Воронежский мальчик

Антон лежал на спине, глядя в белый потолок, по шею укрытый одеялом, которое плохо грело. Ночью спать в привычных ему хлопковой футболке и широких спальных штанах было невозможно. Мороз за окном и холод в комнате, но другие не жаловались, и приходилось в темноте искать излюбленную фиолетовую кофту, стараясь не разбудить остальных.       Он проснулся раньше всех. Вначале даже удивился, как только открыл заспанные глаза. Привычкой было спать до обеда, бывало и ужина. Лишь друзья еле как последние несколько дней будили его к завтраку.       Шастун потянулся к телефону на светлой тумбочке. Восемь двадцать семь утра. А весь дом проснется не ранее девяти тридцати. Парень обвел взглядом комнату: все тихо спали, зарывшись в одеяла по нос.       Впервые ему довелось видеть спящего Попова. Лицо его было спокойным, только время от времени он смешно хмурился. Тот каждый день ложился позже всех, а вставал раньше. Бодрым, весёлым и отдохнувшим.       После той импровизированной тусовки Антон вновь лучезарно улыбался всем, отпуская колкие шуточки. Тактика игнорирования откровенной беседы казалась прекрасной. И Арсений Сергеевич по виду принял правила игры, больше не возвращаясь к той теме. Надолго ли? Парень несколько раз пытался представить продолжение разговора, лёжа в горячей ванне, от которой исходил пар, быстро растворявшийся в воздухе. Верно ли, что он так просто ушел в тот вечер?       Шастун запустил пальцы в волосы, распутывая светлые кудри у лба, доходящие почти до век, а следом уселся на мягкую кровать, чтобы надеть звенящие браслеты и ледяные кольца. Раздражало много думать и переживать. Определенно. Когда с бижутерией было покончено, он вновь глянул на спящих друзей и ухмыльнулся. Схватив телефон, развернулся так, чтобы всю небольшую комнатку было видно в объективе камеры старого телефона. Улыбнувшись, сделал пару кадров, указывая пальцами, то на одного, то на другого.       Решил дальше время попусту не тратить и открыл недочитанную книгу. Минуты пролетали быстро, когда школьник погружался в чтение, игнорируя всё на свете: звуки, прохожих и назойливые мысли. – Антон, – хрипло, стараясь не разбудить двух парней, тихо окликнул Попов улыбающегося, иногда хмурящегося парня в кровати напротив.       Занятый Шастун не ответил, даже не обратил ни малейшего внимания. Арсений придвинулся на край кровати и вытянул руку, что еле-еле доставала кончиками пальцев до его телефона. Он аккуратно постучал коротким ногтем по пластиковому корпусу. Антон, пребывавший в мире книжном, вздрогнул и с удивлением уставился на Попова, высоко подняв брови. – Вы чего? – Ты не отвечал, – Арсений Сергеевич медленно убрал руку под молочно-белое одеяло, – чего не спишь? – Уже давно вообще-то. Само получилось. – Чем занят? – чуть потянувшись, спросил его учитель. – Читаю. – Что? – вместо ответа Шастун замялся, на ходу придумывая совершенно другой сюжет. – Да так, неинтересное, – Арсений, услышав ответ, озорно сощурился и хитро улыбнулся. – Догадываюсь, что ты там читаешь. То улыбаешься, то в одеяло лицо прячешь. – Пять способов убить преподавателя, – отшутился Шастун, намеренно делая серьезный вид. – Павел Алексеевич обидел? – притворно удивился Попов. – Коне-е-ечно. Вы, кстати, поздно сегодня проснулись. Обычно вы самый первый. – Заработался над одним проектом ночью, – мужчино задумался, подбирая слова. – Делитесь секретами. Какой проект? – Секретный. – Писательский? Школьный? – Как избежать пять покушений на убийство от ученика. – Скрытность. Сплошная скрытность. – Можете ещё громче? – недовольно пробурчал в подушку Серёжа. – Не подслушивай, а вставай уже. Скоро идти на завтрак, – в друга, который даже ночью спал с хвостиком, полетела подушка.       Из-за двери уже начали слышаться приглушённые разговоры и смешки, а все четверо в комнате наконец-то проснулись. Арсений Сергеевич самым первым ушел переодевать спальную одежду в ванную. Серёжа и Дима делали это в комнате, нисколько не смущаясь. Только Антон остался дочитывать и не бежал в ванную, заранее зная, что она занята будет до самого похода в кафе. – Все выходят, торопись. Хватит втыкать в экран, – надев очки, поторопил Шастуна Дима, стоя в проходе.       Он отложил уже почти разрядившийся телефон, потянувшись к одежде. Парень глубоко вдохнул, прикрывая глаза и наслаждаясь коротким временем одиночества. Закрыв дверь на замок, отрыл погребенную в рюкзаке электронную сигарету. Не торопясь куря, переодевался, изредка поглядывая в окно, что выходило на главную дорогу. Толпа из его одноклассников уже шла по направлению к кирпичному зданию. – Антон? Открой дверь, – после неудачных попыток открыть дверь крикнул Попов. – Да, секунду, – Шаст кинул в карман сигарету и быстро натянул на стройные ноги черные джинсы. – Ты чего не со всеми? – Зачитался. Сейчас пойду, – школьник уже направлялся к выходу, захватив телефон, без которого никогда не ел. – Стой, подожди, – Арсений, останавливая, неуверенно и осторожно схватил его за запястье и молчал, не решаясь продолжить, будто бы потерял весь свой запал. – Стою, – глупо повторил парень, недоуменно глядя на Попова. Всё-таки не тот делал вид, что позабыл, хотя упорно старался показать это. – Долго ты будешь притворяться? Или, как вчерашним утром, вообще игнорировать меня будешь? – Извините... – Пять минут. Давай хотя бы несколько минут поговорим нормально. Решим наши проблемы как цивилизованные люди, – Арсений Сергеевич попытался выдавить свою коронную доброжелательную улыбку, но она быстро улетучилась, уступая некой тоске в ярких голубых глазах. – Если вы о том вечере, то извините, пожалуйста. Погорячился, – быстро придумывая на ходу речь, отвечал Шаст. Обвинить во всем глупый спор подростков или алкогольное опьянение? – Сказал вам, что не следовало. Немного выпил в кафе, вот и понеслось. Я понимаю, что это ошибка – сказанное мной. Что она вам принесла неудобства, – с притворной улыбкой, облегчал задачу он, зная, как самого ранят эти слова. – Балбес, послушай хоть меня. Ни тогда не дал высказаться, ни сегодня, – Арс сделал несколько шагов назад, одновременно притягивая парня и прикрывая дверь. Все уже ушли, но что могло гарантировать, что никто не оставил тут свой телефон или ещё какую вещь? – Дослушай в этот раз. Не ты один в этой комнате чувствуешь не то, что следовало бы. Я не врал тебе, всё понял ещё давно. Осознал мысль только недавно. Если это и будет нашей ошибкой, то я хочу сделать её. – Правда? – вдруг севшим голосом спросил Шастун, не прерывая зрительный контакт, – пообещайте мне, что это не пустые слова, лишь бы пожалеть глупого мальчишку... Обещайте. – Антон, клянусь во всём сказанном, – Попов всё ещё со смесью боли и надежды смотрел в медово-зелёные глаза. – Это было... Признание? Я ведь верно понял? – он наконец-то пошевелился и уткнулся румяным лицом в плечо Попова. – Именно. – Скажите прямо. – Я люблю тебя, Антон, – Арсений Сергеевич выделил каждое слово поочередно, шепча ему на ухо. – Вы будете против, если я закурю здесь? – Нет.       Шастун оторвался от теплого мужчины и, не поднимая на него смущённого взгляда, достал картонную пачку сигарет из кармана, подходя к окну. Он открыл его полностью, впуская морозный воздух в комнату. Кажется, холод проник и под кожу.       Чиркнув зажигалкой, что лежала в пачке, поджег один конец, а второй прикусил зубами. Спустя несколько секунд всё, что находилось в руках, аккуратно забрали. Арсений Сергеевич проделал то же самое и теперь вместе с ним выпускал в окно тонкие струйки светлого дыма. Обоим легко и тяжело одновременно.       Пепел всё летел с высоты второго этажа, пока фильтры не были выкинуты вниз. – Обращайся ко мне на «ты», – Попов тепло улыбнулся, сжимая в руке чужую холодную ладонь.

***

– Серёжа, ты не злись сильно, хорошо? – Антон стоял с парнями у магазина, глядя на темные сумерки и звёзды, не скрытые облаками. – А чего такое? – Матвиенко ещё был в хорошем настроении после поездки, из которой все вернулись буквально пятнадцать минут назад.       Шастун боялся. Глупо, но боялся. За дружбу, за стыд, что точно разрастется в нём вновь, за то, что от него отвернутся. Вдруг его посчитают глупым и мерзким самые близкие люди? В Диме он был уверен, но не поменяет ли своё мнение после злости Матвиенко? – Видимо, я пидор, – Антон с отвращением поговорил последнее слово. – Что ты сейчас сказал, Тох? – Ты верно услышал. – И ты уверен в этом на все сто? – говорил лишь Серёга, Дима молчал, глядя на свои зимние ботинки. – Да. Мы с... Графом, – он ещё не желал рассказывать им подробности. – Пиздец. – Точно. Пиздец... – И что ты... Ну, хочешь теперь? – Матвиенко старался подбирать слова. – Просто хотел рассказать. Вдруг вам будет противно со мной общаться теперь, – Антон ковырял притоптанный снег носком кроссовка. – Куда мы от тебя денемся. – Это точно, – Дима по дружески обнял его, хлопая по плечу. Так же сделал и второй друг. – Вам всё равно на это? – Хватит тупых вопросов, пошли уже в магазин.