Каков Ваш выбор, мой король?

– Что делаешь? – приятный женский голос отвлек от мыслей. – Королева, – поклонился Пак, глаза покорно закрывая. – Мы ведь уже договорись, что ты будешь звать меня по имени, когда никого нет рядом, – скривила губы девушка. В ее карих глазах теплый туман опустился на землю, оставляя мелкие капельки росы. Вдали пролетела пара аистов, взмахивая широкими крыльями и шеи далеко вытягивая. Чимин за дымкой заметил спокойный хвойный лес, в котором свежий воздух игрался с зелеными иголками, будто ткани нежные плетя. – Джи Хё, – исправился Чимин, и девушка тихо хмыкнула. Они стояли возле широкого озера, спокойная гладь которого переливалась в лучах солнца. Его берега стали выше, нежели несколько недель назад. Из-за долгих сильных дождей уровень воды поднялся не только в озере, но и в пруду и колодцах. Хлюпающая под ногами земля сохраняла следы всех, кто ступал по ней. Чимин присел на корточки, пальцы в прохладную воду погружая. Мелкая дрожь поднялась по предплечью и разнеслась по телу. Пак вздрогнул, зубами застучав, но руку от воды не убрал. Он чувствовал на себе взгляд девушки, но упорно продолжал молчать. Джи Хё не спешила продолжать разговор. Она молчаливо наблюдала, старалась понять, что же Юнги нашел в танцоре, как он покорил его сердце и как против вдовствующей королевы настроил – а дело ли в нем? Девушка упорно искала ответы, а те умело ускользали. Она чувствовала их шлейф, пальцами игралась, ноготками задевая, но схватить никак не получалось. Чимин ускользал от нее, хоть и бродил неподалеку. За королем, будто тень, ходил, подушечками пальцев незаметно для всех касался и робкие улыбки дарил. Он знал, когда следовало поднять взгляд, когда обернуться, чтобы с королем на расстоянии столкнуться. А по ночам Юнги и вовсе уходил – исчезал, словно призрак, в воздухе растворяясь. И вроде она не была против, сама дозволение дала, но что-то внутри кричало, обиженным ревом подхваченное. Они с Юнги – король и королева. Вот только сердце Мина навеки отдано другому человеку, все темные взгляды и искренние улыбки посвящая, даруя нежные прикосновения и поцелуи пылкие, желанием пропитанные. Юнги никогда не принадлежал Ан Джи Хё и, похоже, никогда не будет. Не сможет она сравниться с тем, кто прекрасней самого редкого цветка, света солнечного ярче и слаще наливного яблока. Чимин глубоко в сердце короля поселился, всего себя ему посвящая, а тот в ответ – свою душу и любовь отдал, не считаясь с другими, наплевав на законы и правила отцами-прародителями установленные. – Долго же дожди шли, – вдруг прервала тишину девушка. Ее голос эхом отразился от глади воды и скрылся среди высоких деревьев. – Над природой никто не властен, – пожал плечами Чимин и посмотрел на девушку из-за плеча. Пак напряг губы и улыбнулся. Нервы, словно струны музыкального инструмента, натянулись. Мелкий ком застрял в горле, кислороду мешая свой путь до легких держать. Чимин не понимал, что чувствует, когда девушка рядом стоит. С одной стороны, она спокойна и мила, не требует многого и ласкова в разговоре. В ее словах он слышал поддержку и принятие. Вот только она… королева. Та, что в законный брак с королем вступила. И та, что теперь самым близким ему человеком должна стать. Юнги громко отрицает, Джи Хё спокойно терпит, а Чимин внутренне умирает.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Мой король, вы наконец вернулись, – восторженно начал Чимин, но завидев женский образ за спиной Мина, замолчал. Рот открытым остался, а язык в воздухе замер, слова счастливые к себе прилепляя. Юнги взглянул на Пака печальным, провинившимся взглядом. Его губы растянулись в тонкую линию. Пальцы сжали в кулаках рукава плаща. Чимин тяжело вздохнул и поклонился, приветствуя девушку. Она шла с гордо поднятой головой, глазами рыская по углам, подмечая все и сразу. – Это он? Тот знаменитый танцор? – шепотом спросила, вот только Пак все равно услышал, но голову так и не поднял. – Попроси его станцевать для нас, хочу увидеть его дар. – Он танцует лишь для меня. – Я слышала иную правду. – Ты пока не в списке мертвецов. – Пока? – усмехнулась девушка. – Планируешь убить меня, а потом делать вид, что горюешь, словно смысл жизни потерял? Задумка хороша, но исполнение будет хромать: тебе не поверят. Они прошли в главное здание, исчезая за закрывающимися дверьми. Чимин вышел из тени, тело подставляя еще теплым лучам. Толстые корки в душе превратились в тонкие льдинки, норовящие расколоться и исчезнуть в любой момент. Некогда холодный воздух, пронизанный пургой, потеплел, привнося новые весенние краски. Зелень пестрила повсюду, полевые цветы миру представляя. Чимин почувствовал, как вспотели ладони, а ощущение надвигающейся печали нарастало. Где-то вдалеке показались первые грозовые тучи, влагу намереваясь низвергнуть. Они скрывались между белоснежными, пушистыми, окрашивая те в серый. Пак следил за их приближением, носом улавливая запах сырости. Возле ног терлась Галатея, несколько волосков белоснежной шерсти на штанах оставляя. Ее голубые глаза так и не изменились – теплые, мягкие, доброту скрывающие. Она глядела на парня с интересом, нежно-розовым носиком шевеля, протяжно воздух вдыхая. Пак взял кошку на руки и почесал за ушком. Галатея довольно заурчала, плавную вибрацию парню передавая. – Ты почувствовала, что что-то не так? – обратился к питомцу Чимин. Кошка медленно закрыла глаза и смочила нос. – Спасибо, что разделила это время со мной. За спиной раздалось жалобное, тяжелое мяуканье. Пак развернулся, встречаясь с черными глазами Несо. Тот держал небольшой кусочек мяса. Наверняка повар Бан не смог устоять перед этим хитрым темным комочком и с теплой улыбкой кинул небольшое лакомство. Несо редко выходил к людям, скорее использовал тех для удовлетворения потребностей. В отличие от Протея, он смотрел пугливо, недоверчиво, смягчаясь только когда необходимо получить пищу. Пак приветливо хмыкнул и, подойдя ближе, опустил Галатею. Та недовольно взмахнула хвостом, явно желая продолжения ласок, и сделала первый шаг в сторону брата. Чимин проводил удаляющуюся парочку взглядом, а после вернулся в свои покои. Кожа горела – Юнги наблюдал за ним. Но Пак так и не обернулся, заставляя короля с губ сорвать обессиленный вздох. Небольшая комната встретила Чимина порывом ледяного жара. Несмотря на по-прежнему светившее солнце, в помещении было темно. Легкие языки красно-синего пламени по периметру трескали, быстрыми искрами взлетая к потолку и тут же исчезая. Чимин провел пятерней по волосам и отбросил в сторону атласную ленту, служившую поясом весь долгий день. В животе предательски заурчало, но Пак не обратил на это и толики своего внимания. Голова неприятно пульсировала, под кожей лба будто мелкий змееныш ползал, путь к свободе отыскать пытаясь. – Что ты здесь делаешь? – устало выдохнул Чимин. Тяжелые веки на мгновение опустились. – А что, нельзя? – усмехнулся демон, откусывая кусочек яблока. – Мог бы и предупредить, а не шмыгать по углам, скрываясь. – Так я и не прятался. Вполне в открытую зашел. Как видишь, даже еды прихватил, – парень указал на тарелку с фруктами. – Угощайся. Пак подошел к столу и взял виноградную гроздь. Он аккуратно лег около демона, голову на его бедро опуская. Чужая рука легла на грудь, пальцами проникая под одежду. Подушечки оглаживали холодную светлую кожу, мурашки по телу посылая. Чимин поднял гроздь выше, чтобы гость смог оторвать несколько ягод. – Ты тоже меняешься. Уже не так злишься на меня? – Я ангел, погрязший в людской крови, а ты демон, которому крышу срывает от запаха смерти. Еще вопросы? – Ты слишком быстро отпустил ту ситуацию. – Давай не будем о ней говорить, – резко произнес Пак, сдерживая болезненные воспоминания. Поясница и ноги внезапно заболели. – Я отпустил, но не простил, если тебе так будет спокойней. Не хочу больше об этом говорить, так что сменим тему. Лучше расскажи, где ты был. – Да нечего особо рассказывать. Тенью ходил за твоим королем, пока ты здесь прохлаждался и за мнимую жизнь цеплялся. А потом мне наскучило слушать его речи и обещания жителям, и я отправился к морю. Там ничего не изменилось: все тот же причал, те же волны и та же вода, чайки надоедливо громко кричат. Никогда не пойму, что романтичного ты в этих крикливых птицах находил и сейчас находишь. Чимин мечтательно закрыл глаза, языком ягоду сплющивая. Сладкий сок скользнул в горло, вкус погружая все глубже. – Я не многое смогу тебе рассказать, слеп на прекрасное. Пак скривился – не согласен. – Вдали я видел мелкую точку – корабль разрезал воду. Моряки что-то кричали, восторгаясь, но так и не повернули к берегу. Полагаю, они были рады видеть сушу, вот только та не их целью была. По крайней мере, не эта. – Скоро пойдет дождь, – внезапно сменил тему Чимин, – долгий и сильный. Небо заволокут темные тучи и скроют ясное солнце. Не знаю, рад ли я этому. Но я устал каждый день лицезреть этот круглый шар. А теперь, чувствую, сильно по нему буду скучать. – Небеса тебя любят, – подытожил демон. – Ты не любишь говорить о своих истинных переживаниях, вот они и помогают тебе хоть так выплеснуть все наружу и не нагромождаться внутренне. – Он на пороге собственного ада. Сам же шаг скоро сделает и сорвется в черноту. А я… – А ты вознесешься, – продолжил демон, руку перемещая на светлые волосы. Пальцы пропускали через себя жесткие волоски. – Никогда не понимал, почему ты весь такой нежный, – скривился демон, – а волосы жесткие. – Хоть что-то же во мне должно быть неправильным, – усмехнулся Пак, наслаждаясь движениями чужой ледяной руки. – Льды почти растаяли, не так ли? – Теперь я вижу бескрайний океан. Весна наступила внезапно. Даже я не заметил, как та сменила затянувшуюся зиму. – Ты не рад? Давно ведь мечтал об этом, – голос демона пропитан печалью. Пак улыбнулся, глаза открывая и взор в чернильные глазницы устремляя. – Не могу определиться. Я не понимал, что это означает. А теперь… уже поздно поворачивать время вспять. Я нашел то, к чему так долго стремился. – Чем он отличается от того капитана? – Не в твоем стиле повторяться. Ты ведь уже задавал этот вопрос и ответ получил, – но демон молчал, не моргая смотрел на Пака, медленно погружаясь в его теперь уже серо-голубые глаза. Чимин опустил ладонь поверх чужой руки, по-прежнему расчесывавшей его волосы, и переплел пальцы. – Я захотел остаться здесь… до самого конца. – Обрекаешь короля на долгую и мучительную жизнь. Знаешь ведь, он не примет такой исход никогда. И эта девушка не поможет, хоть и рядом с ним будет. – Расскажи мне о их будущем, – попросил Пак, хватку пальцев усиливая. За окном промелькнули первые капли дождя. Демон перевел взгляд на улицу и печально растянул губы наподобие улыбки. Он чувствовал то же, что и Чимин. Давно разделяет его печаль и тоску, но продолжал молчать, не желая еще больше усугублять ситуацию. – Они будут жить долго, спокойно, без ссор и войн. Юнги станет прекрасным королем, больше не стремящимся к завоеваниям и кровопролитию. Она же… примет его тоску и станет опорой, будет следовать за ним по пятам, сопровождать в странствиях и помогать в важных вопросах. Народ полюбит королеву… У них родится сын. Внешне будет похож на мать, но характер отцовский – серьезный, непоколебимый, волевой, искренний и справедливый. Вот только будет в нем что-то напоминающее того, кто давно покинул дворец, земле свое тело предал. В нем будет бушевать дух свободы и любви, о котором никто, кроме короля, не ведал. Он вырастет прекрасным будущим правителем и продолжит свой род. Не будет тех распрей, что ранее существовали, не будет обид и метаний. Все в норму придет, когда на трон новый король взойдет. Демон умолк, вслушиваясь в падающие капли за окном. Серость опустилась за землю, погружая комнату в еще большую темень. – О тебе не забудут. Никто из жителей дворца. Сохранят твой светлый образ в сердцах. Порой, смотря на звездное небо или занимаясь обычными делами, они увидят тебя – молодого и счастливого, с яркой улыбкой на губах и льющимся смехом. Они будут видеть твои глаза на чистом небосклоне или на глади воды. Ветер будет вздымать их одежды, как делали твои во время танца. Твой образ не померкнет и с пламенными речами передаваться из уст в уста будет. Кто-то твой портрет нарисует, а будущие поколениях хранить его станут, как зеницу ока. По щеке Пака скатилась блеклая слеза. – Однажды король расскажет сыну о тебе. Он будет долго плакать, словно мантру твое имя повторять. Его жена будет рядом, с силой платок сжимать, чтобы слезы не обронить, ей тоже тяжело: скучать ли она по тебе будет, горевать от неразделенной любви или же проклинать небеса за несправедливость судьбы – мне неизвестно. – Небеса бывают жестоки. – Возможно, вы никогда не встретитесь вновь, – заключил демон. А у Пака в этот момент дыхание оборвалось и сердце замерло. Ливень образовал светлую стену, дымку пуская по воздуху. Холодные капли ранили кожу бежавших в укрытие людей. Раскаты грома и сверкающие молнии резали уши. Чимин не плакал, в отчие от небес, что прощения просили. Но Пак не слушал. Весна внутри него распускала пышные бутоны. Последние льдинки дали трещины и медленно таяли, с океаном сливаясь. А за спиной Чимина, лицом ловящего порывы теплого влажного ветра, стоял его король…

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Не думала, что за несколько недель так соскучусь по солнцу, – вдруг произнесла Джи Хе, присаживаясь рядом с Чимином. Девушка опустила ладонь в воду, и Пак почувствовал движение от ее пальцев. Парень мысленно улыбнулся. – В день нашей с Юнги свадьбы тоже шел дождь. Чимин посмотрел на девушку и медленно моргнул, останавливая норовившие выступить слезы. Воспоминания вскрывали грудную клетку. – Помню, как улыбались родители и как печальны были глаза Юнги, смотревшие отнюдь не на меня во время церемонии. Уверена, он представлял тебя на моем месте. Все слова и действия тебе посвящал. Телом он пребывал со мной, но вот душой и сердцем – навечно с тобой. Чимин смочил пухлые губы. – Я никогда не встречала такой любви и вряд ли когда-нибудь увижу. Ты везунчик, Пак Чимин. Не знаю, стоит ли такое говорить, но… Мне искренне жаль, что так все сложилось. – Наоборот, – подал голос парень, – если бы не ты, мы бы не смогли быть вместе. Ты помогаешь нам, прикрываешь и оберегаешь, себя уничтожаешь и ради нас терпишь. Спасибо, – поблагодарил Чимин и впервые за весь день подарил девушке не наигранную улыбку. – Если так благодарен, то станцуй мне однажды. – Конечно, – заверил Пак. – Я станцую в тот день, когда мне придется в скором времени покинуть вас с королем, – девушка затаила дыхание, порываясь что-то сказать, но Чимин не позволил. – Такова воля небес, Джи Хё. Я не могу им противиться. Не стану. Пак поднял взгляд к чистому голубому небу и позволил лучам поцеловать свое лицо. Кажется, он тоже соскучился по солнцу.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Где вы были? – яростно воскликнул король, взглядом прожигая то девушку, то танцора. – Мы просто гуляли, – ответила Джи Хё, но Юнги ответ не удовлетворил. – Почему мне не сказали? Где была охрана? Почему вы ушли, никого не предупредив? – Прошу нас простить, мой король. Я попросил стражу не… – Ты попросил? И они послушались? – гнев закипал внутри короля, ярким пламенем по венам разносясь. Мысли путались между собой, еще больше раздражая. – Что еще ты приказал моим слугам, и те повиновались, не посчитавшись со мной? – Юнги, – позвала девушка. – Для тебя я Король Юнги, – отрезал Мин, каждое слово четко проговаривая. Некогда светлое лицо покрылось красными пятнами, а в голосе сквозил холод, от которого по спинам пробежали колючие мурашки. Чимин выпрямился, расправляя плечи, и с вызовом посмотрел на короля. Он никогда не боялся его. Не испытывал дрожи в руках или ногах. И сейчас не станет. Серо-голубые глаза арктический холод метнули в ответ. – Мой король, прошу простить меня за подобный проступок. Королева ни в чем не виновата. Прошу, не гневайтесь на нее, – уверенный голос резанул уши Мина, и тот моментально сжал кулаки, короткими ногтями в кожу впиваясь и следы-полумесяцы оставляя. Юнги с силой прикусил язык. Давно он не видел Чимина таким вызывающе упрямым. Ни один мускул на прекрасном лице танцора не дрогнул, однако сквозящий холод его светлых глаз посылал крышесносный ледяной смерч. Юнги протяжно вдохнул через нос, легкие кислородом насыщая. Слабое головокружение остановило поток свинцовых мыслей в голове. Король медленно выдохнул, опуская голову, и до белых вспышек зажмурил глаза. Ругаться с Паком – одно из последних, чего бы желал Юнги, а в присутствии посторонних это и вовсе опускалось на финальный пункт списка. Теперь все не так, как было ранее. Чимин держал некую дистанцию, не подпуская и не отпуская короля дальше отмеченной в голове линии. Его улыбки уже не были пропитаны тем сладким ароматом, от которого колени начинали трястись. Танцы, которые Чимин посвящает королю, не такие душераздирающие и завораживающие. Юнги по-прежнему смотрел на все затаив дыхание, вот только в груди больше не полыхал тот пожар, от которого мысли в тонкую дымчатую струйку выстраивались. Приелось? Нет, совсем нет. Чимин не может стать скучным, обыденным. Юнги смотрел на него с нескрываемым обожанием и каплей любови, которую не в силах держать в узде. Необъятное море нежности и ласки, которое хотелось даровать танцору, уже давно вышло из своих берегов, но Юнги смог вырыть несколько препятствий, позволяющих отсрочить выброс чувств на поверхность. – Свет мой, – угрюмо выдохнул король, чужие голоса пытаясь изгнать из сердца. – Я оставлю вас, – спокойно произнесла Джи Хё и, бросив оценочный взгляд на короля, вышла из зала, напоследок проведя пальцами по предплечью танцора. На теле Пака фантом чужой руки чувствовался отчетливо. Он горел, красным пятном замирая. Чимин тяжело сглотнул. – Мой король, – серо произнес Пак. – Подойди, – произнес Мин, массируя переносицу. Чимин повиновался. Медленные шаги разлетелись по просторному залу, отражаясь от стен и к потолку устремляясь. Юнги развернулся спиной к Паку: еще не готов взгляд карих глаз поднять и с небесно-серыми соединить. Плечи мерно вздымались при каждом вдохе. Легкое раздражение будоражило сознание. Юнги кожей чувствовал взгляд младшего. Теплое дыхание оставляло след на теле, мелкую дрожь зарождая. Нежные руки кольцом обернулись на талии. Пак лбом прикоснулся к лопатке короля. Юнги опустил ладони на руки танцора, теплом делясь. – Прости, я не хотел. – Не вы должны извиняться. Я не подумал о последствиях, когда предлагал прогуляться без охраны в лесу. – Ты стоишь целой армии, – тихо усмехнулся Юнги. Сердце предательски сжалось, когда руки сильней стиснули тело. – Однако никто не смеет пальцем тебя трогать. – Кроме вас, мой король, – улыбнулся Чимин. – Кроме меня, – заверил старший и развернулся лицом к Паку. Их взгляды встретились. В серо-голубых плескалось смирение и спокойствие, в то время как в карих – любовь и мелкие вкрапления сожаления. Юнги нежно прикоснулся губами к щеке Пака и провел дорожку, спускаясь к манящей шее. Чимин закрыл глаза и склонил голову набок, больше места предоставляя для ласк. Юнги языком узоры рисовал, поцелуями красные розы распускал, а зубами мелкие ранки оставлял. Мин с наслаждением вдыхал запах тела парня, организм свой насыщая, в каждую клеточку впитывая и со своим перемешивая. С пухлых губ сорвался томный протяжный стон, когда Юнги с силой сжал бока, оставляя мелкие темные пятнышки, которые на утро замрут яркими цветами сирени. Чимин наблюдал за правителем через щелочки между веками. Его сердце быстро билось в груди, свою песнь играя, имя короля на себе отпечатывая. Пак запустил пальцы в волосы короля, распуская тугую прическу. Юнги покусывал чиминовы губы, проводил по ним языком, кончиком норовя проникнуть внутрь. Мин льнул сильней, мелкую вибрацию через утробные стоны посылая. Их языки сплелись в горячем плену рта Пака, танец создавая. Тонкая слюна стекала по подбородку, слабо сверкая, ловя лучи яркого солнца. – Мой король, – лепетал Чимин, бедрами прижимаясь к старшему. Юнги тихо хмыкнул и поднял Пака на руки, ладони на упругих ягодицах располагая. Чимин обернул ноги на талии, голос срывая от кричащего шепота. Имя короля в воздухе витало незримой дымкой. Оно горело, яркое пламя распространяя над головами. Мелкие искры взрывались хлопушками, на частички распадаясь. Юнги удобно расположился на троне, позволяя Чимину оседлать его бедра. Язык тела говорил лишь одно, желание не смея сдержать. Юнги продолжал целовать, любовью яростной делясь. Руки блуждали по ровной спине, пальцами позвонки пересчитывая. Чимин подавался вперед, ерзая на бедрах короля. Тяжелое дыхание тонуло в их влечении, отпечатываясь где-то на затворках сознания. Тела горели, каждой клеточкой требуя прикосновений кожи с кожей. Одежды парили в воздухе, плавно ниспадая на пол. Ленты, халаты, штаны – все смешалось воедино. Перед глазами только образ прекрасный, недосягаемый другими. Юнги желал Чимина как никогда ранее – отчаянно, рьяно, пылко. Пак же отдавал всего себя, королю свою жизнь и свободу завещая. Он упорно ставил печать, судьбу заверяя в своем решении. Не отступит. Не передумает. Смыслом Юнги навеки станет. Частичка его всегда будет с ним. Вот только узнает ли об этом король – никому не известно. Глубокие стоны и звонкие звуки толчков наполнили комнату. Удары тела о тело возбуждали еще сильней. Юнги рычал, алыми метками награждая светлую кожу Чимина, пока тот следами от зубов покрывал шею короля. Мин заполнял его полностью, а Пак до безумства продолжал принимать. Тонкие стенки сжимали пульсирующий член. Теплая сперма хлюпала внутри, создавая еще большее скольжение и трение. Она вытекала, на обивку трона попадая, продолжала изнутри греть танцора. Ее объем увеличивался с каждым разом – Пак не позволял член из себя вынуть. Он вновь возбуждал короля своим голосом, взглядом, прикосновениями. Юнги продолжал двигаться внутри танцора, до онемения ног удовольствием насыщая. Чимина трясло с неистовой силой. Их липкие от пота и спермы тела полыхали, мелкой дрожью покрывались. Чимин льнул ближе к Юнги, через движения о чем-то говоря, моля и уверяя. А Мин слушал, внимал каждому стону, позволяя Паку на сердце себя отпечатывать…

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Пожалуйста, отнеси эти цветы в покои королевы, когда она выйдет во двор, – Чимин с яркой улыбкой смотрел на Ли Сэри. Девушка учтиво улыбнулась в ответ, вот только в глазах полыхал холодный, хитрый огонек. Языки пламени светили ярко, сжигая того, кто стоял перед ними. Чимин напряг челюсть, но в следующее мгновение сумел совладать с собой. – Сэри, искренне прошу тебя не начинать упрямиться. – Почему я? – А почему бы и нет? – Нет, почему ты выбрал меня? Настолько доверяешь? – В отличие от Хэри, тебя нелегко сломать и на оппозиционную сторону переманить. У тебя свое видение ситуации, вот только кому подчиняться и как – ты прекрасно знаешь. Единственная твоя промашка, – усмехнулся Чимин, – это не воспринимать меня всерьез. Пак наклонился ближе, горячим шепотом ухо девушки обжигая. Мелкая дрожь пронеслась по спине наложницы, нехотя вздрогнуть заставляя. – А теперь возьми эти чертовы цветы и отнеси туда, куда я указал. – Я не боюсь тебя. – Знаю. И мне это нравится. Не хочу портить с тобой отношения. Но если тебе это так важно… я выбрал тебя за то, что ты такая, какая есть: смелая, гордая, бойкая. Ты станешь прекрасной поддержкой для тех, кто вскоре во тьме погрязнет, с головой в ее пучины погрузится, она сомкнется высоко над их головами, вот только ты, даже войдя в нее сама, легче других сможешь из толщи скорби восстать. – И как скоро? – Не знаю, – задорно ответил Пак и отстранился, девушке свою искреннюю улыбку даруя. – Ты же знал… Знал с самого начала, что так будет, не так ли? – Чимин нахмурился, легкую ухмылку сдерживая. – Знал про Хэри: что она предаст тебя. Знал про меня, что не доверяю тебе и подпускать не желаю, но все равно ходишь рядом и продвигаешь. А Мохи… – А она просто милая девушка с добрым и чистым сердцем. И если король позволит, хоть это и против правил, проживет счастливую жизнь в браке. Сэри недовольно скривилась, цокнув языком. – Так король знает о твоей просьбе? Все, что относится к королеве, и его касается. – Это не такая уж и проблема. Отнеси и без лишних слов, а то уже голова начинает болеть, – Пак пальцами коснулся лба, массируя нежную кожу. Веки медленно закрылись, на мгновение раскрывая цветущую гору и бескрайний синий океан.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Чимин! – позвал танцора один из стражников. Пак обернулся, доброжелательно приподнимая уголки губ. – Есть несколько минут? – Что-то случилось, господин Чон? – Генерал Ким хотел с тобой переговорить. Как мне известно, это касается пролагаемого пути для завоевания новых земель. – Хочет узнать: идти ли в обход или напрямик? – Пак улыбнулся, руки на груди скрещивая. – Да, так и есть. Просил королю не говорить. – Королю и не нужно об этом ведать, – Чимин опустил руки, ребро правой ладони на долю секунды коснулось очертания кинжала.

⊹──⊱✠⊰──⊹

– Повар Бан, добрый день! – счастливая улыбка, как казалось главному повару, почти никогда не сходила с лица танцора. Она по-прежнему грела душу и отгоняла ненастья. Мужчина прокашлялся, прежде чем ответить: – Здравствуй, Чимин. Что-то случилось? – мужчина перемешивал начинавший кипеть бульон. В воздухе пахло специями и курицей, отчего в животе Пака заурчало. – Скоро будет готово, налить тебе? – Нет, спасибо. Несмотря на звучи, что издает мой организм, я не голоден. Но пахнет, – парень протяжно втянул носом воздух, – изумительно. – Тогда зачем ты здесь? Неужели решил помочь с готовкой? – Если позволите, то с радостью. Но, на самом деле, я пришел по другой причине. Я узнал, что вы будете готовить суп, поэтому поспешил предупредить, чтобы его не подавали королю. – Почему это? Это же его любимый… – Прошу, так надо. Сегодня королю не следует его есть, – Чимин смочил губы и убрал руки за спину. – Как скажешь, – не став углубляться, согласился мужчина. Его губы растянулись в тонкую линию, а плечи поникли. Он старался. Действительно хотел порадовать своего короля, который в последние дни будто сам не свой – раздражителен, вспыльчив и даже агрессивен. Он походил на себя прежнего, до того дня, когда встретил Чимина. Повар Бан отвернулся от танцора и продолжил помешивать суп, рассуждая о чем-то своем. Чимин оглядел пространство, взглядом скользил по другим слугам, по лежащим на столешницах ингредиентам и ножам. Влажный воздух стал тяжелей, насыщаясь сваренными овощами и мясом. Он опускался на плечи, впитывался в одежду и проникал под кожу, легкой дымкой струился по организму, насыщая каждую клеточку своим ароматом. Пак на мгновение глаза закрыл, улыбка пропала с лица. Режущее чувство не покидало его сознания, а горящие пламенем плечи уже давно не приносили дискомфорта. Он знал, что король наблюдал, что слышал каждое слово, но не вмешивался, оставаться в тени предпочитая. Тяжелый выдох соскользнул с пухлых губ, а по щеке пробежала одинокая сверкающая слеза.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Юнги кругами ходил по комнате Чимина. В мыслях обрывками фразы матери всплывали. Вот только светлый образ Пака не давал им возможности укорениться, власть в свои руки забрать. Их тихое недовольное шипение кусало уши, под кожей лба длинным червем протянувшись. Противная мигрень рассеивала взгляд, на языке появлялись капли тусклого желтого яда. Юнги слышал каждый приказ, что отдал танцор, каждое пожелание и просьбу. Они покоя не давали, кружась перед глазами. Образы довольного Пака яркой вспышкой возникали, а опуская веки, те еще отчетливей сверкали. Пак говорил ровно, не страшась последствий. Юнги мог чувствовать его ровное дыхание, даже находясь на большом расстоянии. Он знал каждый миллиметр тела Чимина, помнил его привычки и предпочтения, без труда мог предугадать следующее действие, а может, и мысль. Но сейчас… думая о Чимине, в голове возникало что-то темное и склизкое, противное и до одури желчное. Неприятная дрожь пробежалась по рукам короля, поднимая волоски. Нос зачесался, а к горлу подступил крупный ком обиды, отчаяния и предательства. Внутренне Юнги трясло, органы содрогались, болели, выли. Мин не будет плакать, не позволит слезам покинуть свои владения. Они упрямо будут смотреть на мир вокруг, но по щекам не скатятся. Карие глаза покрылись мутной дымкой. Затылок стянуло – носимая каждый день тугая прическа начала приносить дискомфорт. Короля бросало то в жар, то в холод. Ноги продолжали водить по кругу, будто воспоминания теребя и со дна поднимая. Юнги не заметил, как ногти, все это время вонзаемые в ладони, проткнули кожу и как алая кровь тонкими струйками потекла между пальцев. Капли попадали на пол и замирали объемными полукругами. В ночной темноте они светились черными рубинами, ониксом и гагатом. Юнги взглянул на них с презрением, будто собственная кровь не принадлежала ему – противная, мерзкая, чужая. Мин поднял руки и взглянул на кровавые полумесяцы и ногти, что виновниками очередной боли стали. Безумная улыбка возникла на лице, а тихий смех раздался так внезапно, что даже демоны, сидевшие в углах погрязшей в ночи комнаты, вздрогнули. Они смотрели своими чернильными глазками на короля и содрогались от одолевших его чувств. Те смешивались, бурлили, закипали. Своими парами обзор затмевали, картинки и образы реальности меняли. И вот он видит не голые руки, а вложенный в них меч, что отец когда-то даровал. В ногах не собственные капли крови, а целые дорожки. Они текли, увеличивая свой путь, вокруг короля ровным кругом смыкались. Мин проследил за одной из них, в темный угол всматриваясь. Стена пропала, обнажая глубокое пустое пространство. А где-то там дрожало пламя свечи, плавный танец рисуя и образ кого-то на мгновение открывая. Мин ахнул. И вновь он видит Чимина – бездушного, поникшего, неживого. Кровью измазаны светлые одежды, волосы приняли грязно-красный оттенок. На пухлых губах легкая, почти незаметная улыбка, от которой холод кусал открытые участки кожи. – Юнги, – позвало бездыханное тело. Серые глаза смотрели прямо и неотрывно, прожигая карие. Мин попятился, с трудом ногами перебирая. Мертвое тело шевельнулось, в воздух взмывая. И вот Чимин уже стоит, неотрывно смотрит мертвыми глазами. А на губах по-прежнему легкая улыбка. Сердце бешено билось в груди короля. Краски спали с лица, делая его бледным. Юнги учащенно дышал, но воздуха не хватало. Он задыхался. Задыхался от вида Чимина, от его не двигающихся пустых глаз, от улыбки, через разомкнутые губы которой любимый голос доносился. Вот только в нем не было привычного тепла – только холод и противная усмешка. Он надвигался, с легкостью ноги переставлял. Одежды колыхались от каждого шага, будто в танце плавном пребывая. – Юнги, Юнги, Юнги, – твердило существо. – Это не ты, – ответил король, глаза широко раскрывая. – Ты не он. Ты не Чимин! – в ужасе воскликнул, когда лицо фальшивого Чимина оказалось перед ним. Под нежной кожей он видел копошения. Тусклые зрачки не реагировали, замерли, застыли. Губы покрылись мелкими ранками. Холодное дыхание сбивало с толку. – Зачем ты это сделал, мой король? За что убил? За что возненавидел? Почему поверил им, а не мне? – говорило существо, по лицу размазывая черную кровь. Вонь гнили резал душу, органы сжимал и тело разрывал. Юнги трясло – от холодна, страха, ненависти и беспомощности. – Юнги, Юнги, Юнги, – собственное имя казалось странным, ядовитым, чуждым. Уши хотелось закрыть, чтоб не слышать, волком завыть, чтоб заглушить голос, но Мин не мог. Он смотрел точно на существо, борясь с собой, с ним, с миром вокруг. – Ты не мой Чимин, – сквозь сжатые зубы проговорил король, каждое слово отчаянно шипя. Существо отпрянуло на шаг и закружилось, вот только смотреть оно не перестало. Вертелось тело, ломая кости и кожу разрывая, но голова держалась неизменно, холодным взглядом прожигая. Чужой смех отразился от стен и взмыл к потолку, прошел сквозь крышу и к небу устремился. Он разносился по округе, проникая в дома людей и в их сознание кошмарами врываясь. – Юнги, – тело замерло и окровавленные руки протянуло. – Юнги, – голос краски поменял. – Юнги! – живое отчаяние прорезало сгустившуюся тьму. – Мин Юнги! – тяжелый меч исчез из рук и существо померкло. – Мой король! Теплые руки по лицу блуждали, согреть пытаясь. Взволнованный голос обжигал своими красками и чувствами. Серо-голубые глаза предстали бескрайним океаном. Пухлые губы двигались, имя короля произнося каждый раз по-разному, с надрывом и страхом. Юнги не моргал. Бездушно продолжал смотреть перед собой, словно не видя ничего, кроме окруживших его темных стен и тусклого пламени той самой свечи, что вновь кошмар наяву показала. А за ее мерцанием стоял он – холодный образ того, кто сейчас так рьяно докричаться пытался. У Чимина по щекам слезы текли. Некогда прекрасное лицо исказилось в гримасе боли и смятения. Дрожащие пальцы в волосы зарывались, щеки растирали, за плечи хватались, мелкими синяками свои следы оставляя. – Мой король, – Чимин обхватил ладонями лицо короля, – прошу, – от бессилия парень голову склонил, лоб на плечо опуская. Миново сердце по-прежнему быстро билось в груди, ни на мгновение не замедляясь. Юнги смотрел перед собой, будто борясь с тем, кто сейчас плакал рядом, взывал к себе, моля небеса сжалиться, а демона уйти. Веки наконец опустились, безжалостную пытку прекращая. Пальцы в замок сомкнулись за спиной танцора, и протяжный выдох скользнул по затылку. Чимин замер, резко глаза открывая, отчего несколько слезинок, зацепившись за длинные ресницы, взметнули в воздух, на рукава короля приземляясь. – Мой король! – воскликнул Чимин и грудью прижался к Юнги. Нос спрятался в изгибе шеи, сразу родной запах масел втягивая. Дрожащие губы соприкоснулись с кожей, внезапные невинные поцелуи запечатлевая. Вся злость и страх, что так долго терзали душу Юнги, исчезли. Облегчение приятным облаком над головой возникло и пушистыми снежными хлопьями на макушку опустилось. Сердцебиение унялось, дыхание в норму пришло. Несколько слезинок все же по щекам скатилось. Юнги прижал Чимина крепче, носом в пепельные волосы зарываясь. Не отпустит. Не отдаст. На веки с ним останется. – Свет мой, – с придыханием произнес Юнги и губы в нежной улыбке растянул. Неприятные мысли растворились, уступая легкой пустоте, в которой образ Пака вырисовывался. Чимин – живой и невредимый, стоял рядом и крепко прижимался к груди, будто маленький зверек к теплу прильнув. – Вы-вы не слышали меня. Не видели. Не чувствовали. – Я знаю, прости, – извинился Мин, пальцами одной руки в волосы Пака зарываясь. – Прости меня, Чимин. Прости… Юнги твердил слова извинений пока прижимал к себе танцора, пока невинно целовал, пока укладывал на подушки и вновь крепко к себе прижимал. Он просил прощения, даже когда собственные глаза закрылись. В ночной тишине слова растворялись, мелкими огоньками расплываясь. Чимин спал, крепко в Мину прижимаясь, а Юнги все не мог забыть взгляд поникших мертвых глаз. Они застыли на сетчатке, сверлили своей холодной пустотой – в них не было океана, не было гор, не было солнца, не было свободы… Юнги сильней прижал к себе иногда содрогающееся тело Чимина и попытался расслабиться, заснуть. Мерное дыхание на груди плавно успокаивало, отгоняя недавние кошмары. Ворох мыслей замолкал, тревога отступала. Мин заснул спустя несколько долгих минут, чувствуя, как Чимин провел кончиком носа по шее, приятные мурашки по телу посылая. Сегодня он все же будет спать спокойно.