Каков Ваш выбор, мой король?

Чимин сжимал в руке атласную ленту угольного цвета. Ткань ласкала мягкую кожу, будто ручей струясь между пальцами. Черно-алые одежды сливались с опустившейся на землю ночной темнотой. Пепельные волосы вновь окрасились в серебро, а некогда в глубоких светлых глазах поднялась метель, не щадившая и сметавшая все на своем пути. Уверенные шаги эхом отражались от стен и разносились по длинным коридорам. Лунная дорожка указывала путь, а где-то за ее очертанием уже виднелась чья-то резвая тень. Чимин чувствовал, как потяжелели кости, а кровь в жилах забурлила, словно гейзер, готовая взорваться горячим фонтаном. Пухлые губы блестели в предвкушающей ухмылке, ожесточая черты лица. Ровное дыхание наполняло легкие льдами, но те внутреннего океана не касались. Желудок приятно свело, и на спине выступили первые капли испарины. Пальцы рук закололо. Там, куда он шел, еще горело пламя свечей, освещая комнату. Несколько человек, сидя в полукруге, о чем-то перешептывались, посмеивались или просто громко молчали. Чимин слышал каждое их слово – явственно, будто сам находился среди них. Они звучали вязко, мерзко, отчего по спине холодный мрак разносился, темный прозрачный шлейф образуя. Чимин остановился возле деревянной двери, взглядом ручку прожигая. За ней по-прежнему слышались тихие голоса, порой прерываемые старческим скрипучим смехом. Тонкая струйка алкоголя донеслась до кончика носа парня, и желваки выступили на лице. Чимин глаза закрыл, медленно считая до десяти. Внутренние просторы чужой кровью наполнялись и свинцовый запах распространяли, пронизывая каждый закуток. Чимин бесшумно зашел внутрь, позволяя пламени свечей свой образ повторить. Длинная тень проползла по стене, кривые когти протягивая над головами собравшихся. Они не заметили постороннего, не услышали его ледяного дыхания и мыслей тяжелых не уловили. Первый шаг в небольшой комнате стал для всех, словно глоток свежего воздуха, неожиданным, громким, ощутимым. Пятеро присутствующих – трое советников и двое чиновников – обернулись, испуганные взоры на таинственного гостя направляя. Воздух застыл в их организмах, и кровь заледенела. По спинам дрожь разнеслась, волосы на теле поднимая. – Королевский танцор, – прошептал один из мужчин, холодные пальцы в кулак сжимая. Чимин медленно моргнул, сглатывая вязкую слюну. Кожи коснулся чужой жар. Пак выдохнул через рот, поток воздуха посылая к одному из советников. Длинные ресницы поймали лунный свет, пламя свечей прерывая. Чимин сделал несколько шагов, растягивая губы в оскале, ровные зубы показывая. Безразличие накрыло тело, мелкий импульс к рукам посылая. Пальцы сильней сжали черную атласную ленту в ладони. – Он пришел за нами? – прошептал чиновник, потные ладони о ноги вытирая. – Мы все умрем. – А я говорил, что от него необходимо было избавиться. – Нам уже не уйти, – произнес самый молодой из высокопоставленных людей, складывая руки на груди. – Ты пришел станцевать нам, не так ли? – Что ты несешь! – воскликнул мужчина, поднимаясь на ноги. Его грудь резко вздымалась от начавшейся тахикардии. По лицу пот рекой тек, а на подбородке замерла длинная слюна. – Мы все умрем, если не… – Нет смысла бежать или пытаться навредить ему, – продолжил чиновник Кё. Его голос был ровным и спокойным. Он ждал его – Чимина, – душу отдать желая. Погряз давно в своих желаниях и нуждах и теперь не видел смысла более ни в чем. – Станцуй нам, мне. Пак хмыкнул, обводя всех безразличным взглядом. В нем не было сочувствия или горькой ненависти. Давно утихли те, уносясь с протухшей кровью вместе с демоном, что за спиной стоял и тихо ждал, когда Пак сделает хоть что-то. Его раздвоенный язык издавал тихое шипение, теплый воздух к уху младшего посылая. Чимин размял шею, в ладонях ленту поровну деля. Демон опустил подбородок на плечо Чимина и тихо прошептал: – Они твои сегодня, – и скрылся в темноте небольшой комнаты, напоследок только сверкнув сапфирами в ночи. – Да пошли вы… – советник не стал доводить мысль до конца, ноги к выходу понесли. Глаза зацепились за спасительную лунную полоску света под дверью. Он задел Пака плечом, и младший отступил на пол шага. Все затаили дыхание в ожидании чего-то резкого и неожиданного. Но ничего не произошло. Мужчина выбежал из комнаты, истошно крича, зовя на помощь. Все переглянулись, вставая на ноги, кроме одного. Тот сидел неподвижно, голову к полу опустив. Истошный крик затих, резко оборвавшись, и на его смену пришло хрипение. Бурлящее, противное. Чимин посмотрел из-за плеча и языком провел по верхним зубам. Ухмылка застыла на безмятежном лице. В глазах сверкнули серые огни. – Не следовало ему выходить, – голос прозвучал угрожающе-спокойно, пронизанным арктическими льдами. – Уж лучше умереть от моей руки, нежели от того, кто ждет в коридоре, – Пак прикусил кончик языка. Черная лента медленно удлинялась в руках танцора. Она скручивалась, петли тугие образуя и в свете луны принимая стальной синий оттенок. – У нас нет выбора, – поднял голову чиновник Кё, оглядывая всех беглым взглядом. – Так что давайте просто насладимся шоу. Чимин наклонил голову набок, выпуская из рук ленту. Та змеей упала на пол, сливаясь с тьмой. Пламя свечей погасло, оставляя только серый дымок, кривой струей поднимавшийся вверх. Пак глубоко вздохнул. Стоявшие мужчины оцепенели, ногами к полу прирастая. Чиновник Кё слабо улыбнулся, сладко-терпкий вкус по рту перегоняя. Черно-красные одежды спокойными океанскими волнами в воздухе взметнули. В ушах присутствующих возникло медленное начало мелодии, от которой тепло плотным шаром в груди зародилось. Оно плавно растекалось по организму, печалей и тревог сознание лишая. Четкие движения глаз сомкнуть не позволяли. Чимин танцевал отчаянно, через себя вновь весь ужас пропуская. Музыка вокруг сгущалась, оттенки на глубокие темные меняя. Чужие крики громче в сердце зазвучали, боль человеческого тела возрождая и вновь душу терзая. Трагедии возвращались, за спиной Пака проецируясь. Стены окрашивались в грязные цвета, пятнами покрываясь. Чиновники и советники задыхались. Они видели себя со стороны – обезумевших, грязных, противных. Их голоса на поросячий хрип походил, в ушах крича, барабанные перепонки нагружая. В нос ударил запах железа и гниющего сена. Перед глазами показались изуродованные тела некогда прекрасных людей – тех, чьи жизни они – почтенные господа – изувечили. Они видели, как разрываются ткани, как кровь текла по их телам, как сперма смешивалась с жидкостью и вместе с душой чужой вытекала, на мокрую от дождя землю падая. Чимин кружил, взлетал, словно величественная птица в воздухе паря. Взмахи чернильных крыльев создавал сильный поток холодного воздуха, будто в воронку тот закручивая и на зрителей направляя, отрезая другие органы чувств. Они не заметили, как атласная лента обвивалась вкруг их щиколоток, как петли запястья стягивали. Она соединяла их в единую группу, спинами соприкасая, а те только на завораживающего Пака смотрели, не веря в красоту и ужас, что перед глазами предстали. Когда Чимин в последний раз взметнул ввысь, черная лента натянулась, дух перехватывая и на шеях стягиваясь. Пак приблизился совсем близко, горячее дыхание запечатлевая на ледяных губах одного из чиновников. В старческих глазах застыли слезы, свой грязный образ в них отражая. Тихие хрипы разнеслись по комнате, противный запах распространяя. Белки кровью стали наполняться, лопая капилляры. Чимин сильней сжал в ладони конец ленты, натягивая ту. Языки синего пламени змеиными хвостами задрожали в комнате, распаляясь с каждой секундой сильней. Их концы кусали кожу связанных, поджигали одежды, паленые следы оставляя. Крик боли и страха разлетелся по комнате, стены наполнялись необъятным ужасом. Запахло гарью и мясом. Чимин довольно втянул аромат через рот, на языке тот перекатывая. В глазах вьюга выла, кровавые снежинки кружа. Стоявший в укрытии демон перевел взгляд на длинный коридор, где по-прежнему кряхтел старик, окровавленными ладонями по стене скользя. Из его тела багровая кровь струилась, мелкими струйками к холодному огню стремясь. Демон взмахнул рукой, и раздался треск человеческих костей: их незримый никем зверь дробил, нажимал на каждую, кроша и растирая в пыль, что позже по ветру развеется и на корм рыбам в пруду пойдет. Органы сплющивались, в комкообразную кашу смешиваясь. Глаза на тонких ниточках держались, из последних сил пытаясь не выпасть из орбит и миру не представить пустые глазницы, в которых черви уже грызли мягкую ткань, свои желудки набивая. Под ногтями старика шевелились насекомые, к нервам погружаясь, еще больше боли доставить пытаясь. Выползшие из углов крысы драли плоть, мелкие куски себе забирая. Одна из них уже язык выдирала, не боясь плотно сжатых челюстей. Мужчину била агония, жар тело испепелял. Соленые слезы щипали, будто кислота кожу разъедала. Немой крик и тихие хрипы наполняли сознание демона. Он купался в них, наслаждался пиром земных и не только тварей. Но еще больше его уповало то, как Чимин кромсал своих жертв. Пак ровным тонким слоем сдирал с них кожу, будто драгоценную ткань боясь порвать. В их ртах атласная лента комом забита, на манер кляпа собираясь. Конечности мужчин ныли, в то время как по бескожему телу кровь стекала, тонкой пленкой покрывая. Мужчины кричали, стенали, выли, моля прекратить пытки, но Чимин не унимался. Блеснувший в ночной темноте королевский клинок взмыл в воздух. Острие вонзилось в правый глаз одного из чиновников. Звук разрывающегося яблока пронзил всех присутствующих. Белая жидкость стекала по кровавой щеке. Крики возобновились, ледяной волной обрушиваясь на Пака. А тому она приносила истинное наслаждение – сладкое, приятное чувство возбуждения. Желудок приятно свело, будто в предвкушении чего-то волшебного и сказочного. Кровь впитывалась в черные одежды, исчезая в нитях, что, словно паутина, покрывали изящное тело. Чимин слизал с губы чужие алые капли и невинно улыбнулся. Из глубин горла высвободился смех безумца – звонкий, безудержный, голову сносящий. Чимин смеялся, пока на куски разделывал тело первого человека. Он улыбался, когда приступил ко второму чиновнику, на обезображенном теле которого рисовал глубокие узоры, раскрывая грудную клетку и мышцы распарывая. Он скалился, когда у третьего человека выдирал ногти, а после резал сухожилия, отрезал уши и губы, полосы на лице запечатлевал. Языки синего пламени ловили каждую каплю крови, не смея потерять ни одну. Они преследовали их на полу, отыскивали на стенах и потолке, на лету хватали, а после из обессиленных тел выкачивали, принося еще большую боль – томящую, медленную, губительную. Умирающие чувствовали, будто из них органы вытаскивали, на ходу пожирая, отрывая кусочки. Голова трещала, словно череп дробили и голыми руками тянули в разные стороны. Когда Пак приблизился к последнему человеку, тот не шевелился. Чиновник Кё смотрел открыто в глаза своей смерти, внутренне моля о вечном сне. Чимин громко засмеялся, за шею хватая мужчину и вмятины от собственных пальцев оставляя. Тот кряхтел, скользкими пальцами по чужой ладони полоща. Чимин вновь улыбнулся, чернота в сердце сгустилась, новые изуродованные образы к глазам посылая. Пак отпустил мужчину, и тот упал с глухим звуком. Танцор медленно присел, пальцами провел по груди и животу чиновника, а после под одежду пробираясь и с силой вялый член сжимая. Мужчина болезненно застонал, зажмуриваясь. Пак голову положил тому на плечо и посмотрел снизу вверх. Вьюга глядела в стеклянные глаза мужчины, уничтожая его шаткую защиту. – Это тебе ни к чему, – возбужденно сладко произнес Чимин и резким движение отрезал член чиновнику. Звук упавшей на пол плоти позабавил даже демона, по-прежнему стоявшего во тьме. Чимин отпрянул, руки вверх поднимая, и сделал несколько довольных оборотов, нежась в холодных лучах луны, что в данную минуту на вечно скрытой от людских глаз стороне кровью омывалась. Пак облизнул клинок и посмотрел с свое мутное отражение. Пухлые губы алым окрасились, в серых глазах смерть танцевала, смеялась, праздновала. Теперь уже черные крылья за спиной напряжены, готовые взмыть в небо, рассказав ветру и звездам о своем торжестве. Пак вернулся к чиновнику, лезвие к губам приставляя. Два быстрых и точных движения, и на лице уже ликовала рваная окровавленная улыбка, которую мужчина еще больше удлинил от собственного крика, пропитанным бессилием, страхом и смертью желанной. Лезвие вошло в яремную ямку, вырезая ее очертание, и следом к пупку спустилось, сразу глубже проникая. Чимин прокручивал клинок, разрывая брюшные органы. Мужчина плевался кровью, давился ею, руками пытался ухватиться за Пака, но тугие атласные путы не подпускали. Перед глазами темнело. Холод накрывал тело, последние силы забирая. Мужчина упал на колени, голову к полу опуская. Он смутно видел только подол чернильного ханбока своего палача, украшенного красными узорами. Пак присел на корточки, ладонь на трясущееся в предсмертных конвульсиях тело опуская, и толкнул так, чтобы голова мужчины поднялась. Затухающий взгляд столкнулся с яростно-ледяным. – От нее ты также избавишься? – из последних сил просипел чиновник Кё, а Пак противно улыбнулся. Демон отвел взгляд, уже отсчитав последние секунды смертного, и посмотрел в сторону двери. Знал, что теперь он не один. Глубокие угольные глазницы смотрели точно на светлокожего зрителя, на лице которого отразилась смесь ужаса, удовлетворения, злости и… возбуждения. Он не моргал, лишь сильней кулаки сжимал. Губы растянуты в тонкую линию, приподнимая уголки. – Свет мой… Чимин вонзил клинок в самое сердце чиновника Кё и замер. На лице застыла ледяная улыбка убийцы. В ушах кружил мягкий голос короля, от которого сердце вновь начало биться. – Мой король, – Чимин посмотрел из-за плеча, – вы не должны были этого видеть. – Посмотри на меня, – нежно приказал Мин, переступая порог комнаты. Пол под тяжестью тела скрипнул. – Чимин, посмотри на меня… Пожалуйста. Пак выпрямился, тяжело вздыхая. Сердце в груди разрывалось. Метель давно утихла, открывая вид на чистое голубое небо. Льды вновь трещали. Мелкие холодные волны игрались с яркими лучами солнца, создавая зайчиков. Чимин оказался на берегу, босые ноги в воду погружая. Юнги стоял за его спиной, ветру с волосами играться позволяя. Он молчаливо наблюдал за Паком, пока тот гнев и отчаяние отпускал, душу очищал. – Чимин, – позвал Юнги, вставая перед младшим и ладони на его лицо опуская. Пак вздрогнул, не веря собственным глазам. Мин нежно гладил пальцами по щекам, собирая капли чужой крови и горячие слезы. Теплое дыхание опалило холодные губы, по спине табун мурашек посылая. В карих глазах сверкала нежность и восхищение. Мелкие искорки облегчения и возбуждения разрезали ночную темноту вокруг. Юнги провел по нижней губе Чимина, слегка оттягивая. Пак резко втянул воздух через рот и нерешительно взглянул на короля. – Мне жаль, – голос дрожал, выдавая нервозность. – Ты был прекрасен, свет мой, – Юнги прикоснулся своим лбом к чиминову. Пак закрыл глаза, позволяя тревоге наконец отступить. Стоявший в углу демон закатил глаза и, напоследок цокнув и руки на груди соединив, исчез, поток прохладного воздуха по ногам пуская. Чимин протяжно выдохнул. – Я монстр, – прошептал Чимин, делая полшага назад. – Не смей так говорить и даже думать, Чимин, – Юнги притянул младшего, вновь ладони на щеках располагая и отвернуться не позволяя. – Ты изумителен. Прекрасен. Лучшее, что случалось в здешних краях. Лучшее, что случалось со мной. Успокаивающий голос оседал на плечах, приятную тяжесть образуя. – Прекрасен, – Юнги прижал Пака сильней и накрыл его губы своими. Юнги смаковал каждую губу, посасывал, лизал, покусывал. Тихие стоны тонули между ними. Языки сплелись, узоры только им двоим понятные рисуя. Чимин прильнул ближе, бедрами Юнги касаясь. Руки по волосам короля скользнули, сжимаясь где-то на затылке. Чимин целовал отчаянно, прощение прося и моля о том, что ранее недоступно было. Юнги отдавал всего себя, стараясь успокоить, внутреннюю дрожь унять, веру в силу возвратить. Поцелуй казался кислым от капель крови, соленым от текущих слез и сладким от королевского языка. Чимин стонал, не в силах сдержать порывы ближе к Юнги стать. Он обнял Мина за плечи, разрушая последние миллиметры между телами. Юнги ухмыльнулся в поцелуе, языком по нижней губе проводя, и подхватил младшего под бедра, вынуждая того ногами талию обернуть. – Юнги, – выдохнул Чимин, голову назад откидывая, и тот припал к дрожащему кадыку, острым языком очерчивая форму. Пак сильней прижался к старшему, телами слиться стараясь. Пульс быстро бился под кожей. Кровь бурлила, температуру поднимая. Мин сжал ягодицы танцора, следы пальцев оставляя. Он выцеловывал шею, покусывал, красными метками награждая. Колючий кислый воздух развращал сознание, врываясь яркими вспышками перед закрытыми глазами. Под ногами хлюпали остатки чужой крови, впитываясь в ночную одежду короля. Юнги усмехался, мысленно ликуя. В собственных руках сейчас держал того, кто сокровенные желания исполнял. Мин целовал грубо, раня нежную кожу танцора. Алые капли просочились на поверхность, и король тут же слизывал те, довольно мыча. Чимин громко выстанывал имя правителя, тяжело дыша, легкие разрывая. Мин протянул мокрую дорожку от яремной ямки к уху, мочку следом засасывая, не давая Паку хоть на мгновение с облегчением вздохнуть. Юнги чувствовал, как Пак дрожал, как мышцы играли в ночной тишине. – Свет мой, – позвал Мин, с горевшим возбуждением смотря на младшего. В уголках глаз Пака собрались мелкие звезды-слезинки. Мин опустил на пол танцора и губами собрал капельки, поочередно целуя. Пак задержал дыхание, обжигающие прикосновения получая, волну наслаждения по телу разгоняя. – Я хочу кое-что сделать, не против? – Что? – еле слышимо спросил Чимин. – Повернись, – король развернул младшего к себе спиной и оставил легкий поцелуй на шее. Чимин глазами зацепился за повисшую на улице черноту. Юнги отступил на несколько шагов назад, с себя одежды сбрасывая на пол. Те сразу впитывать чужую темную кровь принялись, принимая грязный оттенок. Юнги поднял с пола атласную мокрую ленту, большими пальцами по всей длине проводя. Несколько холодных грязно-алых капель упало на пол. Пак хотел обернуться на звук, но Юнги, заметив мелкое копошение, резко произнес: – Не смей. Мин приблизился к танцору, ноготками по прямой спине проводя. – Что вы делаете? – Закрой глаза, свет мой, – попросил Юнги, снимая верхнюю часть ханбока Чимина. Король оставил несколько мокрых поцелуев на плечах парня, отчего тот вздрогнул. Сбившееся дыхание выдало пугливое нетерпение танцора, но Юнги не позволил тому отступить. Он закрыл серые глаза Пака атласной лентой, туго завязывая на затылке. Капли чужой крови стекали по светлому нежному лицу Чимина, на оголенную грудь попадая. – Вот черт! – выругался Пак, когда Юнги потянул за концы ленты, вынуждая голову назад наклонить. Рот приоткрылся, губы кислый воздух хватали. Руки короля опустились на грудь, между пальцев перекатывая набухшие бусинки сосков и громкий рваный стон вырывая. Юнги облизнул ушную раковину и потоком теплого воздуха опалил смоченное местечко. Провел ноготками вниз по подтянутому животу, и Чимин неосознанно втянул воздух, замирая. Король накрыл ладонью ощутимый бугорок и через ткань сжал. Пак оттопырил зад, вжимаясь в пах короля. – Станцуешь для меня? – прошептал Мин, ухмыльнувшись. Пак дернулся, нижнюю губу до боли прикусывая. Пульсация в виски била, легкий дискомфорт принося. – Я буду держать тебя за руку, свет мой. Юнги нежно обволок руку младшего своей и отошел назад. Они стояли на безопасном от лежавших на полу тел. Их вытянутые руки напряжены. Юнги смотрел с интересом и удовольствие, глазами скользя по окровавленному лицу танцора, после спускаясь к усыпанной цветами шее, касаясь вздымающейся груди и облизывая полувозбужденный член. Чимин вздохнул, свободной рукой плавно взмахивая. Ноги аккуратно делали шаги, скользя по мокрому полу. Он кружился, не смея пальцев распустить. Пак под рукой короля нырял, того в свой танец приглашая. Он то приближался, с опасной близостью сдружаясь, то отходил, играясь с мягкими подушечками, дразня, будто собираясь отпустить. Юнги улыбался, подстраиваясь под Чимина. Он подхватывал его за талию, в воздух поднимал, оглаживал изгибы тела, новые движения рождая. Ноги путались, шаги придумывая. Окровавленная темнота мешала, но крепкие руки короля упасть не позволяли, уверенности придавая. Чимин плавился под их жаром, позволяя по-новому изучать свое тело. Сердце бешено билось в груди, внутренний мир переворачивая. Чимин приблизился к королю, сквозь скользкую ленту на того глядя. Юнги провел подушечками по щеке младшего, уголок губ задевая. Улыбка украсила лицо танцора, и Юнги тут же протолкнул через нее свои пальцы. Чиминов язык обводил их, смачивая слюной. Он сосал их, как самое вкусное лакомство. Юнги не требовалось ничего объяснять, Пак давно понял его намерения, план лисий разгадал. Чимин прикусил королевские пальцы, вынуть те не позволяя. – Отпусти, свет мой, – разгоряченно произнес Юнги, вторую руку опуская на штаны танцора. Тот ухмыльнулся, чуть сильней на пальцы в горячем плену надавливая. Юнги игриво ударил по языку и тихо засмеялся. – Ну же, Чимин, будь хорошим мальчиком, – Мин прикусил острую ключицу и засосал кожу, прекрасный алый цветок распуская. Пак разжал зубы. Юнги носом провел по шее, запах тела втягивая, одной рукой стянул с Пака штаны, полностью обнажая его, развернул спиной и нагнул так, чтобы младший ладонями о стену оперся. Смоченные вязкие пальцы коснулись колечка мышц, слегка обводя по кругу и надавливая. – Не сжимайся, сегодня я не намерен быть нежным. Быстрый поцелуй запечатлелся на лопатке. Юнги резким движением проник внутрь парня двумя пальцами, сразу раздвинул те, наспех готовя. Пак вскрикнул, волну приятной боли ощущая. И вновь по щекам блестящие розовые слезы текли. Юнги вынимал пальцы и сразу входил ими до упора, вырывая легкие стоны танцора. Чимин расставил ноги шире и прогнулся, угол меняя. Мин подушечками рвано неаккуратно касался заветного комочка нервов, отчего колени младшего затряслись. Глубокое дыхание граничило со всхлипами, а мокрый пошлый звук эхом в ушах звенел. Юнги продолжал целовать спину Чимина, пальцами трахая его. Пак в ответ насаживался, подстраиваясь под быстрый темп короля. Член изнывал, естественной смазкой истекая. Мышцы сводило, а в груди приятно кололо. Юнги опустил свободную руку на аккуратный член Пака и обернул пальцы вокруг головки. Мин резко двигал ладонью, предэякулят по органу размазывая и сам облизываясь от желания. Вытащив пальцы, провел пульсирующим членом между ягодиц, оставляя семя на взмокшей коже. Чимин вторил движениям короля, подстраиваясь, придавая еще большее удовольствие. Чернота перед глазами делала его тело чувствительней, а чувства острей, интимней. Пак плавился, не в состоянии и слова сказать. Сил хватало только на громкие стоны и хрипы, из самих глубин горла выпуская безумный рык удовольствия. Юнги резким толчком вошел в младшего, срывая очередной сладкий стон, Пак в спине до хруста прогнулся. Чужая кровь продолжала по лицу тонкими струйками спускаться, смешиваясь со слюной, что по подбородку стекала. Мелкие мурашки пробежали по телу. Юнги с силой сжал бедро Пака, темные пятна оставляя. Король рычал, словно зверь, в податливое тело бешено врываясь. Пальцы сжимали пепельные волосы, пачкая в багровой крови. Юнги трахал грубо, сам стонал от удовольствия. Спектр эмоций бил по груди, легкие разрывая и сжигая. Чимин накрыл руку короля, усиливая хватку на собственном бедре. – Не смей больше так уходить по ночам. Не смей оставлять меня, не предупредив. Не смей… И каждое слово ударной волной разносилось по телу Чимина. Звонкие шлепки отражались от стен. В свете луны два силуэта по стенам растягивались, воедино сливаясь. Чимин с ума сходил от чувства наполненности внутри, а Мин все померить не мог, как сильно нравился сжимающийся Пак вокруг его члена, как тот принимал его, как двигался в ответ. – Юнги, Юнги, Юнги, – с надрывом вторил Чимин, горло раздирая и других слов не смея вымолвить. А в мыслях только имя короля звучало. Тело его метки носило. На веках отпечатались благородные изгибы, глаза теплые и голос сладкий ярким пламенем горел. – Чимин, – протянул Юнги, полностью выходя их Пака и следом резко проникая вновь. Набухший член пульсировал, готовя вести обратный отсчет. Мин выпустил кожу бедра младшего и расположил руку на истекавшем члене Пака. Их имена сплелись воедино, звуча новыми красками. – Я сейчас кончу, – задыхаясь произнес Пак, всем телом напрягаясь, стараясь хоть на несколько мгновений продержаться дольше. Член короля каждый раз задевал простату, силы из младшего вышибая. – Не сдерживайся, свет мой. Я тоже на пределе, – Юнги потянул танцора на себя, покусанные губы в танце сплетая. Языки столкнулись, сладкие звонкие стоны крадя. Чимин излился с тягучим стоном, имя короля в сознании держа. Стенки сжимали пульсирующий член внутри, вырывая звериный рык короля. Мин прикусил нижнюю губу Пака и, сделав последний глубокий толчок, излился внутрь. Король вытащил член из Чимина, и тот недовольно хмыкнул. Ослабевшие ноги уже не держали, и если бы не обернутые на талии крепкие руки правителя, он бы и вовсе упал. – Ты в порядке, свет мой? – Я в восторге, – Чимин развернулся к королю лицом, продолжая пребывать в кровавой темноте. Мин ослабил узел ленты, и та упала на шею танцора. Чимин часто заморгал, мысленно не веря в свое освобождения. Даже испачканное кровью лицо Пака казалось Юнги самым прекрасным. Он был готов до конца дней своих смотреть на него, каждой частичкой восхищаясь, в памяти отпечатывая. Мин оставил нежный поцелуй на пульсирующих губах Чимина. Младший улыбнулся, ладони на щеки короля опуская. Осторожность била по сердцу, сладость по венам распространяя. Юнги отступил на шаг, бегло оглядывая потное тело танцора. Пак впервые почувствовал себя голым. Ему хотелось прикрыться, взгляд серых глаз отвести. Но то, как смотрел король, как расцветала улыбка на его губах, как трепетали ресницы – не позволили отвернуться. Тело обдало жаром. – Пойдем спать? – взмолил Чимин, от стены отталкиваясь. – Для начала нужно тебя вымыть, свет мой, – отрицательно покачал головой Юнги, следуя за Паком, готовясь поймать в любой момент. Чимин опустился на колени возле мертвого тела чиновника Кё, чувствуя, как горячая сперма начала обильней вытекать, и выдернул из тела драгоценный клинок. – О чем он говорил? Пак на мгновение замер, пальцы сильней на рукоятке сжимая, камни в ладонь впивая. – Вы слышали? – Пак к сердцу прижал подаренный Мином окровавленный клинок и выпрямился. – Да, – оставив на кончике губ поцелуй, произнес Юнги и провел по атласной ленте, до сих пор обернутой вокруг тонкой шеи танцора. – Кое-что произошло, пока вас не было, мой король, – Пак беглым взглядом пробежался по комнате, оглядывая то, что осталось от еще недавно живых людей. Юнги аккуратно поднял Чимина на руки и вынес из окровавленной комнаты, мысленно обещая вернуться к этому разговору позже. Он обошел искусанное тело сбежавшего советника, на ухо что-то приятное шепча. Чимин спрятал лицо в изгибе шеи короля, закрывая глаза. Его выравнивающееся дыхание ласкало голую грудь Юнги, невидимым следом оседая на коже. По тихому коридору разносились королевские шаги и тяжелое, ровное от недавнего секса дыхание. Поднятые ранее королем слуги старались не выходить из своих укрытий, в ладони дышать продолжая. Темнота провожала их молчаливой тайной, что на утро всем станет известна.