Огненная леди 3. Божественная трагедия

Кристофер стоял на вершине снежной крепости, лицом к Пантеону, с закрытыми глазами. Довольно тёплый ветер обдувал его тело, щекотал щеки и путал волосы. Мороза Ханли не чувствовал. Он сам не до конца мог сказать, что с ним происходило: вместе с ветром в грудь и голову втекала древняя сила. Генералу казалось, что сегодня на острове стало жарко, словно древняя магия поднялась ближе к поверхности земли и теперь грела округу и разжигала силу. Раны Кристофера затягивались на глазах, уже не болела никакая конечность. Лишь сердце. Спалось плохо. Вечером он записал для дочери прощальное слово, но после так и не смог заснуть. Акси забрали по его вине, он обрёк дочь на жизнь в мире, где её будут ненавидеть по умолчанию, на жизнь без понимания и любви. Его черное, холодное сердце из куска железа превратилось в мясо лишь благодаря дочери. Но сейчас это мясо — не благословение и дар, не шанс кого-нибудь действительно полюбить, а приманка для настоящих хищников, диких зверей политической арены, где нет место жалости. — Добрый день, — послышался голос позади Ханли. — Привет, Фэй. Ну как, получилось? — Да, погибших отправил, новые боевые снаряды встретил. Вот, закончили раздавать. — Молодец. Тогда смотри, сейчас твоя крестная мать выступать будет, — кивнул Кристофер на внутренний двор крепости, куда действительно вышла Лиза с наушником. Солдаты уже построились и подготовились к переходу, ждали только команды. Личные отряды нежити Кристофера толпились под стенами лагеря, не желая заходить внутрь. Оружие и артефакты подготовили к переходу и сейчас смотрители перепроверяли. Казалось, что точка невозврата для солдата уже пройдена, и падающий со скалы камень остановить невозможно. — Какая готовность? — прозвучал Лизин голос в наушнике. — Сто десять процентов, — бойко отозвался Николай. — Хорошо, тогда послушайте меня все внимательно. Солдаты стали оборачиваться к Эндельс. В снежной крепости воцарилась удивительная тишина, которую прерывал разве что тихий треск снега. — Ради сегодняшней битвы мы прибыли на этот остров. Ради сегодняшней битвы долгие годы, десятилетия люди, солдаты и генералы отдавали свои жизни. Ради сегодняшней битвы многое было поставлено на кон, все рубежи пройдены. Шанса сбежать и отступить уже нет. Многие факторы сложились и привели к сегодняшним событиям: исторические интриги, человеческие пороки, дикость и алчность, желание обладать и разрушать. Все, что люди и боги извращали годами, предстоит исправить нам сейчас, в этот день. То, что вы находитесь здесь, уже делает вас всех настоящими Людьми с большой буквы. Вы не побоялись отправиться сражаться за жизнь своей семьи, себя и своего народа, вы самоотверженно отбивали атаки нежити и бюрократии. Всё, что осталось сделать, чтобы навсегда отпустить эту ситуацию — победить. Всегда одна маленькая победа отделяет вас от семьи и спокойной жизни. Мы пойдём к Пантеону, отдадим им все, что наши сородичи отобрали, и докажем богам, что достойны жизни и процветания, что никакие высшие силы не справятся с человеческим желанием выжить и выиграть. Эту игру затеяли не мы, но мы её закончим. Потому что, в отличие от богов, нам есть, за что сражаться. Лиза отодвинула микрофон ото рта и перевела дух. Её слова коснулись ушей и умов солдат, проникли в самое сердце, слова Омоновской звёздочки, героини, которая будет с ними до конца. — Выступаем. Фэй благоговейно вздохнул. — Пойдёмте? — спросил он Ханли. — Иди. Я возглавляю свой зверинец. — А, — улыбнулся Фэй и, проходя мимо, шутливо толкнул генерала плечом. — А вы ещё круче, чем кажетесь. Ханли удивлённо посмотрел ему в спину.

***

Движение происходило быстро, колонна шла между острыми верхушками гор, которые напоминали вскочившие прыщи на гладком каменном лице. Если бы не они, была бы возможности идти по прямой вверх, а так приходилось прокладывать петляющие между возвышенностями маршруты. Телепортационный коридор решили использовать только при перебросе на плато, на котором стоял Пантеон, иначе силы магов могло не хватить и на переброс, и на борьбу с нежитью, которая, казалась, поубавилась в количестве. Сначала движению колонны никто не мешал, впереди идущие разведчики постоянно передавали примерное количество нежити на участках, и маги точными ударами уничтожали их. Девушка отошла от всех на несколько шагов и запустила по наушнику видео, которое ей с утра продралось через плохой интернет от Александра. Сначала по черному кадру крутился бегунок, а после перед глазами Лизы появились мягкие черты лица Эндельса. Он сидел на кухне спиной к гостиной, волосы на голове вихрились тёмные, мокрые: не так давно покинул душ. Подумав об этом, девушка как наяву почувствовала аромат его кожи: геля для душа, кондиционера для вещей, которые он надел после, и чего-то нежного, как лилия или фиалка. Он улыбнулся в камеру своей фирменной эндельсовской улыбкой и помахал рукой. — Приветик, миледи, — сказал парень. — Вот решил записать тебе видео-обращение, я очень-очень-очень соскучился! Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты не сидишь на холодном снегу, не взрываешь танки и не даёшь никому кусать тебя за бочок. Он коварно подмигнул и уточнил: — Мы ведь знаем, что это можно делать только мне… Лиза невольно разулыбалась. — …рука, как видишь, зажила, работает как будто ничего и не было. Мне попалось забавное и интересное дельце на работе: московский пенсионер подал в суд на президента, представляешь? — он рассмеялся. — Якобы тот не выполняет свои обязанности и разворовывает Россию. Заявление, конечно, не приняли, но вот ответочку создали о клевете. Бедный дедок. Там повозиться надо, но выиграть можно, денег все равно нет, чтобы отсудить. Эндельс усмехнулась, какие в Москве страсти кипят! — Мм, что бы ещё рассказать, — Александр задумался. — Мы прошли в полуфинал областной лиги, может, выйдем на всероссийскую. В последней игре я дважды забил, представляешь? Правда, потом меня протаранили и половину игры я просидел на лавочке… Не переживай, даже не поцарапался, к тому же, мы все равно выиграли. Тебе, наверно, про Женьку интересно послушать? Он лучше всех, как обычно. Днем с Джу, вечерами со мной, мы сейчас у них живём, но на выходных поедем домой. Я подумал, так проще будет. Он скучает по тебе, иногда заливается вечером и ничем не отвлечь, как будто забывает как дышать. Пугает этим жутко, признаться. Но я твою рубашку положу в его кровать — сразу притихнет и даст себя уложить. Чудеса, да и только! Кстати, распробовал чернослив, это его Джу надоумила. Так что никаких проблем с пищеварением сейчас нет, только успевай менять памперсы, — Эндельс усмехнулся и ласково посмотрел в камеру. — Всё идёт своим чередом, конечно, но… мы ждём тебя, милая, помни об этом. Дома ужасно одиноко, пусто и холодно, — парень потёр рукой свое предплечье. — Не хотел тебя расстраивать, но надеюсь, что ты посмотришь это видео и вспомнишь, что тебе есть, за что сражаться, и что за твоей спиной есть люди, которые всегда помогут и поддержат. Люблю и целую тебя, милая… Сына, иди сюда! Было видно, что здесь видео поставили на паузу, а когда включили Эндельс-младший жевал у папы на коленях пряник. — Пошли маме воздушный поцелуй, — попросил Александр. Евгений прислонил ладошку к испачканному вареньем рту, смачно её чмокнул и протянул руку к камере. — Он тоже тебя очень любит. Эндельс улыбнулся ещё раз так, что все внутри у девушки перевернулось, и видео оборвалось без прощания. Лиза почти сразу же пожалела, что посмотрела его сейчас. Ей казалось, что железная уверенность внутри обернулась в желе из роз, которое сейчас окутывало её душу. Генералу больше не хотелось воевать, лишь есть с сыном пряники и смотреть, как улыбается Эндельс. Лиза осознала, что все это время прижимала руки к сердцу. Она опустила ладошки вниз и вздохнула. «Осталось совсем немного, дорогие. Осталась самая капелька. Я вас не подведу», — подумала она и, нашарив взглядом Ханли, отправилась к нему. В ответ мужу прислала: «Я тоже записала тебе видео. Только, надеюсь, ты никогда его не увидишь». Битва грозила снова выпасть на ночь. К двум часа дня солдаты успели пройти около шестидесяти процентов пути. Командование уже думало остановиться у подножья и начать наступление следующим утром, но их остановила возможность осложнений. Пока нежить ослаблена и не успела нарождаться, пока в Россию не пришёл кислотный дождь, пока где-нибудь рядом не разверзся проход в Ад, они должны были успеть победить. Поэтому приняли решение идти дальше. Чтобы открыть телепортационный коридор, особенно тот, который располагался на разных высотах, нужно хорошо знать местность, что, конечно, затрудняло дело — у Пантеона ещё толком никто не был. Здесь на помощь пришёл Кристофер, который любезно слетал наверх и поснимал для техников местность. Это стало первым моментом с раскрытия, когда Ханли почувствовал себя генералом, а не анимагом. Почувствовал себя нужным. Небо стремительно темнело. Лиза помогала разжигать костры и включать фонари: темнота грозила страшной смертью. Когда техники приступили к работе, солдаты замерли в ожидании: Сахалин все ещё остался островом с нестабильной магией. Нижняя телепортационная дверь открылась легко, над верхней Ханли с ребятами ещё карпели. Огромное белое облако снизу, служившее проходом, разрасталось и потихоньку наползало на ближайших солдат. Те пятились — если верхнюю дверь не откроют, то они застрянут между мирами. Секунды перетекали в минуты, облако начинало потрескивать — проход все не открывался. Лиза нервничала. Наконец, спустя долгих пятнадцать минут, на плато Пантеона удалось сообразить маленькое облако, которое могло пропускать только по одному человеку. Первый из них оказался Кристофер, который спустился вниз сообщить новости. — Там все фигово работает, — мрачно сказал он. — Нежити я не заметил, но она явно где-то прячется. Пантеон тих. В то же мгновение сверху послышался крик и громкий вопль «стойте!» Облако наверху на мгновение сжалось, закрылось и поглотило вместе с собой одного из солдат. Когда проход открылся вновь, парня уже не было. «Какая страшная и пугающая участь — застрять между мирами», — подумала Лиза, чувствуя, как в горле пересохло. Очередная потеря, жертва богов и людских пороков. Техникам удалось немного расширить облако, чтобы оно пропускало хотя бы по десять человек, и солдаты направились вверх, молясь за то, что смогут пройти коридор до конца. Ханли заставил всю свою живую роту добраться наверх своим ходом и оцепил ими место переброса. Всё-таки атака, начинающаяся на открытом месте, частично и в темноте имеет не великие шансы на удачу. Но выбирать не приходилось. Одной из первых перебралась и Эндельс. Пантеон действительно когда-то поражал размерами и архитектурой, но сейчас виднелись лишь остатки былой красоты: потрескавшийся мрамор, отбитые углы и разрушенные колонны, дыры в фасаде. Веками люди и маги разрушали эту бессмертную, вечную красоту. Подул ветер, бросая снежинки в лицо девушке. — Уходи, — прошептал мягкий женский голос. Лиза оглянулась. — Беги, — голос стал настойчивей. — Прячься. Эндельс занервничала, приготовилась, стала ждать нападения, но… ничего не произошло. Ветер пролетел дальше, голос стих. — Почему? — запоздало спросила она, но никто уже не ответил. Через несколько часов удалось перебросить одну третью часть солдат, верхняя дверь расширилась немного. Открыть ещё одно облако техники не решились — велика вероятность, что магия хлынет необузданным потоком и снесёт всем мозг. Лиза, оставив Ханли приглядывать за перебросом, отправилась с небольшой разведкой к Пантеону. Туда свет почти не доставал, снег не лежал, но на удивление было тепло и безветренно. Эндельс пока не заметила ни одной особи нежити, но это не создавало ощущения безопасности. Наоборот, воздух словно отталкивал магов и… приказывал уйти. В их группе состояло всего десять человек. «Как будто вакуум, — подумала Лиза, — ни ветра, ни звука, ни света. Полная остановка жизни» — Генерал, — шепнул Николас и кивнул на какой-то небольшой холмик неподалёку. Девушка сначала не поняла, что в нем особенного, а потом увидела: холмик двигался. Осторожно наступая, Лиза и майор приблизились к нему. На земле, друг на друге, видимо, чтобы было теплее, лежали упырь и две кикиморы. Эндельс они показались даже красивыми: лазурные волосы с жёлтыми бусинами, достаточно чистые лица и лёгкие платьица из листвы, как у нимф. Девушка даже подумала: «Не морок ли это?». Николас кивнул на них и на свой пистолет. — А шум? — шепнула Лиза и задумалась. Стоит ли игра свеч? Она огляделась, но больше никаких холмиков не заметила. — Не надо, наши дойдут и прикончат. Сейчас только внимание привлечём. Майор опустил пистолет. Они пошли дальше. До Пантеона оставалось ещё достаточно далеко, когда девушка почувствовала, что у неё чешутся уши. Событие само по себе — нонсенс, но с ней такое случалось на погоду. Эндельс огляделась, но не увидела никаких изменений, а всего через несколько минут она почувствовала вибрацию в теле, которая поднималась от земли. — Землетрясение, стойте, — приказала она. Группа замерла. Земля двигалась все сильнее и сильнее, впереди послышался грохот камней, сзади — крики людей. Небо озарили молнии, наплыли дождевые тучи. «Понеслось», — подумала Эндельс. — К Пантеону, быстрее, — скомандовала она и бросилась бежать. Ей казалось, что если сейчас они отступят, то единственная ниточка, по которой солдаты могли добраться к Пантеону и победить, порвётся. Вскоре под подошвой Лиза почувствовала не только землю и скользкие камни, но и какие-то возвышения. Она поняла, что это обломки прежнего окружения. Стараясь быть как можно осторожнее и внимательнее, девушка со свистом вписалась в наклоненную статую, перелетела через неё и приземлилась на копчик. О том, что Эндельс жива, сообщила серия некультурных слов, проговоренная сквозь зубы. Внезапно сзади полыхнуло: столб огня и пыли поднялся в воздух, осветил солдат у верхней двери и погас. «Что-то бомбануло», — констатировала Лиза. — Живы? — подбежал Вудь. — Похоже. Ни черта не видно! — Наверное, к нам туча пришла. — Можем осветить? Вы в прошлый раз как делали? — Мы так далеко не заходили. — Сейчас на взрыв сбегуться, лучше не отвлекать их от дела, там парни разберутся. Всё-таки интересно, что рвануло? — Лиза прислушалась к себе, но ничего не почувствовала. Видимо, все её Мальчики оставались в безопасности, в особенности Ханли. — Идём дальше? — Да. Они не стали бежать, помня опыт Эндельс, а осторожно шагали быстрым темпом. Воздух вокруг гудел все громче и громче, уши закладывало, магия в крови бурлила. Николас приложил руку к карману, где лежал камень Пантеона, и, шипя, отдернул руку — тот раскалился, как сковородка. — Эндельс, на юге активизировался вулкан, — сообщил ей в наушник Кириган. — Только этого не хватало, — пробурчала она. — Крис, как дела? «Торопимся как можем, — написал он, — двери нестабильные. Пытаемся открыть вторые». — А воронка не образуется? — Будем надеяться на лучшее. Лиза нахмурилась, это попахивало «пожертвовать малым ради большего», чего она не переносила. — А что полыхнуло? — Оружие. Всё. Будем сражаться магически. Эндельс выругалась. Перед ними из тумана неожиданно вынырнул Пантеон, словно выпрыгнул из укрытия. Его монолитные стены и колонны поразили Лизу — просто громадные, несмотря на дыры! Она достала свой осколок и осмотрела его. — Попробуем просто приложить сначала. Парни кивнули. Вудь оказался ближе всех к Храму. Он прислонил камень к ступеньке… и его отбросило назад на четыре метра. Майор, ошалело качая головой, сел и снова лёг, из виска потекла кровь, а камень в руке покраснел от жара. Николас с Лизой усадили его. — Эта фиговина… еще и защищается, — с трудом выговорил Юра. — Надо… что-то придумать. Эндельс не ответила, сама подошла к Пантеону, но прикладывать к ступеньке осколок не стала — прошла дальше, нашла выбоину в колонне. Вздохнув, девушка приблизила камень к ней. Воздух нагрелся, казалось, что по полу прошла вибрация. Даже не прикоснувшись камнем, девушка почувствовала сопротивление и убрала руку. — Это не его место, наверное, поэтому и принимать не хочет. Надо найти, где его откололи. — Уходи, — снова шепнул ей женский голос, но теперь ближе. — Хрен вам там, — пришипела в ответ Эндельс и грозно посмотрела в пустоту. — Это сложно. Почти невозможно, — вздохнул Николас. — Откуда начинать? — Фрай, Вудь, Мия направо, я с Фэем и Николасом пойду налево. Знаете, что надо было сделать? Отсканировать камни и Пантеон и наложить их друг на друга. По-научному было бы, а так… ладно, идите. Лиза понадеялась на удачу. Они пошли около стены, тщательно освещая её и примеряясь к каждой подходящей впадине, минуты бежали так быстро, что, казалось, скоро наступит утро. Когда очередная дыра не подошла, Эндельс от раздражения треснула кулаком по стене и отошла на несколько шагов подышать. Даже в темноте она увидела облачко, что вырвалось из её рта. Девушка прикрывала глаза и вздохнула. Почувствовала вибрацию земли. Но не как было до этого, а такую, словно по ней шагали тысячи ног. Лиза вгляделась в другую сторону плато, потом, прицелившись, кинула с пальцев небольшой огонек и увидела несколько сотен осветившихся жёлтых глаз. «Черт!» — Нежить за Пантеоном! — сообщила она Крису, но тот не ответил. В одно мгновение все замерло, словно жизнь остановилась, потом по воздуху прошла ударная волна, которая никого не оставила на ногах, и лишь после раздался оглушительный грохот. «Воронка открылась», — поняла Эндельс, вжимаясь в лежащую по соседству статую. — Крис! КРИС! — Я… жив. — Сколько? — Около пяти сотен. У Лизы внутри все сжалось от боли. Пять сотен солдат пропали, даже не вступив в битву. Пять сотен. — Закрыли? — Да, но вместе с ней и двери. — Нежить. С другой стороны, идёт к нам. — Понял. Строю, — и он отключился. Эндельс с трудом приподнялась и подползла к своим Мальчикам в укрытие. Николоса бросило на стену, от удара он потерял сознание, и Фэй старался привести парня в чувство. Лиза сильно-сильно зажмурилась. «Помогите мне, — попросила она. — Покажите, где дыра от этого камня? Куда осколок приложить, чтобы он сработал?» Только задав вопрос, она поняла, что логичнее было бы спросить: Что нам делать? Но в глубине душу девушка боялась услышать «бежать». Эндельс ждала, а никто ей не отвечал. «Помогайте же, суки божественные!» — рявкнула она мысленно. Осколок Пантеона засветился. «Да ладно», — подумала Лиза. От камня протянулась тонкая, едва заметная ниточка и утонула в темноте плато. — Я сейчас, — бросила она Мальчикам, поняв, что они ничего не видели. Нить, точно Ариадны, заворачивала за Пантеон и уходила в сад позади Храма. Эндельс поторопилась, поняв, что попадёт на глаза нежити первее всех. Она бежала мимо больших мраморных обломков, лежащих колонн, разбитых дорожек и высушенных прудов. Все говорило о том, что когда-то здесь цвела жизнь. Лиза зашла совсем далеко, где не было видно ни света, ни Пантеона — лишь нить. По нервам било и то, что земля все сильнее дрожала от топота нежити. Наконец, Эндельс увидела конец нити, который утопал в мраморной статуи девушки. У неё зияла дыра на груди — там, где, по логике, находилось человеческое сердце. За годы её тело и лицо покрылось мхом, а белоснежный мрамор почернел. Выглядела дама, некогда величественная, брошенной куклой, которую разлюбили. Возможно, когда-то она служила главным украшением сада, а сейчас была лишь одним из напоминаний о былом величии. И все это сделали люди. Они опрокинули её, неживую, испачкали, разодрали на части — и забыли. Лиза, затаив дыхание, присела рядом и поднесла камень к сколу. Никакой вибрации не пошло. Тогда она приложила камень. Осколок подошёл идеально. Поднялся ветер. Срез осветился изнутри белым ярким светом и… все погасло. Эндельс убрала руку. И камень скатился со статуи. Девушка напряглась и снова приложила его, свет снова прошёлся по срезу, но стоило убрать руку, как камень падал. Лиза попыталась повернуть статуи боком и повторить маневр, но осколок не желал задерживаться на своём законном месте. — Да что происходит?! — гневно выдохнула генерал, чувствуя, как по горлу разливается желчь. — Что я делаю не так?! — А что ты делаешь «так»? — спросил её женский голос. — В смысле, блин, что! Мы пришли сюда, рисковали своими жизнями, бросили все, лишь бы вернуть вам эти гребаные камни силы, над которыми вы труситесь, а вы ещё и не хотите их брать? — А мы просили их вернуть? Лиза зависла. — Ну как… раз вы разозлилась, что у вас забрали камни, значит, нам надо было их вернуть, чтобы вы не злились… — А если бы ты у нас чистые памперсы украла, то вернула бы использованные? Эндельс не понравились уклоны в предметы детской гигиены. — Но… они вам не нужны? — Нет. — Тогда чего вы хотите? — Какой правильный, а главное, своевременной вопрос, — посмеялся голос. — Сама подумай. — Да вы задрали! Я тут не в загадки пришла поиграть! Вам надо или мне? — крикнула она и поняла, что села в лужу. — Я дам подсказку, что делать с осколками, — раздался голос. Эндельс поняла, что слышит его не одна. — Но поторопитесь, у вас не так много времени. Вспомните, с чего все началось, вспомните легенду. Представьте, хоть на секунду, что в этой истории злодеи — не мы. Девушке захотелось орать дурным голосом, но она взяла себя в руки. Все просто, как в обычном расследовании: надо просто отмотать время назад и посмотреть под другим углом. Лиза стала думать. С чего все началось? С того, что боги стали спускаться на землю и делать магов. Маги взбунтовались и убили богов. Их сила утекла в землю, а после была впитана Пантеоном. Люди захотели забрать эту силу, силу богов, и потому стали красть камни Пантеона — те самые осколки, что лежали у них в руках сейчас. А по легенде, Пантеон должен был пробудиться и покарать за смерть богов и за алчность людскую… Пантеон. — Так ты — не боги, — прошептала Лиза и оглянулась в ту сторону, где стояла эта великая громада. — Нет, — рассмеялся женский голос, который плавно преобразился в мужской. — Но я — душа богов, их сила, их сущность. Я все помню, все знаю, все содержу в себе. Вы растаскали мою плоть, осушили кровь, выпили источник жизненной силы. Зачем мне обратно испорченное, прогнившее, потраченное? Я хочу свежее. — Так боги не причём. Это все… спятившие от силы камни! Ты точно такой же, как нежить и маги! Ты украл себе магию богов без их разрешения и стал править, это ты натравил на нас нежить, а не боги! Но… что значит «злодеи — не мы»? Маги, да? Маги во всем виноваты, мы должны прийти к мысли, что обязаны умереть, лишь бы утолить твою жажду силы. Но знаешь, ведь сюда пришли не те маги, а совсем другие. Те, которые хотят жить, бороться за Родину, за свой вид и за людей. Ты получишь все равно в сотни тысяч раз меньше, чем хотел. — Сила сама выбрала меня, как достойнейшего. Представляешь, насколько прогнил мир, что самыми праведными оказались камни? Вы не узнаете, что на самом деле думали о вас боги, да и не захотите узнать. Вас устраивает все чёрно-белое: они — плохие, вы — хорошие. Гордость и самонадеянность убивает. — И тебя тоже. Ты же точно такой же! Поехавший от силы, которой бы хватило на сотни тысяч магов, мешок камней, который стоит в далеке от цивилизации и забыт всеми. Тебе просто хотелось внимания, да? — на Лизу снизошло озарение. — А может, первые маги сюда попали не сами? Ты завлек их голосами и силой, как меня сейчас, а потом обвинил в том, что они поддались соблазну. Но ты тоже поддался. И ты не самый достойный! Небо озарила молния, прогремел такой Гром, что у Эндельс заложило уши. Стало почему-то светлее, и девушка увидела совсем близко рой нежити, с дороги которой ей уже не уйти. — Боги… ты не собирался мстить за их смерть, только поиграть, как они делали при жизни. Но эта сила… она была их. Она умнее тебя… Никто не спросил богов, что они на самом деле думают и хотят ли мстить. — А кто не захочет? — спросил голос, насмехаясь над Лизиными потугами разобраться. — Создатель, — она выпрямилась. — Настоящий создатель — родитель никогда не причинит вред своему чаду. Да, они не идеал, судя по легендам, не все, но ведь… когда кто-то очень просил, они находил силы помочь ему и провести по правильной тропе. Они мертвы, больше не чувствуют, не сожалеют, не злятся. Они и не хотят наказывать — хочешь ты! Они отпустили прошлое, а может и нет, и я все это придумываю, но… в отличие от тебя, во мне течёт их кровь, — Эндельс вернулась к своей побитой мраморной даме и подобрала осколок. — И мне уж точно лучше знать, что делать, чем лживой глыбе. Девушка поняла, что нельзя починить что-то сломанное. Нельзя вернуть прошлое, можно лишь усовершенствовать будущее. Нельзя забрать слова, приделать камни к плите, потому что это уже в прошлом. Нужно думать о будущем: рожать детей и провожать стариков в другой мир, строить дома и разрушать землянки, внедрять технологии и убирать окаменевшие, дикие устои. Все виноватые, поддавшиеся соблазну и зову, уже погибли и забрали с собой много невинных душ. Людской долг был оплачен задолго до того, как они пришли к Пантеону. Все, что осталось, — это забыть про силы, про старый конфликт и идти вперёд своей судьбой, не пытаясь украсть чужой кусок. Словно прочитав ее мысли, камень в руке нагрелся. И тогда Лиза со всей силой швырнула его об лежащую колонну. Осколок рассыпался пылью и быстро смешался с землей так, точно его и не существовало. Как и долга людей перед богами. Эндельс улыбнулась. Она разгадала и эту, самую важную загадку в её жизни. — Бейте… — попыталась крикнуть она в наушник, но не успела. Волна нежити накрыла её. Чьи-то острые зубы вонзились в шею и перекусили микрофон, оцарапали кожу. Мелькнули лазурные волосы с жёлтыми бусинами. Лиза призвала огонь и отшвырнула существо от себя, рухнула наземь, стараясь найти укрытие. Нежить протекала мимо неё, попутно норовя откусить кусок, рычала, шипела и истекала пеной, но… не останавливалась. Эндельс вжалась телом в свою мраморную даму, а головой в землю, и нащупала наушник. Точнее, то, что от него осталось. «Черт! Черт! Черт!». Ей нужно срочно передать указания солдатам, иначе все — все! — окажется бессмысленным. Вызвав шлем, девушка поползла, терпя укусы и порезы, в сторону, где оставила своих Мальчиков. Все тело быстро взмокло, несмотря на холод, колени и локти обились об каменные породы, а спина и голова исполосовали клыками и когтями. Земля дрожала все сильнее, Пантеон с ней больше не разговаривал. На небе беспрерывно полыхали молнии, которые озаряли пространство, полное чёрных тел и жёлтых глаз. В какой-то момент Лиза оторвалась от земли и бросилась бежать, тараня нежить. Было в три раза больнее, но она чувствовала, что время поджимает, что ещё чуть-чуть и она может не успеть. Девушка практически летела, сбив дыхание, когда впереди замаячила знакомая чёрная форма. Эндельс бросилась на неё со спины и повалила наземь. — Дай наушник! Наушник! Фэй, ошарашенный, отогнул ей микрофон, и Лиза заорала в него, как на стадионе: — Бейте осколки! Об что угодно и где угодно, бейте! Прямо сейчас! Потом кто-то больно впился клыками в плечо Эндельс, она зашипела и отпихнула его ботинками. Фэй утащил её за рукав в высохший небольшой пруд, куда они с трудом поместились. — Где твой камень?! Ну же! Майор вытащил его из кармана и, ни о чем не думая, треснул о каменные бортики. Осколок также рассыпался. Фэй почувствовал необыкновенную радость. Лиза от полноты чувств даже чмокнула его в висок, от чего бедный солдатик улетел в нирвану. Эндельс потянулась за его наушником и написала в общий чат сообщением предупреждение. — Генерал?.. — Да? — Нас больше не кусают. Действительно, укрытие чисто номинальное, но нежить, казалось, потеряла к ним всякий интерес. Она рвалась дальше — к дверям и поднимающейся группе солдат. — Они кусают только тех, у кого есть осколки! Мы не их жертвы, — догадалась Лиза. Она хотела снова отдать голосовой приказ по наушнику Фэя, но вместо того, чтобы включить запись, прибор зашипел от помех. — Эй! Эй! — Эндельс получала по ушку и получила недовольно фырканье майора, которому орали в ухо. — Похоже, этот сукин сын ломает радиосвязь! — Кто? — не понял Фэй. Лиза не ответила и снова попыталась включить наушник, но её попытки не увенчались успехом. Над их головами чёрное небо из тел стало гуще и страшнее. Снаружи послышался душераздирающий крик, прорвавшийся даже сквозь визг нежити. — Где Николас? — Был у колонны с грифоном справа. — Сиди здесь. — Это может и не он, там опасно! — Всё нормально. У меня уже нет осколка, на меня не бросятся, — успокоила его Эндельс и, вздохнув, выскочила из укрытия и бросилась к колонне. — Ник! Брось осколок! — рявкнула она, что было мочи, надеясь, что смогла перекричать визги нежити. — Ник! Она почти побежала до колонны, когда десяток молний сцепились на небе. Воздух надавил Лизе на уши, она невольно упала на колени. Громада Пантеона затряслась и озарилась светом из всех окон, будто внутри него взорвалась бомба. А после Храм богов, который стоял тысячу лет, служил домом и стал причиной многих несчастий, разлетелся во все стороны осколками, озаряя не только остров, но и материки ярчайшим белым светом. Твердыня под ногами разошлась, и Эндельс полетела куда-то вниз, чувствуя, как жар земли съедает её целиком. Последнее, что увидела Лиза, — ослепительно белый свет, который то ли обозначал вход в Рай, то ли являлся летящим в неё куском гранита. Это было не важно, ведь после света не было ничего.