Воронежский мальчик

      Шастун нервно, смахивая несуществующие пылинки с новой зеленой кофты, подходил к окну на звуки проезжающих машин под окном. Арсений Сергеевич, а ныне просто Арс, позвал его отмечать Новый год вместе, наплевав на поездку в родной Омск, ответив, что те люди не настолько ему важны.       Матери сын кратко сказал, что идёт к друзьям, и перекинул часть зарплаты за месяц на новогодний стол для неё. А подарки друг другу они не дарили. Женщина легко согласилась, зная, что обычно, отмечая праздники, Антон тоскливо сидит в комнате с салатом и телефоном, пока не уснёт часа в три.       В тишине комнаты резко раздалась мелодия звонка. На телефоне высветилось слово «Граф». – Привет, подъехал? – чуть ли не отпрыгивая от окна, задергивая его шторой, уточнил Шаст. – Да, выходи, – услышав ответ, парень сбросил звонок и побежал в коридор, по дороге хватая рюкзак, лежащий на кровати.       Он наспех надел зимнюю куртку, висящую на старом крючке. – Я пошёл. Вернусь через несколько часов, – перед выходом, крикнул матери.       И не дождавшись ответа, закрыл дверь. Быстро перепрыгивая ступени, вышел на морозную улицу, вспомнив, что даже не надел шапку и шарф. Антон оглянулся по сторонам и увидел Попова, стоящего у соседнего подъезда рядом со своей машиной. – Приве-ет. – И тебе. Нужно съездить в продуктовый сейчас. А ты почему так легко одет? – Так вышло, – глупо улыбнувшись, ответил Шаст, пожав плечами.       Взгляд упал на номер машины. В голове возникли воспоминания. «Три, девять, ноль». Те самые три цифры, та самая черная машина. – Садись уже быстрее, пока совсем не замёрз. – Блять, это ты был, что ли? – В смысле? – Попов уже уселся на место, прикрывая за собой дверь. Пришлось обойти машину, чтобы продолжить разговор. – Это ты меня чуть не сбил! На каникулах, около почты. А я думал, что за мудила это был. – Ты про тот случай... Затормозил слишком резко, после чего ты мне показывал средний палец. Твой мат даже через окна было слышно, – неловко произнес в ответ мужчина, вспоминая события. – С тобой безопасно ездить? – Безусловно, – он тронулся с места, выезжая со двора. – То, что ты водишь двумя руками как дед, не означает безопасность. – Сам ты дед, – Попов включил музыку, сделав её сразу тише.

***

– Будем дома или поедем куда-нибудь? – Дома, – Шаст занёс пакет с продуктами и поставил на пол, стараясь быстрее снять кроссовки. – Не любишь гулять? – Только не зимой.       Арсений снял верхнюю одежду и прошел на кухню, раскладывая купленную еду по местам, одновременно поставив чайник. А на его руке поблескивал тот самый браслет. – Ты всё таки носишь его? – Шаст расплылся в улыбке и показал пальцем на руку. – Конечно. Это же подарок от тебя. – Смотри, – школьник радостно закатал рукав. На запястье был точно такой же браслет, но с другим цветом камня. – Парные? А ты хитрый. – Очень. И нет, не парные. Кстати, у тебя теплее, чем у меня дома, – Антон уселся за стол, снимая кофту, оставаясь в одной футболке. – У вас плохое отопление? – Ты же видел, дом старый. Конечно, там все плохое, – смущённо отвечал парень. Всё ещё едкий стыд сидел в нем. – Нормальный дом. Ты из-за этого отказался тогда меня пускать? – в ответ кивок. – Лучше кинь мандаринку, – Антон поймал ярко-рыжий фрукт, видя, как Попов начал копаться в телефоне.       Заиграла ритмичная музыка, а на лице Арсения возникла довольная улыбка.       Они перебрались в гостиную, где мужчина танцевал, глядя на заливисто смеющегося школьника. – Хватит ржать, Шаст, иди сюда, – он галантно взял его за запястье и утянул в танец, заставляя встать с дивана. – Старость не берёт своё, да, Арсений Сергеевич? – с притворной серьёзностью спросил Антон, кружаясь вокруг преподавателя, который вел танец. – Не такой уж я и старый. Ты не видел главную фишечку. Даже ты так не сможешь. – Показывай, заинтриговал. – Как старик может показать тебе это? Всё осталось в моей молодости. – Комплиментов хочешь, значит? – Безумно жажду. – Я жду, показывай, раз начал об этом, – Шастун остановился и уселся на край мягкого дивана.       Вместо ответа Попов отошёл в другую часть комнаты и резко встал на руки, прошел пару «шагов», а после, сделав переворот, встал, хитро глядя на Антона. – И правда, я такой ста-арый, – протянул последнее слово в манере школьника он. – Ахуеть. Я так же хочу! – Ты умеешь? – Нет, но хочу. Научи, – от такого ответа Арсений замолчал, обдумывая, а сможет ли? – Иди сюда. На руках просто стоять умеешь? Это легко. – Нет. – Ладно. Наклонись и поставь руки вот так, – Мужчина проскользил ладонью по спине парня, заставляя его нагнуться, и показал, как нужно поставить руки. – И что дальше? – челка смешно начала свисать ему на глаза. – Аккуратно подними ноги, но делать это надо не быстро. Я подстрахую и помогу. – Оп, – выдохнул Шастун, отрывая ноги от пола, – бля-ять, Арс! – Держу-держу. Ну как? – У меня сейчас руки сломаются. Ну его нафиг!       Попов громко рассмеялся, придерживая школьника. – Как обратно? – Так же. – Я ведь упаду. – Не высоко. И не надо мне твоих гневных взглядов, помни, кто помогает не упасть тебе сейчас, – Арсений подмигнул и помог вернуться в обратное положение. – На год вперёд устал. Сколько, кстати, времени сейчас? – Восемь вечера. – Ты не делаешь там, ну... Салаты? Всякое такое? – Нет. Я заказал... – чуть смущённо ответил ему он, плюхаясь на диван. – Ленивый. – Очень. А ты хотел что-то сделать? – Нет, просто обычно все суетятся, а ты лежишь, не беспокоишься. – Потому что сделал это чуть раньше, – на этих словах Попов схватил лежащего рядом Антона и крепко обнял, утыкаясь носом в шею. В ответ его так же крепко сжали прохладные руки, – уф, холодный. Ты как так живёшь, Тоха? – пробурчал еле слышно. – Привык.       Они лениво проводили время, лёжа с горячей кружкой чая в руках, дожидаясь курьера. Разговаривали без умолку, но если появлялась тишина – она не давила своей неловкостью. – А ты думал, что у тебя нет прозвища? Серьёзно? – Конечно. Какое мне прозвище? Литературик? – Граф. – Ты шутишь? Это из-за той белой рубашки?! – Возможно, – интригующе произнес Шаст, когда прозвенел телефон Попова. – Курьер.       Доставка пришла ближе к десяти. Время протекало слишком быстро. Только-только же ведь был яркий день, а теперь наступили сумерки, появилась луна, чуть скрытая облаками. – Шампанское? – спросил Попов, придерживая бутылку в руках, когда время подходило к двенадцати. – Осталось двадцать минут. Подожди, – Антон не отлипал от Арсения в этот день. Теперь он мог свободно обнимать, мягко дотрагиваться и глядеть на него сколько душе угодно. – Ты как кот какой-то, – ответил мужчина, когда его обняли со спины, а горячее дыхание опалило шею, заставляя волоски встать дыбом. – Зато какой, – хрипло прошептал Шастун, прикрывая глаза. – Прекрасный. – Балбес, – с румянцем на щеках школьник отстранился, забирая со стола очередную мандаринку.       Он ушел в гостиную, занимая место на диване, упорно поглядывая на серые часы, пока телефон разрывался от сообщений. В школьной группе, как и каждый год, уставшие от суеты и мемов одноклассники общались, поздравляя друг друга. В этот раз Шастун будет не с ними. В комнату зашёл Арс, в одной руке держа шампанское, в другой два фужера. – Ты обычно желание загадываешь? Я имею ввиду традицию с подожженным листочком. – Изредка делал. Но мне уже не надо. – Почему? – чуть обеспокоенно поинтересовался Попов. – Мечты той больше нет. – Что-то грандиозное? – Очень, – Шаст вновь глянул на часы, придерживая фужер за тонкую стеклянную ножку. Минута.       Он сделал первый глоток и дождался, пока Попов сделает то же самое, совершенно забыв про подарок, тщательно упакованный в цветную бумагу. – Расскажешь, что такое грандиозное?       Антон молча поставил напиток на стол и взял за запястья Попова, притягивая ближе к себе. – Ты, Арсений. Это ты, – проговорил Антон, глядя в любимые до одури яркие голубые глаза.       И с осторожностью взял его за шею, даря свой первый поцелуй. Он целовал невинно, нежно, по-юношески. Не страстно, прикусывая чужие губы до крови, а мягко и ласково. Арс, справившись с растерянностью, ответил на поцелуй, стараясь не напирать. Лишь прижал ладонь к его скуле и медленно провел по линии подбородка, вызывая у парня мурашки.       Они остановились только тогда, когда лёгкие начало жечь от недостатка воздуха. – Я... – всё ещё в недоумении повторил за ним Попов. – Ты. Каждый год хотел тебе написать прямо под бой курантов. Хотя бы поздравить с Новым годом. Но, думаю, это было бы... Странно. – Антоша, – он вновь провел кончиками пальцев по его скуле. – Люблю, когда ты называешь меня так. Люблю, когда ты поправляешь очки, которые даже не на тебе. Когда счастливо улыбаешься, не прикрывая рот рукой. Люблю прикасаться к твоим рукам, спине, шее, ведь раньше это было так желанно и запретно. Люблю произносить твое имя и всего тебя целиком и полностью.       Арсений с удивлением смотрел на Шастуна, а после покраснел и притянул его для второго поцелуя.