Огненная леди 3. Божественная трагедия

Лиза попробовала снова, как тогда у расщелины, дотянуться до силы, скрытой в глубине земли. Она мысленно опустила вниз щупальцу и, хотя та не встретила препятствий на пути, цели не достигла, словно Эндельс тянулась в никуда. Тогда генерал бросила это занятие, чтобы не тратить время, и, нажав на рукав, переоделась в свой боевой костюм. Щелчки красных металлических пластин, сцеплявшихся по её телу, успокаивали. Создавалась видимость защиты — хотя бы шальная пуля и острый коготь не нанесут вреда. — Построиться в боевые шеренги, — отдала она приказ майорам, и те, словно зеркало, отразили его на подчинённых солдатах. Маги выстроились рядами в нескольких десятках метров перед лагерем, который за несколько часов окружили снежной крепостью, укрепленной всем, чем нашлось. — Принять боевые стойки. Солдаты разделились. Кому-то понадобилось расставить ноги пошире, кому-то поднять руки, кому-то закрыть глаза, а кому-то вытянуть жезлы. Возможно, общая классификация магии и существовала: светлая и тёмная, стихийная и бытийная, творящая или разрушающая, но на деле каждый человек, как и каждый магический след, был индивидуален, и потому общей формулы не существовало. Да, есть базовые стойки и инструкции, но одинаково и структурировано не всегда равно эффективно. Лиза представила, как распахнулись внутренние двери, и магия хлынула к ней, как домашние собачки к хозяевам. Эндельс невольно вспомнила тени Кристофера, которые в буквальном смысле льнули к нему, и ощутила укол беспокойства. «Хотя бы таблетки он принял, и то хорошо», — рассудила она и сосредоточилась на туче кишащей нежити, которая закрыла чистое голубое небо. — В бой. — В бой! — воскликнули солдаты, создавая внутренний импульс для выталкивания энергии. А вы что думали, герои перед ударом кричат просто так? Тысячи искр взлетели в небо, как воздушные шарики на праздниках. Правда, эти шарики в сотни раз опаснее и не несли радость. О том, что искры попали, сообщил оглушающий писк нежити, которая плавилась, соприкасаясь с цветными точками. Когда среди нее разлилась паника, в ход пошли стихийники. Лиза находилась достаточно далеко, на вершине снежной крепости, чтобы участвовать непосредственно, но она решила, что сможет хотя бы немного корректировать общее движение магии. Налетел ураган, который поднял снежные массы с земли. Льдинки, точно пушечные снаряды, заплясали в воздухе, царапая нос и щеки, попадая в глаза, рот и уши. Эндельс призвала шлем и полностью скрылась от внешнего мира в броню. Остались разве что ладошки голые, но ими она не чувствовала холод. Перед руками, плавящими металл, снег и мороз почтительно расступались. Нежить, паникуя, стала рассыпаться на отдельные кучи, нападая на солдат в лоб и просто падая им на голову сверху, пробираясь по спинам впереди идущих товарищей. Роты солдат также разделились, чтобы не упустить ни одной твари: одни отправились в погоню в лес, другие — в лобовую, третьи палили по воздуху, четвёртые вызывали лавины, пятые прикрывали. Следя за данными, непрерывно бегущими по экрану, Лиза заметила боковым зрением какое-то движение с левой стороны дорожки укрепления. Повернувшись, генерал с трудом разглядела, как какой-то маленький, почти незаметный на фоне снега комочек пробирался к ней. «Ничего себе, как быстро они сюда добрались», — подумала она и слегка пальнула огнём. Снег на его пути растаял, образовав дорожку, на которую свалилось непонятное маленькое существо. От удара огня его перевернуло, а потом оно завозилось, распростёрло крылья и полетело к Лизе. Эндельс с открытым ртом наблюдала за маленьким белым дракончиком. Нет, конечно, она видела их раньше на драконболе, но этот казался диким, что в природе встречалось редко: браконьеры не оставляли шанса этим существам выжить на свободе. Его тело было длинным и пухловатым, словно малыш только плотно пообедал, крылья казались тонкими и просвечивались на свету, но это лишь на первый взгляд — парящие льдинки его не волновали. Кроха подлетел к ней и потерся носом о тыльную сторону руки. Лиза перевернула ладонь и дракончик сел на неё, обняв крыльями пальцы. — Ты не выглядишь страшным, — сказала она, поднимая руку поближе к глазам. Малыш продолжал тереться головой об её кожу. — Ты замерз, бедненький. Так что же ты забыл здесь, на Сахалине? Генерал осторожно погладила его пальцем по гребешку на спине. Мягкие волны оказались острыми, Лиза чуть палец не порезала. Дракончик поерзал, потом сел. Его умные чёрные глазки, такие же, как у неё, выражали интерес. — Ты собираешь мне навредить? — спросила она, протягивая ему палец понюхать. Дракоша фыркнул и взлетел, преодолел несколько метров и повернулся. — Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? Кроха, что неудивительно, не ответил. — Но я не могу! Дракоша снова продвинулся вперёд и повернулся. — Нет, прости, не могу. Давай кого-нибудь другого позову, подожди. Эндельс засуетилась, оглянулась, разыскивая ближайшую живую душу, но, как назло, никто не попался на глаза. Когда она снова повернулась к дракоше, того уже не было. — Вот черт! — гневно выдохнула она и тут же вернулась к созерцания обстановки. Где-то в дальней части мозга не переставали крутиться мысли. Откуда он здесь? Был ли один? Почему не напал? Он представляет опасность? Рядом с ротой одного из мальчиков что-то взорвалось, и Лиза отвлеклась. В конце концов Эндельс выбрала самый правдоподобно вариант для себя: дракоша был слишком маленьким, чтобы попасть под действие древней магии, но пошёл за компанией нежити, чувствуя сородичей. Удовлетворившись этим, генерал вернулась к обозрению.

***

Кристоферу жилось не так спокойно, как Лизе. Крики нежити и постоянные взрывы оглушали, ноги увязали в снегу, а каждую секунду то и дело какие-то зубы пытались вгрызться в тело. Ханли хотелось воскликнуть «Эй, ушлепки, вы знаете, с кем имеете дело? Пасть порву разом!», но он понимал, что его угрозы ничего не дадут, да и осуществлены не будут. С самого утра генерала преследовало нехорошее предчувствие и головные боли. Последнее всегда появлялось неожиданно: виски начинали пульсировать, протягивая жгущие нитки к затылку, скреплялись там и вдруг исчезали. Это все равно, что тебе железный обруч надевали на голову, сдавливая его с некоторой периодичностью. Кристофер каждый час проверял давление, но показатели оставались в норме. Боль явно приходила извне. Ханли глянул на карту: красная точка, обозначающая шар, стремительно убегала от них в лес. — Вот черт! Ити, давай левее! Они ускорились насколько это возможно на снегу. Основное сражение происходило на стыке верхушек гор, где мало высоких ёлок, в лес же бросалась нежить лишь небольшими группами, которых и следовало опасаться. Чем дальше они шли, тем тише становились взрывы. Точка все быстрее удалялась. — Я полечу вперед, чтобы нам на обрыве не потерять его, — выдохнул Ити и взмахнул крыльями. Ханли не успел возразить, что разделяться глупо. Генерал фыркнул, сетуя на новых солдат. Он было подумал о том, чтобы превратиться в кого-нибудь и тоже полететь, но его кровь заледенела от одной этой мысли, и он отбросил её. Вдруг кто-нибудь увидит? Очередной приступ боли оказался сильнее предыдущих. Мозг ошпарило огнём, Ханли будто ослеп. Он споткнулся и упал головой в холодный снег, но это не помогло. Боль нарастала, он с силой сжал голову ладонями и стиснул зубы, чтобы не закричать. Кристофер понадеялся, что она вот-вот схлынет, но секунды страданий продолжали тянуться. И тут в один момент в ушах щёлкнуло и боли не стало. Генерал позволил себе на мгновение прикрыть глаза, уткнувшись лбом в снег, и перевести дыхание. — Ты ранен? — прозвучал чей-то далёкий голос, Кристофер вздрогнул. Он оглянулся. — Брат брату помощь окажет. Брат брату друг. — Кто ты? В ответ послышался смех, похожий на клацанье. Клац-клац-клац. Кристофер встал на колени и осмотрелся внимательнее. Заметил. Маленький белый дракончик забавлялся, открывая и закрывая рот, который при этом и клацал. — Смешно получается, правда? У Ханли кровь отхлынула от лица. Он понял, что не знает язык, на котором дракон говорит. — Правда, — ответил он шёпотом. — Ты за нас? Дракончик вспорхнул, похлопал крылышками и сел на более уплотненный участок, где у него не проваливались лапки. — Я тебе не… Окончание фразы генерал не расслышал: лес сотряс рык и громкий человеческий крик. Ханли вскочил на ноги и бросился бежать к Ити. Крылатый успел упорхнуть довольно далеко, поймали его лишь на том самом склоне. Кристофер сообразил, что Ити повалили со спины. И даже понял, кто это сделал. — Баарова, какая встреча, на том свете не усидела? — крикнул он, призывая тени. Волчица дожевала кусок крыла Надэма и грозно зарычала. — Это все, что ты можешь? Дана прыгнула на него, сверкая глазами. Генерал пригнулся, проехался по снегу вниз, одновременно выпуская тени. Чёрная короткая лента закрутилась у волчицы на шее и она, придушенная, упала и заскулила, пытаясь выбраться. Ханли посильнее затянул свое импровизированное лассо, и вскоре пленница перестала подавать признаки жизни. В тот же момент острые когти расчертили спину Кристофера и толкнули лицом в снег. Ханли перекатился на спину, треснул повиснувшего на нем оборотня локтем по морде и осмотрел обстановку: пока он совершал маленькую вендетту, успела набежать разношерстная толпа. Генерал бросился к Ити, создавая вокруг них временный плотный купол. Парень был плох. Кровь сочилась из груди и лба, кожа побледнела, на крылья страшно взглянуть. — Ити, Ити, ты меня слышишь? — попытался докричатся Ханли, прощупывая его пульс. Слабо, но бился. Тогда Кристофер вызвал через его браслет подмогу. Защитный купол над их головами трещал под натиском нежити. Шар тем временем на карте только отдалялся. «Нет, нет, мы не можем его потерять!» — взвыл мысленно Ханли. Надэм с трудом приоткрыл глаза и генерал осторожно взял его за плечи. — Ити, ты должен идти в сторону солдат, тебе сейчас помогут, но ты должен идти, понимаешь? Он слабо кивнул и попытался встать, сил не хватило. Тогда Кристофер обнял его и поставил на ноги. — Я уведу нежить за собой, а ты иди, не останавливаясь. Купола не будет. Понял? — Да, — слабо прошептал Надэм и сплюнул кровь. — Я выйду, и ты побежишь, не оглядываясь. Сейчас. Защитный купол взорвался, отбрасывая нежить. Ханли бросился вперёд, создавая как можно больше шума, Ити, с трудом переставляя ноги, — назад. — Что, мелкие ублюдки, кровушки захотелось? Я вам устрою пир похлеще «Слёта искр». Тени, оставшиеся от купола, казалось, взбесились. Дикие и необузданные, они хлестали по носам и конечностям оборотней, скелетов и упырей, оставляя открытые раны, словно бич. После этого, несмотря на стойкий запах крови от Ити, все про него забыли. Глаза нежити залились алым, в них вспыхнул огонь, а в зрачках отразилась цель — Ханли. Тогда генерал бросился бежать вглубь леса. Он, конечно, сказал не оглядываться Надэму, но Кристофер не доверял ни себе, ни ему настолько. Лишь пробежав пару десятков метров, Кристофер оглянулся, проверив, что никого нет, подпрыгнул и… На землю приземлился белоснежный волк, больше Даны в размерах в три раза. Его мощные мышцы выпирали из-под гладкого меха, а сильные лапы продавливали снег. Ханли предупреждающе зарычал и нежить остановилась. Даже в её деформированном мозгу мелькнула мысль, что мама их всего один раз родила, чтобы пасть такой позорной смертью. Увы, Кристофер уже не углублялся в душевные метания. Оттолкнувшись задними лапами, он прыгнул на толстого упыря, живот которого был перетянут ремнем пустой кобуры. Существо лишь успело открыть жёлтый рот, когда смерть настигла его и перекусила жирную шею. Ханли не успел оторвать пасть от мёртвой плоти, как ему в икру вонзилось что-то острое. С испугу подскочив, он оттолкнул лапами позади стоящего скелета, который пырнул его одним из своих рёбер. «Вот говно собачье!» — выругался Кристофер. Стараясь не опираться на больную ногу, генерал грозно зарычал и побежал дальше. Волку сахалинский снег поддавался охотнее, бежалось быстрее, но не сказать, что легче. Сзади догоняла пищащая толпа. Когда до шара оставалось где-то пятьсот метров, генерал поскользнулся, упал на больную лапу и грохнулся в один из подземных лабиринтов. «Ну сука!» — взвыл Ханли. Снизу было темно, тепло и пусто. Снег отсутствовал. Обо всем этом Кристофер думал, когда улепетывал в неизвестном направлении, надеясь найти выход прежде, чем ему обглодают кости. Туннели, неровные и низкие, постоянно петляли, сверху свисали сталактиты. Ханли призадумался, как здесь могла помещаться Баарова. Один из поворотов привёл генерала на развилку, тот не думая бросился прямо, так как сзади ему уже под хвост лезли. Через несколько метров в конце туннеля замелькал белый свет. Ханли ускорился, не обратил внимание даже на сужающиеся неровные стены, которые шли волнами, сталактиты на потолке, в конце концов попытался юркнул между двумя сталагнатами и… застрял. «Нет! Нееет!» — он задергался, задрожал, заскулил, всеми лапами пытаясь выбраться, но только сильнее влип. Нежить кусала его, царапала, лизала, Кристофер отбивался как мог, но сил не хватало. Он попытался превратиться из волка в человека, но с его неразвитым даром нужно движение для магии. «Вот она — расплата, — подумал Ханли, чувствуя боль по всему тело, запах собственной крови и капли, что катились по морде из глаз. — Так я и умру здесь — униженный и забытый». Какая-то мелкая пушистая тварь впилась клыками ему в нос и дернулась, оставив кровавые борозды на нежной коже. Это было больнее, чем любой укус. Ханли взревел как зверь при смерти. Крик разнесся по сторонам громким эхо, которое на мгновение испугало нежить. И тут сверху, словно вдвшник, на мелкую заразу приземлился знакомый Кристоферу говорящий дракон. В его маленьком тельце нашлись силы, чтобы отсечь хвостом голову нежити. Ханли мог лицезреть только его, но слышал, что вокруг началась какая-то суматоха, а его бедное тело, наконец, перестали терзать. На смену жалобному волчьему вою пришли визги нежити, которую рвали на мелкие тряпочки невидимые для Кристофера существа. Когда все стихло, дракончик отряхнулся и фыркнул: — Деваньки, вытащите нашего альфу. Левый сталагнат, стеревший Ханли ребра в кровь, треснул и упал. Кристофер грохнулся на бок, на мгновение потеряв ориентацию от боли. Когда же перед глазами чуть прояснилось, он видел удивительное зрелище. На него, сидя на корточках, с интересом смотрели нимфы: две горные — ореады, морская — нереида и лесная — дриада. Ореады были буквально «острыми» женщинами, об их плечи, локти и все черты можно порезаться, а умные карие глаза излучали вековое терпение, стойкость и мудрость. Нереида, наоборот, казалась довольно плавной, её волнистые волосы, собранные во множество длинных кос, практически парили в воздухе, а голубые глаза демонстрировали спокойствие и уверенность. Два этих вида дам Ханли видел впервые, дриады же часто встречали и в Московских парках: изящные подтянутые мадамы с русыми волосами, собранными на спине крепкими стебельками растений. Девушки получили известность благодаря своей ветрености, доброте и крикливости. Однако эти совсем не походили на мажористых из столицы: лица слегка зелёные, на руках имелись перчатки из коры, а вместо лёгких платьев каждая была закутана в сложную теплую одежду из листьев и иголок. Кристофер попытался что-то сказать, но смог издать лишь нечленораздельный хрип. — Девчули, он весь исцарапан, — охнула морская нимфа и протянула к нему руки. Ханли заскулил от того блаженства, которое принесло ему холодные пальцы нимфы. Нереиды известны своими врачевательными качествами. Почувствовав, что он снова может думать и что боль отошла на второй план, Кристофер выдохнул и отстранился. Он понимал, что, залечивая раны, девушка губит себя. — Какое благородство, — фыркнула горная нимфа. — Онори, помолчи, человеку плохо! — приказал дракоша. — Где ты здесь человека нашёл? Ханли вспомнил, что он вообще-то ещё волк и что его драгоценный шар все ещё убегает. Он с трудом поднялся на ноги и стал отходить назад, чуть присев. — Эй-эй, друг мы тебе не враги! — воскликнула дриада. Но Кристофер уже прыгнул — серебряная вспышка — генерал упал на колени уже будучи человеком. — Анимаг, — ахнула нереида. — Шар. Уходит. Достать. Надо, — с трудом выдавил Ханли, пытаясь отдышаться. Превращение забрало большую часть его восстановившихся сил. — Какой шар, милый? — спросила дриада. — Магический. Вот, — он протянул ей карту. — Пожалуйста. — Бог ты мой, да он джентльмен, — ахнула нереида. — Я бегать не буду, — скрестила рука на груди Онори. — Далеко? — клацнул дракончик. — Да почти уже с километр. Кристофер разочарованно застонал. — Милый, тебе не о шаре думать надо, а о себе. Вон, живого места на теле нет, бедняжечка, — дриада осторожно погладила его по голову двумя пальцами, едва прикасаясь. — Далековато, — сказал дракон. Генерал зажмурился, потом открыл глаза, резко встал на ноги и забрал карту. — Благодарю за спасение. Можете подойти после штурма к лагерю, мы вам поможем, чем сможем, — сказал он и заковылял мимо них дальше к выходу. Выглядело это комично: нога не слушалась, кровь сочилась из большинства ран, да и двигался он со скоростью черепахи, рискуя никогда не догнать шар. Ханли уже решил выбраться на поверхность и вызвать подмогу. Шагая, он заметил, что в боковых туннелях скрываются и другие существа: домовые с кусками железной батареи, жар-птица с нунчаками в лапах, карликовые грифоны и даже Алконост. Смотрели они на него не грозно, но с опаской. — И далеко он уйдёт? — прикинула Онори. — Метров двести, — ответила ей сестра. Ханли было все равно на их ставки. Ему надо дойти до шара, костьми лечь, но дойти и не подвести всех. И он сделает это, даже истекая кровью и потом. — Эй, анимаг! — позвал его дракоша. — Анимаг! Кроха повис у него перед носом. — Мы с тобой пойдём. — Ладно. — Девушки, собираемся! Ведите кобылку. Нимфы зашли за угол, откуда выволокли огромного оседлого упыря. — Оригинально, — признался генерал. — А то, — горделиво фыркнула Онори. — Садись давай. Нимфы помогли Ханли забраться на спину импровизированной лошади и сели сами — таким толстым и большим оказался упырь. Сзади за пояс Кристофера ухватилась нереида и густо покраснела. — Я пока тебя полечу, — шепнула она и прижалась щекой к его спине. Почувствовав, что приятная прохлада снова разлилась по телу, Кристофер благоговейно выдохнул и покрепче схватился за седло. — Оставайтесь здесь! — приказал дракон оставшимся и вцепился когтями в морду упыря. Тот завопил и так рванулся вперёд, что Ханли едва удержался. Нежить, как горный козёл, запрыгала, забрыкалась по туннелю и вертикальным прыжком выскочила на свет, побежав, пища как свинья. У Ханли не находилось слов, чтобы описать происходящее. Генерал уже подумывал, не лежит ли он сейчас контуженный в пещере, а это ему все видится в предсмертном бреду? Но нет, руки на поясе явно живые, а морозный воздух по-настоящему колючий. Глядя на карту, Кристофер понимал, что двигаются они удивительно быстро. Интересно, что так влияло на скорость нежити? Близость Пантеона или снежный покров? Неожиданно упыря тряхнуло, и руки нереиды разомкнулись, Кристофер схватил их, опасаясь, что девушку упадут, и вдруг осознал, что одна рука принадлежит морской нимфе, а другая, с перчаткой из коры, лесной. Оглянувшись, генерал заметил, как девушки перепихиваются и царапаются, стараясь выиграть схватку за право обнимать его. — Девушки, держитесь крепче, — хмыкнул он, заставив обеих нимф утихнуть и покраснеть. — А без тебя они сидели тихо, — шепнула Онори, которая сидела впереди него. — Сомневаюсь, что поездку на оседланном упыре можно назвать тихой, — парировал Ханли. — Капитан! Куда нам, тут развилка? — клацнул дракоша. Кристофер сверился с картой. — Направо. — С чего это вдруг он капитан? — фыркнула сестрица Оноре. — Ольке, он же наш гость, будь повежливее. — Не буду я повежливее! Мало того, что этих двух клуш соблазняет и заставляет тратить на себя наши жизненные силы, так ещё и главным хочет заделаться?! — Хорошо, Ольке, главным буду я. — Ещё чего, я на тысячелетие тебя старше! — А я тебя ещё на два века, получается старшая — это я, — перебила Онори. — А я человек, — продлил масло в огонь генерал. — Ага, мы видели, какой ты человек! Прям homo sapiens чистой воды, морда, правда, волосатая и без ошейника! Ханли словно холодной водой окатило, спина его одеревенела. «Так, все нормально, она же нежить. Нельзя так остро реагировать на это», — попытался одернуть он себя. — Онори, как тебе не стыдно? Извинись сейчас! — ахнула нереида и погладила Кристофера по груди. — Она просто глупая, не обижайся, камень он и в Африке камень, бесчувственный и бессердечный. — А ты вода — бесхребетная и бестолковая! — рявкнула ореада и все же тихо добавила: — Ладно, перегнула, не серчай. — Забудем, — ответил Ханли. — Генерал, оно? — спросил дракоша. Кристофер присмотрелся. Впереди на снежном полотне маячило одно, как столб, высокое существо и много-много маленьких, как хворостинки. — Что это там такое большое? — спросила Ольке. — Человек, точнее, полукровка, — вздохнул Кристофер и нашарил пистолет на поясе. Упырь продолжал приближаться и в какой-то момент завладел вниманием группки, она, хаотично движущаяся, остановилась. — Пригнитесь, — генерал вскинул пистолет. — Нет! — воскликнула нереида и повисла на его руке. Кристофер потерял точку опору и свесился по пояс в бок, потеряв преимущество первого удара. Но вот полукровке никто не помещал, и горный воздух сотряс-таки грохот оружия. Только не своих, а чужих. И пуля вошла не в плечо врага, а в Ханли. Генерал повалился со скачущего упыря в снег, ничего не слыша, кроме грохота в ушах и приступов боли. Нимфы вместе с драконом юркнули в кусты. «Предатели, — проскрипел он зубами. — Продажные сволочи». Понимая, что подниматься опасно, Кристофер прижал раненую руку поближе к себе и по-пластунски пополз. Потом сообразил кое-что и призвал тени. Мрак змеей скользнул под снег и понёсся к полукровке. Он, дурак, стоял и оглядывался, ждал: встанет Кристофер или нет. Его заминка позволила Ханли дотянуться лентой тени до них и затопить нежить тьмой, отравляющей все живое внутри. Полукровка закашлялся, попытался вырываться из облака, но тени зажали его рот, глаза и уши, въелись в кожу и отравили организм. Он пал бесславно и быстро. Кристофер почувствовал, как у него закружилась голова. Сначала он подумал, что это от огнестрельного, но потом стал считать пульс и… сердце начинало замедляется. — Черт, — выдохнул генерал, забыв про магию. Он вытряхнул себе в рот две таблетки и на мгновение прикрыл глаза. «Подмога! Я же хотел вызвать подмогу!» — вспомнил Кристофер и попытался дотянуться до рукава. Раненое плечо стрельнуло такой болью, что Ханли задержал дыхание, из его глаз покатились слезы. «Нет, нельзя здесь умереть. Здесь, почти у цели!» — подумал он и, стиснув зубы, перевернулся на живот и нажал носом спасительную кнопку на рукаве. Теперь его — или его тело — точно найдут. Так же носом генерал нажал на кнопку скрининга: боевой костюм просканировал состояние брони и дырку, подходящее под пулевое ранение, тут же заделал, магия перевязала Ханли плечо и ногу, прокушенную ещё в туннелях. Тогда Кристофер нашёл в себе силы сосредоточиться на враге, который вроде как побеждён, а вроде и нет. Без концентрации облако распалось, но не факт, что нежити не хватило предыдущей дозы. Ханли подполз к ближайшему дереву, поднялся и стал продвигаться вперёд маленькими перебежками. Банда нимф так и не появилась. Из группы после газовой камеры лишь несколько кикимор выжило, да и те ослепли. Кристофер смело приковылял к выжженному ядом пятну и обыскал труп полукровки. Драгоценный шар оказался в руках, Ханли с облегчением вздохнул. Генерал спрятал его в карман у сердца и огляделся, размышляя, пойти ему назад, навстречу подмоге, или остаться ждать здесь, зад морозить. Решение его заставил принять посторонний фактор: земля содрогнулась, деревья затрещали, и Кристофер увидел, как в лесу появилась армия. Только так её и можно было назвать: куча нежити, которая заполнила все пространство и двигалась к крепости. У генерала сбилось дыхание. — Лиза! Лиза! С леса движется вторая армия, — крикнул он в наушник и бросился прочь, надеясь успеть.

***

Лиза занервничала уже когда ей сообщили, что Ити, израненный и побитый, вернулся один. Она хотела было связаться с Ханли, но подумала, что может его отвлечь. Если бы что-то серьёзное случилось, он бы написал. Бой шёл в пользу магов, к концу второго часа это стало очевидно: люди отвоёвывали все большие территории. Кириган и Стради остались весьма довольны, лишь Соя все нервничал и ждал, когда же Кристофер принесет шар. Белого дракона генерал больше не видела, но её не оставляли мысли о нем. Дракоша проявлял дружелюбие, ласкался, выглядел умным. Может быть, действительно есть добрая нежить, поддерживающая магов? Мысли витали вокруг этой идеи, а руки руководили боем вплоть до того момента, как Ханли отправил зов о помощи. Тогда на генерала хлынуло беспокойство. В тот же момент Эндельс сообщили, что солдаты разбили основные силы врага, что можно практически считать победой. Не успела она это осознать, как генеральскую линию прорезал хриплый и паникующий голос: — Лиза! Лиза! С леса движется вторая армия! Потом соединение прервалось. Кровь ударила генералу в мозг, она всмотрелась в ёлки, силясь что-нибудь разглядеть, кроме снега. И увидела. На горизонте виднелся кишащий рой, такой же, как они сейчас разбили, но быстрее. У солдат оставалось максимум полчаса. — Перебазировка на левый флаг. Перевязка раненных — после давать бой, — скомандовала она и переключилась на общий канал с Ханли, не сообразив включить личный: — Крис? Что происходит? — Я нашёл шар… — Ты вызвал подмогу. — Я… ранен. Они совсем рядом. — Телепортируйся! — Мне… не хватит сил, — Лиза слышала его хриплое дыхание и голос, дрожащий от потуг. Генерал куда-то быстро бежал, а приступы боли сбивали ему дыхание. — Ты можешь спрятаться? — Меня найдут, — ответил Ханли, и силы на разговор его покинули. Кристофер использовал обезболивающее заклинание, которое не могло помочь до конца: кровь продолжала из него течь, а раны все сильнее расходились на теле. Он бежал, бежал, как последний раз в своей жизни, через снег и боль. Бежал и надеялся, что не споткнется, не упадёт, не провалится в туннель, потому что понимал: если это случится, он больше не встанет. Эндельс ощутила приступ паники. Руки и ноги стали ватными, а в районе солнечного сплетения словно разгорелось адское пламя. Страх за друга схватил её сердце в тиски. Соя завалил Ханли вопросами, на которые у того не хватало сил ответить. Он старался не упасть, найти способ выбраться. Глава Совета интересовался численностью новой армии, состоянием шара, местоположением, Соя не мог в полной мере представить, что сейчас происходило с Кристофером: он никогда не боролся за свою жизнь, никогда не был на его месте. По итогу генерал просто отключился от них. Понимая, что они могут потерять всякую связь с Ханли, если с ним что-то случится, Кириган вывел для генералов данные экипировки Кристофера: местоположение, камеру со шлема и результаты последнего скрининга. Костюм генерала считал его живым мертвецом. — Лиза, — позвал скорбным голосом Стради. — Я вижу. Тем не менее камера на шлеме продолжала двигаться, Кристофер бежал. И теперь уже весь штаб смотрел и молился, чтобы он не упал.

***

Ханли видел, как к костюму подключились, и его это не порадовало. Как будто под кожу заглянули и стали там, в кровеносных сосудах и костях, лазить, что-то записывая и представляя это целому совету. Боль уже почти не заглушалась, нога не слушалась. Рука его не болталась, как верёвка, лишь потому, что Кристофер закрепил её ремнем у тела. Перед глазами плясали чёрные точки, а голова кружилась, как при отравлении газом. Ханли понимал, что его лихорадит, что выйти живым из передряги почти нет шансов. Он попытался собрать все свои силы и телепортироваться, но не мог даже представить все свое тело полностью, а не то что перенести его в пространстве. «Так, вдох-выдох, вдох-выдох. Все будет нормально, уже не так далеко» — утешал он себя мысленно. — «Там, в лагере, хорошо, там люди, там помогут, там Эндельс…» Впереди замаячили дыры в снегу, и Ханли сообразил, что это провалы в туннели. Кристофер взял правее, надеясь обойти их и выйти к прежним позициям войск, хотя, конечно, для этой армии их уже давно перегруппировали. Генерал понял, что идти стало легче, земля слегка наклонилась — значит, он идёт по склону и скоро вернётся под защиту гор и палаток в лагерь. Склон становился все круче и круче, так, что Ханли скоро смог просто сесть и съехать вниз по снежному покрову. Опасаясь накликать беду, генерал лишь тихо перевёл дух. Радоваться скоро стало нечему. Он взял слишком правее и впереди открылся шикарный вид на горы, вершины и обрыв. Кристофер тут же бросился левее, надеясь ещё суметь обойти край, но каждый раз, забирая в бок, он попадал к пропасти. — Крис, ты бежишь прямо к обрыву, бери строго влево пятьсот метров, ты не пройдёшь. Там встретитесь с подмогой, — сказал Кириган. «Пятьсот! Пятьсот! Я не успею…» — сообразил Ханли, но тем не менее тут же поменял курс. — «Господи, лишь бы успеть, лишь бы успеть». «Боги, пожалуйста, помогите ему, — думала Лиза, глядя на тучу, что заградила свет, и на маленькую красную точку, передвигающуюся слишком медленно по карте. — Помогите нам всем. Не нужна мне сила, пусть мы все останемся живы, боги». В голову ей пришёл почему-то маленький белый дракончик. Кристофер стал замедляться. Ноги не слушались, он не мог двигаться. «Ну нет, я должен, должен! У меня же шар…» Стоная в голос, он наклонился чуть вперёд и понял, что его стало косить на правый бок. «Нет, нет, нет!» Он попытался расставить ноги, чтобы удержаться, но не смог, и завалился на бок. Его больное покалеченное тело покатилось вниз, словно снежок. — Крис! — ахнула Лиза, впиваясь ногтями в руку. — Где подмога? Далеко? Пусть телепортируется, — нахмурился Свиридов — Они могут угодить в ущелье, — возразил Кириган — А так он упадёт туда вместе с шаром! — вставил Соя. — Пусть бросит шар. — Соя, вы бесчувственный ублюдок и… ! — рявкнула на него Эндельс. — Тихо! — перебил её Кириган. — Даже если он бросит шар, нежить до него доберётся быстрее. Мы не можем отдать Ханли на растерзание. — Да, может, он уже мёртв. — Вы заткнитесь сегодня или нет?! — Он все ещё падает, — напомнил Свиридов. Лиза бросилась к левой стороне крепости, надеясь хоть на несколько шагов оказаться поближе к напарнику и помочь ему. Она уменьшила карту, где находился Кристофер и осмотрела ущелье. Она не может сотворить что-либо, не может повелевать снегом, не способна задержать падающее тело. Фэй? Он мог повелевать водой, но кто он против ущелья? Нужно что-то, что может поймать Кристофера, остановить его и привести на базу. Что-то… волшебное. Ханли нужен был сам Ханли. — Крис, ты как? — прошептала она в их личный чат. — Крис… — Я… я не… могу… пошевелиться, — неожиданно ответил он ей в общий генеральский чат. — Ханли, слава богу, держись, — вздохнул Кириган. — Попробуй формулу спокойствия и контроля, давай, тебе надо остановиться. Кристофер не ответил. Он действительно закрыл глаза и попытался вспомнить эту формулу, но в голову был лишь чистый лист. Ни одной мысли, лишь боль и пустота. Это уже агония, почти смерть. В голове всплывали несвязные слова. «На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала», — сказал Андрей Соколов в фильме, который крутили на последнем вечере в части. А он не может. Он терпит, но сделать ничего не может. «Daddy, ты всех побюдишь», — крикнула ему однажды Акси в парке аттракционов. Он бездействует и потому заведомо проиграл. «Вставай, ленивая задница, я подъем за тебя объявлять не буду!» — бросила ему как-то Лиза. Никто и ничего не поможет ему сейчас, жизнь уже расставила свои точки над и. «Ну уж нет» — вдохнул он поглубже и почувствовал, как вместе с кислородом его наполняет злость. Ханли попытался пошевелить пальцами, послушалась его только одна рука. «Отлично, этого мне хватит». Кристофер закрыл глаза и буквально представил, как представляет магию, что его злость — это энергия, которая перетекает в его руку. Генерал смог пошевелить всеми пальцами. «А теперь ищи опору». И в мгновение его внутреннее око сосредоточилось не на попытке остаться в сознании или заблокировать беспрерывную боль, а наоборот, подключить все рецепторы и нащупать в снегу под катящимся телом что-то, за что можно зацепиться. Десяток секунд ничего не было, ничего не чувствовалось, как вдруг больная нога послала новую волну боли из-за того, что носок зацепился за что-то твёрдое. В тоже мгновение Ханли выдохнул, дёрнул рукой к ногам и уцепился за толстую ветку. Мышцы руки натянулись, голова отозвалась болью, Кристофера затошнило, но он держался, пока… Дикий крик застрял у генерала в горле, он моментально перестал чувствовать руку, слышать советы по рации, понимать мир вокруг. Он лишь ощущал, как чьи-то острые зубы впились ему в бок и оторвали вместе с боевым костюмом кусок мяса. Двадцать когтей, по пять на лапу, вцепились в его тело, и они снова покатились по снегу ещё быстрее вниз. Все быстрее. Быстрее. Быстрее и быстрее. Пока они не перестали чувствовать опору под собой. Перед тем как провалиться в бездну, до мозга Кристофера дорвался обрывок разговора генералов и фраза Лизы. Фраза, полная боли и отчаяния. — Почему он снова падает?.. вцепился… шар!.. обрыв… живот… нежить… снег… падает!.. это конец… ни один человек… выжить… падении… — КРИС, ТЫ — НЕ ЧЕЛОВЕК! «Нет… я анимаг, — согласился Ханли, летя в бездну. Красные нечеловеческие глаза всплыли перед его лицом. — Я тобой управляю урод. Я выше». Острые зубы впились Кристоферу в шею, и он почувствовал боль вместе с приливом ярости. Ему захотелось завопить. Но Ханли использовал силу по-другому. Перед глазами вспыхнули звезды и образ того самого белого дракончика. Все случилось мгновенно: падающее тело полыхнуло серебром и огромный, как несколько танков, дракон раскинул крылья и повис над ущельем. Следом всю округу, от земли до неба, от гор до моря, от леса до Пантеона разразил звериный рык, заставивший содрогнуться не только деревья, но и Лизу, стоящую далеко. Пути назад у Кристофера не было.

***

Эндельс редко, когда чувствовала себя растерянной. Она всегда знала решение проблемы, всегда могла помочь Мальчикам, перегруппировать, наколдовать, подписать и добиться всех высот. Но когда Лиза увидела, как Ханли на глазах у всего командования превратился в дракона, самообладание её покинуло. Она не знала что делать. Она не знала как спасти и защитить Кристофера и его дар. Теперь об анимагии стало известно, теперь он не генерал, не герой, не напарник, не отец и не просто Ханли — на его шкуре висел огромный ярлык — анимаг. Человек-зверь, человек, обречённый на жизнь под контролем государства, на жизнь с постоянно затянутой удавкой на шее. Если один промах для человека не страшен, то для него он может стать последней ошибкой в жизни. Штаб молчал. Даже Кириган. Возможно, было несколько несправедливо скрывать от него такое, но своей тайной Ханли волен распоряжаться сам, Лиза не имела право голоса. Ей он когда-то смог открыться и поставил свою жизнь под угрозу. До сегодняшнего дня она никогда не предавала его доверия, но сейчас… сейчас именно из-за её фразы все узнали об анимагии. Кристофер, как всегда, оказался прав: его погубил никто иной, как Лиза. Генерал поняла, что дело надо было брать в свои руки. Ханли не станет больше бороться за себя, он всю жизнь находился в страхе, пытался спрятаться и отвоевать свое место в мире. Он не Лиза, не Омоновская звездочка, он не станет идти против всей системы. Поэтому Эндельс должна пойти сражаться вместо него, бороться, рвать и метать, но защитить Кристофера любой ценой. Она должна исправиться, должна помочь. Лиза даже не попыталась начать «хорошим методом». Глядя на лица генералов, которые уже начали приходить в себя, она понимала, что добиться цели можно лишь одним путем. Девушка вышвырнула всех к черту из чата, вывела для Московского командования себя на все экраны и глянула на них с яркостью, на которую только была способна. Дурак Соя открыл было рот. — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ ВЯКНУТЬ ХОТЬ ОДНО СЛОВО, — рявкнула она и её голос грянул на весь Московский кабинет, заставив бедных служащий вздрогнуть. — ОДНО ТОЛЬКО СЛОВО ПО ЭТОМУ ПОВОДУ И, КЛЯНУСЬ ВСЕМИ БОГАМИ ПАНТЕОНА, ДО КОНЦА ЭТОЙ НЕДЕЛИ ВЫ НЕ ДОЖИВЕТЕ! Словно в подтверждение угрозы по Лизиной косе забегали яростные языки пламени, а небо за её спиной озарилось молниями. Так, будто боги приняли её клятву. Кириган пришёл в себя и поднял ладонь, прося коллег обратить на него внимание и помолчать. — Всё в порядке, генерал, — сказал он Лизе миролюбивым голосом. — Занимайтесь подготовкой к бою, проследите, чтобы Кристофер добрался до лагеря невредимым. Мы на связи и всячески постараемся помочь вам. Глядя в его добрые и умные глаза, Эндельс почувствовала нотку фальши. Нет, не все его действия были ложью, но в них, в чувстве, в подаче, в интонации проскальзывало что-то инородное, что-то, что противоречило его словам. Лиза поверила, что до конца боев по Ханли не вынесут никакого дела, может, и до конца операции. Но дальше… дальше будет новый бой, в котором, возможно, Кириган окажется по другую сторону от них. Лиза отключилась от чата и глянула на карту. Кристофер за время этой большой неразберихи успел… нет, не улететь. Он спикировал на волну тварей, подошедшую близко-близко к позициям солдат и обрушил на них испепеляющий огонь. Нежить даже не пищала — она умирала в мгновение. Неожиданно для себя, Эндельс открыла новые грани дара Ханли. Он ведь действительно жутко силен, мог заменить собой два десятка солдат, как делал сейчас, и это только в одном обличие. Кристофер был практически непобедим. — Крис, пожалуйста, не рискуй, спускайся, — обратилась к нему девушка. Ответ пришёл ей текстово. «Мне уже нечего терять. Я могу помочь, и я это сделаю» Эндельс сжала зубы и почувствовала, как горе подбирается к её глазам. Опасаясь, что голос дрогнет, генерал ответила сообщением: «Мы выберемся из этого дерьма, я обещаю. Я всегда буду за тебя». Если он и принял к сведению, то никак не показал это. Ханли не стал спускаться, а полетел дальше, испепеляя врага. Лиза крепко вцепилась в блок снежной крепости и перевела свое внимание на солдат. — Приготовились.

***

Бой закончился полной победой магов. Было много раненых, много убитых, но их количество не шло и в сравнение с потерями нежити. Их тела смешались на земле в жуткую грязь и кучу, от которой исходила вонь даже на морозе. Всю ночь солдаты зачищали территорию, сжигали останки мерзких тварей. Штаб к тому времени уже решил: наступление на Пантеон начнётся через день, на рассвете, пока нежить не успела расплодиться. Её основные стратегические запасы потрачены, осталось этим воспользоваться. Ханли в теле дракона был выносливее. Боль отошла на какой-то очень далёкий план, и его раны даже закрылись, перестав терять литры крови. Тем не менее его хватило лишь до сумерек. Идя на снижение, Кристофер заметил захватывающий дух пейзажей вокруг: темно-зелёные старые сосны и ёлки, блестящий снежный покров, величественные горные вершины. «Прекрасное место, чтобы умереть», — мелькнула у него мысль. Всего несколько часов назад он вырвал зубами свою жизнь из когтей смерти, а сейчас она не имела уже никакой ценности. Он был не нужен, был противен, был ненормален. «Я всегда буду за тебя». Лиза осталась на его стороне, семья и… дочь. За Аксинью можно было и пожить. Чем ниже Кристофер спускался, тем сильнее ощущал, что его тело совсем не исцелилось. За несколько метров над землёй генерал трансформировался в человека — и боль хлынула на него новой яростной волной. Ханли грохнулся в снег и потерял сознание. Его организм пережил настоящую войну за выживание и дальше отказывался служить хозяину. Через несколько минут рядом с ним оказались Велхов и санитары, которые погрузили генерала на носилки. Доктор, повидавший много на своём веку, позже признался Лизе: если бы не анимагия, Кристофер бы умер, вне зависимости от того, упал бы он с обрыва или нет. Именно его дар позволил организму окрепнуть и пережить причинённые увечья, сам бы он не справился. Эндельс показалось это ироничным. Первым делом, когда она, наконец, смогла оставить свои генеральские обязанности, девушка бросилась в больничное крыло. Там лежал не только Кристофер. Много своих Мальчиков, юных и опытных солдат Лиза видела на носилках ранеными, погрызенными или с оторванными конечностями. — Все было не зря, парни, все было не зря, — приговаривала она, пробираясь к койке Ханли. Неизвестно по каким соображениям его отделили от остальных солдат шторками и звуконепроницаемым куполом, создав импровизированную индивидуальную палату. Девушка понимала, что сейчас беспокоить его не стоит, но её сердце требовало увидеть дышащего друга. За этот пережитый день генерал, казалось, постарел лет на двадцать. Его виски покрылись сединой, щеки осунулись, а кожа стала белой, как бинты, перевязывающие его покалеченное тело. Ханли к тому времени уже пришёл в сознание и просто крепко спал. Эндельс надеялась, что хотя бы во сне он найдёт покой, который в жизни теперь не светит Кристоферу. — Всё будет хорошо, Крис, — шепнула она, отходя от койки. — Всё обязательно наладится. На следующий день Лиза пришла к нему в обед и принесла тарелку наваристого супа и булочку. Ханли снова спал, но на этот раз шум в палате его разбудил. — Ммм… Лиза? — щурясь, спросил он. — Ага. Пожрать тебе принесла, садись. Кристофер неловко стал подниматься, Эндельс пришлось подтащить его, чтобы генерал не растратил все силы на это простое действие. Они наконец смогли посмотреть друг другу в глаза. Если бы его лицо сфотографировали и показали ей в другой обстановке, Лиза подумала бы, что смотрит на трупа. Хитрые, игривые, шоколадные глаза Ханли казались пустыми и выжженными изнутри. Он покорно ожидал своей участи. Девушка сжала его ладонь. — Прости, — искренне сказала она. Он улыбнулся, по-доброму, но устало, словно его растрогала эта фраза. — Ты ни в чем не виновата, — хрипло ответил он, слегка прикрыв глаза, и сжал её руку. — Всё тайное в конце концов становится явным. — Ешь. И Ханли начал есть. Суп действительно был вкусным, однако уже через несколько ложек ему стало тяжело жевать. — Мы идём к Пантеону завтра, — сказала Эндельс. — Завтра все закончится, и мы вернёмся домой. Кристофер кивнул. — Я не знаю, позволят ли мне пойти. — Надеюсь, что нет. Боги, Крис, ты же едва не умер! — Едва не считается, — показал он ей язык. — Это моя фраза, — хлопнул она его по ноге. — Как ляжка, как плечо? — Хреново, если говорить прилично, — признался он. — Возьми мою куртку и загляни во внутренний карман. Лиза нашла там таблетки и долгожданный шар. — И все из-за этой странной малявки, — вздохнула девушка потирая стеклянный бок. — Возможно, он нас всех переживёт. Осталось понять, как они действуют. Эндельс достала из костюма другой шар и сравнила их. В принципе, концепция понятна и со временем «Винни Пуха» не изменилась: входит и выходит, входит и выходит. Лиза направила железный шнурочек в отверстие и вставила до упора. Но ничего не произошло. — А если бы оно рвануло? — поинтересовался Кристофер. — Уж лучше бы рвануло, чем ничего не произошло. Лиза повторила операцию несколько раз, но результатов это не принесло, что вызвало у генерала бурную неприличную реакцию. Ханли улыбнулся. — Вот че ты лыбишься, а? — Я предполагал, что все не так просто, как мы думаем. — А жаль! Я заколебалась уже ломать мозг, я в декрете, мне положено деградировать. С досады девушка едва не швырнул шар на пол, но потом одумалась и вздохнула. — Принесешь мне что-нибудь попить? — попросил Ханли. — Конечно, сейчас. — И телефон дашь? Я сестре позвоню, а то мой разбился. Эндельс протянула ему аппарат и вышла. Она чувствовала жуткую обиду, Лизе хотелось пинаться, брыкаться и орать. «Ну как так, ради этой фигни Крис поставил на кон все, а оно ничего не дало!» — бурчала она в мыслях. Пока девушка сходила на кухню и вернулась, её пыл слегка подостыл. «Если там есть загадка, а не он просто сломан, то надежды ещё не рухнули. Я её разгадаю», — думала она. Стоило Эндельс протиснуться в палату, как она моментально заметила изменения. Всего пять минут назад здесь в воздухе витал их смех и надежда с привкусом отчаяния, но сейчас… сейчас над Ханли, который отвернулся всем телом от двери, висело облако скорби, боли, злости и безнадежности. Лиза присмотрелась к его спине и поняла, что он дышит часто и глубоко, словно пытается спрятать то ли крик, то ли слезы. — Крис, ты чего? — она бросилась к нему и села рядышком со спины. Кристофер вжался головой в подушку, поэтому девушка не стала к нему наклоняться, лишь ласково погладила по плечу. — Эй. Дыхание Ханли изменилось и Лиза стала ждать, пока он найдёт силы ответить ей. — Они забрали Акси, — дрожащим голосом выдохнул он и протянул Эндельс телефон. Генерал потеряла дар речи. — Что?! Они не могли, Кириган сказал, что… — Лиза осеклась. Кириган ничего не говорил, не обещал, он просто попросил её заниматься своими делами и не волноваться. Про дочь, к тому же, речи не шло. Да, может, это и не он был. Тот же Свиридов запросто мог спалить Ханли… Но девочка, маленькая девочка же, как можно отнять её от бабушки и сестры? К тому же у действующего генерала, сражающегося прямо сейчас за их жизни. «Он больше не генерал, он анимаг», — напомнила себе Эндельс. — Я все решу, — прошептала она, касаясь лбом его плеча. — Я сейчас все исправлю. Девушка вылетела из палаты, не в силах больше держать себя. Голова шла кругом, воздуха не хватало. Кто ей мог помочь, кто? Кириган? Нет. Ганс? Гааз? Петрусинский? Все не то. Локк? Это уже вероятнее. Папа? — Папа! — вызвала она Печорского по наушнику. Потянулись долгие гудки, действующие на нервы. — Папа! — Да, Лиза, я тебя слушаю, — пропыхтел он, и Эндельс сообразила, что у них с Москвой дикая разница во времени. — Что случилось? — Пап… папа… — её голос предательски дрогнул. — Дочь Криса забрал Отдел по контролю за популяцией анимагов. Печорский молчал, соображал, потом ответил: — А Ханли-то с сюрпризом. — Папа! Сделай что-нибудь, пожалуйста! — А что я могу? Это же магические госорганы. — Ты можешь сделать все, если тебе надо! Пап, она же маленькая, как Женя, её отобрали у тети совсем одну и увезли. Папа, ну сделай что-нибудь… — Ладно-ладно, не дави на жалость! — фыркнул депутат. — Я сделаю все, что возможно, напишу, если получится. Как ты, все нормально? — Да, вроде как… скоро домой. — Хорошо, давай, а то Женя капризничает, — сказал он и отключился. Лиза села в сугроб и закрыла лицо руками. — Как можно самоотверженно бороться с внешними врагами, когда за спиной друзья разрушают твой дом и жизнь? — спросила она у снега. Вечером Лиза контролировала раздачу осколков и прокручивала в голове варианты завтрашнего дня. Один другого страшнее. Её беспокойные руки все пытались найти оптимальное решения для шаров. На морозе они блестели и грелись от древней магической земли. Эндельс уже и трясла их, и терла, и осматривала на наличие символов и знаков, но ничего не было. Это просто два стеклянных шара. — Может, они должны оказаться в правильных руках? — послышался за её спиной голос. Лиза едва с пенька не грохнулась. — Крис, ты должен лежать в палате! — Велхов отпустил меня погулять, — отмахнулся генерал и присел рядышком. — Как самочувствие? — Бывало и хуже. Много осколков осталось? — Да нет, расходятся… Я чувствую такой-то неприятный трепет, словно я этими камнями отмечаю смертников. — Это не так, ты не жизнь и не Господь бог, чтобы решать кому умереть, верно? Значит, ты не причём. Всё само как-нибудь решится завтра, в худшую или лучшую сторону. Эндельс приобняла его рукой. — Но мы должны бороться до конца против того, что нам не нравится. Не сдаваться и не опускать руки, не боятся. Ханли взглянул на неё. — А если не получается? — Тогда надо стараться ещё сильнее. Если больно и противно — значит, идёшь в правильном направлении. — Но ты же сама повернула назад, когда стало совсем плохо. — Тогда у меня был выбор, и я им воспользовалась, — вздохнула Лиза. — Сейчас его нет. Кристофер перевёл взгляд на стену снежной крепости, за которой садилось солнце. — Как думаешь, мы сделали для них все возможное? — Мы снарядили их лучшим обмундированием, уберегли от тупоголовых болванов, попытались минимизировать потери, обучили всему и всегда поддерживали. Мне кажется, что да. — Но не сказали правду о том, чем это может закончиться. Эндельс взглянула на носки своих ботинок. — Думаю, они понимают, что риск есть всегда. Тем более здесь. — Но одно дело понимать, а другое — услышать это из уст Омоновской звёздочки. — Ты хочешь, чтобы я сказала о том, что завтра они умрут? — О том, что могут умереть. Думаю, они найдут, что сделать перед смертью. — То есть? — Ну не знаю, позвонят родным, пожертвуют имущество на благотворительность, помирятся с врагами… — Оставят прощальные записки, — вздохнула Лиза, подумав, что она, наверное, тоже хотела бы попрощаться с родными, если бы завтра что-то случилось. — Ну записки это вряд ли, но, может, какую-нибудь смс-ку. — Слушай! Давай создадим Фонд Памяти, куда загрузим все такие «письма», ну или голосовые послания? Дай бог не пригодится — останется в истории, пригодится — останется родственникам. Ханли пожал плечами. Эндельс подскочила и отправилась в сторону связистов уточнить, как это можно сделать. Кристоферу лишь осталось наблюдать за солдатами и дышать морозным воздухом. «Что бы я тебе сказал, дочь? Что пообещал, как бы утешил? Как я могу направить тебя в будущем, когда погубил твою жизнь ещё в детстве?» — Всё! Устроила. Обещали через часик сделать, — вернулась Лиза и снова занялась шарами. — Нет, ну я так просто не сдамся. А тебе пора уже обратно в палату! Иди, поваляйся, запиши дочери послание. — Ладно. Эндельс продолжила крутить шарики. Входит и выходит, входит и выходит, но ничего не происходило. Лиза фыркнула, разделила их, резко дёрнула тот, что с железным обрубочком, чтоб он затвердел, как Ньютоновская жидкость — и резко всунула кончик в другой шар. Снова ничего не произошло. «Магическое» затвердение веревочки кончалось быстрее, чем она успевала упереться в дно. Потерпев очередное поражение, девушка рассердилась и затрясла шарами, как маракасами. — Ну давай же! Нуль внимания. От резких движений верхний шар чуть выкатился и стал на бок, заставив веревочку замереть под углом в девяносто градусов. В нижнем шаре что-то щёлкнуло, но после верхний окончательно выкатился и грохнулся Лизе на колени. Генерал замерла. — Механизм секретности! Так вот что, ты простой дверной замок, а не ядерный код. Такие механизмы можно было встретить в каждом доме, в каждой двери. Когда оригинальный ключ вставляется в замок, то кодовые пины совпадают с выемками на ключе, из-за чего опорные пины выстраиваются по линии разъёма и ключ легко поворачивается. Шары имели такую же простую систему, только для них нужен был не просто ключ, а преобразованный из металлического шнурка. Эндельс хотела было уже повторить удавшийся фокус, как её прервал хохот за спиной и противные голоса. Она уже хотела рявкнуть, как заметила Ханли, Николоса, Фэя и парней из какой-то окружной роты. Девушка подскочила, как ужаленная, и бросилась к ним. На Лизиных глазах один из солдат бросил снежок в Ханли, подкрепив его магически. Казалось бы, безопасный снаряд снёс Кристофера с ног и швырнул по макушку в снег. Снова послышался хохот и ещё несколько снежков полетели в том же направлении. — Анимаг, где твоя клетка? Николас и Фэй, оказавшиеся рядом, как заведенные петухи, бросились на парней, и завязалась какая-то нелепая драка, которую прервал огненный хлыст, ударивший рядом с дерущимися. — А ну разошлись! — прикрикнула на них Эндельс. — Встать в ряд. Солдаты нехотя послушались. — Номер роты и командующий, — гневно спросила она у снежных артиллеристов. Один из них, тот, кто кинул снежок, нахально улыбнулся, за что получил горячий подзатыльник, от которого глаза чуть не выкатились. — Десятая. Такая была у них одна. — По казармам разошлись, дальнейшие указы получите от командира. Солдаты стукнули ботинками и, развернувшись, отправились в палатки. Николай и Фэй хотели под шумок тоже улизнуть, но Эндельс поймала их за шкирку. — Помогите мне вытащить его из сугроба, — попросила она. Ханли к тому времени так и не вылез из ямы. Заглянув, Лиза увидела бледное лицо друга, сидевшего на земле, прикрыв глаза. Мальчики вытянул его за руки и положили на снег. Кристофер лишь тяжело дышал и молчал. «К этому ещё надо привыкнуть», — подумала Лиза и вдруг заметила, как у генерала на груди под курткой начинает расплываться красное пятно. — Берите его и помогите отнести в медпалату, — распорядилась она. — Не надо, — прохрипел Ханли и наконец открыл глаза. — Всё… нормально. Идите, спасибо. Лиза помогла ему сесть и отослала мальчиков. — У тебя рана открылась, надо к Велхву. — Ничего, закроется, — пропыхтел он и встал на ноги. — Сейчас все пройдёт. Эндельс догадалась, что физическая боль не шла и в ряд с душевной, с пережитым унижением и болью, пониманием агрессивности окружающих к нему. Лиза отвела его обратно к своему пеньку и усадила. — Я, похоже, нашла решение. — За те пять минут, что я шёл к своей умиральной яме? Да ты ныла дольше, чем разгадывала, — хмыкнул Кристофер, хотя девушка понимала, что ему совсем невесело. — У каждого свои методы, знаешь ли. Смотри. Эндельс повторила свой фокус. — Неплохо. Наверное, надо им подвигать внутри или в правильной последовательности делать остановки. Тут, получается, пины идут не сбоку, а снизу, из центра. Лиза прислушалась к совету, и дело действительно пошло: послышались щелчки, скрежет, веревочка встречала сопротивление. Нужные ингредиенты уже были, осталось найти правильный рецепт. Пока Эндельс терзала шар, Кристоферу стало полегче. Велхв, который прослышал об инциденте, прискакал к нему, проверил рану на груди и наказал либо поменьше двигаться, либо вернуться в палату. Ханли остался сидеть, глядя на попытки Лизы. Вдруг, после одной из комбинаций, обрубок застрял в шаре и не захотел доставаться. Эндельс схватилась за шар покрепче и попыталась выдернуть его, но у неё ничего не получилось. — Крис, кажется, подошло, — прошептала она. Генерал тоже попробовал разделить шары, но также потерпел поражение. — По-моему, он греется. — Что? Эндельс приложила ладони и действительно почувствовала быстро нарастающий жар, да такой, что скоро его вообще стало тяжело держать в руках. Стеклянные шары начали трескаться, казалось, что внутри они покраснели. Лиза сунула их в снег, от чего те забились в предсмертных конвульсиях. — Сейчас бомбанет, — озвучил Ханли. — Ложись! — крикнула Лиза солдатам по близости и попыталась вышвырнуть шар за границу крепости. Боевой снаряд взмыл вверх и взорвался практически прямо над снежной стеной. Во все стороны рванулось необузданное пламя, Эндельс толкнуло в грудь, она перелетела через свой пенёк и грохнулась на спину. Те, кто благоразумно послушал её совет и лёг, в числе которых был и Кристофер, не пострадали. Небо окрасилось в сотню оттенков, словно на него вытошнило радугу. Во всей этой какофонии цвета и жара началось движение, огонь стал вращаться, грозясь перерасти в смерч. Лиза попыталась дотянуться до него и взять под свой контроль, но это все равно, что несущийся мотоцикл подхватить за колеса руками. Древняя магия шаров увиливала от неё и игнорировала, показывая, что девушка над ней не властна. Спектакль красок длился недолго, бушующий огонь становился все яростнее и начинал приобретать какую-то форму. Спустя всего пару мгновений стало понятно, что это было какое-то человекоподобное чудовище высотой с три этажа. Строение у него примитивное: четыре вытянутых валуна в качестве рук и ног, квадратная, словно каменная, голова с «вырубленными» носом, ртом и глазницами. Монстр стоял в огромной щели в снежной крепости и будто бы пил краску вокруг. Вскоре все затихло и из буйства остался лишь монстр. Он огляделся по сторонам, точно пытался что-то найти, увидел Лизу и бросился к ней, по-медвежьи переставляя ногами. — Ма-ама-а, — проревел он и грохнулся перед Эндельс на колени, от чего потревоженный снег погреб Лизу под собой. — Мама! Потеряв её из виду, монстр яростно забил руками, сотрясая землю, он с ревом перерыл весь участок, пока не достал из-под него Лизу, сгруппировавшуюся, чтобы не получить тяжёлых ранений тупым предметом. — Так! — прикрикнула она. — Успокойся и замолчи… сынок. Чудовище смутилось и поставило её на ноги. Рядом валявшийся Кристофер вынырнул из-под снега и встал вблизи Эндельс, чтобы помочь ей если что. Остальные солдаты ошалело глядели на чудо, выросшее у них на глазах, из своих укрытий. — Эндельс, это что… — неожиданно включился в наушник голос Сои, но Ханли перехватил связь у Лизы. — Это вылезло из шара. — Мама, — проревел монстр. — Да-да, я здесь, ты кто такой? — спросила девушка. — Я… я не знаю. — Как тебя зовут? — У меня нет имени, — сказал монстр и очень из-за этого расстроился, плечи его задрожали, а губы выгнулись уголками вниз. — Тише-тише, давай тебя как-нибудь назовём. Есть у кого-нибудь идеи? — обратилась она к солдатам. — Монстр. — Очень оригинально и своевременно, Николас, ты образец благоразумия! — Мишаня! — крикнул кто-то из-за сугроба. — Тебе нравится? — уточнила Эндельс. — Ды-а, — в согласии затряс головой чудовище. — Так вот, Мишаня, ты кто… что? — Я должен помочь маме! — С чем? — Не знаю. Но я должен помочь, должен, должен! — Хорошо-хорошо. Давай поиграем в угадайку. Помочь победить? — Да. — И сразу бинго, — хмыкнул Кристофер. — Победить в битве за Пантеон…? — Да. — Завтра? — Да. — Как? — Ну… эм… э… я не знаю. — А что ты умеешь делать? — Я ничего не уме-ею де-елать, — захныкал Мишаня снова. — Ну-ну, все что-то да умеют делать. Даже если это — трепать нервы другим. — Я умею трепать нервы, — согласно закивал монстр. — И не поспоришь, — вставил Ханли. — Цыц! Ладно, солнышко, вставай, — сказала она и распорядилась, чтобы солдаты вернулись к своим делам и залатали дыру в стене. — Давай так: что тебе нравится? — Киси. — Кошки? — подняла бровь Эндельс. Она постаралась протянуть какую-нибудь логическую цепочку, но потерпела поражение. — Да. Киси! У вас есть киси? — он улыбнулся и огляделся по сторонам. Его глаза уткнулись в лицо Ханли, по лицу пробежала какая-то дрожь, и Мишаня в восторге схватил генерала. — Кися! Кися! Кристофер сжал зубы, стараясь сдержать крик от острой боли, впившейся ему в ребра. Огонь и жар ладоней чудовища лизал его и накатывал волнами, но не сжигал заживо. — Поставь его на место! — крикнула Лиза, но монстр разошёлся смехом и затряс Ханли, как погремушкой. Генерала свело судорогой от боли, но чудовище не обращало на это внимание. Он вытянул то, что было у него вместо губ, и потянулся к Ханли. — Хватит! — рявкнул он на Мишаню, но тот не послушался. — Я сказал «хватит»!!! Монстр вздрогнул и замер. Кристофер, сам того не заметив, буквально прорычал ему приказ, как это сделала бы тигрица своему нерадивому дитю. — Не кричи на меня, — прошептал Мишаня и пришло время Ханли вздрагивать. Мягкий, едва слышный голос монстра пробрал его до костей и въелся в кору головного мозга. Под кожей в сосудах словно потекли тысячи ледяных иголок, колющие его сердце и поражающие волю. Кристофер не мог ослушаться Мишани, ни одним его нервом не мог пойти против чудовища. Монстр обладал над ним властью. — Поставь его сейчас же на землю или станешь в угол! — рявкнула Эндельс в бешенстве. Мишаня погрустнел и действительно опустил полуживого Ханли в снег. — Не кричи, мамочка! — Не выводи меня, деточка! — Лиза подбежала к другу. — Ты как? Кристофер принял её руку и поднялся на ноги. — Он… он порабощает мою волю. — Что? — Мишаня может мной управлять, — понизил голос Ханли. — Сынок, ну-ка наклонись! — приказала Эндельс. Её великовозрастная деточка согнулась пополам и мама грозно ему сообщила: — Крис твой друг. Ты с ним будешь дружить и будешь его слушаться. Хорошо? — Да, мамочка. — Отлично. Значит, киси тебя обычно слушаются? — Да. Лиза задумалась, может ли он управлять и нежитью? — А если кися тебя не любит, она будет слушаться? — уточнил Ханли. — Иногда. Они могут царапаться и обижать меня, — надул губки монстр. В голове у Кристофера щёлкнуло. — Мишаня, ты можешь повернуться к лесу и приказал всем кисям поблизости прийти сюда? — Могу… но зачем звать всех? Я хочу только одну. — Делай, что он говорит, — сказала Эндельс. — Я представляю, как тяжело живётся Жене, — хмыкнул Ханли. — Помолчи, а то прикажу ему тебе зад надрать. — А самой слабо? — На больных рука не поднимается. Монстр послушался. Он смирно оглянулся на деревья и тем самым шёпотом приказал подойти к нему. Сначала ничего не происходило. Потом из-под сугробов, словно из-под земли, стали появляться разные существа. «Они идут из туннелей, — подметил Кристофер. — Только вот нежить вы или…» Тут его взгляд упёрся в знакомую компашку: белый дракончик странно махал крыльями, пытаясь отдалиться от лагеря, но все равно приближался. Рядом с ним покорно шагали недовольные нимфы. Ханли обуяла целая буря эмоций: гнев, обида, раздражение, ярость. Он злился, что они оставили его тогда умирать, но одновременно голосок подсказывал генералу, что несколько нимф и дракон — неравносильный противник для армии нежити. Но все же они тогда могли увести его в безопасное место, все могло сложиться по-другому, если бы эти жалкие рейнджеры не струсили! — Ой, — ахнула нереида. — Живой! Девочки, живой! Она захлопала в ладошки и бросилась было к Кристофер, но остановилась под его строгим и грозным взглядом, не дойдя. Генерал не удостоил её ни приветствием, ни кивком, злость бурлила в нем как в адском котле. — Эй, мелочь, иди сюда, — позвала Эндельс дракошу. — Вы знакомы? — удивился Ханли. — Он ко мне прилетал. А вы… — И ко мне тоже. Интересная, получается, картина. Вы, значит, слонялись здесь, а в битве на помощь не пришли? Онори сплюнула на снег. — Если бы не мы, ты был бы мёртв, неблагодарная скотина. Разорвали бы тебя на косточки ещё в туннелях. Не смей с нами так разговаривать! — Рот закрой, глыба необтесанная, — рявкнула на неё Лиза. Ореада грозно зыркнула, но генерал была не робкого десятка, чтобы бояться горную феечку. — Мамочка, получилось! Только смотри, это не киси, — обрадовался Мишаня. Завидев «сына» своей противницы, ореада решила, что у неё не так уж много претензий. — Да, но ты все равно молодец. Дракон издал серию каких-то звуков, которые Эндельс не смогла распознать. А вот Ханли смог. — Он спрашивает, что здесь происходит. — А то, уважаемые друзья, потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете и на чьей стороне играете. Дракон снова проклацал, Кристофер ответил ему на том же языке, и между нами завязалась перебранка звуков и вздохов: — Мы на своей собственной! Мы не собираемся служить людям, но и не позволим нежити упиться силой Пантеона. — Есть только две стороны, вам придётся выбрать. — Я уже тебе сказал, анимаг: у нас своя. Вы, люди, очень много требуете и слишком мало даёте. В чем-то боги правы: нас надо как следует наказать, но пути нежити нас не устраивают. Позволить выиграть кому-либо из вас — это все равно, что проиграть. — Поэтому вы, кучка неорганизованной, трусливой недо-нежити, решили победить две армии и поставить свои законы? Вы струсили перед лицом одного-единственного полукровки, когда же в Москве мы сражались с тысячами. Где вы были вчера, когда мы боролись за жизни? — Ну согласись: намного проще будет, если вы друг друга перебьете, — пожал крыльями дракоша. — А чего ты тогда ко мне приставал, если мы для вас враги, — злобно прорычал Ханли. — Надеялись переманить на свою сторону, ты же анимаг. Но мы уже поняли, что ты слишком слаб и человечен, чтобы понять наши идеи. Глаза генерала застлала кровавая пелена. — Крис, — Лиза возникла рядом с ним и успокаивающе сжала его плечо. — Я нифига не понимаю, но, думаю, если ты мне все разъяснишь, мы что-нибудь придумаем. — Они решили выйти победителями из нашей борьбы, и, когда мы с нежитью друг друга поубиваем, они поставят свои правила. Эндельс скептически приподняла бровь, осмотрела всю эту компашку, собравшуюся у леса, и хмыкнула. — Ну тогда я сейчас прикажу Мишане убить их всех и дело с концом, — холодного проговорила она. — Змея ржавая, — выплюнула Онори. — Сочту за комплимент, — фыркнула Лиза. — Сынок. — Подожди, — сказал Ханли и ещё раз осмотрел всю ту «добрую» нежить, что собралась у них перед глазами. Они хотели его завербовать, называли «капитаном» и обращались обходительно — они признавали его власть над собой. Если это чувствовал их предводитель, мелкий белый поганец, то остальные тем более ощущали превосходство анимага. Только вот признание ещё не означает послушание. Приказы Ханли они по доброй воле выполнять не будут, но вот не по своей… — Скажи, чтобы Мишаня приказал этому сброду во всем слушаться меня. Эндельс довольно быстро сообразила, что он задумал. — Эй вы, некиси, — обратилось послушно дитятко, — во всем слушайтесь дядю Криса, исполняйте его приказы и не балуйтесь. А то я вас в угол поставлю. Понятно? Нимфы ответили сразу же, дракон сопротивлялся всеми силами, но после все-таки сдался. — Отлично, — выпрямился Ханли. — Добро пожаловать в ряды Всемагических войск. Завтра вы пойдёте с нами к Пантеону и, не жалея своих жизней, будете сражаться против нежити, дабы защитить нас и помочь нам достичь своих целей. По злым взглядам в ответ Кристофер понял, что его слова дошли до ушей нежити. — А теперь возвращайтесь в туннели. Я позову, как вы мне понадобитесь, и вы моментально послушаетесь моего зова. Новые «соратники» молча повернулись и возвратитесь в лес. Ханли выдохнул, чувствуя, как злость медленно оставляет его. — Мощно, — призналась Лиза, которая все ещё держала друга за плечо. — Мама, — послышался жалобный голос позади них. — Мамочка. Эндельс увидела как её новообретенный огненный сын начинает остывать, просвечиваться и уменьшаться. Его магия потихоньку затихала. — Мамочка, что происходит? — слезно спросил Мишаня. — Не волнуйся, все хорошо. Генерал подошла и взяла его за горячие ладошки. Монстру она уже была по пояс, а вскоре и вовсе они стали одного роста. — Мама, я таю, — захныкал он. — Я не хочу умирать, мамочка… — Ну что ты, ты бессмертен, — утешила его девушка и прижала к своей груди. — Не плачь, не надо. Смотри… Она вытянула ладонь, на которой вспыхнул огонёк, завертелся и принял облик маленькой огненной кошечки, очень похожей на Понтифика Персиуса. — Кися! — улыбнулся сквозь слезы Мишаня, ставший ростом уже с пятилетнего малыша и прижал её к груди. — Кися будет со мной. Лиза села наземь, продолжая обнимать его. — Конечно, с ней тебе не будет страшно? — Страшно из-за чего? — Спать, конечно, видишь, как потемнело все вокруг. Пора в в кровать, закрывай глазки. — И кися будет спать со мной? — спросил трёхлетний кроха. — Конечно, она ни за что тебя не оставит. — Ладно. Хорошо. И ты тоже будешь со мной? — Обязательно. — Спокойно ночи, мамочка. — Спокойной ночи, кроха. Мишаня доверчиво закрыл глазки и прижал кошечку к груди. Лиза обнимала его до тех пор, пока монстр совсем не растаял и не превратился в тёплый ветерок. Ханли подошёл к ней и потрепал по плечу. — Знаешь, как-то даже жалко его. Хотя, скорее всего, это моя маленькая придуманная проекция, — призналась Лиза, принимая руку помощи, чтобы встать с холодного покрова. — Мне тоже жалко его, — ответил Кристофер, и девушка была благодарна за эти слова. — Завтра будет что-то страшное. — Да. — Но мы со всем справимся? — Конечно, со всем справимся, — улыбнулся Ханли и вытянул руку, на которой образовалась маленькая версия Грома. — Чтобы мне не было страшно? — рассмеялась Лиза. Кристофер кивнул. Эндельс взяла миниатюрное существо к себе в ладошки, и они все вместе отправились в генеральскую палатку готовится к последней, предгрозовой ночи.