Стелла Полярис
31 января 2023 г., 21:22
– Теперь аккуратно добавляешь в бульон зелень, – повар говорил спокойно, с нежной улыбкой на лице. Старческие морщинки пронизывали его лицо. В темных глазах горела благородная старость.
Чимин взял в ладони горстку мелко порезанной зелени и бросил ту в кипящий чан. Подхваченные горячим паром, некоторые взметнули вверх, отлетая в сторону. Они кружились, поднимались и опускались, задевали ткани одежды. Их свежий запах целовал нос, оставляя незримые следы. Чимин улыбнулся.
– Что-то не так с королем? – вдруг спросил повар.
– Просто кошмар, не более, – заверил Чимин, ловя на себе взгляд мужчины.
– Кошмар – дело серьезное. Он отнимает все силы. Высасывает, будто пиявка загрязненную кровь. Того и гляди, не заметишь, как вместо черной она начнет пить алую, чистую.
Чимин растянул губы в тонкую линию и кивнул.
– Давно у него кошмары?
– Не знаю, – пожал плечами Чимин. Соврал, короля защищая. – Этой ночью уж точно.
– Прости за мое любопытство, но я заметил на твоих рукавах следы от чернил. Ты рисуешь? – Пак не ответил.
Чимин вздернул брови и мельком оглядел свои рукава. Несколько черных мазков перетекали в золотые, переливаясь в лучах яркого солнца. Чимин глубоко вдохнул, выделяя из всего фонтана запахов только тот, что принадлежал краскам. Перед глазами возник образ короля: нежные черты лица, ласковая улыбка и темные глаза, в которых прятались капли черноты, отравляющий яд. Чимин видел в них зависть, жажду и неутолимое желание власти. Они обволакивали его, нашептывали свою веру и посвящали в свои планы.
Юнги сдавался. Окрыленный голосом-единомышленником он позволял глубинным терзаниям взять над собой верх.
Чимин служил отрадой. Механизмом, который сможет воплотить задуманное. Чимина используют или только готовят к использованию. А он и не против – привык. Ничто не меняется, где бы ни оказался и с кем бы ни пересекся.
Но сейчас все иначе. Сердце не позволяет уйти и покинуть короля. Оно отчаянно цепляется за это место. Молит задержаться и остаться. Принять свою участь. Подарить последний вздох тому, кто порой в нем видел глоток чистой воды, бесконечный шум ветров и ласковое яркое солнце.
– Давно я не видел короля таким счастливым и спокойным, – мужской голос развеял дрожащие мысли.
– А когда был последний раз? То есть… когда все поменялось?
– В день смерти его отца, – коротко, с печалью в глазах ответил мужчина. – Они были близки. Король души не чаял в сыне – оберегал, учил, наставлял. Да и времена его правления были просты и спокойны. Он не стремился навести шуму, справедливо судил и принимал дальновидные решения. Народ почитал его.
– От чего он умер?
– Из-за тяжелой болезни, – вновь коротко ответил мужчина, глубоко вздыхая. Чимин почувствовал в его действии тоску – глубинную, духовную. Тяжесть образовалась на сердце. Если о покинувшем мир короле так печалится народ, то какого же было Юнги? Был ли он растерян и сломлен? Было ли ему плохо и тошно ото всех? Тянуло ли на дно срочная коронация? Или он был спокоен и непоколебим? Юнги умел удивлять. Определенно, умел.
Чимин попробовал приготовленный суп и улыбнулся. Повисшая в воздухе тишина казалась комфортной и успокаивающей. В серых глазах бушевали свободные ветра, играясь с пушистым снегом. Пак вновь взглянул на повара: тот не замечал слежки и продолжал готовить овощи, под нос напевая какую-то мелодию. Как именно доверял ему покойный король?
Мягкие черты лица Пака ожесточились. Улыбка пропала. А в некогда спокойных глазах поднялась смертоносная пурга. Яркие вспышки-молнии разрезами небосклон, ударяя в одно из деревьев. То загорелось, отдаваясь во всевластие огня. Вьюга не трогала смертника, тщательно обходя стороной. То, чего возжелали молнии, неприкасаемо.
– Господин Бан, – позвал Чимин ледяным голосом. По спине повара пробежался холод. Мужчина положил на стол нож и развернулся. Уставшие глаза встретились с арктическими серыми. – Король… он умер от яда?
– Что?
– Его же отравили, не так ли? – не унимался Чимин, делая несколько уверенных шагом к мужчине. Тот инстинктивно отпрянул назад, ударяясь бедрами о деревянный стол.
Чимин наступал. Плавно и опасно. Будто дикий зверь, загнавший свою добычу в угол. Наблюдает, купаясь в погрязших в страхе глазах. Он читает его, изучает, потроха выпускает. Еще немного и ответ будет в руке, сквозь пальцы которой сочится вязкая горячая кровь, медленно окрашиваясь в черный. Сгустки падают под ноги, хлюпая, когда на них наступали. Чимин казался злее, безумней. Легкая усмешка переросла в оскал.
Сердце мужчины разрывалось в груди, будто нервно отсчитывало последние минуты. Пыталось настучаться, налюбоваться жизнью, часть ее унести с собой на небеса. Но Чимин не позволит. Вырвет все, раздерет, извратит и отправит прямиком в полыхающую преисподнюю.
– Королева убила его? – неожиданно прорезавшийся нежный голос прозвучал, словно гром среди ясного неба. Запястья мужчины затряслись, а губы раскрылись в немом ужасе. Перед ним вновь стоял все тот же танцор – мягкая улыбка, светлые глаза и плавные движения, – он перемешивал только что налитый в плошку суп. Белесые клубы пара поднимались к его лицу, будто оставляя мокрые поцелуи.
Что это было? Видение? Помутнение? Или правда, от которой волосы вот-вот поседеют сильней.
– Как, как ты узнал?
– Однажды у вас на шее я заметил кулон. Подобный есть у нынешнего короля. Полагаю, тот принадлежал уже покинувшему вас правителю. Королева узнала о вас. Но почему Вы все еще живы? Почему находитесь при дворе? Готовите для короля Мина?
– Приказ королевы, – мужчина нахмурился. Внутри все горело. Грудь полыхала, а ребра кололо.
– Приказ королевы, – вторил Чимин. Пухлые губы растянулись в ухмылке.
И вновь тишина. Напряженная, тяжелая, пропахшая свинцом. Мокрый воздух давил на легкие мужчины, маленькими льдинками ниспадая в груди, раня, истязая.
– Большое спасибо за помощь и что позволили приготовить суп королю, – вновь улыбнулся Чимин, а внутри повара что-то надломилось. Раздвоенные чувства и мысли кружили в темпе вальса, постепенно ускоряясь, превращаясь в неконтролируемую карусель.
⊹──⊱✠⊰──⊹
– Мой король, вы проснулись? – спокойно произнес Пак, заходя в покои правителя. Юнги сидел подле низкого стола, разглядывая рукописи. Волосы заплетены в высокую прическу. Рядом лежит головной убор, за который зацепился взгляд ледяных глаз. Сине-золотые одеяния походили на спокойные воды океана, который когда-то в прошлом простилался перед глазами Пака. В нос ударил соленой ветер, перенося Чимина в прошлое, где над головой кричали шумные дерзкие чайки, моряки уверенно отдавали приказы, а он – тогда еще свободный юноша – стоял у самого носа корабля наблюдая за волнами, игравшими с неизвестным чудищем дельфинами, за брызгами темных вод и переливами солнца. Чимин вспомнил вкус свободы, ее сильный порыв ветра и еду, что казалась куда вкусней, нежели на суше. Натянутые паруса направляли корабль в неизвестность, позволяя ему разрезать воду. Чимин чувствовал, как неизведанные глубины наблюдали за ними, решая даровать жизнь или уничтожить, потопить. Пак кожей ощутил возможные крики ужаса, угасающие жизни, в последний раз выпускаемые клубы теплого пара. Но ничего из этого не произошло ни тогда, ни в ближайшие месяцы, пока корабль бороздил океан. Темное небо накрывало своим покрывалом. Капитан, не щадя организм, упрямо стоял у штурвала, оглядывая бесконечные просторы своим вдумчивым взглядом. – Наступит день, удача моя, и ты будешь скучать по этому виду. Почувствуешь удушье, когда не заметишь настоящего небесного простора и необъятную ширь водной глади. Опасные волны покажутся шуткой, когда ты столкнешься с душевными цунами. А шторма превратятся в обычный мелкий дождь. Твое тело будет ломить. Оно будет просить вернуться, вновь выйти в открытый океан, почувствовать его касание на коже. Вот увидишь, мой Полярис. Чимин посмотрел на капитана яркими глазами. Тот уже изрядно постарел. Морщины покрывали его лицо и открытые участки шеи. Белоснежная рубашка колыхалась под порывами ночного ветра. Крепкие руки управляли штурвалом. Чимин вспомнил их нежность и аккуратность, трепетные касания на своем теле. Шею обожгло фантомным поцелуем, дарящим надежду. Капитан улыбнулся, тихо хмыкнув под нос. – Прошло столько лет, а ты так и не изменился. Лишь волосы немного отросли, да и взгляд потерял свою прежнюю наивность. Вроде тот же юноша, но твердый стан так и источает власть и стремление покорить весь мир. А в глазах нежность и благодарность. Что будешь делать, когда сойдешь на берег? – Еще не решил. – Не боишься? Чего? – задался вопросом Чимин. – Неизвестности? Плена земли? Смерти? Только не последнего. – Немного. Невозможно быть постоянно бесстрашным. Каждый из нас чего-то боится. Вы – потерять свободу. Кто-то из команды боится морских чудищ. Вот только они спят. Им нет дела до корабля. Мы слишком малы для них. – Полярис, – Чимин сладко улыбнулся. – Сколько тебе было, когда ты дал мне это имя? – Прошло почти двадцать лет, – тонкие нотки ностальгии промелькнули в хрипловатом голосе. Чимин посмотрел на капитана блестящим взглядом. Лунный луч осветил половину лица Пака. Мужчина утонул в серых глазах своей звезды: У подножия горы он увидел бесконечный океан. Закатное солнце соединилось с полумесяцем, деля небосклон на две части, поровну и плавно разграничивая. Время там будто остановилось, навечно замирая в гармонии, к которому стремился создатель. – Я буду скучать по тебе, Полярис. – Я буду скучать… – Чимин перевел взгляд вперед, туда, где бескрайний океан пропадал за линией горизонта. Возможно, там обрыв, конец света. Возможно, там они и погибнут, посвятив души глубинам. Капитан продолжал смотреть на профиль своей удачи, запоминая, навеки запечатлевая его образ в памяти. Их дни сочтены. Пора прощаться. – Увидимся ли мы вновь? – вопрос, который болью отпечатался в горле Пака. – Меня зовут Пак Чимин, но для вас я навечно останусь Стеллой Полярис, – ответ не на тот вопрос, но такой громкий и многогранный, что капитан сразу понял его истинный смысл. – Чего вы желаете, капитан? – Хочу однажды вновь повстречать свою удачу. – Она всегда была и будет с вами, – Чимин посмотрел на небо, находя на нем яркую звезду. Капитан заметил кромку печали в глазах своего спутника. – Пак Чимин. Стелла Полярис. Удача моя. Полярис, – перечислял капитан, продолжая смотреть на парня. Пухлые губы растянулись в печальной улыбке. Столько имен, значений, историй. Они останутся в сердце Чимина, переносясь из года в год и не меркнув ни на миг. Они будут гореть, полыхать и освещать. Пак сохранит их. Сладко смаковать будет, печально нежиться. – Обещаю, когда-нибудь мы с вами, мой капитан, еще встретимся, – Чимин поймал взгляд мужчины. Волны ударили о подножие горы, брызги разбрасывая в стороны. И мужчина поверил – увидел томящееся внутри подтверждение. Печально, больно. Но Чимин никогда не врал. Он будет верить ему до самого конца, до последнего вздоха. Часть удачи всегда будет с ним, светясь яркой вспышкой над головой. Полярис будет вести его вперед, оберегая от неизвестных чудовищ и смертельных опасностей. А капитан продолжит бороздить океан, верно разделяя свободу на двоих. – Ты что-то сказал, свет мой? – переспросил Юнги, поднимая взгляд на вошедшего танцора. Новое имя, которое теперь будет следовать за Чимином по пятам, мягко его шагам вторя. – Я приготовил вам суп. После кошмара вам необходимо набраться сил, – произнес Чимин, аккуратно ставя поднос на столик. – Повар Бан позволил тебе самому приготовить это? – с недоверием спросил король. – Он тщательно следил за процессом, – Чимин улыбнулся и взял запасную ложку в руку, чтобы при правителе наглядно показать, что еда безопасна. Юнги с жаждой проследил, как пухлые губы вытянулись дудочкой и бульон за секунду исчез. – Вкусно, – довольно протянул Пак и отложил ложку в сторону. – Не хочешь поесть со мной? – Я не голоден, мой король, – заверил младший и сел в позе лотоса. Суп медленно заканчивался. Юнги наслаждался едой, с довольной улыбкой сидя и редко поглядывая на танцора. Чимин то смотрел на короля, ловя удачный момент, когда тот закрывал в блаженстве глаза, то переводил на небольшое окно. Утренние теплые лучи протягивали золотистые дорожки. Чимин вспомнил о шкатулке, уже зная что хочет в ней спрятать. Янтарь блестел перед глазами, а черный атлас, будто скользкая змея, обволакивал ее, защищая, зовя, намекая. Приятная дрожь пронеслась по рукам младшего. Мягкая гладкость фантомно коснулась подушечек пальцев. – Завтра я исполню ваше желание, – словно невзначай оповестил Чимин. Лучи, будто специально удлинившись, выцеловывали щеки Пака, играясь с тенями, отгоняя те прочь. Сон пронесся перед глазами Юнги. Красные капли, их хлюпающий звук и непрекращающиеся реки железа. Нет выхода. И спасения нет. – Не нужно, – опустив ложку в опустевшую плошку, отрезал Мин. Чимина слова не устроили, недоверием отозвавшись в груди. – Чего же вы тогда желаете? – с интересом повторил дурманящий вопрос танцор, посмотрев на короля. Одна часть лица – светлая, теплая и мягкая. Вторая – холодная и серьезная. От нее по спине бегут мурашки. Внутренний голос твердит спасаться, бежать, ноги уносить. Позабыть молит о Паке, подальше отослать, даровав свободу. Но незримые золотые цепи слишком прочны, навеки соединили их, не давая нарушить связь. – Хочу власти, – ответил Юнги не своим голосом. И вновь кошмар, но теперь наяву. Он в паршивом сознании. Холод покрыл тело Юнги, сковывая лицо, глаза направляя на чужие губы, которые застыли в ухмылке. От жуткой безысходности король стал безвольной синицей, в клетке-руках застрял, крылья ломая о мягкую кожу. Чимин ощутил тяжесть, которая быстрой рекой струилась по венам короля. Но не та тяжесть, когда разбиваешь костяшки, борясь за жизнь дорогого человека. Не когда сдираешь кожу с ладоней от увесистой ноши, или держа непослушный штурвал во время шторма. Хотя откуда такое ведать королю? Тяжесть – как от прочитанного или услышанного, словно всю боль и несправедливость через себя пропускаешь, каждой клеточкой тела чувствуешь, позволяешь пронизывать, отзываясь головокружением и опустошением. Юнги погряз в своих снах, соединяя ужас с реальностью. Перед глазами черно-рубиновая пелена, запах железа и морозного ветра нос ранил. – Мой король? – настороженно позвал Чимин, ладонь опуская на напряженное плечо. Юнги, будто от огня спасаясь, дернулся, со всей силы отмахиваясь от руки. Болезненный шлепок разнесся по комнате. В глазах короля – смятение и сожаление, а в чиминовых – презрение и покорность, будто два врага соединились, переплетая руки и скрепя зубами. – Прости, – виновато протараторил Мин, накрывая ладонь Пака руками, перенимая жар от удара. – Даже сейчас, мой король, вы желаете могущества. Хоть в глазах горит иное, сердце требует одного – силы. Его не обманешь. Вашему желанию суждено сбыться, – как ни в чем не бывало произнес Чимин, смягчая взгляд, будто и не было той опасной сделки в бескрайних серых небесах, в которых даже горы на мгновение содрогнулись. Мин поджал губы в тонкую линию, молчаливо прося прощения. – В награду я прошу лишь поцелуй, – заговорщически оповестил танцор, слегка склоняя голову набок. Юнги впервые, оказавшись на вершине заснеженной горы, увидел ее подножие. Бескрайний лед, замершая вода. Ее черные воды не в силах скрыть даже белоснежный покров снега. – Будь осторожен, – заключил Юнги, принимая поражение. Перед Чимином невозможно устоять. Он, будто страдавший загадочной жаждой ангел, смотрел вглубь, собственным голосом вспарывая скрываемые за барьерами желания, поднимая те на поверхность. Чимин незаметно улыбнулся. Нежно-розовые губы приняли неподвластный глазу короля кроваво-алый оттенок.⊹──⊱✠⊰──⊹
Чимин ушел поздно ночью, когда яркая луна желтым светом вела его по уже знакомой дороге. Ориентир въелся в кожу, молчаливо тянул обратно, туда, где он прожил несколько лет, наслаждаясь поклонением чужого правителя. На языке возник вкус сладкого винограда и клубники. Терпкие вина обжигали горло, повышая градус тела. Завистливые улыбки ласкали кожу. Чужие стоны тонизировали, придавая сил. Темный оскал украсил прекрасное лицо Чимина. Вороной конь, принадлежавший самому королю, будто чувствовал все, послушно следовал намеченному пути. Резвый скакун, не поддающийся более никому, кроме Юнги и теперь Чимина, нагонял страх у проснувшихся диких животных. Пак наслаждался его мощью и резвостью. За спиной слышались шаги следовавшей за ним конной стражи. Юнги позаботился о подмоге, хоть та будет обузой, ненужным мусором. Чимин тяжело вздохнул, когда в очередной раз ушей коснулся треск сухих веток под тяжелыми копытами лошадей. Пак поклялся переломать ноги скакунам, перерезать глотки мужчинам, упиваясь затуханием жизни в глазах, если те перейдут ему дорогу, вторгнутся в план, окрашивая его грязной кровью. Чимин убьет их, разорвет на куски, скормит части тел голодным животным, даруя редкий пир, который те запомнят на долгие годы. Чимин закатил глаза, когда кто-то из стражников чертыхнулся, спотыкаясь о выступающий корень дерева. Раздражение волной накрыло парня. Первый огонек зажегся в груди, запуская механизм кипения. Пак остановился у края холма. Взгляд коснулся яркой звезды на темном небосклоне, проскользил по спокойной глади воды и устремился за горизонт. Сердце пропустило удар, когда ему показалась вдали знакомая мачта. Полярис светит ярко, напоминая об обещании. Чимин влюбленно усмехнулся и погладил коня по взмокшей шерсти. Долгая дорога вымотала скакуна. Тот, тяжело дыша, бил копытом по земле – не намерен отступать, готов бежать, себя доведя до смерти. А та уже раскрыла свои костлявые руки, позволяя черным одеждам струиться на ветру. Она звала его – звала Чимина, обещая укрыть от земных невзгод и печалей. Где-то за ней стоял капитан – молодой и счастливый, с яркой улыбкой он звал свою звезду, радостно махая рукой. Рядом с ним виднелись и другие люди, ставшие друзьями, семьей для Пака, его отдушиной. Чимин благодарственно поклонился, извиняясь за томный отказ. Еще не время. Костлявая отступила, растворившись в воздухе, за собой унося близких. Лоскут холодной черной мантии, тлея на глазах, опускался на землю, робко паря, подхваченный влажным ветром. Он тоже здесь…⊹──⊱✠⊰──⊹
Чимин вернулся ранним утром. Серые одежды окрашены чужой кровью. В белках чиминовых глаз нет ничего чистого. Они уничтожены, погрязли в чем-то темном, опасном, печальном. Юнги спал в своих покоях, видя нежную улыбку танцора, что в небе плясал. Белоснежные ткани переливались кварцем. Светлая кожа нежная, мягкий шелк напоминает. Юнги поражен, заворожён, загипнотизирован. Даже во сне Чимин с ним, танцует только для него, свой талант дарует. А вокруг высокие горы, припорошенная сцена. Крупные снежинки, похожие на легкий лен, опускались на землю, украшая светлые волосы, замирая на длинных черных ресницах. Они таяли в руках правителя, каплями кристальной воды становясь в теплых ладонях. А Чимин подхватывал те, используя в своих движениях и вновь посылая в небо. Пак посмотрел на спящего Юнги с печальной улыбкой. Остатки чужой крови давно засохли, но ему казалось, что до сих пор слышит спокойный голос полный принятия и одобрения. Отобранная жизнь, захват власти, уничтожение неверующих в новый мир. Чимин грязный, оскверненный другим. Уже не ново, уже не больно. Привычная жестокость и потеря. Давно забытая скорбь и некогда томящееся использование. Тело ломит. Глаза смыкаются, но он не позволит сомкнуть те. В таком виде. Король не должен видеть кровь своего врага. Не на нем. Чимин покинул покои короля и вернулся в конюшню. Вороной конь резко послал клубы теплого пара ввысь. При виде земного ангела усталость пропала из его глаз, наполняя те резвостью, переполняющей свободой. Чимин прикоснулся ладонью к переносице, кожей чувствуя приятное напряжение. Гордый конь всем видом показывал, что ни капли не устал, не позволит показать слабость. Прекрасная, благородная стойкость. Чимин чувствовал стремление к просторам, сладкой свободе. Темная конюшня – не место для такого создания. Пак открыл дверцу и отошел на полшага в сторону. Вороной конь вышел за ограждение и остановился, упрямо смотря вперед. Пак опустил руку на бьющийся на шее животного пульс и сделал первый шаг. Тот последовал за парнем, ступая осторожно так, чтобы ладонь грела шерсть. Они вышли за периметр дворца, обходя стражу. Миновали дома простых жителей. Вскоре и те остались позади, а вокруг сомкнулся темный лес, в котором все еще витал запах крови. Конь протяжно фыркнул. По напряженным мышцам растеклось бешеное предвкушение. Конь забил копытом. Пурпурный тунам стелется по земле. Полумесяц свои последние лучи посылает. Чимин вгляделся в темнотой наполненные глазницы. Жеребец смотрел покорно, терпеливо, тяжело фырча. Кровь лавой бежала по венам. Пак оставил теплый поцелуй на переносице и отступил, молчаливо желая свободы тому, кто в ней был рожден и кто с ней в сердце и умрет, прожив долгую жизнь. Громкое ржание разнеслось по округе, подхваченное ветром отражаясь от деревьев. Ворон должен парить. Чимин и сам не понимает, почему не отпустил его раньше. Боялся чего-то? А может хотел показать, доказать, где его истинное место? Пак всмотрелся вдаль, ловя черноту коня в последний раз, и развернулся, плавно направляясь обратно к королю. Грациозные шаги мяли под собой траву. Пак, словно ирбис, возвращался в свое логово. Там его место, там его дом, там его погибель. Свободу он дарует одному, безжалостно лишая той другого.⊹──⊱✠⊰──⊹
Чимин умылся холодной водой, лицо очищая от воспоминаний. Печаль утекала сквозь пальцы, освобождая от мучений. Холод оставил после себя гусиную кожу. Чимин скинул с себя одежды, представая перед небосклоном нагим, беззащитным, невинным. Вода уносила мрак и смрад. Синяки и царапины, укусы и метки покрывали светлую кожу, оставались напоминанием о произошедшем. Они будут глухо смеяться, пока последний след не сойдет. Чимин тяжело вздохнул, принимая случившееся. Часть его пропала, оставшись там, лежащей в луже крови умершего короля. Она смешалась с ним, исполняя посмертное желание. Перед глазами легкая старческая улыбка, ни капли страха, нет привычной мольбы о пощаде. Он не сопротивлялся, спокойно принял смерть, встретившись с ней, как с давним другом. Ушел, уверенно держа костлявую под локоть. Его затухавший голос что-то рассказывал, успокаивал, заверял. Но Чимин уже не мог различить слов. Они предназначались отнюдь не ему. Чимин кинул одежду в разведенный огонь. Языки пламени касались голой кожи, обжигая. Чимин молчал. Те были ничто в сравнении с касаниями того, кто возник из темноты остывшего королевства, лишившегося своего правителя. Громкие стоны, жжение между ягодиц и алая жидкость на внутренних сторонах бедер. Острая боль и терпкое наслаждение. Острые зубы, оставлявшие после себя следы. Истязания фантомом преследовали светлую душу Чимина, сменяя ее белоснежность на бескрайнюю черноту. Одежда сгорела. Костер потух. А место, где недавно стоял Чимин, опустело, лишаясь своего недолгого света. Кожу Пака ласкали лучи поднимавшегося вдали солнца. Яркое небо приветствовало свое творение. Чимин слабо улыбнулся, прикрывая глаза. Запах железа преследовал его. Теперь он окончательно смешался с его родным, приятным. Острый шлейф мантии опустился на землю, поднимая песчинки пыли. Оказавшись в своих покоях, Чимин глубоко вздохнул. Усталость только сейчас обрушилась на тело. Увядшая ясность взгляда манила испариться во сне, позволить ведениям завладеть разумом. Чимин не противился ей. Накинув чистые вещи, он лег на тонкий матрас, произвольно сделанный из одеяла. Голова коснулась подушки и в ушах заурчал ручей, впадавший в бескрайний океан, толстые льды которого на время треснули, возвращая глубокий синий оттенок.
