Каков Ваш выбор, мой король?

– Неужели вам неинтересно узнать, кто я? – Чимин прикоснулся ладонью к толстому стволу высокого дерева. Пак кожей чувствовал, как оно дышало. Юнги неспешно ступал по тропинке, носком порой зачерпывая землю. Он изредка поглядывал на Чимина, лишь уголками губ улыбаясь. Тело щекотал прохладный ветер, посылая мурашки. В душе штиль раскинулся, ловя солнечных зайчиков. Прошло несколько дней посте той ночи. В день, когда тела были обнаружены, во дворце стояла суета. Громкий шепот отражался от стен, разнося слова обидные, пропитанные желчью и глубинным страхом. Чимина обходили стороной, головы опустив. Опухшие лица и саднящие губы людей пестрели на каждом шагу. Пак чувствовал напряжение – еще большее, нежели ранее. Теперь все были насторожены, за жизнь свою переживая. Робкие действия, тихие слова и постоянный страх следовали за Чимином по пятам. – Ты – это ты, – пожал плечами Юнги. Король присел на корточки возле фиолетового цветка. Подушечки коснулись лепестков, собирая мелкую пыльцу. Мин перекатывал ее между пальцев, сладкий запах втирая в кожу. – Мне не важно, кто ты, Чимин. Возможно, однажды ты сам расскажешь. А может, и навеки тайной оставишь. Это твой секрет, и я всецело его принимаю. Я не буду на тебя давить, не буду пытать. Я сам тебя принял, в жизнь свою впустил и отступать не намерен. – Разве вы не боитесь? Не переживаете, что однажды я приду так за вами? – Нет, – спокойно произнес король, поднимаясь на ноги и подходя ближе к танцору. Юнги провел рукой по пепельным волосам и тепло улыбнулся. В карих глазах нежность растекалась плавными волнами. Пак протяжно выдохнул, веки тяжелые опуская. Юнги вплел в жесткие волосы несколько фиолетовых бутонов. Пальцы, наполненные пыльцой, опустились на пухлые губы. Танцор кончиком языка провел по подушечкам, сладость слизывая. – Мой король, – с трепетом в сердце произнес Чимин, голову на плечо правителя опуская. Руки нерешительно обернулись вокруг талии Мина, прижимая ближе. Юнги почувствовал мелкую дрожь танцора – напряжение накрывало его с головой. Жизнь с постоянно натянутой улыбкой и мнимой неприступной душой, защищавшей его от перешептываний, выматывала, все соки высасывая. Чимин тяжело дышал, слезы стараясь сдержать. Губы задрожали, растягиваясь в тонкую линию. Вязкая слюна застряла в горле. – Свет мой, – Юнги обнял младшего за плечи, пальцами в волосы зарываясь. Он массировал кожу, стараясь успокоить, заверить и сил придать. Чимин льнул к королю, уже давно позабыв о приличиях и осторожности. Юнги стал для Чимина островом, где нет места бедам и слез. Рядом с ним воздух чище становился, свет ярче и насыщенней. Птицы пели звонче. А в душе льды расступались: толстые корки таяли, разрушались. Ровный снежный покров исчезал, на горе весну предвещая. Первые зеленые участки выступили у подножия, тонкими линиями к вершине поднимаясь. – Что произошло в мое отсутствие? Это меня волнует больше, нежели твое происхождение. Чимин носом шмыгал, сильней к груди прижался. Хватка на теле усилилась, в тисках крепких удерживая. – Я не оттолкну тебя, – король оставил на макушке младшего несколько простых поцелуев. – Когда вы уехали, – слова тонули в королевских одеждах, четкость свою теряя. Но Юнги молчал, терпеливо прислушивался к каждому звуку, смысл стараясь уловить.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Прошел день после отъезда Юнги. В душе стало пусто и одиноко. Сквозящий ветер накренял кроны высоких деревьев. Птицы давно умолкли, а льды прекратили таять. Мелкие корки застыли, даже слабым волнам не позволяя сдвинуть себя с места. Пак игрался с Протеем, используя одну из своих атласных лент. Ее яркий розовый кончик превратился в пепельно-серый. Клубы пыли легким вихрем образовывались под лапами кота. Он уже изрядно подрос. Шерсть потемнела, глаза стали глубже, таинственней. Он шипел на всех, кто только приблизиться пытался, зубы острые обнажал в недовольном возгласе, хвост распушал и когти выпускал. Протей гордой кошачьей походкой бродил по владениям короля, будто на себя роль правителя примеряя. Жители замка смотрели на него с хитрой усмешкой, интересом и неким принятием. Кот радостно пытался поймать скользкую ткань, острые коготки оставляли зацепки, несколько ниток обрывая. Расширенные зрачки внимательно следили за движением ленты, будто вычисляя ее дальнейшее местоположение. И когда он хотел уже прыгнуть на свою добычу, та взлетала вольной птицей в небо. Жалобное мяуканье развеселило Чимина, смех заливистый разнося по округе. – Этот кот подпускает только тебя, – заметил господин Бан – один из немногих, кто не боялся танцора. В руке он держал небольшой кусочек мяса. – Смотри. Мужчина присел на корточки и протянул ладонь с кусочком. Чимин замер, на мгновение позабыв о ленте. Кот с довольным урчаньем вонзил коготки в ткань и на спину лег. Он нежился о лоскут, наслаждаясь его теплотой, полученной от яркого дневного солнца. А когда темные глазки заметили чужака, зрачки сразу сузились. Кончик хвоста раскачивался справа налево. – Смотрит так, словно я пустое место, – усмехнулся мужчина, руку вытянутой продолжая держать. – Даже свежее мясо не подкупает. Попробуй теперь ты, – Бан сделал небольшой шажок, перекладывая кусочек в ладонь танцора. Кот приободрился, с интересом следя за рукой Пака. Тихое мяуканье растопило сердце повара, и на лице добрая улыбка возникла. Пак поднес руку к мордочке кота и замер. Протей обнюхал предлагаемое, дружелюбно рыкнув. Мягкие лапы на ладонь оперлись, вытягивая длинное тело. Влажный нос скользнул по свежему лакомству и через мгновение тяжесть пропала. Кот забрал кусочек и скрылся от глаз чужих, исчезая в высокой траве. – Остальным понес, – пояснил Чимин, смотря туда, где совсем недавно прошмыгнул пушистый хвост. Господин Бан усмехнулся, выпрямляясь. – А разве он не сам это съест? Уж больно взгляд его собственническим показался. – Он никогда не ест один. Возможно припрячет где-то и после разделит с остальными, – с улыбкой проговорил Пак и следом замолк, брови нахмурив. – Мы с вами сейчас действительно обсуждаем взгляд дворового кота? – А разве он уже не стал королевским? – усмехнулся мужчина, затекшее запястье разминая. Пак кивнул, нижнюю губу прикусывая. – Господин Бан, – неожиданно позвал Чимин, в глаза мужчины заглядывая, – уходить вам отсюда надо. – Что? Не расслышал. – Говорю, не место вам здесь. Больше не место, – поспешил добавить танцор, также поднимаясь и ленту на руку наматывая. – Я знаю, вы давно задумывались об этом. Почему бы не исполнить мечту? – И куда же мне идти? – с дружелюбным вызовом поинтересовался повар. Чимин ближе к нему подошел, в усталые карие глаза продолжая заглядывать. Чернильные вкрапления создавали узоры, мир в его зрачках преображая. Пак голову набок наклонил, уголок губ приподнимая. – Не могу сказать, куда вы придете, но новый дом обретете. Он будет полон смеха и удовольствия, нежных слов и теплых улыбок. Вы будете счастливы, в сердце прошлую жизнь храня, бережно оберегая. Вам не нужно многое – счастье само вас найдет, за руку возьмет и в новое место случайно приведет. Не бойтесь в ответ протянуть свою и последовать за чувством, что вести вас даже в ночи будет. – И когда же мне лучше уйти? – В ближайшие дни, – коротко и расплывчато ответил Пак, на шаг отступая. Тень от высокой кроны сакуры сместилась, солнечным лучам тело танцора отдавая. Те обрамили его в ту же секунду, золотой ореол вокруг пепельных волос создавая. – Подумайте о моих словах, повар Бан. – А что же король? – мужчина вздернул бровью, руки за спину убирая. – Король… – мечтательно протянул Чимин, – он поддержит вас. – Он же знает, что я делал в прошлом? – Догадывается, – мужчина кивнул, прикусывая кончик языка. – Я не стану ему говорить. Не мое это дело. – Спасибо, – произнес повар, глаза к цветкам сакуры поднимая. – Я сегодня буду отвар из сакуры варить. Принести тебе? – Благодарю, – поклонился Чимин, рукой к бутонам потянувшись. Мужчина проследил за действиями танцора и мысленно ухмыльнулся. Даже зная, на что способен парень перед ним, сердце спокойно билось в груди. Не было волнения и страха более. Чимин не вызывал тревоги, только чувство комфорта разносил по организму. – Протей вернулся, – повар за спину танцора посмотрел, – а с ним и остальные. – За добавкой прибежали, негодники, – посмеиваясь, произнес Чимин и сделал шаг в сторону, пропуская Галатею и Несо вперед. Протей остался сидеть в стороне, пристально наблюдая за всем. – Как думаешь, пойдут ли они за мной на кухню? – Пак глаза медленно закрыл, молчаливый ответ давая. Мужчина хмыкнул и, попрощавшись с танцором, махнул рукавом, двух котов за собой зазывая. Галатея и Несо переглянусь между собой, после быстрый взгляд на Протея бросая, и последовали за поваром, высоко пушистые хвосты поднимая. Чимин посмотрел на некогда светло-серого кота. Тот равнодушно потянулся, зевая. Острые когти вонзились в сухую землю. – Перестань выглядеть таким недовольным. Беги уже за ними, – тихо произнес Чимин, свою улыбку коту даруя. Тот ухом дернул, будто горделиво отвечая, и все же направился к остальным, медленно лапы переставляя. Чимин покачал головой, носом сладкий запах цветущей сакуры втягивая. В душе первые цветы распустились.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Чимин! – позвала молодая девушка, махая рукой. На юном личике сияла радостная улыбка. Длинная угольная коса опустилась на ее грудь, вплетенную голубую ленту показывая. – Хэри, – в ответ улыбнулся Пак, протягивая половину красного яблока. Девушка приняла фрукт, сразу откусывая кусочек. В свободной руке она держала небольшой сосуд, содержимое стараясь не пролить, каждой каплей дорожа. – Сладко, – произнесла Хэри, ладонью яблочный сок с подбородка вытирая. На щеках появился нежный румянец. Легкий ветерок развевал подол ее платья, краски пастельные переливая между собой. Хэри искрилась счастьем и спокойствием. Еще недавнее беспокойство отступило. Стоило королю покинуть владения, ее скованность исчезла, позволяя полной грудью сладкий воздух вдыхать. Помимо ленты в ее волосах виднелись полевые цветы, которые вплели Сэри и Мохи. Девушки часто проводили время вместе, следуя тенью друг за другом: вместе спали, обедали, гуляли. Их голоса давно сплелись в один мелодичный и звонкий, на песнь соловья походивший. – Ты принесла отвар? – поинтересовался танцор, беглым взглядом по графину пробегаясь. Девушка подняла сосуд выше и кивнула. Яркие лучи ласкали ее ангельское личико, глаза слабым пламенем выделяя. Длинные ресницы драгоценным золотом покрывались, в зрачках скрываемый мир преображая. Чимин видел в них бескрайнее пшеничное поле. Высокие колосья опускались под порывами ветра. В небе разноцветные бабочки парили, яркими вспышками то возникая, то пропадая. Девушка стояла в самом центре, ладонями по зернам проводя. Пшеница нежно дотрагивалась до молочной кожи, свои касания запечатлевая нитями незримыми глазу людскому. Девушка улыбалась, лицо теплым лучам подставляя. Она кружилась, ветром игривым подхваченная, и тихо песнь свою напевала. Мелодия медленно срывалась с ее розовых губ, взмывая с порывами в небосвод, где кучерявые белоснежные облака плыли, между собой перекликаясь. Чимин смотрел на девушку холодными глазами. Ей свои просторы он разглядеть не даст. Серость ярких глаз защитным палантином покрылась, сочные краски остужая. Высокие горы превратились в холмы, а снег и вовсе свой цвет потерял. Флора и фауна застыли, свои глубины не желая раскрывать. Они опасались чего-то: того, что глубоко в поле сокрыто, под землей, где тонкие корни между собой переплетались. Чимин принял у девушки графин и сделал несколько больших глотков, будто от жажды дневной спасаясь. Сладкая жидкость тонкий цветочный вкус на языке запечатлела и в душе распустила нежный цветок. Чимин облизнул губы, собирая мелкие капли, и присел на землю. Девушка расположилась подле него, графин рядом опуская. Чимин проследил за ней косым взглядом и мысленно ухмыльнулся. – Сколько бы ни рассуждала, а понять не могу: почему король не взял с собой своего повара? – У господина Бана и без того дел много. А король без него уж точно не пропадет, – усмехнулся Пак, руки в рукавах лавандового ханбока пряча. – По правде говоря, он хотел дать повару Бану передохнуть. Вот и принял решение ехать без него, – серые глаза продолжали сверлить графин, будто розоватую жидкость на части пытаясь разбить. Прошло уже девятнадцать дней, как повар Бан готовил отвары, угощая всех жителей дворца. Несколько раз в день сладкая вода проникала в их организмы, насыщая цветочным ароматом. Пак чувствовал, как с кровью разносилась пыльца, от которой только мнимое название и осталось. Мысль о скором возвращении короля успокаивала, гнев в душе усмиряла. – Могу я задать тебе один вопрос, Хэри? – любезно спросил Чимин, руки за спиной ставя и в спине прогибаясь. Девушка кивнула, губы в тонкую линию растягивая. В карих глазах сверкнул огонек, будто тонкую спичку подожгли на долю секунды. – Это приказ королевы? – Чимин посмотрел на Хэри скучающим взглядом, а та словно дышать перестала. Краски с лица пропали, в легких воздух замер. Ее сердце пропустило удар, а после забилось с небывалой ранее скоростью. Пак слышал, как оно стучало – так же, как в первый день, когда она впервые перед сном принесла графин. Вкус показался странным, отличимый от того, что был ранее. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – ее тоненький голосок предательски сорвался, дрожь тела выдавая без права на ложь. – Так значит… королева. Любит же она вмешиваться в жизни простых людей. Что она пообещала тебе? Или чем пригрозила? Хэри молчала, тревожный взгляд на зеленую траву устремляя. В ней спасение пыталась найти, а может, способ исчезнуть. Чимин не держал на нее зла или только делал вид, что не держал. Поднявшийся в груди ветер взметнул к небу скрываемый ранее снежный ковер. – Я… – Или в этом также замешал повар Бан? – стальные нотки напугали девушку, и та подняла застилаемый жгучими слезами взгляд. – Нет, он ни при чем, – выпалила Хэри и после рот ладонями закрыла. Первые капли потекли по щекам, на коже рук замирая. – Почему? – Пак вновь смягчился, полной грудью вдыхая сладкий аромат. Девушка сжалась, ноги к груди прижимая. Платье вздулось, делая ее похожей на воздушное пирожное. Чимин краешком губ ухмыльнулся. В глазах печаль промелькнула. – Я…я… – Я доверял тебе. В наложницы короля возвел. – Я не просила. Я не хочу, чтобы он. – Он бы и пальцем тебя не тронул, как теперь и те люди, что по ночам мечтали о твоем теле. – Прости. – Мохи и Сэри знали? Или ты утаила от них это? – Если ты знал, то почему пил? – А кто тебе сказал, что я принимал отвар? – Чимин с усмешкой в глазах смотрел на девушку и, поймав ее непонимающий взгляд, несколько раз сглотнул слюну. Кадык двигался так, словно Пак жадными глотками пил воду, как делал всего несколько минут назад, крепко в руке графин сжимая. – Уж больно вкус стал сладким. Мне показалось это странным. Вот и решил однажды проследить за его приготовлением. Ты знала, что повар Бан встает еще до первых лучей солнца, чтобы собрать цветки. Внимательно вглядывается в них, борясь с ночной темнотой. А потом долго вымачивает, варит, с другими фруктами и цветами смешивает. Если бы он не принес мне в первый день отвар на пробу, я бы и не догадался, что в нем яд. Как долго ты бы приносила его мне? А если бы по возвращении и король решил отпить? Получается, ты посягнула бы на благополучие своего правителя. Тебя лишили бы головы – в лучшем случае. В худшем: ты бы умирала долго и мучительно, с безумием в груди моля о спасении – вечном сне желанном. Но никто бы не слушал, специально дни твои тянул, чтобы боли твое тело предать, насытить ею, а потом, когда бы ты в агонии билась, проклинала бы саму себя, свое решение и руки, что несли сладкий яд. – Ты убьешь меня? – всхлипывая, спросила девушка, в ладонях пышную юбку сжимая. – Еще не решил, – честно ответил Чимин. Врать не хотелось, не желал он душу еще быстрей чернотой заполнять. – Что теперь будет? – Жизнь – долгая или нет, не решено. Живи, пока есть время. – Но королева… – Не думай о ней, – Чимин сказал это легко. Так просто, будто вдовствующая королева была пустым местом. Возможно, для него именно так и было, но вот для Хэри – она казалась мрачнее тучи, страшнее демонов, о которых легенды слагают. От одной мысли о гневе величественной женщины, девушка сжималась, в горле пересыхало, а сердце биться переставало. Чимин не вмешивался. Сама виновата, что в золотую клетку добровольно вошла. – Я не буду тебя защищать, но и так просто навредить не позволю. Запомни это и живи с мыслю, что однажды кара настигнет тебя, ударит в грудь, не желая за спиной прятаться. Она покажет истинное лицо свое – гневно-печальное, разочарованное, а после ты, наконец, обретешь свой конец. Чимин забрал графин с отравленным отваром и, быстро поднявшись на ноги, неспешной походкой продолжил свой путь. Тени играли на его лице. Сладкий аромат цветов и зелени щекотал ноздри. До ушей доносилось плескание отвара, от которого сердце в груди сжалось. Оставшаяся позади девушка тихо плакала, кристаллы-слезинки на юбку роняя.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Но откуда это было известно чиновнику Кё? – У высших господ глаза и уши везде есть, мой король, – спокойно ответил Чимин, отходя от Юнги на несколько шагов. Чужое тепло по-прежнему грело тело, и Пак раскатывал его подушечками пальцев. Юнги стоял на месте, позволяя танцору дистанцию определить. Пак раскрыл душу, тайной поделившись, но вопросов стало только больше. И Юнги не уверен, что на все хочет найти ответы. Мин снял головной убор и волосы распустил, позволяя кудрям на плечи упасть. От напряжения корни стали особенно чувствительны, поэтому, поймав очередной поток ветра, по телу разнеслась щекотливая дрожь. В нежных карих глазах промелькнула печаль и досада. Он не смог его защитить. И если сейчас все обошлось, беда не случилась, то что же будет дальше? Таинственные серые тучи перекрыли прекрасный обзор. Будущее казалось темным и неприятности сулило. Мин чувствовал, как напряжение в воздухе росло, как наэлектризовывались тучи, как сыростью вдруг пахнуть стало. Юнги смотрел на Чимина, глазам порой не веря. В голове промелькнула внезапная мысль – яркая, будто молния, и шумная, словно гром: Не король выбрал танцора, а танцор выбрал короля. Чимин не был тем, кого нужно спасать. Он сам наводил ужас, к правителю не подпускал беду, на себя удары принимая. Он улыбался, глубинную боль за ней туша и в землю втаптывая. Его танцы, сотканные из душевных страхов и влечений, как проводники между миром живым и тем, что от человечества скрыт. Чимин не монстр. И никогда им не был. Он ангел, что на землю спустился и тотчас свои крылья в людских пороках омрачил. Юнги видел их – крылья, белым пушистым снегом переливавшиеся, а на концах темные вязкие капли. Их стало больше. Они чернели, все выше поднимаясь и тяжесть придавая. Вот только свет не мерк, и даже в темени пучин его проблеск пробивал. Юнги обнял Пака со спины, носом меж лопаток упираясь. Чимин накрыл ладонями сцепленные руки короля и глубоко вздохнул. Нижняя губа вновь предательски задрожала. Мин оставил невесомый поцелуй, жаром разнесшийся по телу танцора. В глубине души расцвел прекрасный цветок георгина, и Пак искренне пожелал, чтобы тот не увядал, даже когда солнца над головой не станет. – Мне вновь нужно уехать, свет мой, – с болью в груди произнес король, глаза до белых вспышек зажмуривая. Он старался слезы удержать, не дать тем по щекам скатиться и на чужие одежды попасть. Чимин сильней сжал пальцы на руках короля, давая свой ответ. – Я буду ждать вас, мой король. Размеренное дыхание танцора успокаивало и в то же время будоражило. Юнги не сомневался в словах Пака, знал, что тот не врал – он никогда не лгал. А Чимин, стоя среди высоких деревьев, ощущал себя в совершенно ином месте: там, где льдов почти не осталось, где снег только легкой дымкой лежал, и где многолетняя зима отступила, дорогу весне проложив.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Позвольте доложить! – громко, слегка задыхаясь, произнес мужчина средних лет. На щеках горел румянец, а потрескавшиеся от резкого дыхания губы болели. – Король здесь, – встретившись со взглядом темных карих глаз, мужчина опустил голову и низко поклонился. Сердце громко билось в груди – давно он так не переживал. – Вот так сюрприз, – довольно протянула женщина, поправляя подол своего наряда. Мужчина, не поднимая головы, удалился, оставив королеву смиренно ожидать появления сына. Король возник в просторном зале спустя несколько минут. В некогда нежно-карих глазах свирепствовал холод и разочарование. Длинные пальцы то и дело сжимали кулаки, костяшками белея. Ровное, тяжелое дыхание отражалось от стен, громким эхом по комнате разносясь. – Мин Юнги. – Вдовствующая королева, – серо произнес он. Женщина спустилась со своего трона и подошла к сыну. Протянув руку, она хотела коснуться щеки короля, но тот отвернулся, не позволив кожу осквернить. – Что привело тебя сюда? Давно ты ко мне не приезжал. – Ты приказала убить моего танцора? – не став юлить, произнес Юнги. Женщина на мгновение замерла, а после, растянув губы в змеиной улыбке, отступила от сына, пальцами в воздухе узоры рисуя. Если бы она не была его матерью, Мин подумал, что женщина сошла с ума. Вот только ее игра казалась шуткой перед тем, что взору теперь открывалось. – Кто сказал тебе эту чушь? Я никого в жизни и пальцем не трогала… напрямую, – совсем тихо добавила она, но Юнги услышал. – Конечно, – посмеиваясь, начал король. Пальцы зажали переносицу, помассировав. – Ты ни в чем не виновата. Отец сам умер от старости. В отваре яд появился неизвестно откуда. А стражники по ночам, в собственном бреду пребывая, свои мечи к горлу моего танцора прижимают. Я не глуп и не слеп – никогда таковым не являлся. Всегда знал, что происходит за стенами и сокрыто за сладкими речами. Остановись. – И вновь ты защищаешь его, демона, под крыло которого взял, у сердца пригрел. Ты же сам видел, на что он способен. Неужели не чувствуешь страха, смотря на него, не замечаешь собственную смерть в его руках? Он чистое зло, уродство, гоблин, пришедший из темных глубин. Все это видят, все знают, и только ты отрицаешь. Юнги, одумайся! – Я и так делаю то, что ты хочешь. Так оставь его в покое, – Юнги не намерен отступать. – У меня, как ты и хотела, есть наложницы и… – Которых он тебе выбрал. Так одна еще оказалась легка на предательство. Интересно, а на что способны другие? – не унималась королева. Голова Юнги начала трещать, раздражение возвращая. Кровь в жилах закипала, давно позабытых внутренних демонов пробуждая. – Вдовствующая королева! – Юнги сосчитал до пяти, стараясь успокоиться. – Смею полагать, ты не задумывался о его влиянии. А теперь посмотри на все происходящее под другим углом, Юнги. Ты сам сказал, что стража по моему приказу твою зверушку убить пыталась. Но что стало с ними? Кто и по чей прихоти избавился от них? Своих же воинов натравил, у короля дозволения не спрашивая, как и те, кто только твоему слову верны должны быть. А тот же повар Бан? Он готовит для тебя то, что этот танцоришка велит. А остальные слуги? А твои новые советники да чиновники? К его словам присушиваются, а потом тебе же и передают, за свои выдавая. Он манипулирует всеми, своей красотой и манерой подкупая, – Юнги раскрыл рот, чтобы что-то возразить, но звук пропал. В голове громко голос чужой заговорил, медленно, оценочно слова королевы повторяя. Женщина тяжело вздохнула, спиной к сыну поворачиваясь, и неспешно подошла к окну. – Юнги… я лишь хочу тебя защитить. – Ничего не говори, – парень опустил взгляд в пол, пальцами мягкую ткань перебирая. – Я планировала сообщить тебе завтра, но раз ты здесь… Я нашла тебе невесту – Ан Джи Хё. Помнишь ее? – Да, – обессилено произнес Мин, сердцем почувствовав, что сопротивление бесполезно. Королева не отступит, а он не сможет той противостоять. Ан Джи Хё – дочь короля, что свои владения за высокими горами скрывает. Раньше, когда почивший король еще был жив, они часто устраивали совместную охоту на диких зверей, организовывали встречи и делились взглядами на правление. Их дети долгие дни проводили бок о бок, изучали краски скрываемого в лесу мира, учились, проказничали. Короли души не чаяли в своих детях и в тайне мечтали однажды семьями породниться, яркую громкую свадьбу организовать и узами брака тех связать. Королевы тяжело вздыхали, но планы королей разделяли. И вот, много лет спустя, момент настал. – Джи Хё! – громко позвала женщина, голову к двери повернув. Юнги повторил ее действия, неуверенность в глазах скрывая. Двери распахнулись, в зал пропуская молодую девушку. Черный волосы собраны в элегантную прическу, зафиксированную золотыми сверкающими заколками. Длинные серьги приходили в движение от каждого ее плавного шага. Темно-красный с черными вставками ханбок развевался, легкие волны в воздухе создавая. В карих глазах блистало спокойствие, которого Юнги сейчас так не хватало. Джи Хё себе его забрала, со своим перемешав, прекрасную комбинацию подобрав. Девушка посмотрела на стоявшего перед ней короля и голову склонила, приветствуя. Юнги прикусил изнутри щеку, продолжая разглядывать гостью. Джи Хё скривилась, взгляд здешнего правителя поймав. Девушка подошла к Мину, расстояние безжалостно сокращая. Мягкий взгляд остекленел, удивляя Юнги. – Перестань так смотреть, мне неприятно. – А ты не изменилась. – А ты, как погляжу, очень даже. Теперь думай – комплимент это или нет. – Все, что ты говоришь, я воспринимаю как комплимент, Джи Хё. – Я рада, что даже спустя столько лет вы так хорошо общаетесь, – королева сложила руки на груди и улыбнулась. – Ты тоже не в восторге от такого исхода? – прошептала девушка, губы в ответной кривой улыбке растягивая. – Слышала, у тебя что-то странное происходит. Все о каком-то танцоре говорят. Твоя мать утверждает, что он голову тебе вскружил, – поймала взгляд карих глаз и усмехнулась, – похоже на правду. Не терпится с ним познакомиться. – У нас выбора нет. Что говорят твои родители? – Безмерно рады за нас, – закатила глаза девушка. – Давай сбежим от них, от нее, – Джи Хё кивнула в сторону наблюдавшей за ними королевы. Юнги тихо хмыкнул. – Предлагаю просто уехать отсюда. Сколько бы ни бежали – итог один. Так давай лучше сократим время выслушивания любезностей от моей матери и вернемся ко мне, – тяжелый вздох сорвался с губ короля. Перед глазами возник образ Чимина, в бездонных серых омутах которого только тоска и грусть. Юнги слышал его тихое дыхание, и сердце в груди замерло. – Пойдем, – согласилась девушка и, поклонившись королеве, молча вышла из зала, с гордо поднятой головой исчезая за дверью. Юнги молчал, мать недовольным взглядом прожигая. Ноги уже сделали первый шаг, как королева вновь заговорила: – Свадьба назначена через неделю, Юнги. Советую подготовиться и… – она сделала паузу, будто с мыслями свыкаясь, – приглядись внимательней к Чимину. Повторюсь, он не тот, кем кажется, сын мой. – Всего доброго, – Юнги поклонился, тяжелые веки закрывая, лишь бы образ матери не видеть. – Власть должна принадлежать лишь одному человеку, Юнги. И это ты! Юнги закрыл за собой дверь, слова королевы прерывая. Она продолжала что-то говорить, Мин слышал, но отважно пытался не воспринимать, в голову не впускать. Джи Хё стояла во дворе, недовольное лицо теплым лучам подставляя. Темные ресницы покрылись медью, удлиняясь, а розовые губы заблестели. Юнги поравнялся с девушкой и посмотрел вдаль. Внутри все кипело, беспокойство бурлило. Головная боль усиливалась, по вискам стуча звонкой трелью. В груди плотный ком возник, раздуваясь с каждым вдохом. Тяжелый воздух электрический заряд по телу разносил, волоски на руках поднимая. Им обоим не нравилось то, как менялась их жизнь, как переплетала их судьбы и как разрушала то, о чем они грезили в тайне ото всех.