Флорида

В итоге Джейсон сдается, и ключи от машины оказываются в переднем кармане джинсов Салима. — Отличная погода. Прогулка поможет протрезветь. Посмотрю… достопримечательности? — Салим так по-восточному философски спокоен, что Колчек готов его возненавидеть. — Достопримечательностей здесь чуть меньше, чем нихуя, — все же он непринужденно улыбается. Три года. Три сраных года. Джейсон никогда не признается, как периодически листал социальные сети, вбивая в строке поиска «Салим Осман», как однажды увидел рядом со знакомой фамилией малознакомое имя «Зейн», как несколько месяцев подряд щурился на фотографию профиля, пытаясь распознать в чужом лице знакомые черты. Как не мог заснуть, взвешивая «за» и «против», пытаясь решиться написать Осману, как запрещал себе дергаться, чтобы в очередной раз не обновить страницу сообщений, как в конце концов убедил себя, что ему плевать, ответит сраный мудила или нет. — Решил сыграть в ебучего Гензеля? — Колчек сегодня явно решает собрать бинго неловких вопросов, начав с интереса о крайней плоти. — Гензеля? Блять. Как же пиздат непонимающе вопросительный взгляд Салима, особенно, когда он сводит брови на переносице, отклоняя голову назад. — Ха, я думал, что ты, сука, все знаешь, — Колчек пихает Османа кулаком в плечо, после заправляет большие пальцы в шлевки джинсов. Пизже выражения растерянности на лице Салима только осознание ощущения, пусть небольшого, но все же превосходства. — Нет, Джейсон. Не все. — Ну, Гензель и Гретель. Их типа похитила ведьма, а они раскидывали хлебные крошки, чтобы, бля, домой вернуться, ну… сказка. Понимаешь? — Колчек упирается в неуверенный взгляд Османа. Тот молчит. — Да, блять. Рамка со стволом, пружина, магазин — ты разбираешь сраную пушку и раскидываешь к ебеням подальше по дороге. Типа, боишься, что не найдешь обратный путь? — Я вызову такси от тебя. Мне не нужно запоминать обратный путь, — терпению Салима можно позавидовать. Колчек еще раз убеждается, что Осман — потрясающий отец. Зейну пиздец как повезло. — Так меньше вероятности, что оружие выстрелит. Хватит выстрелов. Ну конечно. У гребанного умника на все есть свое логичное объяснение. Колчек неплохо заработал на иракской войне — штаты не скупились на хорошее жалованье тем, кто записывался в ряды добровольцев Recruits Station Marine Corps . И, Боже, храни Америку, по окончании мобилизации он смог обзавестись одноэтажной халупой в три комнаты с пожелтевшими обоями, старым холодильником и тараканами. Чтобы вывести их, Джейсон потратил не один месяц. — Располагайся, — Колчек щелкает выключателем, щурясь от света, наступает на пятки кроссовок, стягивая их, и носком отталкивает в сторону. Салим не замечает пару пустых пивных банок возле раковины, полной грязной посуды. Небольшой диван тихо пыхтит, когда Осман присаживается на самый край, сцепляя руки в замок на коленях. Джейсон просто вызовет ему такси и отправит в гостиницу. — Тебе хватит, — Колчек даже не оборачивается на Салима, пропуская его слова мимо ушей под громко хлопнувшую дверцу холодильника. Тихий вздох сопровождается шипением открывающейся банки пива. — Ты не думал вернуться? — У Колчека будто закончились слова, чтобы огрызаться. — Куда? — Взгляд Салима останавливается на лице Джейсона: растрепанные волосы, родинки, которые не перекрыл загар, расфокусированный взгляд — Джейсон явно перебрал. — Война, братан. Она у тебя в крови. Осман молчит. Ему нечего ответить. — Да признай, ты, бля, кайфуешь от этого, — Джейсон не собирается замолкать, — от доказательства своей силы. — Тебе кажется, — остается только надеяться, что смех Салима не звучит слишком натянуто. — Кажется, да? Я видел, как ты разбирался с этими двумя. Встань, — Колчек вздергивает подбородок, открывая шею. Под татуировками теплой волной расходится напряжение — он не отпустит этого ублюдка, пока не дождется открытого проявления эмоций. Салим подчиняется. Бля, подчиняющийся Салим — это настолько заебись, что задохнуться можно в эйфорическом припадке. — Джейсон, я не хочу… Салим снова выставляет перед собой открытые ладони. Как же бесит. — Пиздишь. Кулак Колчека припечатывает скулу Салима, его голова дергается в сторону больше от неожиданности, нежели от силы удара. Осман отбивает ребром ладони по бицепсу, Джейсон морщится от боли, но руки не опускает. От следующего удара Салиму все же удается увернуться, в ответ он бьет основанием ладони снизу вверх, по носу. Джейсон теряет равновесие окончательно, когда Салим сбивает его сильным толчком в корпус, роняет на спину, наваливаясь сверху. Колчек рад, что в руке Салима нет той проклятой трубы, и Осман надавливает на шею у кадыка предплечьем. — Бля, все-все, — Джейсон хрипло кашляет, задыхаясь, жадно хватает воздух, ощущая, как его прижимают к полу. — Встань с меня, яйца раздавишь. Ты мне нос разбил, кажется. — Возможно, — бормотание Салима ощущается теплым выдохом где-то у основания шеи. Тело отзывается неправильно. Хватит. — Но только из уважения к твоим яйцам.