Огненная леди 3. Божественная трагедия

— Убирайся, — коротко приказала Лиза, столкнувшись с ним лицом к лицу. Отступить никто не посмел. Ханли холодно поднял бровь. — Я пришёл не просто так. — Я догадалась, но мне как-то все равно зачем. — Удивительно. Как это Омоновской звёздочке плевать на оккупацию Москвы. «Что?!» — пронеслось в голове у Лизы. Потом она вспомнила новости о вспышке таинственного заболевания в столице, из-за которого даже аэропорты закрыли. Пазл сложился. Конечно, не было никакой болезни, просто Федеральная Магическая Служба Безопасности хорошо поработала, оградила от такой страшной новости и регионы, и Европу, и даже самих москвичей без магии. «Кто осадил?» — тоже спрашивать не приходилось. Ответ очевиден — нежить. Потому что на её догадку о Пантеоне забили, потому что он начал пробуждаться и сводить мелких магических отпрысков с ума, заставлять совершать поступки невиданной силы. Как обычно все… — Ну хорошо, не буду покупать туда билеты. Найдёшь Омоновскую звёздочку — ей и предъявишь, — пожала плечами девушка, ничуть не выдав замешательство. Но Ханли его все равно учуял. Они слишком долго проработали вместе, чтобы верить мимике и интонациям друг друга. Каждый знал, как легко снимается и надевается удобная маска. Но тем не менее сейчас они оба были в них. — Я к ней и шёл. Не знал, правда, что она превратилась в заносчивую суку. — Наверное, был слишком увлечён пьяными юбками в барах, чтобы оставаться в курсе последних событий. Ханли зло усмехнулся. — Действительно, после того, как всех и все бросила на мои плечи только по барам и ходить. Удар под дых. — Не я первая всех бросила. Ничего, переживешь. На щеках Ханли явно обозначались желваки. Кувалда в морду. Один-один, раунд. — Все мы скоро умрём. Ты, я, те хмыри в министерстве… Взгляд Лизы сделала по-настоящему надменным. — Даже знаю почему. Но, — она пожала плечами, — в этом разбираться вам. Мне плевать. Злость вспыхнула в Кристофере маленьким огоньком на кончике спички. Он ещё перед ней должен сальсу вытанцовывать! Ханли безжалостно схватил Эндельс за запястье, а другой рукой потянулся за наручниками. Раз сама пожелала быть гражданским — значит, и обращение к ней будет гражданское. Лиза сообразила, ещё когда рука Кристофера только потянулась к поясу. Мозг — самый хитрый и умный инструмент — сработал меньше, чем за долю секунды, выдав красочный и полный ассоциативный ряд. Как её везли окровавленной в машине. Как болели глаз и колени. Как смотрели на неё глазки камер. Как щелкали наручники. Как стучало сердце. Как кровь стекала с платья. Как Желязных приказал её схватить. Как щелкали наручники. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Какой противный звук. Эндельс сначала даже не поняла, что выпустила огонь. Лишь когда хватка на запястье резко ослабла, а перед глазами появилась тьма, она вспомнила где находится. И с кем. И кого здесь нет. Её взгляд словно нырнул внутрь себя, а когда вынырнул, принёс с собой огонь, пепел и разрушение. Ханли едва успел выставить защиту. Нет — и его бы собирали в совочек. Это не тот огонь, которым Лиза его отшвырнула, этот — проплавлял линолеум на полу и прожигал тьму, как забытый утюг на платье дыру. Кристофер понял, что не было уже такого слова, которое зацепило бы Лизу. Всё, выросла, наигралась, научилась, но наручники… наручники сыграли роль пульта управления для бомбы. Она может даже и не хотела ударить его, но того, кого представляла, Эндельс желала сжечь со свету. Совсем. В пепел на полу. В тот момент Ханли впервые задумался, что она действительно не просто ушла, представил, какую рану Желязных нанёс Лизиной душе, и как точно он сам в неё ткнул, пробив защищающую корку. Но дальше думать было нечего: огонь ослабел и почти затух, их разделяла лишь тьма, которую Кристофер не успел убрать. Лиза шагнула вперёд и мрак облепил её волосы, тело, шею. Он ласкался, растекался, желал проглотить её целиком. — Где. Ты. Был? — спросила Эндельс своим настоящим голосом. Подбородок её еле заметно дрожал. Маску льда девушка не сняла, нет — она просто расплавилась на ней, разбилась под давлением боли, обиды и злости. Ханли понимал, что вопрос уж слишком пространственный. Где он был ТОГДА, где он был эти два года? Кристоферу пришла мысль, что его по-настоящему детская обида не шла с её в расчёт. Хотя, если вспомнить, именно из-за её увольнения сейчас пробуждался Пантеон, счёт вполне выравнивался. — Меня не было, — сказал он ту единственную правду, которую смог найти среди лжи и язвительности. Сказал — и быстро закрыл глаза. Кулак Лизы врезался в его нос, заставляя кости хрустеть и ломаться. В ушах зазвенело, голова закружилась, а кровь хлынула по подбородку. Ханли и не думал защищаться. Вот и ещё один раз. Его травматолог уже должен в перечень причин внести графу «травмы, полученные от Эндельс». — Ну так и сейчас ты не нужен! — крикнула Лиза и с силой попыталась ударить его в грудь. На этот раз Кристофер отбросил её руку, по инерции делая шаг вперед, чтобы завалить противника на спину. Другая рука Лизы взметнулась к его шее, но Ханли успел её перехватить и заломить. Длинные волосы Эндельс, ярко-рыжие, как закат, болгарский перец и солнце одновременно, оказались перед носом генерала. Кристофер не хотел признаваться, что рад их видеть. И самую эту вредную егозу тоже. Эндельс замахнулась пока что свободной рукой, в которой блеснуло что-то серебристое, но нанести удар не успела: лампы на потолке замерцали, воздух загудел, а в маленькое расстояние между ними ударила молния и раскидала по разные стороны зала. Клятва, данная Аксику, напомнила о себе. Второй раз Ханли поднимался тяжелее. У него-то и после первого кости ныли, а теперь ещё и в глазах темнело. Тем не менее он заметил, с какой резвостью на другом конце подскочила Лиза и направилась к нему. Кристофер понял, что сейчас, если у неё осталась такая же подготовка, у него немного шансов. — Ты думаешь, я здесь по своей воле?! — рявкнул он. — Сейчас всех созывают. Прекрати выёживаться, Лиза! Ты нужна миру, нужна людям, нужна солдатам. В кого, как не в Омоновскую звёздочку, им верить? — Да мне плевать! И на тебя, и на мир, и на людей! Плевать с Останкинской башни! Я наигралась в героиню, куда меня это привело? — она всплеснула руками, остановившись посреди зала. — Прекрати себя обманывать: вам нужна не я, а моё имя. Только и всего. — Одно имя не спасёт мир за окном от разрушения, Эндельс, — он шагнул к ней. — Представь сколько людей умрёт из-за тебя! Лиза усмехнулась и её подбородок затрясся сильнее. Ханли стало неуютно. Он уже видел однажды Лизу плачущей, но видеть и доводить до слез — совсем разные вещи. — Спасибо! Я знаю, сколько людей из-за меня уже умерло! Одним больше, одним меньше, подумаешь! Знаешь, что Желязных тогда сказал? Что из-за меня погиб Аксик. И Совушкин с Июльцевым. И СОБР подорвали, и Слёт искр состоялся тоже из-за меня. Кристоферу показалось, что ему в позвоночник вогнали большую железную холодную балку. Он не знал подробностей их ссоры. Генерал вообще мало что знал, кроме главное — после этого Лиза ушла. — А знаешь, как Совет отреагировал? Заманил меня к нему в лапы и с удовольствием наблюдал, как он втаптывал меня в грязь! Приглядевшись к Лизе, Ханли понял, что немного ошибся: её глаза оставались сухими, кожа вокруг них побледнела, губы сжались, а подбородок все также дрожал, только не от слез — от злости. — Мне все равно, какие там глобальные проблемы у вас с миром. Назови хоть одну причину, по которой после всего я должна их решать? Никто даже не попытался решить мою, единственную, маленькую проблему, для которой достаточно было звонка. Я больше не офицер, чтоб благородствовать. Убирайся. — Почему? Да потому что ты сильнее всех их. Потому что Ганс сейчас сидит в окопе, охраняет Домодедово и не верит, что доживёт до завтра. Потому что люди, которые нарушают запрет и выходят в магазин, остаются без головы и никогда не возвращаются. Потому что нежить разворовывает музеи, штабы, подрывает жилые дома. И потому что солдаты там сражаются и знают, что без их единственной защитницы никто им не поможет. — Не надо перекладывать на меня ответственность, — жёстко оборвала девушка. — Я говорила ещё черти когда, но даже ты мне едва ли поверил. Я оставила инструкции, обо всех подумала! Всем раздала по куску, оставалось только пережевать, но и это они завалили! Ханли неожиданно оказался рядом с Лизой, буквально нависая над ней. Генерал даже сам не понял как. Подскочил? Телепортировался? Подошёл? Вспыхнувшая злость стёрла это из памяти. — А про меня ты вспомнила?! Молодец — оставила указания Андерсону, позаботились о всех солдатах. А про меня подумала? Ни слова не написала, ни на одного сообщение или звонок не ответила. Просто взяла и переехала, спряталась ото всех. Тебе не пришло в голову оставить что-нибудь и мне?! Хоть один паршивый пейджер! А не забить и сделать вид, что и не было тех двух лет! Ты бросила меня разбираться со всем тем дерьмо, со всеми министрами и частями ОДНОГО! Вот уж действительно героический поступок! — А на кого ещё я могла оставить все, как не на тебя? — еле слышно произнесла Лиза, наконец понимая причину обиды Ханли — за то, что оставив всем по кусочку себя, она ничего не дала ему. — Не надо мне тут лирических историй, — злобно фыркнул он. — Поздно же ты вспомнил какой обиженный мальчик. А четыре месяца чем занимался? Ушёл в запой от счастья? — Какие четыре месяца? — не понял Ханли. — Я переехала из Питера больше, чем через четыре месяца после увольнения. Кристофер смолк и долго разглядывал её сверху вниз, словно выискивая ложь в выражении лица. — Я приехал к тебе на той же неделе. В среду вернулся с ЧС, узнал обо всем и приехал. А тебя не было. Лиза моргнула, а потом он заметил, как на её лице появилась улыбка. Девушка рассмеялась. Нервно. — Александр увёз меня к тому времени из дома. Локк посоветовал, чтобы я не умерла. Мы с тобой разминулись. «Вот как», — подумал Ханли и почувствовал себя настоящим идиотом. Выходит, у него действительно не было причины обижаться и тем более кричать на неё? — Причём тут Локк? И почему ты должна была умереть? — выдохнул он, отступая на шаг. — Кажется, нам надо поговорить. Лиза посмотрела ему в глаза и впервые с их встречи он не заметил в чёрных дырах злости, обиды или гнева — скорее безмерную усталость. Она ведь тоже ошибалась на его счет. Он тогда приехал. Но прежде, чем девушка открыла рот, Кристофер добавил: — Ты меня выслушаешь, а я тебе расскажу, как поплатился за содеянное Совет и Желязных. Эндельс выдохнула, сжала и разжала кулаки. — Ладно. Все равно подраться не получится. — Нос это разбить не помешало, — съязвил он, все ещё чувствуя адскую боль. — Ну согласись, это можно считать нашим дружеским обрядом. — Не соглашусь!

***

Они сидели за столом в соседнем кафе. Лиза перебирала пальцами ключи, а Ханли мешал ложкой остывший невкусный кофе. Оба молчали. Тяжело вслух признать, что два взрослых сформировавшихся человека два года вели себя как обиженные дети. Один — потому что за него якобы не беспокоились, другой — потому что его якобы игнорировали. — Ты прислал Женьке тигра? — неожиданно спросила Эндельс. — Да. — Откуда вообще про него узнал? Кристофер улыбнулся уголком рта. — Да за блогом Александра, наверное, все органы следят. Про беременность вообще от твоего отца, а потом Ганс ездил в университет сдавать практику и услышал от одногруппников, что ты ведёшь пары. — Я ни разу не видела его. — Да, он не был. Зато рассказал об этом мне, а я полазил, полистал ВУЮ. — А он первый опубликовал новость о рождении… — Да. Я, правда, поздно увидел. Мы ездили в Крым, там нежить забытые катакомбы осадила, разгоняли. А когда приехал, уже было поздно, поэтому прислал на ближайший праздник. — Почему без подписи? — Я знал, что ты выкинешь. — А зачем тогда присылал? — Мне казалось, что рождение ребёнка — этот тот случай, при котором друзья — бывшие, нынешние, сложные, временные — поздравляют, — пожал Ханли плечами. «Какая забота», — мысленно фыркнула Лиза. — Тогда, в катакомбах, мы впервые выяснили, кто же, помимо людей и камней, нежитью повелевает, — плавно перевёл Ханли на нужную ему тему. — Не поверишь. — Даже если духи, не удивишь. — Полукровки. Лизу передернуло. — Полукровки… нежити? — Да, — Кристофер поджал губы. — Выйдя в свет, нежить увидела больше людей, а значит, и увидела, как они размножаются. Стала пробовать сама и открыла, что это довольно приятно. — И что… женщины добровольно с ними ложились? Ханли задержал на ней взгляд. — Те, кто посимпатичнее — биовампиры, просто вампиры — легко заманивали жертву. Остальные ловили бомжей, путешественников, одиночек и насиловали их. Иногда женщины даже не понимали, что с ними происходило, до того как рожали: у нежити-то период роста всего несколько дней-недель. — Какой ужас. — Эти полукровки имеют облик человека с некоторыми дополнениями — хвост, уши, рога, зубы. Внешне и не отличишь, они хорошо приспособлены. Дети быстро поняли что к чему и нашли способ повелевать родителями. Нежить, чувствуя своего, идёт за ними, словно скот за пастухом. Они научились захватывать склады, подрывать здания аккуратно и правильно. Ты видела хроники Урюпинского сражения? — Я не смотрела новости с тех пор, как уволилась, лишь недавно услышала о захвате Москвы и то, потому что её между мультиками вставили. — Москва, — протянул Кристофер и опустил глаза. Эндельс почувствовала, как вина и смущение разливаются от него в стороны. Бравый генерал винил себя в произошедшем. — Это стало совершенной неожиданностью. Всё случилось просто в миг! Для наглядности он щёлкнул пальцами. — В пять утра сменялись машины патруля — полиция уже давно дежурила день и ночь. Обычно на базе сменялась одна пара, а другая пара — на разных точках, чтобы не дать нежити захватить окраины, но тогда обе пары оказались у управления, обеим пришел именно этот адрес. В этот момент-то нежить, всего за день, и захватила МКАД, перекрыв все выходы. Не спасли ни склады, ни толпы военных, ОМОН и СОБР несколько часов подряд сражался за кусочек у Западного Дегунино, чтобы не дать сомкнуть круг. Не получилось. Ханли нервно дёрнул рукав. Эндельс заметила красный рубец, идущий от среднего пальца по ладони под водолазку. — На следующий день подключилась авиация: разбомбили сходу здание Совета. Вторая бомба должна была пасть на министерство, но, благодаря работе местных оперативников, она по защитному полю скатилась и разнесла двор. «Надо же. Место, которое мне до сих пор казалось адом, действительно провалилось туда», — подумала Лиза. — Тогда щиты расставили над каждым министерством и тем только помогли. Они защитили не только от самолётов, но и от подмоги тоже. До сих пор не понятно, как нежить оказалась внутри Кремля и других особо важных органов, но она вышвырнула всех подчистую. Кто не убегал — умирал на месте. Нас всех выгнали как нагадивших щенков жить на улицу! Кристофер треснул по столу, и кофе вылилось на скатерть. — Столько техники и оружия у нежити не было никогда! Даже на Слете искр, клянусь тебе! У них танки, противовоздушка, автоматы и артефакты, а самой нежити… она словно клетками плодится. — Неужели никто не стянул войска с городов? — Стягивают до сих пор, а ведь неделя уже прошла! Все должно проходить тихо, один писк, звук, что столицу захватили — и придётся отбиваться уже на границах от соседей. От населения тоже держат в секрете, но и это ещё не все. Ханли вздохнул. Лиза только сейчас поняла, сколько действительно пришлось на его долю. — Ты была права на счёт Пантеона. Мы отправили экспедицию и нашли его на Сахалине. Магии там хоть упейся. Нежить кишит, магические животные ходят, как у себя дома, но при этом все живое как будто вымерло: ближайшие города и деревни заброшены, звери там не живут, птицы не поют, а земля вибрирует, если приложить ухо к ней. Он действительно просыпается. Всё больше владельцев камней умирает. — Как вы это поняли? — Я объявил на них охоту. Каждый, кто таким владеет или у кого будет замечен, должен отдать добровольно-принудительно. Уже много собралось, на складе целый отсек выделили. Время от времени они пульсируют, а когда возьмёшь в руку, сила пытается дорваться до тебя. Хочется держать вечно. Иногда они теплеют. Но если приложить ухо, то, может, конечно, мне уже кажется, слышен неясный шёпот, похожий на слово «скоро». Помнишь Щеголя? Лиза кивнула. — Сейчас уцелевшее правительство собирает ополчение, половина останется отбивать и защищать Москву, другая двумя группами поедет к Пантеону. Судя по всему, за него сражаться, ну или против, ещё не знаю. Нежить, не московская, региональная, как на праздник бежит к нему, каждый день пограничники феноменальные цифры скидывают. — Я понимаю, — ответила Эндельс. — Но и ты меня пойми: я не могу просто все бросить и сломя голову лететь на смерть. Поверь, мне есть зачем жить. — Мне тоже, — ответил он, впиваясь тёмными глазами в её. Лиза выдержала взгляд. — И всем тем парням тоже. Но чтобы это сделать, им нужна ты. Меня сам генеральный штаб послал, понимаешь? Те самые министры, Соя и другие хмыри побежали к тебе за помощью. — Почему тебя? Не жалко? — Надеялись, что ко мне ты будешь добрее, — усмехнулся он. — Крис… — Просто приди в штаб. Я не знаю, что ты будешь делать, в какой должности или звании, но я знаю, что стоит Мальчикам увидеть тебя, как у каждого за спиной вырастут крылья. Приди хотя бы как символ свободы, веры в светлое будущее. Многим будет достаточно. Это моя личная просьба, я не вправе заставлять тебя жертвовать жизнью, но обязан привести в Совет, они велели любой ценой. — Так почему я ещё не в наручниках в дороге? Ханли едва заметно улыбнулся. — По той же причине, почему я ещё не министр — плохо понимаю приказы. — Мя-ма! — пискнуло откуда-то со стороны. Лиза повернула голову и увидела Женю, который шёл, ухватившись за папины пальцы. Увидев её, мальчика обуял детский восторг, и он, спеша, отпустил папу, сделал три бодрых шага и рухнул Лизе в руки, которые она едва успела выставить. — Да ты что! — рассмеялась девушка. — Ай-да Евгеша, — воскликнул одновременно с ней Александр. — М-да, чувствую, у него будет богатый лексикон, — прокомментировал Ханли, рассматривая пацана. Лиза поставила мальчика ногами на стул и позволила крепко себя обнять — Если интересно, то ты сейчас видел его первые в жизни шаги. — Оу… — Кристофер! Рад тебя видеть, — пылая восторгом, заявил Александр, протягивая ему руку. — Неожиданно. Ты, наверное, единственный, — он встал и крепко её пожал. — Ма-мя, оажок, — заявил Женя. — Какой? — Там, — он ткнул пальцем в сторону входа. — Чего он хочет? — не понял Кристофер. — Творожок. Детский такой, знаешь. Там магазин. Но только кому-то его много низзя, — Лиза пощекотала ему живот и мальчик согнулся, хохоча. — Евгений, а Евгений, что ты думаешь на счёт того, что твоя мама трусит, как мыша в норке? — спросил генерал. Женя нахмурился, уловив неприятную интонации, отвернулся и обхватил ручками мамину шею. Лиза усмехнулась, поглаживая его по спине. — Видишь? Оказывается, существует люди, которым не обязательно постоянно что-то доказывать, они любят просто так, и не важно: трус ты, герой, министр, рядовой. — Вижу, — ответил Кристофер с какими-то странными нотками в голосе. Лиза не разобрала их. — О чем речь? — поинтересовался Александр, сложив, как школьник за партой, руки на столе. — Почему трусит? Как ты здесь оказался? В гости приехал? Вы помирились? — А мы ссорились? — удивился генерал, трогая забинтованный нос. — Какая уже разница? — улыбнулся Эндельс. — Они хотят мобилизовать меня на фронт. Москву оккупировали, Пантеон просыпается, — изложила ему жена. Александр наивнейше приподнял брови и внимательно на неё посмотрел. — А я отказываюсь, потому что не хочу копаться в этой навозной яме снова. — Ма, твоаок! — потребовал Женя. Он ещё сам до конца не определился, как называть вещи и потому каждый раз выходило по разному. Набор букв то один и тот же, с его точки зрения их можно было переставлять в любом порядке, ведь от перемены мест слагаемых сумма не меняется. — Ну пошли, — вздохнула Лиза, поднимаясь. — Покажешь, как сам можешь ходить? Она поставила его на ноги и шагнула вперёд. Но мальчик остался стоять, подумал, а после протянул ей руку. — Ну ничего, факир ещё подождёт, — сказала сама себе мама, медленно пошла с ним к выходу и через плечо бросила Ханли: — Желаю не умереть. Кристофер понял, что разговор закончен. И как теперь сказать об этом начальству? Я её не нашёл? Можно попробовать, чего терять-то? — Она придёт, — неожиданно сказал Александр. Ханли поднял глаза и парень ему улыбнулся. — Ты же её знаешь, конечно приедет. — Очень сомневаюсь. — Дай мне адрес, я передам. Кристофер посмотрел на него с нескрываемым скепсисом. — Точного места нет. Могу дать визитку. Раз в сутки на час на ней появляется местоположение передвижного штаба. Не получится — достаточно подойти к любому солдату и попросить проводить. — А пустят? Может нужен какой-то пропуск? Ханли усмехнулся. — Знаешь, она уже два года не работает, а разговоров только больше становиться. Не удивлюсь, если многие на колени падать станут, как перед Жанной д’Арк. — Крис, — мягко сказал Александр. — Ты же её знаешь не хуже меня. — Я в этом больше не уверен. — Зря. Она по тебе скучала. По Мальчикам скучала. Она не сможет забить на них, ты же знаешь. Просто подожди, не так просто пересилить себя и простить врагов, даже когда они у твоих ног. Ханли взглянул в лицо Эндельсу и на мгновение восхитился им. Парень услышал лишь несколько фраз из диалога, а уже смог разобраться в произошедшем и угадать будущее, да ещё и выложить это так, чтобы он поверил. Нет, недооценивать Александра было бы большой ошибкой. Генерал достал визитку. — Она придёт. — Почему ты так уверен? Неужели тебе этого хочет, она же подвергнет себя опасности. Эндельс снова улыбнулся, на этот раз грустно. — Я знаю, по-другому она не сможет, тогда и нет смысла поддерживать её сомнения или препятствовать. Лиза — взрослый человек и примет обдуманное решение. — Знаешь, я бы отдал все свои деньги, чтобы перестать быть взрослым и не принимать никакие в жизни решения. Хочу обратно в колледж, бегать за старшеклассницами и подкалывать химичку, — покачал головой Кристофер. — Мне кажется, сейчас тебе это мешает делать только отсутствие химии. И уголовный кодекс, пожалуй. Крис… — Да? — Оберегай её там, пожалуйста. Ханли серьёзно на него посмотрел. Так, словно решал, брать ли эту большую ответственность на свои плечи. — Конечно. — Спасибо. Ну не грусти, все ещё наладится! Александр хлопнул его по плечу и пошёл к своей семье. «Такие дозы позитива принимают в рот или внутривенно?» — подумал Кристофер, расплачиваясь за невыпитую кофейную жижу.

***

Домой они шли, прыгая по лужам. Точнее как, скакал по лужам Женя, а мама и папа придерживали за руки юное чудо, чтобы оно не пропахало носом асфальт и не намочило колени. Лиза провела в задумчивости всю дорогу и даже не возмутилась, когда они остановились и пятнадцать минут наблюдали за работающим экскаватором. О чудо света, заклинатель детей и головная боль всех родителей! Александр уговорил сына отойти от него, лишь предложив дома пособирать конструктор. Младший Эндельс согласился и потопал дальше. — Чего? — переспросила Лиза, прослушав вопрос мужа. — Пиццу на ужин не хочешь? — Нет, я запеканку приготовила. — Красота-а какая, — протянул Александр и чмокнул её в голову. Поужинав самим и накормив, искупав, отпустив играть Женю, Эндельсы устроили на кухне. Александр просматривал драконбольную турнирную таблицу, а Лиза зачем-то принялась намывать столешницу: сначала саму плоскость, потом печку, раковину, бок холодильника, нижние ящики, верхние ящики, кран, мыльницу… — Лизонька, не хочешь перекурнуть? — предложил Александр тоном медсестры в психбольнице. — Кажется, Женька хотел башенку построить. — А? Да, хорошо. Девушка сложили химию и села с сыном на ковре. Мальчик колотил детальками друг об друга, ронял, раскидывал, а потом снова собирал. Лиза терпеливо, словно архитектор, помогала складывать их в башенку, в домики и тому подобное. Александра поражало, как такая взбалмошная особа могла педантично заниматься с ребёнком. Скоро Женя устал, зазевался. Лиза предлагала машинки и сама тянула его в игру, но он разглядывал без интереса. — Миледи, кроха спать хочет, — Эндельс присел рядом с ними и потрепал жену за плечи. Она невнимательно кивнула и взяла пацана на руки. Евгений склонил голову ей на грудь, положив под себя руки. Лиза стала легонько покачиваться из стороны в сторону. — Мне кажется, в кроватке будет удобнее. — Наверное, — грустно вздохнула она, посильнее прижимая к себе сына, целуя в мягкие светлые волосы. А после, смирившись с участью, понесла наверх. Спустилась позже, успев самой переодеться в ночнушку. Красно-рыжие кудри рассыпались по плечам волнами, огибая задумчивое и печальное лицо. Девушка шевелила пальцами, сжимала их, крутила. Маялась, в общем. Одна часть души каменной глыбой стояла на позиции жертвы, не желающей помогать предателям, другая рвалась спасать Мальчиков, Ханли и все человечество. Неопределённость разъедала Лизу, как и всякого обычно решительного человека. Она села на стул и молча стала наблюдать за Эндельсом, который заваривал чай. Парень улыбнулся и налил ей чашечку горячего, травяного. — Скажи, что не хочешь, чтобы я ехала, — попросила она. — Я не могу этого сделать. — Скажи, чтобы я поехала. — И этого тоже не могу. — Вот и я не могу, — вздохнула девушка и окончательно расстроилась, опустив плечи. Александр присел рядом, приобняв её. — Знаешь, как обычно делают девушки, когда не могу решить какой из двух парней им больше нравится? — спросил он. — Нет. Но вот откуда у тебя такие сведения… Парень таинственно улыбнулся. — Они пишут каждому плюсы и минусы и потом смотрят у кого чего больше. Давай так же разложим и это решение. — Не думаю, что в данном случае размер важен… — Лиза! Они рассмеялись. — Так. Ты едешь: помогаешь мальчикам, Ханли, спасаешь человечество, поднимаешь дух армии. Из минусов: рискуешь жизнью, встречаешься с не самыми приятными личностями, надолго уезжаешь из дома, не знаешь, какой статус займешь. — Ты серьёзно? Поровну. — Давай другое. Остаешься: не подвергаешь себя опасности, не оставляешь Женю, показываешь характер. Из минусов: возможно уничтожение всего человечества, солдатикам придётся несладко… — Совесть не будет давать мне спать. Лиза закрыла руками лицо. Александр поцеловал её в плечико. — Я боюсь не вернуться, — выдала Эндельс. — И боюсь подвести. Я действительно трушу, как сказал Крис. — Бояться — естественная эмоция для человека. Она замолкла, оставшись в такой позе. Парень тоже молчал. Иногда для решительного шага человека не надо подталкивать, достаточно помочь разложить по полочкам проблему, а решение придёт само. — Но не для генерала армии. И не для Омоновской звёздочки, — вздохнула девушка, Эндельс почувствовал, как внутри неё стал крепнуть и каменеть стержень, который помогал ей не сгибаться на операциях, не отчаиваться и совершать то, за что её прозвали героиней. — Я ведь не прощу себе, если не пойду, и не прощу, если не вернусь. Значит, выход только один: пойти, разнести все в щепочки, раздать лещи хмырям и вернуться к Женькиному дню рождения. — А он будет преданно тебя ждать. Лиза устало откинулась на спинку стула и посмотрела ему в глаза. — Не знаю, как ты постоянно это делаешь, но не переставай, — она закинула руки ему на шею, придвигая к себе поближе. — Немного не то место, где хотелось бы услышать эту фразу, — рассмеялся Александр. — А кто нам указ, где «то»? — Тебе надо собрать вещи и выспаться. — Эндельс! К тебе жена пристаёт, а ты про какие-то вещи, имей совесть! — Лиза оттолкнулась от спинки, прижимаясь губами к его губам, но Александр не позволил ей перелезть на него, а усадил на стол. — Как в кино, честное слово. — Неужели у тебя никогда не было таких шаловливых мыслей, а? — она кокетливо дернула плечиками. Александр лишь улыбнулся и провел пальцем по верхней кромки ночнушки. — Я бы не назвал их «шаловливыми», — признался он, прикусывая ей мочку уха.

***

Утром, встав за час до Жени и Александра, Лиза собрала вещи. Руки прекрасно помнили все и не позволяли взять лишнее: пара штанов, рубашек, белье, расчёска, сменные ботинки, зубная щетка и пошёл. Так как формы у девушки не осталось, ей пришлось искать альтернативу. Простояв минут пять у шкафа, Эндельс не нашла ничего стоящего, а потом вспомнила смысл её поездки: кто она, зачем она туда едет и кем будет для всех. Образ в голове сложился. Сбегав в подвал, немного поколдовав над гардеробом, она оделась, сложила все в спортивную сумку и спустилась вниз. Здесь позавтракала, собрала немного еды в дорогу, доложила то, что забыла, а после, впервые за все время, включила новости и прослушала их от начала до конца. — Кажется, этой передаче нужен возрастной рейтинг. Прививать несовершеннолетним пессимистический взгляд на мир крайне недальновидно. Скоро спустился Александр. — О-о-о, ты уже собралась, — он окинул её взглядом с ног до головы. — Да. Не хочу, чтобы Женька видел, как я ухожу. Плакать будет. — Появился адрес? — Нет. Я поеду в Москву, хочу разведать обстановку, а потом уже идти в штаб. А то мало ли что Ханли приукрасил в своём рассказе. — Хорошо. Пиши, как будет свободная минутка, а лучше звони, Евгеша будет рад. — Обязательно. Александр улыбнулся и раскинул руки в стороны. Лиза не стала отнекиваться и с удовольствием прижалась к его груди. Так крепко, словно в последний раз. Он пах хлопковой футболкой, детской смесью и ещё чем-то тонким, неповторимым, но таким родным. — Я люблю тебя, миледи. Ты сильная, храбрая, красивая, умная, талантливая и самая лучшая, поэтому не верь никому, кто скажет иначе. У тебя всегда есть и буду я, чтобы ни случилось. Помни об этом, — он прижал ладонь к её ключице, вдавливая в кожу шнурок с подвесками. Огонь, перышко, звездочка, одна капелька крови, вторая капелька крови — история всей прожитой жизни можно было прочитать по ней. — Хорошо, буду держать в голове, — она улыбнулся и поцеловала его. Ей нравилось, как Александр каждый раз удивлялся, вроде как «это точно со мной происходит?», а потом подстраивался. — А ты обещай беречь Женьку. Эндельс приложил руку к сердцу. — Трепетней, чем самого себя. — Привезти сувенирчик, если буду на Сахалине? — Ага, фотку на фоне извергающегося вулкана. — Заметано. Радионяня издала серию недовольных звуков. — Не успела, — констатировала Лиза. — Может, лучше я его принесу и вы попрощаетесь? — Хорошо. Александр сгонял наверх и вернулся с сыном. Он ещё не до конца проснулся, тёр глаза и зевал. Можно было бы повторно укачать пока что, но Эндельс понимал, что им лучше попрощаться. — Иди ко мне, кроха, — она взяла его на руки и крепко поцеловала в голову. — Мама скоро вернётся, хорошо? Обязательно вернётся. И привезёт тебе большой-большой подарок. А ты не капризничай, ладно? Слушайся тётю Джу. Мама очень-очень тебя любит и скоро вернётся. Женя, все ещё не проснувшись, издал неясный звук и обхватил её шею. — Нет, иди ко мне. Я отвезу тебя к Джу, у неё и поспишь, — позвал его папа. — Ладно, я пошла, а то так совсем не уйду, — махнула рукой Лиза и перекинула через голову сумку. А после ещё раз обняла их вместе и выскочила за дверь. Омоновскую звёздочку, изнывая, ждал мир.