Another Love

4. Even better when you first wake up Than anybody else I've loved (The Neighbourhood — Scary Love)

*** Патрик смотрится на кухне Андера эфемерно, словно нечёткая картинка из чьих-то снов. Он курит, облокотившись о столешницу бедром, делая затяжки лениво, словно через силу. Из одежды на нём одни лишь только домашние брюки Андера, и Муньоса смотрит на полоску волос, которая спускается от пупка и уходит ниже, ныряя под выглядывающую кромку белья. Соблазнительно. Он бы не отказался пройтись по ней языком. Патрик пьёт апельсиновый фреш (Андер не имеет никакого понятия, откуда в его холодильнике находятся цитрусовые, а в одном из шкафчиков — соковыжималка), одной рукой жаря яичницу — сигарета, при этом зажатая в его зубах, смотрится очень по киношному. В целом, это всё слишком походит на сцену из какого-нибудь авторского, французского фильма, заставляя Андера несколько нервничать. Бланко заканчивает с яйцами и отправляет сигарету в забитую бычками пепельницу. Он легко разворачивается на пятках, и луч солнца бликует на его расслабленном, сонном лице. — Перестань пялиться, — Патрик улыбается, облизывая губы. Для изнеженного мальчика он слишком ловко орудует лопаткой, раскладывая еду по тарелкам. — Я твои мысли отсюда слышу. — И, о чём же я думаю? — Андер прочищает горло. Дрянной растворимый кофе из банки обжигает рот. — О двух вещах, — Коммерфорд ставит перед ним тарелку и обходит обеденный стол. Он встаёт за его спиной и кладет руки ему на плечи, начиная разминать застывшие мышцы. — Во-первых, что я не сжёг твою квартиру. Очевидно, ты ожидал увидеть занимательное кулинарное шоу «Патрик и-как-это-блять-работает Бланко». Это написано на твоём симпатичном личике буквально курсивом, милый. Патрик наклоняется. Его дыхание касается шеи Андера, опаляя кожу. — А, во-вторых, — он не сильно прихватывает ушной хрящ зубами, слегка прикусывая, — что моя задница отлично смотрится в этих брюках. Думаю, ты хотел бы её вылизать. Андер почти давится напитком. Бланко ведёт носом у него за ухом и выдыхает с усмешкой: — Знаешь, я был бы совсем не против. Помню, получалось у тебя вполне не плохо. Ты можешь быть очень старательным, если захочешь. Муньоса чувствует, как начинает гореть его лицо. Он дёргает плечом и тянется к полупустой пачке Мальборо, бездумно начиная вертеть её в руках. — Сядь и ешь свою блядскую яичницу, Коммерфорд. Молча. Патрик ухмыляется. Да, ему нравилось играть с Андером. Дразнить его. Никуда не спешить. Нравилось чувствовать, что в этот раз между ними никого не было и Андер был сосредоточен только на нём. Андеру нравился только он. Андер хотел только его. Было что-то особенное в этом томительном, тягучем ожидании чего-то большего, даже несмотря на то, что в той, прошлой жизни, они уже трахались друг с другом. Сейчас всё было совсем иначе. Патрику нравился Андер, и он хотел сгореть в этом чувстве до пепла. Хотел, чтобы оно было настоящим. — Как скажешь, — легко соглашается он и садится напротив. Андер смотрит, как Бланко принимается за еду. Улыбка не сходит с его красивого лица. Муньоса отправляет в рот порцию яичницы. Вполне вкусно. Город за окном мерно гудит, заполняя монотонным шумом пространство. Патрик облизывает жирные от масла губы и тянется к чашке Андера, сразу делая большой глоток. — Я улетаю в Милан на следующей неделе по работе, — просто говорит он, морщась от вкуса остывшего, дешёвого кофе. — На три дня. Хочешь со мной? Андер всё же давится. Он откашливается под теперь уже внимательным взглядом — Патрик смотрит любопытно. Пытливо. Солнце заливает кухню, и Бланко щурится, расслабленно откидываясь на стуле. — Ты серьезно? — Да, у меня рекламная сьёмка для одного итальянского бренда, очень многообещающие ребята. Малышке Стейси пришлось попотеть, чтобы выбить мне этот контракт. — Я не про это, — Андер наконец закуривает, копируя чужую позу. — Я про поездку. — Вполне, — Патрик пожимает плечами. Он наблюдает за тем, как Андер курит, отрешённо покусывая вилку. — Это будет мило. Андер представляет, насколько милым Патрик будет смотреться полностью обнажённым на белоснежных, накрахмаленных до хруста простынях в каком-нибудь дорогом, камерном отеле, и сглатывает. — Я посмотрю, что можно придумать с графиком. — Брось, ты же можешь работать удалённо, я знаю, — Патрик отправляет в рот последний кусок жареных яиц. — Обещаю быть хорошим мальчиком. — Хорошим, как вчера? На секунду Андеру кажется, что Патрик смущается. Ему нравилось то чувство, что Бланко вызывал в нём. Испытывал ли он хоть немного что-то похожее к Омару когда-либо? Нет. Коммерфорд допивает кофе одним глотком и тоже достаёт сигарету из пачки, закуривая. — Возможно, — он выпускает дым и смотрит Андеру прямо в лицо. Взгляд его становится мечтательным. — Над моим послушанием ещё придётся поработать, но я тоже могу быть очень старательным мальчиком, если ты помнишь. Муньоса выдыхает через нос и тушит недокуренную сигарету. Он прекрасно помнил всё, даже самую незначительную деталь. Запах, голос, вкус. Помнил, каким Патрик мог быть обжигающим. До боли. Андер ловит взгляд и смотрит в ответ, коротко облизывая губы. — Помню, — он ухмыляется, замечая, как Патрик сглатывает. Кадык его дёргается резко. — Когда вылет? — Во вторник. — Отлично, — Андер встаёт из-за стола, не разрывая зрительного контакта. Он подходит к Патрику и берёт его за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Бланко мягко подчиняется. — Пиздец, как хочу поцеловать тебя. Патрик отвечает на поцелуй сразу же, размыкая губы с влажным звуком. Муньоса думает, что это его лучшее утро в Штатах за всё время. ** Патрику всегда нравился Милан. Роскошный, утончённый, стильный — совсем не такой, как урбанистический Нью-Йорк. Патрику нравятся европейцы — они открытые и простые, в большинстве своём случае лишённые предрассудков, которые так тщательно пытаются скрыть американцы под маской фальшивой свободы. Он бросает спортивную сумку на пол (пришлось научиться путешествовать налегке) и падает в кресло, издавая тихий стон. Почти восемь часов перелёта вымотали его целиком и полностью. Андер выглядит не лучше, раздражённо борясь с пультом от кондиционера — в номере невыносимо душно. Патрик проводит рукой по лицу и смотрит на Андера, прикусывая нижнюю губу. Ему в голову приходит одна занятная мысль. — У меня завтра подъём в шесть утра, — Бланко тянется. Его безразмерное худи слегка задирается, и Андер на секунду отвлекается от своего увлекательного занятия, скользя взглядом по кусочку открывшейся кожи, — хочешь принять со мной ванну? Нам не помешало бы снять напряжение. — Ты точно чёртов демон, — Муньоса наконец справляется с кнопками и падает на кровать ничком. — Не уверен, что это хорошая идея. — Почему? — Патрик ухмыляется. Андер хочет взять его прямо на этом блядском кресле, вжав лицом в спинку. Он наверняка скулил бы от удовольствия, прося ещё и ещё. Андер лениво запрещает себе думать об этом. Ожидаемо, его сознание игнорирует эти запреты. Хочется курить. — Наверное потому, что мы вроде как пытаемся не спешить и я уважаю твой выбор, — он смотрит на продолжающего улыбаться Патрика почти строго. — Будет тяжело держать себя в руках, если ты будешь прижиматься ко мне голым и мокрым. Коммерфорд не выглядит убеждённым. Он достаёт телефон из кармана джоггеров*и пишет кому-то сообщение. Скорость его печати впечатляет. — Через десять минут принесут обслуживание в номер, — Патрик встаёт из кресла, подбирая сумку, и невозмутимо выходит из комнаты. На его лице играет самое невинное выражение, на которое он только способен. — Я наберу воду, а ты откроешь дверь, красавчик. Андер знал, что всё будет именно так. Возможно, совместное купание было не самой плохой идеей — Андер почти готов с этим согласиться, когда забирается в тёплую, ароматную воду. Патрик пьёт шампанское прямо из горла, тихо что-то мурлыкая себе под нос. Он выглядит уютным и сексуальным одновременно — Андер любуется им открыто. Они устраиваются друг напротив друга — номер действительно роскошный, а ванная достаточно большая, чтобы они могли себе это позволить. Муньоса чувствует, как расслабляются его напряжённые, забившиеся после долгого перелёта, мышцы. Он протягивает руку и берёт бутылку у Патрика, тоже делая глоток. Игристое приятно оседает на языке сладким послевкусием. — Я закончу завтра около трёх, — Бланко шевелит ногой. Андер ощущает, как он касается внешней стороны его бедра. Плотный слой пены скрывает от его глаз то, что происходит. Это заводит. — Мне посоветовали сходить в один ресторанчик, давай там пообедаем? Андер кивает и делает ещё один глоток. Возможно, всё дело было в усталости, но он чувствовал, как стремительно пьянел. Патрик совершает ещё одно движение, и его нога смещается. Андер крупно вздрагивает, когда чужая ступня ложится на его пах. — Что ты делаешь? — Ласкаю тебя, — Патрик улыбается и забирает у него бутылку. — Нравится? Андер чувствует острое желание толкнуться навстречу. Что он и делает, ловя на себе разомлевший взгляд. — Да, — Муньоса разводит колени, позволяя прикосновениям стать ещё откровеннее. — Не останавливайся. Патрик делает неаккуратный глоток, пропуская пару капель мимо. Андер смотрит на его губы и понимает, что не может ни на чём сосредоточиться. В Италии оглушительно тихо. Эта тишина обволакивала. Бланко проводит ступнёй сильнее, перебирая пальцами. Это странно. Это приятно. Андер опускает ладонь под воду и смыкает пальцы на тонкой лодыжке. — Могу я тоже кое-что сделать? Патрик кивает. Его взгляд кажется Андеру буквально просящим. Муньоса приподнимает его ногу, вытаскивая её из воды, и дует, убирая пену. — Ты же не собираешься… Бланко осекается, когда Андер втягивает в рот его большой палец, чувствуя мыльный привкус на языке. Коммерфорд отзывается тихим, нежным стоном — член Андера дёргается от этого сладкого звука. Муньоса делает сосательное движение и прикусывает подушечку, оглаживая её языком. Патрик дёргается, пытаясь убрать ногу, но Андер удерживает его, позволяя себе ещё чуть-чуть поиграть. Он покрывает поцелуями ступню, массируя её. Патрик бормочет что-то несвязное себе под нос, сползая в остывшую воду сильнее. Время замирает. — Тебе хорошо? — голос звучит надрывно. Андер не узнаёт себя. Бланко кивает. Его искусанные губы выглядят совсем истерзано. Такие чувственные. Андер подаётся вперёд, накрывая его тело своим. Они целуются нетерпеливо, кусая друг друга с особым удовольствием. Вода с шумом расплескивается на пол. Патрик разводит бёдра, насколько позволяет пространство, разрешая Андеру скользнуть рукой между ними, находя его член. До безобразия твёрдый, к слову. Муньоса трёт головку указательным пальцем. Патрик под ним дрожит. — Хочу кончить, — шепчет Коммерфорд, осыпая лицо Андера поцелуями. — Пожалуйста. Андер даёт Патрику то, чего он жаждет. * Они встречаются поздно вечером, так как сьёмки предсказуемо задерживаются — кто-то опаздывает, кто-то перебрал накануне с кокаином (фотографы могут быть очень беспечны). На Патрике белые брюки и дизайнерская майка в тон. Вещи самые обычные, но Бланко выглядит лощёно. В ноябре в Милане достаточно прохладно, поэтому на нём также куртка из светлой, потёртой джинсы. Патрик прячет глаза за большими тёмными очками. Сигарета привычно устраивается у него во рту. — Привет, красавчик, — Коммерфорд улыбается, делая долгую затяжку, явно наслаждаясь никотином. — Скучал? Андер хмыкает и коротко целует его в губы. От Патрика пахнет одеколоном с еле уловимой каплей пота — Андеру нравится этот естественный, жаркий запах. — Пришлось немного поработать. В Милане пиздец дорогой кофе. Бланко предлагает ему свою сигарету, посмеиваясь. Андер затягивается, ощущая в этом простом жесте что-то запредельно интимное. Что-то только для них двоих. — Как всё прошло? Коммерфорд ведёт плечом, словно стряхивая с себя капли воды. — Хорошо, но я чертовски проголодался, — Патрик тушит сигарету и кивает в сторону двери ресторана. — Пошли? Муньоса пошёл бы за ним, куда угодно. Они занимают маленький столик в самом углу. Укромное местечко, чтобы никто не мог им помешать. Патрик изучает меню какое-то время, прежде чем сделать заказ — стейк и бокал красного вина. Андер заказывает тоже самое, вызывая у Бланко самодовольную улыбку. Какое-то время они просто едят, наслаждаясь едой и приятной музыкой. Патрик заговаривает первым. Его голос звучит тепло. — Знаешь, никогда бы не подумал, что буду сидеть с тобой в ресторане в Италии. Пить мерло* и обсуждать прошедший день. Это кажется таким…нереальным? — Патрик облизывает влажные от вина губы коротким движением. Андер слушает его внимательно. — Когда ты уехал, я тебя ненавидел, честно. Был уверен, что никогда не смогу простить. Не подпущу к себе, даже если ты будешь умолять меня об этом. Муньоса улавливает смену настроения. Патрик смотрит на него сквозь тонкое стекло бокала. Его взгляд становится влажным. — А потом мы встретились в этом грёбаном баре, и моё сердце забилось так частно, что мне стало не по себе. Впервые после расставания с Иваном (Патрик наконец находит в себе силы произнести это имя вслух) мне захотелось кого-то поцеловать. Поговорить. Впустить к себе под кожу, а не просто перепихнуться, даже не спрашивая имени, — Бланко делает маленький глоток, смачивая пересохшее горло. Андеру очень хочется поцеловать его. Он протягивает руку и сжимает чужую ладонь, переплетая их пальцы. — Это так странно. Мне казалось, как бы глупо это не прозвучало, что я никогда больше не смогу кого-то полюбить. Довериться. Но мы тут. И я доверяю тебе. Патрик замолкает. Краска касается его лица. Андер улыбается и делает глоток из своего бокала. Вино лёгкое. — Я тоже влюблён в тебя, Патрик, — просто говорит он. Коммерфорд краснеет до кончиков ушей. — И, видит Бог, тебе стоит перестать дразнить меня при каждом удобном случае, иначе я уже не буду таким хорошим. Вечер накрывает город. Бланко допивает вино, не оставляя и капли. Его лицо расслабляется. Он окликает официанта, продолжая держать Андера за руку. — Поехали в отель, — Патрик склоняет голову, открывая шею. — Хочу посмотреть, каким плохим мальчиком ты можешь быть. Андер знал, что всё будет именно так.*** tbc… _____________________________ Джоггеры — предмет одежды в спортивном стиле, попавший в повседневный образ. Изначально — это беговые брюки для определенного стиля бега трусцой, который так и называют «джоггинг». Форма — свободные штанины, зауженные у нижней части, с манжетами, на резинке-поясе для удобной посадки, иногда есть шнурок.* Мерло́ — французский технический сорт винограда, используемый для производства красных вин. Второй по распространению среди сортов в мире.** Лексический повтор написан специально, уточняю на случай, если кто-то решит, что это ошибка.***