Огненная леди 3. Божественная трагедия

Лиза прижала пальцы к вискам, стараясь таким образом вытеснить из них боль. — Какая же сволочь этот Гааз, — пробурчала она, скучая по своему любимому врачу. — Его самолёт сбили, а он ещё и сволочь? — хмыкнул Ханли. — Конечно! Не надо было позволять себя сбивать. А так и опоздал, и травмировался, какая непрактичность. — Жесть. — Ты с Билорой разговаривал? — Да, — кивнул Кристофер. — Злится? — Как я понял, нет. Он больше в состоянии глубочайшей депрессии, пониженной работоспособности и истерики. Ну и от похмелья жуткого мучается. Талантливо, конечно, ты его сплавила. Лиза вздохнула. Комплимент её совсем не потешил. Ганс ей до конца жизни не простит. Хотя сама бы она простила, если б её споили, а потом под предлогом нарушения дисциплины оставили в части и все быстренько сдернули, пока человек предавался сну? Теперь бедный Андерсон мучился и от головной, и от душевной боли. Частично, конечно, оно того стоило. «— Посмотри на меня, — попросила Лиза. Ганс поднял глаза. Он смотрел, но не видел. Его взгляд был устремлен в более таинственные и далёкие места. Пересохшие губы едва заметно смыкались и размыкались, словно пытаясь скинуть оковы этот бренного тела и изложить великие мысли. И все же, какое-то понимание человека перед ним у Андерсона сложилось. — Белая дама треф, — шепнул он с придыханием. — А поточнее можно? Координаты, расшифровка, значения. Ганс закрыл глаза, словно накуренный, и смолк. Лиза тряхнула его за плечо. — Зачем нужны шары? Предсказатель-пьяница и его всевидящие эфиры на этот раз оказались благосклоннее и соизволили ответить. — Замок и ключ. Сила. Божественная сила. Власть. — Ну другое дело, сразу понятно. Можно ещё раз про даму треф? Мне крестик надеть? Что значит белая? Я снова замуж выйду? Что? — Белая дама треф. — Ты поразительно разговорчив, Александр курит в сторонке! — А чего вы хотели? Споили его, как свинью. Чудо, что печень ещё не отказала, — причитала Билора, поглаживая вспотевший лоб Ганса мокрым платком. Услышав её голос, Андерсон приоткрыл глаза. — Дама червей… красавица дама червей. Девушка опешила и неловко улыбнулась. — Ганс, — позвала Лиза крайне серьёзным голосом. — На Сахалине все будет хорошо? Все выживут? Андерсон пьяно улыбнулся. — Дама треф. — Да тьфу! Билора, карты в руки ему больше не давать. — И алкоголь тоже, — с намёком сообщила девушка. — И его тоже. Ладно, пусть проспится» — Я, кстати, нашёл для тебя разбор таро, — сказал Ханли. Транспортёр тряхнуло и он едва не выронил телефон. Кристофер выругался и только потом зачитал с экрана: — Общее толкование дамы треф — самостоятельность, остроумие, такт. Последнее прям ты, Лизуха! При гадании на партнёра дама треф символизирует человека проницательного, нелегкомысленного, но склонного к ревности и, если его сильно обидеть, готового мстить… Бедный Александр. Дама треф в раскладе на профессиональную сферу символизирует лидерские амбиции, компетентность, умение убеждать… Короче, Ганс просто описал твою личность. — А другие варианты толкования существуют? — Да они все в общем-то похожи, но чаще меняют значение в связке. А так как тебе сказали только про одну, то её и смотрю. — Эх, ладно. А что значит белое? — Издревле цвет чистоты, нравственности. — Прям я. — Самому смешно. Про Билору хочешь послушать? — Давай. — Общее значение дамы червей — замужняя женщинa, — усмехнулся Кристофер. — Романтик, блин. Ну, как минимум, значит, что точно поженятся. — Это опытная дамa, отличающаяся страстностью и эмоциональностью. Кроме того, может трактоваться в значении благоразумия. В раскладах на профессиональную сферу червовая дама символизирует человека, склонного к благотворительности и бескорыстной помощи тем, кто нуждается в этом. — Чистая Билора. — Согласен. — Ну это так, игрушечки. Главное, мы узнали — шары содержат силу, никому отдавать их нельзя. — Для начало надо бы их забрать. Как там твоя оперативная команда? — Пока вестей нет, но я в них уверена. — Я тоже. Особенно доверяю тому, кто с крылышками. Вот кто точно мистер незаметность, всем карманы обчистит. — Знаешь, мы тоже с тобой не призраки, но что-то это нам не мешало в прошлом стырить ключи у Совушкина. Ханли рассмеялся. — Скорее уж у Степана. Бедняжка так переживал за свою тачку. — Ну-ну, я посмотрела бы, в кого ты превратился, если б увидел на своей двухколесной ласточке царапину. Веселье с лица Кристофер сдуло ветром, он напрягся, посмотрел на неё с диким непониманием, граничащим с ужасом. — Я имела в виду из доброго в злого, ничего другого, — в успокаивающем жесте подняла она ладони. Генерал выдохнул, но лицо осталось угрюмым. — Ты чего так переживаешь? Кристофер убедился, что никто в транспортере их не слушает, и едва слышно произнес: — Я… я стараюсь не вспоминать об этом. Но не так давно стали происходить странные вещи, как будто превращения стали выходить из-под моего контроля. То есть нет, я не шарахаюсь туда сюда. Просто… иногда в голове появляются мысли, что было бы удобнее сделать что-либо в каком-то другом обличии. Раньше такого не было. — Застоявшаяся магия? — Гааз тоже так считает. Но… я не уверен. Все-таки это не бесконтрольная сила, я умею управлять даром. Это часть меня. Не может же, допустим, рука взять и с какого-то перепугу решить, что она нога или начать завязываться в узел? Думаю, это тоже как-то связано с Пантеоном. Он же влечёт созданий от земли, магических созданий. А я… У Ханли будто камаз с плеч съехал. Он был так рад с кем-нибудь поговорить об этом, хоть кому-нибудь сообщить, как ему плохо и страшно! А тут Лиза, второй человек, не принадлежащий к его семье, который знал эту страшную тайну. — Но ты же справляешься? Ты контролируешь ситуацию? — спросила она. — Да. — Это главное. Это и делает тебя биосоциальным существом. Остальное… это не плохо, но в современном обществе может плачевно закончится. Я бы предложила тебе уезжать на время и… давать себе волю. Мороз пробежал по коже Кристофера. Специально уезжать, чтобы побыть оборотнем? Побегать волком? Порыть норы лисой? Полетать совой? Какой бред потрясающий. Ханли затряс головой как собака. Он не потрясающий! Тёплая ладонь легла ему на плечо. — Спокойно. Если помнишь, преступлением считается деяние. Мысли к ним не относятся. Так что в своей голове ты можешь хоть всем башки поотгрызать. Ну или раздеть. Не нервничай так, все нормально, — подбодрила его Лиза. — Тяжело. Ощущение, словно у меня раздвоение личности. — Я, когда беременная ходила, тоже так думала. — Почему? — Потому что Александр разговаривал со мной на «вы», — хохотнула она, вспоминая. — «Чего вы хотите сегодня?», «Привести вам билеты на матч?», «Вы сегодня в хорошем настроении?». А потом уже я и сама с собой, ну, точнее, с животом, разговаривала также. — М-да, это вошло бы в историю, если б было записано. — Думаешь, у Ала нет? Уверена, где-нибудь в закромах… — Что ещё ты творила? — Нуу, на трассу нюхать газы, конечно, не ездила. Но, например, меня стал очень бесить дезодорант Ала и он, бедняжка, штуки четыре поменял, пока я успокоилась. А потом через несколько месяцев наткнулась на него в магазине — оказалось, такой прикольный. Сама купила, принесла. Видел бы ты удивление на его лице… — А краденный шашлык? — Не. Если я хотела поесть, то ездила к тёте Джу. Вот кто только рад запихнуть ложку с чем-нибудь кому-нибудь в рот. Бедный Ванька, племянник Ала, был уже на колобка похож. Лена даже специально его в какую-то секцию отдала, чтоб исправить положение. Вредно же детям так полнеть. — А Женя? — А Евгеша с нескольких месяцев на плавание ходит, ему не страшит переедание. — Бедный ребенок. — Не-а. Он же как Ал. Да и в принципе детям активности, люди, шумиха, природа — все по кайфу. Мы как-то гуляли по парку, а там музыканты из училища выступали. И полчаса стояли, слушали. Этот ценитель в памперсах уселся на плитку рядом с чехлом и следил, кто какие деньги кладёт. — Хозяйственный. — Вырастет экономистом. — С такими-то генами? Как минимум казначеем или членом Счётной палаты. Умоляю, он же, как ты. — Тебе-то откуда знать? Раз в жизни видел. — Мне хватило. В нем кровь Печорского аж через глаза прёт. Ты ведь специально так планировала, да? Раз не получилось перевоспитать, решила создать идеального мальчика. Лиза стукнула его по плечу. — Ты говоришь так, словно я себе не сына родила, а научный эксперимент! — Я же не говорю, что ты его не любишь, но одно другому-то не мешает. Эндельс демонстративно отвернулась к окн… железной стене. М-да, транспортёр не Ламборгини. Кристофер за её спиной подавился от смеха. — Подъезжаем, — подсел к ним Иеруш. — Вертолёты? — Уже ждут нас. Всех, понятное дело, сразу не вывезут. — Тогда летим мы, Зола, Эска и вы, — сказала Лиза. Николас кивнул и ушёл распоряжаться. Эндельс набрала по наушнику Фрая и Фэй. — Мы летим первой группой, вы остаётесь и помимо всего прочего глаз не спускаете с Аполлинария и Элиаса перепелиного. Понятно? — Какого-какого Элиаса? — Ну который Маменькин-Пипин. Вы что, не знаете, какого размера перепелиные яйца? — Понятно. — А ты чего ржёшь, лодочник? — спросила она у повеселевшего Кристофера. Транспортёр тряхнуло. Он снизил скорость, а после и вовсе остановился. — Приехали? — Наверное, — пожал Ханли плечами. Тут-то железная стена за их спинами вогнулась внутрь, словно лист бумаги от ветра. — А может и нет…

***

Лиза вместе с остальными солдатами вывалились на улицу, оглядываясь в полутьме. Ноги увязли в сугробах, мороз щекотал ноздри, фары освещали окружающие горы и лес лишь на несколько метров вперёд. Эндельс с Ханли, проваливаясь по колено в медленно таявшем снегу, пробирались к обратной стороне машины. Её железный бок, казалось, прогнулся сам собой: ни краска не стёрлась, ни порезов не осталось. Словно машине надоел стиль и она рискнула поменять образ. Ханли провел пальцами по холодному железу, но ничего не нащупал. Солдаты вокруг машины сомкнули ряды и внимательно вглядывались в темень. Колонна транспортеров остановилась, но никто, кроме ближайших в колонне, не покинул своих машин. Те выскочили с подмогой к ним. — Словно топором кто-то рубанул, — шепнула Лиза. — Какого же оно размера? Причём, видишь: на уровне наших голов. Ещё чуть-чуть и осталась бы обезглавленная толпа. — Может, отправить разведку? — Одних? Ночью? С таким оружием? Тут самому-то страшно… — Кристофер огляделся. Удивительную тишину леса прерывал разве что гул мотора. Генерал осторожно повёл носом, подключал обоняние, не свое — животное. Отвратительный запах ударил так, что голова закружилась. — Ты чувствуешь? Понюхай воздух, — едва слышно сказал он Лизе. Он понял, что такое можно учуять и без супернюха. — Пахнет… — Эндельс не смогла подобрать слов. — Смертью. — Да, — выдохнула она. Кровью. Железом. Порохом. Полем боя. Криками. Страданиями. Пахло так, словно в одну тематическую свечку запихнули все отвратительные запахи войны. Он въедался в кожу и мозг, вызывал инстинктивный страх и гнев. — Всё, в машину, едем дальше! — скомандовала Лиза, понимая, что задерживаться нет смысла. Отправлять кого-то в лес глупо, понятное дело, он кишит нежитью. — Тепло же нас встречает остров, — буркнул Ханли, колдуя над вмятиной. — А на что мы надеялись? Он же восточный. Транспортеры двинулись дальше. Остальной путь прошёл без происшествий, но со значительно подпортившейся атмосферой. Никто не разговаривал, не шевелился. Все были на стороже и слушали — не скинет ли остров новых сюрпризов им на головы. Особенно сейчас — перед массовым полётом. В конце концов, они неизбежно прибыли в Смирных. — Здравия желаю, — поздоровался Фрай, стараясь перекричать заведенные вертолёты. — Вы задержались, что-то случилось? — Да, кто-то напал на транспортёр. Все нормально, но на двери вмятина, отправь кого-нибудь из спецов изучить, — распорядилась Лиза. — Вертолёты готовы уже, как вижу? — Да. Греются. Пять-десять минут и можно двигаться. Эндельс кивнула и, сообщив первой перекидной группе о перебросе, отправилась припудрить носик, вставить спички в глазки, проветрить ножки или, короче, в уборную. Уже у самой двери её неожиданно выловил Даффи и быстренько отволок под тень елок. — Держи, — он сунул ей в руки холодный, как лед, стеклянный шарик. — Где достали? — Апполинарий выдал. Он говорил с Золой по наушнику, забыв закрыть прозрачность, дурачье. Ити забрал из какого-то тайного кармана в ботинках. Как он там поместился не спрашивай, не знаю, просто держи. Другой ищем, но есть подозрение, что он не у них. — Возможно, у нежити. Но все равно не прекращайте. — Еще кое-что… — Да? — Шары появились не здесь, а в Москве. Как я понял, у них то ли основание, то ли внутри что-то создано из камней Пантеона, тех, что мы везём. Только не обычных, а каких-то аномальных. — Нежить за них душу продаст, да, они силой владеют. — Апполинарий и Зола об этом знают. Пипин и Эска вроде нет, не столь великие. — Они работают с нежитью или сами за себя? — Сами. Думаю, они, или, как минимум, Зола, хотят собрать шары и стать как бы полубогами Пантеона. Лиза хмыкнула. — Их четверо, а сила одна. Так Зола и станет делиться. — Эске и Пипину, судя по всему, не светит, раз не просвещают. — Тогда возьму их обоих с собой, пришибут же бедняжек. А Апполинарий сейчас встретится с Золой, то-то будет скандал. — Ага, наверное, — рассеяно кивнул Даффи, осматриваясь. — Предай всем, что вы молодцы. Я тогда пошла, а то времени не осталось. — Ой, простите, конечно. Паренек отлепился от неё и белкой, почти не оставляя следов на снегу, скрылся. — Талант, — восхищённо бросила Эндельс. Вернувшись через пяток минут к вертолётам, она нашла закутавшегося с головой Ханли, которого обсыпал поднимаемый пропеллерами снег. Лиза рассмеялась, уж очень комично он выглядел. — Посмотрим, кто будет смеяться последним. Нам долго лететь, — улыбнулся он, как чертенок. Эндельс стушевалась. — Вот испугаюсь я, залезу к тебе на ручки и буду сидеть. Девушка тут же поняла, что стрела пролетела мимо. Губы Кристофера растянулись в такое похабной улыбке, на которую только были способны. — Никогда не против посадить девушку на колени. Хотя лучше, конечно, поставить. — Ну ты и кобелина, — восхитилась Лиза. — Не я первый начал. — Пятьдесят шесть — пятьдесят шесть? — Пойдёт, — удивился Ханли. — Я не думал, что ты помнишь. — Ага, забыть и профилонить твою зарплату? Не дождёшься. Тем более такой случай выдался, кто-нибудь обязательно помрёт. — Ага, как раз куплю новый байк, — произнёс он, предвкушая сладкую победу. К вертолету подошли пилот и Пипин с Эской, поэтому генералам пришлось замолчать. Пока они загружались к остальным в шумную, трясущуюся машину, у девушки успело пару раз уши заложить. Она с радостью пристегнулась чем только можно, надела наушники со шлемом и мысленно перекрестилась. Ну а что? В бою все средства хороши, кроме противозаконных. Взлетели они мягко и так же комфортно продолжили путь. За окном ничего, кроме темени, не показывалось, но та почему-то генерала смущала. Эндельс отвернулась и стала разглядывать своих попутчиков. Кристофер с интересом рассматривал кнопки и рычажки на панели управления. Наверное, любовь к машинам и всяческим механизмам у него заложена в генетическом коде. Маменькин-Пипин, худой и высокий человек с веснушками, сидел в позе мыслителя, прикрыв глаза. Его длинные немытые каштановые волосы спадали двумя косами, отчего парень походил со спины на девушку. «Интересно, как ему разрешили отрастить. Ладно я и Ханли, мы-то генералы, а он?» — задумалась Лиза. Эска, в отличие от своего собрата по несчастью, был весел, пытался что-то разглядеть за окном, ерзал на кресле, а когда заметил её взгляд, смущённо улыбнулся, мол, что с меня взять. Лиза задумалась, как таких молодых ребят удалось втянуть в операцию Золы? Да, они были довольно высокого звания, но их, как поняла Эндельс, сейчас раздавали направо и налево. Так что тогда? Жажда острых ощущений? Власти? Желание быть замеченным? Почему парниши готовы жизнью рискнуть ради чей-то наживы? Как они могут не понимать, что всего лишь пешки? Лиза откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

***

Она поняла, что что-то произошло, лишь когда её ноги оторвались от пола и взмыли в воздух. Открыв заслонку шлема, первым делом она увидела Ханли, вцепившегося в ремни безопасности. Жилка на его шее от напряжения натянулась, как струна. А потом внимание привлекло лобовое стекло — чёрное и приближающееся к елкам. — Мы падаем? — спросила она, уже крутя головой в поисках того, что может помочь. — Да. Держись крепче, — ответил Крис. — Бок подбили и один винт. Если повезёт — сядем. — Вот после этого только попробуй упрекнуть меня за боязнь высоты. — После этого я и сам боюсь высоты. — Можешь наколдовать винт? — Только если он остановится. В воздухе нереально. — А если в воздухе остановится? Мы ведь в ёлки врежемся. — Тогда надо останавливать прямо сейчас. Пилот сказал, у нас семь минут перед поцелуем с землёй. — Командир, выключай винты, — передала Лиза по наушнику. — Что? При замедлении могут оторваться, остановимся — камнем полетим вниз… — Выполняйте приказ! — прикрикнула она. И, подумав, добавила: — Пожалуйста. Пилоты переглянулись. Вертолёт кинуло на левый борт. — Чего вы ждёте? Бунт на корабле?! — гаркнул Ханли, отстегиваясь. Он приблизился, лавируя, как кот по краю раковины, к лобовому стеклу, чтобы видеть винты. Командиры решили, что их генералы сумасшедшие, но противиться не могли. Главный пилот щёлкнул рычажком. Точнее, попытался. — Сопротивление ветра сильное, — прокряхтел он. — Сопротивление зависит от плотности, плотность в том числе и от температуры, — сориентировался другой. — Генерал, нагрейте воздух за бортом. Эндельс не стала возражать, вцепилась в ремни. Энергия поднялась от кончиков пальцев, из сердца и вылилась, следуя зову мысли, за борт. Кровь забурлила, на ладонях образовывался пепел. Стало жарче внутри, жарче снаружи. Воздух грелся, Лиза грелась, молекулы отдалялись, сопротивление уменьшалось. Металл обшивки, как Эндельс не старалась, все равно теплел, поэтому солдатикам внутри пришлось максимально отодвинуться от стенок. Машина сделала бомбочку, ноги оторвались от земли. Ханли отшвырнуло как осенний листочек, но он быстро сориентировался и схватился за кресла пилотов. Вертолёт падал быстрее. — Сейчас, — выпалил второй капитан и дёрнул рычажок. Он щелкнул, и винты пошли на замедление. Кристоферу не понадобилось приглашение. В мгновение вертолёт затопила тьма — дальше собственного носа мало что видно. Потом мгла, как верный пёс, поползла к хозяину, лизнула его по бокам и ринулась на лобовое стекло. Ханли представил себе титановую пластинку. Такую же прочную, как стенки вертолёта, серую и гладкую, как сталь, но титановую. Тьма прилипла к винту и в мгновение преобразилась. Один из датчиков, наконец, перестал пищать, доказывая, что фокус сработал. Три минуты до земли. — Запускаем, — предупредил первый пилот и дёрнул рычажок. Скорость вращения винтов снова стала нарастать. — Воздух прохладнее, может не потянуть, — сообщил Лизе второй командир. Эндельс послушалась и перестала греть, даже чуть подморозила. На стёклах зарождался иней. Винты поймали воздух, и вертолёт, чиркнув дном вершины ёлку, стал набирать высоту. Кристофер покачнулся. Лиза успела вытянуть руки, чтобы придержать его. Ханли, весь мокрый от пота, плюхнулся на свое кресло и пристегнулся. Несколько секунд в отсеке стояла тишина. Вертолёт летел. Лицо Ханли напоминало вампирские рожи. Дрожащими руками генерал залез во внутренний карман и проглотил две таблетки. Его бедному сердечку не понравился эксперимент со свободным падением, и оно испугалась. Ханли закрыл глаза, досчитал до десяти и снова открыл. Взгляд его устремился к Лизе в поисках утешения. — Ой, смотри, птичка! — усмехнулась она, кивнув на стекло. Губы Кристофера растянулись в уставшей улыбке, он лениво пнул её коленке.

***

— Просыпайся, сели в Тымовском, — потрясла его за плечо Эндельс. А Ханли и не спал. Он сам не понимал, в каком состоянии пребывал. Морок, движущийся с бешеной скоростью, на коленке сотворенный, словно биовампир, выкачивал все соки. Лиза помогла выйти ему из кабины. Морозный воздух и поднятый снег взметнулись в лицо и юркнули за шиворот. Кристофер поежился, взбодрился. Перед глазами мелькали уже не чёрные, а серенькие точки. Он оглянулся на винты вертолёта и с облегчением отпустил морок. Чёрный туман тут же развеялся от порыва ветра. — К врачу пойдёшь? — спросила Эндельс. — Нет. Есть пойду. Местные технари Всемагических войск уже бросились чинить машину. Остальные же заправляли и готовили к обратному полёту. Ханли несмело шёл по сугробам, Лиза его страховала. К ним, проваливаясь по колено, приближался молодой человек в летней маскировке. — Здравия желаю, товарищи генералы, — он приподнял на голове кепку, понимая, что ботинками стукнуть не получится. — Капитан Галик Лар’Ула, главнокомандующий местным военным подразделением. Вы ранены, вам нужна помощь? — Всё нормально, просто устали, — ответила девушка. — Где штаб? — Позвольте вас проводить, — он, как по уставу, развернулся на пятках и, высоко задирая колени, побрел по своим следам обратно. Генералы двинулись следом. Штаб представлял из себя обшарпанное, но очень тёплое двухэтажное помещение. На первом располагалась зал с большим дубовым столом, сейчас пустой, а на втором — отдельные кабинеты. В каждой комнате, на манер русских избушек, находился камин. Штабом из-за отсутствия людей его вряд ли можно было назвать, так, Управление. — Солдат накормить, в казармы разместить и дать отбой, — скомандовала Лиза. — Так точно. — Нас тоже накормить, — напомнил Ханли. — Сейчас будет. Капитан Лар’Ула стукнул ботинками и ушёл, а генералы поднялись наверх и облюбовали себе один из кабинетов. Большой кожаный диван, который, наверное, стоял в Управлениях ещё в двухтысячных, буквально примагнитил Кристофера. Лиза отряхнула снег с куртки и пододвинула кресло вплотную к огню в камине. С её приходом вихри стали все сильнее закручиваться и давать жар. Девушка угнездилась и на несколько минут прикрыла глаза. — Уже и не помню, когда последний раз было так паршиво, — пробубнил Ханли в подушку и повернул голову набок. — Вот победим — и уволюсь к чертям собачьим. — Понимаю, — ответила Эндельс, чуть помедлив. — Нервная работа. Куда пойдёшь? Кристофер щёлкнул себя по шее. — В алкоголики? — приподняла она бровь. — Очень смешно! В тату-салон. Может, художником, может, мастером, а может, просто владельцем. А что? Спрос есть, некий опыт тоже. — Татушка, набитая черти где десяток лет назад, вряд ли считается опытом, — мягко напомнила Лиза. — Но если хочешь иди, конечно. Я вон как уволилась оказалась и охранником, и тренером, и преподавателем. — Да-а, я слышал, — хмыкнул Кристофер. — Читал на сайте ВУЮ. Но в принципе, можно было не напрягаться, Сашка-то парень не скрытный. У него на странице и вся его жизнь, и где жена работает. Лиза вздохнула. — Странно, что, когда ты меня искал, Ганс не помог. У него же была моя визитка. — Да он скорее умер бы, чем отдал её. Эндельс стало стыдно. Он так предан, а она, едва сказав пару слов, отдалила Андерсона от важнейшей операции. Бедный паренёк. — А вот об охраннике я не слышал. Всё было так плохо, что пришлось идти сторожить микроволновки? И как Александр тебе позволил. — Мне было плохо. А когда стало получше, я решила искать какое-нибудь дело, чтобы не свихнуться, поэтому пошла менеджером по отбору персонала. Ал вообще не хотел, чтобы я работала. Сказал, что будет меня обеспечивать. — Всем нам было плохо. Мне. Гансу. Мальчикам. — В каком смысле? — Ты не слышала про бунты ОМОНа? Лиза посмотрела на него во всех глаза, Кристофер хмыкнул. — Да у тебя в части гражданская война прошла, ещё чуть-чуть и бойня была бы. Хорошо, я вовремя вернулся и успел растащить этих щенят, иначе бы точно поубивали друг друга. — За что? — Некоторые были рады твоему уходу. А те, кто поддерживал тебя, были этим очень недовольны и, гонимые чувством справедливости, хотели отстоять твою честь. Ещё люди с пикетами выходили, требовали вернуть их звёздочку на пост. Ты не знала? — Я новости не смотрела с увольнения, — покачала она головой. — А Александр, конечно же, ничего не говорил. Интересный он человек, вроде и безобидный, а вроде надо кошелёк держать подальше. — Я его понимаю. Думаю, если б Земля сошла с оси, я бы узнала это самая последняя. — Не сомневаюсь. Вы ж как в Пушкине: «Они сошлись. Волна и камень…» — Боюсь представить, какие сравнения будут в твоём случае. — В моем было — «Два дебила — это сила». — Было? — навострила ушки Лиза. Ханли отвёл глаза, словно не решаясь рассказать. — Давай. Выкладывай свои похождения за тридевять земель, — подперла она щеки руками. В дверь постучали. Зашел солдатик, оставил им поднос и безмолвно вышел. Кристофер не мог упустить такой шанс, поэтому подождал, пока Эндельс глотнет чай и выпалил: — У неё есть дочь. Ну своего эффекта он добился. Бедная девушка подавилась. — М-да, у нас с тобой какие-то синхронные биоритмы, — усмехнулась Лиза. — А обручального кольца нет. Нагулял, значит? — Это сложная история, — вздохнул он и снова подождал, пока девушка расслабиться. — Мать этой дочери — племянница Желязных. Генерал оставил кружку к чертям собачьим. На её лице гнев и непонимание смешалось в жуткую гримасу. — Что?! Ты сейчас серьёзно? Хочешь сказать, что встречаешься с ней? — Что хотел сказать, то и сказал — она мать моего ребёнка. Ханли насупился и даже слегка обиделся. Эндельс понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и снова потянуться к тарелке. — И как это получилось? — спросила она. Кристофер горько вздохнул. — Абсолютно случайно. Как будто дети чаще всего получаются сложно! Когда мы с тобой первый раз попали на вечер Желязных, помнишь, сразу после твоего воскрешения, я встретил Риту. Ты приехала позже, а она оказалось такой же, как я, и просто вела «охоту». — И ты, конечно, не смог отказаться от предложения. — А зачем? Что такого, тем более свои обязанности я к тому мгновению выполнил — осмотрел периметр. Она сказал, что племянница Желязных, только когда мы оказались полуодетыми в тесной каморке. — Как будто это бы тебя остановило. — Не остановило, конечно, — поджал губы Кристофер. — И больше ничего. — Это произошло ещё при моей работе, — заметила Лиза. — Да. В следующий раз мы встретились с ней через десять месяцев. Она пришла в ОМОН с переноской. Сказала, что это моя дочь. Я… а что я мог сказать? Предложил ей алименты и квартиру. Мой так мой, я взрослый человек и способен нести ответственность. — Ага. Осознанность из тебя так и прёт. Харли погрустнел, и Эндельс заткнулась. — Я шёл на мировую. Хотя знаешь, что она ответила на вопрос: «Почему не сказала о беременности сразу»? Что просто не знала, от кого ребёнок. Рита встречалась с парнем и думала, что от него, назначили свадьбу. Парниша слился незадолго до неё, Рита родила, узнала даже чисто внешне в дочери меня. Кристофер потянулся за чашкой и пару раз глотнул. — Она поняла, что не хочет и не готова воспитывать дочку, и принесла отцу. Поставила переноску и сказала, что я могу либо оставить ее, либо сдать в детдом — ей все равно. Девушка обмерла. — Что я мог сделать? — искренне спросил он у неё. — Меня поставили перед фактом, без извещения и регистрации, без какого-либо согласия. Мне на голову буквально свалился младенец! — Честно говоря, даже не знаю, — ответил Лиза. — Вот и я не знал, — он снова глотнул чай. — Поэтому вызвал сестру по программе обмена студентов сюда учиться и сидеть с дочкой. С того дня Аксинька живёт со мной. — Аксинья? — Ага, — закатил глаза он. — Ханли Аксинья Кристоферовна. Как из анекдота, да? Тоже, как понимаешь, придумывал не я. Я уверен, эта сучка специально на зло мне так назвала. — Бедный ребёнок, как же она без матери, — покачала головой Лиза. — Я не понимаю. Это же… дико. Она сама была мать. Она уже год сидела с сыном, но все не могла нарадоваться им. Она видела, как ему нужна её поддержка, внимание, любовь и забота. Ведь он что в первые месяцы, что сейчас безумно зависел от неё. Даже Ал не имел такую связь с Женькой, как она, а тут кто-то добровольно отказался от своего дитя. — У неё есть отличный папа, — горделиво улыбнулся он, но улыбка быстро померкла. — Пока что есть. Он принялся лениво возиться вилкой в тарелке. Аппетит пропал. — Несколько месяцев назад Рита снова объявилась. Точнее, Рита и её новый хахаль. Им пришло в голову, что раз я записан отцом в свидетельстве, то можно подать в суд иск на выплату пособия и стянуть с меня приличную сумму денег. — Но ведь она отдала тебе ребёнка! Ты сам можешь подать в суд. — Могу, — согласился он. — Но она мать и ей мало что светит. Тем более мне не нужны её деньги — после краха Желязных вряд ли у них вообще что-то осталось. Рита это понимала, точнее, её хахаль надоумил. Поэтому она сказала, что либо я выплачу ей некие заоблачные суммы, либо она заберёт девочку и пойдёт в суд. — Боги, — буркнула Лиза. — И что ты? — Ну, я хорошо подумал, — подал плечами он. — Поэтому обзавелся бумажкой о том, что Акси проживала со мной, и все. Сказал, что если они заявятся, то пойду в суд с ответным иском, а если попробуют забрать её, то вообще напишу о похищении. Эндельс покачала головой, поджала губы. Хотела открыть было рот, но передумала. — Почему я не отдал? — предположил Кристофер. — Не смог. Знаешь, она ведь и впрямь моя дочь. Я привязался к ней. Я люблю ее. Правда, Лиза, я мало кого люблю в этом мире, но ее — безмерно. Отдать в руки беспечной матери, что не сможет даже кашу приготовить, и её корыстному женишку? Уж лучше в детдом. — Я тебя недооценивала, — медленно произнесла девушка, и внутри у Ханли все согрелось. Потому что он понимал, что Лиза совсем не шутила, не иронизировала. Она искренне говорила, что на душе. — Хочешь фотки посмотреть? — Пф. Спрашиваешь! — она пересела к нему на диван. В следующие полчаса Эндельс совершила экскурс по жизни маленькой мисс Ханли. Это было очаровательное создание с папиными волосами, глазами и выражением лица. Аксинья росла активным ребёнком, к ней постоянно приезжали американские тёти. Кристофер же на фотографиях с дочерью не был похож сам на себя: это не генерал, что пьёт, заигрывает с кучей женщин и играет в покер — это папа, который целует пяточки и покупает конфетки. — И где всё это в тебе пряталось-то, — рассмеялась Лиза, ткнув его в солнечное сплетение. — Не знаю, — весело пожал плечами он. — Ты там что-то начинал о Желязных, можно поподробнее, — вспомнила девушка. — Да там нечего рассказывать: твой отец раскатал Милоша в политический блинчик. — Печорский?! — Ага. Пафосно сообщил, что на его дочку наезжать нельзя. — На нас явно движется метеорит, боги в эфире колдуют, а мир сходит с ума и воздействует на мозг мужчин! — Как бы они колдовали, а не творили над нами панихиду. — Сомневаюсь, что боги политеистических религий будут творить христианскую монотеистическую панихиду. — Кто в это будет углубляться? Если помрут — будут и отпевать, и сжигать, и жертвы приносить, и слезы лить — все одно. Они оба замолчали, понимая, какими словами играют. — Если Пантеон пробудится… — начал Ханли. Он порадовался, что съел свой ужин, пока смотрел фотографии, потому что сейчас в горло и горошина не лезла. — … будет хаос. Смотря что понимать под Пробуждением, правильно? Он может выбросить силы, что сравнимы с радиацией, и прижечь нас, как бородавку на чистом лице. Может выпустить яд в землю, и тогда растения и животные умрут. Может блокировать или, наоборот, усиливать магию, и тогда мы сами, люди, превратим все в хаос. — Последнее кажется более вероятным. — Согласна. — А если мы всё-таки привезем туда камни? Подобное притягивает подобное ведь? Нам достаточно просто поставить камни на места или в принципе к Пантеону приложить, чтобы он успокоился. — Думаю, да. Ну знаешь, если у ребёнка забрать игрушку, то чаще всего, если её вернуть, он успокоится. Также с Пантеоном. Если вернуть богам силу, они должны успокоиться. — Должны — не значит, что они так сделают. — И что предлагаешь? Просто сидеть и ждать конца света? Нежить ведь туда идёт с какой-то целью. Значит, и нам есть смысл идти… Ой, я же не рассказала тебе! Эндельс залезла во внутренний карман и вытащила шар. — Нашли всё-таки, — Кристофер внимательно его осмотрел, подергал железный обрубок. — И что с ним делать? — Пока не знаю, но смотри. Лиза перевернула шар, что железячка повисла, а потом резко его тряхнула. Казалось бы, мягкая верёвочка неожиданно уплотнилась и на мгновение превратилась в настоящее острие. Потом, правда, также быстро распалась и снова стало верёвкой. — Как Ньютоновская жидкость, — заметил Ханли. — При движении твердеет, при остановке растекается. — Говорят, в другом шаре отверстие, по логике, они должны друг другу подходить. — Входит и выходит, входит и выходит, — ухмыльнулся генерал. — Ты уже нагулялся, умник, можешь успокоится! Кристофер рассмеялся.

***

Лиза засыпала на разложенном уютном кресле в тишине и тепле, а проснулась раньше, чем ей хотелось бы, совсем в другой обстановке — от ужасного храпа Эски, который прибился к ним ночью и запыхтел, как паровоз. Ханли, будучи ярым гуманистом, накрыл его сверху подушкой, чтобы заглушить звук, но хитрый майор перевернулся и все началось заново. В итоге, в четыре утра Лиза и Кристофер вместе вытолкали диван майора в коридор, чтобы спокойно проспать до семи. — Что, не ОМОН? — посмеялся над ней генерал, зевая. — Почему, наоборот — отпуск. Как минимум, никто ночью не лезет к тебе есть или плакать, потому что простынь поглажена не сверху вниз с севера на юг или звезды не в том созвездии, — отмахнулась Лиза. — Сон — это что-то давно забытое старое. — У меня ощущение, что ты просто очень по нему скучаешь, — сообщил ей Кристофер. — Ничего удивительно, я всё-таки его родила. — Ты так этим гордишься. — Уж прости, но вы, мужчины, немножко идеализируете появление на свет детей. Да и сами девять месяцев, когда твой организм устраивает цирк и в один день ты встаёшь, и у тебя волосы до жопы отрастают, а в другой просыпаешься почти лысой, да еще и блондинкой, тоже. Поэтому да — родить ребёнка — та ещё награда за труды и гордость. К тому же Женек — золотой пацан, есть причины! — Ладно, я не рожал, спорить не буду, — сдался Кристофер. — Ну я бы удивилась, если б было не так… — Современные технологии чего только не позволяют. Лиза скептически на него посмотрела. — С твоей любвеобильностью этого даже в страшном сне не присниться. — Это уж другой вопрос, — рассмеялся он. — Что ж, пересчёт, завтрак и подготовка? — А чего тянуть кота за причиндалы. Они спустились вниз, споткнувшись в коридоре об диван, на котором скукожился от холода Эска, но не успели и до выхода дойти, как в помещение влетел Николас, весь мокрый и запыхавшийся. — Северо-восток… вертолет и… гаубиц с минометами… стена — все, — выдал он. — Завтрак отменяется, — вздохнула Лиза, направляясь в прекрасное место, где вместо вкусного кусочка мяса ей в горло с удовольствием воткнут снаряд. Дальнего угла части уже не существовало: стена рухнула; небо заволок чёрный дым и кирпичная пыль; снег окрасился в чёрный. Горная местность была не самым лучшим местом ведения боя, часть находилась на равнине — снизу, а враг стрелял то ли с вершины, то ли из-за неё с большой дальностью. Не везло солдатикам, так не везло. — Вертолёт сбить в первую очередь, — скомандовала Лиза. — ОК-74, ОК-53, МС-37, МС-91 — поделиться на два, обследовать периметр. Доклад каждые десять минут или по смене обстановки, — занялся Ханли другим. — Я пригнал оружие. Казармы магов далеко, ещё спали, сигнализация не сработала почему-то, — сказал Николас. Лар’Ула, появившийся из неоткуда, разрешил его задачу: — Провода перекусили. — По всему периметру? — Да, следы клыков каждые два-три метра. Магическая же снесена напрочь. — Отличное начало, вы уже чините? — недовольно фыркнула Эндельс. — Так маги же… — Разбудить и починить! — рявкнула девушка. Капитан вздрогнул, тут же отдал честь, стукнув ботинками, и ретировался, наверное, собственноручно поднимать магов и техников. Небо содрогнулось от взрывов, которые прозвучали совсем рядом, генералы и Николас грохнулись на землю. Все тут же сменили форму на боевую. — Откуда бьют? — задал вопрос Кристофер в общий чат. — Из-за холма, самый большой, если встать спиной к казармам, вертолёт туда садится… — принялся объяснять кто-то, а потом додумался скинуть геометку. — Дальнобойность? — Хреновая. Они в наши окопы стреляют, мы даже их не видим. — Подождём, пока с тылу зайдут, или пока наши дальнобойки пригонят? — спросил Ханли у Лизы. — Одно другому не мешает, правда? Лиза ненавидела такие бои. Надо было просто стоять позади и командовать, надеясь на меткость и точность машин. У неё кровь горячилась, в голове спустился курок и хотелось в огонь, воду и медные трубы. Но ей даже не надо было применять магию. — Крис! Я пойду с тыловиками, — бросила она. Харли схватил её за локоть. — Зачем? — Вдруг у них второй шар есть, не зря же они пришли? — Смотри в оба. Эндельс побежала по таявшему снегу к месту наступления солдат. Московское подразделение тридцать семь оказалось подразделением Элиаса. — Генерал? — он поправил на груди автомат. — Я иду с вами. Солдаты стукнули ботинками, многие разулыбались. Как-никак Омоновская звёздочка! Они пошли догонять первые пары солдат. Двигались очень быстро, осмотрительно. Обыграть нежить в лесу — та ещё задача. Лиза не топила снег; следы магией заметились; запахи рассеивали; морок невидимости наложили. Оставалось обзавестись капелькой удачи и терпения. — Что вам там нужно? — едва слышно шепнул Элиас. Ага, Эндельс так и бросилась рассказывать. — Информация, — ляпнула она. Ну а что? Она уж точно всегда нужна. Больше вопросов у майора не было, и они благополучно двигались дальше. Перед холмами встретился отряд разведки, но он был настолько мал, что солдатики обошлись даже без Лизы, одними руками. Всё-таки приём сворачивания шеи знала не только она и использовала не только для открывания башки манекенам в спортзале. Главное — не шуметь. После они все припали на землю, Элиас ввёл автомат в боевую готовность. — Генерал, — неожиданно услышала Лиза с боку. К ней приблизился такой же рыженький, как она, и Николас, паренёк, который только что обезглавил лешего. — Лейтенант Свят. Я умею повелевать ветрами. Может, попробуем с вами наслать на них огненный вихрь, как в Аиркее в Нижнем вы делали? — Откуда ты знаешь? — вырвалось у неё от удивления. — Я тогда был вашими противником. Эндельс пригляделась, но не вспомнила его. Чудо-то! — А давай. Надо сосредоточиться, чтобы вихрь поднялся очень быстро и сразу же загорелся, потому что потом такую махину не подожжёшь. — Надо отойти, чтобы не засекли. Лиза не стала спорить. — Я и лейтенант Свят попытаемся оказать магическое сопротивление, стреляйте, нас не ждите. — Кто? Ладно. Возьмете ещё кого-нибудь? — Нет. — Вас понял. Эндельс, повинуясь ретивому Святу, направилась с ним в ёлки. Там паренёк принялся за дело, снег на земле закрутился и стал подниматься, подобно капле, которая при столкновении с водой, подпрыгивает вверх. Лиза чуть было не сказала, что приятно работать с профессионалом. Почему же он тогда до сих пор сидел в лейтенантах? — Готовы? Маленький вихрь вспыхнул. — Отлично! — похвалил её Свят. Воздушные потоки закручивались все сильнее, росли и крепли. В конце концов вихрь достиг вершин ёлок и ринулся на тыл врага. Лиза чуть не хлопнула в ладоши. Ну и зрелище! Нежить, заметив, что́ на них движется, заверещала. Поздно, правда. Воздух засасывал её внутрь, а огонь сжигал в пепел. Солдатики, получив такое подкрепление, ринулись в атаку с двух сторон, засвистели пули, вражеский огонь, казалось, прекратился. — Давай чуть ниже и шире, чтобы побыстрее, — скомандовала Лиза, опуская руки, чтобы силы шли в жар, а не в размах. Лейтенант, следуя указу, стал понижать вихрь. Он сплющился, будто блинчик, зашатался, опасно накреняясь в сторону своих. — Осторожнее! Ей никто не ответил. Лиза обернулась, но не увидела за спиной Свята. — Эй, — почуяв подвох, она стала отпускать свою силу, чтобы если что не навредить… Вихрь обрушился со всей внезапно наросшей мощью и оставшимся огнём на Московское подразделение тридцать семь. — Нет! — Эндельс сбросила пламя. В тоже мгновение что-то тяжёлое опустилось ей на затылок, из глаз посыпались маленькие омоновские звёздочки, и Лиза провалилась в темноту.

***

На затылке образовалась шишка размером с гору Лопатино, на которую они собирались идти. Эндельс зашипела, схватилась за голову, перед глазами замерли три расплывчатых силуэта. — Ну и дура, — сквозь зубы процедила она. — Эй! У меня была лучше формулировка! — ответил ей один из силуэтов голосом Кристофера. — Не сомневаюсь. Лиза села, перед глазами все потемнело, но чьи-то тёплые руки опустились ей на виски и вскоре изображение вернулось в норму. На неё с опаской смотрели Элиас, Ханли и кто-то в форме врача с теми самыми волшебными руками. — Слава богам, с вами все в порядке! А то кровь и тело, — поежился Элиас. — И снова на руках пришлось тащить, — закатил глаза Кристофер. — Меня зовут Велхв, местный врач, — представился ей паренёк с бородкой, как у Джонни Деппа. — Сильно он меня? — До свадьбы заживет. — Она была семь лет назад. — Значит, до похорон. — Звучит обнадеживающе. Надо только разобраться до чьих. — Язвишь — значит, здорова, — махнул рукой Ханли и поднялся на ноги. — Ну? Расскажешь, кто тебя отметил? — Лейтенант Свят. — Вот! — встрял Элиас. — Я, ещё когда вы уходили, задумался, но до конца не осознал. Какой Свят? У меня таких не было. — Ты пошла с первым попавшимся солдатом в кусты колдовать? — приподнял бровь Кристофер. — Он вспомнил кусочек моей биографии с Нижнего, сказал, что мы, вроде как, знакомы. — Вроде как? Ты же почти всех встречавшихся солдат помнишь, неужели не насторожило? — Так! Я уже высказалась по этому поводу, сглупила, что поделать. Не ожидала такой подлянки. Но вырастает следующий вопрос — знакомы ли мы на самом деле, и если нет, то как он узнал о Нижнем. И в том, и в другом случае мне могут подсказать мои разведчики. О! Эндельс встала и похлопала себя по карманам, улыбнулась. — Обчистили. — Ребус оказался загадкой про ёлочку, — хмыкнул Ханли. — Про что вы? — не понял Элиас. — Помолчите секундочку, — попросил Велхв и его волшебные руки прошлись по скуле и подбородку девушки, вернулись обратно на затылок. Из медного чана голова постепенно превращалась в черепную коробочку. — Про шар, дорогой мой, про шар, что и вы с Золой ищите, и нежить. Майор побледнел, поджал губы, но оправдываться не стал. Он солдат, он не падёт. — А чему тогда вы радуетесь? — спросил Элиас ровным голосом. — Потому что мы сделали магический дубликат с маячком, который приведёт нас и к нежити, и к другому шару, — разъяснил Кристофер. Майор охнул. — Как новенькая, — щёлкнул пальцами Велхвов. Шишка на затылке словно испарилась. — Спасибо. Как закончилось нападение, кстати? Где Николас? — Отбились, большинство сдернуло в лес. В технике потерь нет, но раненые есть. Николас на пересчёте. — О, пойдём посмотрим. Врач отправился в лазарет, Маменькин-Пипин по-тихому улизнул перетирать косточки с Эской, а они направились к казармам. На большом стадионе перед ними шёл пересчёт, сдача и обмен обмундирования, болтовня об утренней «разминке». — Ты бы сменила форму, а то увидят кровь, в обморок упадут же, — посоветовал Ханли. Лиза не стала спорить и переоделась в тёплую светлую маскировку. — А почему не в пальто? Звезданула бы, как флаг. — Спасибо, я уже назвездилась с утра, таких звездлюлей наполучала… маячок что говорит? — Где-то в лесу стоит, не двигается. Может, ждёт, а может, скрывается. Интересно, на кого Свят работает — на Золу или нежить? — Он не заставил меня нервничать, вряд ли он не человек. — Помнишь про запах смерти? Он притупляет инстинкты, даже мои. Сейчас очень сложно почуять опасность, рецепторы ловят их везде и замораживаются. — Класс. Здорово. Пойду надену шлем, пожалуй. — И бронежилет. Эндельс выразительно на него посмотрела. — А что? Я обещал Александру вернуть тебя в целости, мне ещё и за шишку придётся оправдываться! — Когда это вы успели поговорить? — Да тогда же, в Центре. Он сказал, что ты придешь. — Подлец, — цокнула языком Эндельс. На проницательность Александра глупо обижаться, всё-таки это одна из причин, по которой она его любила. Они подошли к стадиону, посреди которого, как держатель стрелки в компасе, стоял Сикаг. У Лизы вырвался бурный поток неприличных слов, который Кристофер выслушал очень внимательно и в конце прибавил: — Согласен. — Что. Он. Здесь. Делает?! — тяжело дыша, спросила Эндельс, топя от возмущения снег вокруг. — Я удивлён так же, как ты, поэтому не знаю ответа. Пойдём спросим. Лиза, вбивая в землю сваи для стен своего царства гнева, направилась к бедному главе обеспечения. Тот уже заметил её и ждал, вытянувшись, словно надеясь из-за разнице в росте выиграть словесный поединок. — А мы вас не ждали, — процедила Эндельс сквозь зубы, боясь не вовремя плюнуть на него ядом. — Совет принял решение… — Он, судя по всему, много что принял. И не все разрешённое. — Не вам судить. — Конечно, но, пока вы доберётесь до Божьего суда, кто-то должен вправлять вам мозги. И какое приказание последнее поступило от Совета? В рот случайно не надо заглядывать? — Ой, Лиза, снег сейчас запечется, — попытался осадить её Кристофер. Он-то знал, куда может довести Эндельс её злой язычок. — Надо будет — заглянем. Даже официальную бумагу выпишем, — холодно ответил Сикаг. — А вы, гражданочка, будете подчиняться ему беспрекословно, как мобилизованная. — Мне до мобилизации ещё два года декрета, а вот вам до госпитализации намного ближе. — Вы мне угрожаете? — Нет. Угрожаю я ножами, сейчас просто предупреждаю и обещаю вернуть вас обратно первым же вертолётом. — Сами его поведёте? — приподнял бровь Сикаг. — Зачем же? Для этого есть специальные люди, которые, в отличие от вас, что-то делают на работе. — И вы думаете, они будут вас слушать? Я — их начальство, я плачу им зарплату, премии, обеспечиваю их семью и безопасность. Вы лишь эмблема, красивая мишура, всё равно что флаг на Госдуме. Всё решается за вашими спинами, вы лишь символ. — Да? — хмыкнула Лиза. — Именно поэтому за надругательства над флагом и гербом до года тюрьмы дают? Или поэтому наши спортсмены боятся за отмену нейтрального флага на чемпионатах? Потому что он не важен? Флаг — это то, на что в первую очередь смотрят, и флаг поведёт людей, куда ему будет удобно. — Опять же, каких людей? Ваши мальчики из ОМОНа сидят в Москве, либо уже разжалованы, либо мертвы из-за лишней ретивости. На вас это протестантское движение, попытка изменить стабильный мир началась, на вас же и закончилась руками Желязных. — Джентельмен из вас никудышный, — встрял Ханли, собираясь уже оттягивать Лизу от Сикага, когда девушка дёрнула рукой, мол, не подходи. В её глазах не было ни боли, ни страха, лишь какой-то адский огонёк. Воздух вокруг стал потихоньку нагревается. Солдаты на поле не могли не обращать на это внимание. — Одна, говорите? — дерзко вскинула Эндельс бровь и практически прошептала. — Оглянитесь вокруг. Вы доверили мне целую военную часть с живыми людьми. Отдали их под мой полный контроль. Как думаете, какие люди из неё вышли? — Лиза кивнула на первую попавшуюся роту — роту Николаса. — Вы не замечали? Они выглядят, как я. Думают, как я. Поступают, как я. Даже говорят теми же словами. Они точно такие, как я. С чего вы решили, что моя реформация не удалась? Наоборот, она принесла блестящие результаты! Может, гниль с головы рыбы и не получилось счистить, но мелкую рыбешку удалось воспитать. Я была одна и страдала в одиночку — их же мно-ого. Каждый мальчик в каждой из рот — одна маленькая Омоновская звёздочка. И сейчас у большинства этих звёздочек свои собственные роты, в которых воспитываются такие же звёздочки. А у тех звёздочек будут потом свои. Может, у меня и не получилось изменить мир… — она развела руками. — … у них получится. У нас теперь полный небосвод. Девушка сама не поняла, как такая правильная вещь могла вылиться из её рта. Ведь все её старания были не напрасны. Да, она не изменила строй и власть, не произвела революцию. Зато устроила сокрушительную реформу, изменив сознания людей. Будущее — оно не за этими алчными стариками, оно за её мальчикам. И они сделают все, чтобы она ими гордилась, чтобы они сами могли гордиться собой и своей страной. Сикаг гневно выдохнул. — Вы свободны. Советую собрать разложенные вещи и готовится к возвращению в родную столицу, — ласково сообщила ему Лиза, чувствуя полное торжество. Он ещё раз вздохнул, отступил и молча отправился к какому-то собранию майоров. — Хорошо получилось? — улыбнувшись, просила Эндельс у Ханли. — Бесподобно. Николас, который, конечно, не мог пропустить такое мимо ушей, тоже улыбнулся. — Мы — маленькие Омоновские звёздочки, — шёпотом повторил он, словно ребёнок. — И мы изменим мир.

***

Лиза мужалась как могла, старалась изо всех сил, но смех все равно так и лез из неё наружу. — Очень смешно! — гневно фыркнул Ити, дергаясь в ветках ёлки. — Да, брат! Просто пипец как, — Рома неприкрыто угарал. — Лучше бы помогли! — Надэм зашипел от злости, но тут ветки елки решили отпустить его, и парень с высоты рухнул в сугроб. Эндельс захохотала в голос. — Ну спасибо, друзья! Подсобили, так подсобили! — Да ты и без нас справляешься, — хмыкнул Рома. Ити, отряхиваясь от снега, вылез на тропинку. Его бедные чёрные крылышки поджались от влаги и холода, и он застучал по карманам в поисках шерстяного чехольчика. — Чего тебе надо, кстати? — спросил он у Лизы. — Или тебя на кипишь принесло? — Она же всегда любила страдания других, — махнул рукой Рома. — Меня тут с утра по голове огрели, говорят, один из наших с вами общих знакомых с Аиркея с Нижнего. Вы не помните имена, с кем мы тогда сражались? — Сильно огрели? — сочувственно спросил Даффи, до этого чинно наблюдавший за страданиями Ити. — Прилично. Он представился лейтенантом Святом. — Рыженький такой? — уточнил Ярош. — Да. Был, значит? — Нет, рыжих не было, — покачал головой Надэм. — Но тогда откуда же он узнал об участниках Аиркея? — спросил Рома. — Я знаю, — погрустнел Даффи под пронзительным взглядом Яроша. — Мы ехали в одном транспортере, разговорились про спорт. Ну а Аиркей один из популярнейших неофициальных соревнований. — И ты, конечно, не мог не упомянуть, что играл в одной команде с Омоновской звёздочкой, — закатил глаза Рома. — Как будто бы ты такое скрыл, — шикнул на него Ярош. — Ясно. А из какой роты он хотя бы был? Апполинарий, Зола, Маменькин-Пипин или Эска? — Да нет, по-моему. Мы ехали сразу за вами. Лиза напрягла голову, пытаясь вспомнить распределение. Но в голову пришла другая мысль. Она щёлкнула пальцами. — Вы были единственными, кто покинул транспортёр, когда на нас напали. С вами ехал Иеруш, у него не было рыжих. В транспортере полутемень и теснота, одним больше, одним меньше, никто друг с другом почти не знаком. Наш Свят кукушонком к вам залетел и улетел только сейчас с шаром. — Снова?! — простонал Ити. — Нет. Мы сделали копию с маячком. Проследим, куда лжелейтенант пойдёт и достаём оба шара. — А если мы с ними пойдём в разных направлениях? — Значит, кто-то отправится за ним отдельно с подмогой. Идти сейчас в логово нежити бессмысленно — шары ещё не встретились, а нарваться на вооружённых магических существ и врагу не пожелаешь. — То есть, надо просто ждать? — В общем-то, да. Завтра должны перекинуться последние войска, дадим день отдыха и начнём движение к Лопатине. Разведчики передали, что нежить стекается к вершине и даже чуть за неё. Значит, и нам надо туда же. — А много нежити? Лиза невесело на него глянула. — Как капель в океане.