Wind of Changes

Вероятно, это был холодный утренний воздух, — он тяжестью оседал в лёгких. Или же просто его сознание не успело остыть за ночь и теперь работало на пределе своих возможностей; вокруг было тихо, и над головой всё ещё можно было увидеть ночное небо. — Мне нужно немного передохнуть. Ощущение мёртвого камня словно бы застряло у него в горле, каким-то образом проигнорировав всю его руку и ладонь. Если бы он знал, сколько ему придётся наблюдать за однообразными лабиринтами скал, то наверняка выбрал бы для путешествия более подходящий маршрут. Но сейчас выбирать особо нечего: если идти по дороге дальше к югу или к западу от этой точки… А куда она ведёт? — Ещё даже не прошёл час. — Я знаю. Похоже, я растерял всю свою форму, — произнёс Джек тихо; он уже начал понемногу приходить себя. — Что ты делаешь, Чарльз? В первый момент ему показалось странным то обстоятельство, что они стоят рядом друг напротив друга: оба были одеты одинаково небрежно и неброско для людей их положения. Но потом до него дошло… — Твои формы в полном порядке, — отметил мужчина с грубой ухмылкой, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Впрочем, если тебе понадобятся дополнительные тренировки, то я всегда к вашим услугам, мистер Уолтерс. Говоря по правде, он был сам виноват во всём этом недоразумении: постоянные попытки сбежать от реальности за стаканчиком виски ни разу не увенчались успехом. А когда у человека нет никакой возможности убежать куда бы то ни было ещё из своего тела или сознания, то это становится настоящей проблемой даже при самом хорошем настроении. И теперь у них было время всё обсудить — а заодно выяснить отношения окончательно или хотя бы приблизиться вплотную ко второму этапу плана действий. — Я думаю, у меня и так достаточно тренировок, — голос детектива прозвучал не до конца уверенно, но его собеседник только улыбнулся ещё шире. — И я рад, что ты согласился составить мне компанию: мне неуютно ходить здесь в одиночестве. — Ты боишься наткнуться на тайное собрание неких сектантов? — Просто я не чувствую себя в безопасности, разгуливая где-то настолько далеко от дома. И мне нужно изучить ближайшую местность. Точнее, составить её примерную карту. — Для чего? — Ну… я хочу знать чуть больше об истории этого места. Возможно, это поможет мне отвлечься от всех этих мрачных мыслей. Не знаю, — ответил детектив после паузы; он выглядел задумчивым, словно пытался найти ответ среди множества возможных вариантов. — Мне показалось хорошей идеей, что мы можем быть вместе… здесь, и никто не подумает об этом ничего странного, — на его лице застыл некий немой вопрос, смысл которого был, впрочем, понятен без слов. Всегда существует страх перед неизвестностью: когда человек стремится к тому месту в жизни или в обществе людей, где всё ясно заранее до мелочей. Но если эта неопределенность возникает из-за факта существования другого человека рядом с тобой? Если ты знаешь о нём так мало, даже если вы каждый раз сидите напротив друг друга за столом во время обеда?.. Нет уж! — Джек, мы абсолютные чужаки в этом месте. Исключая Хокинсов, никто не знает, откуда мы и что мы делали в прошлом. Я не думаю, что кому-то это даже интересно. — Ты уверен, что все Марши?.. — Кто знает. Я должен спросить об этом у тебя. — Мне нечего сказать. Даже если у меня были какие-то воспоминания, их больше нет, — или, как мог судить об этом сам Уолтерс, они стали чем угодно другим. — Чарльз, я не считаю, что ты сделал что-то неправильно… просто я не знаю, что я должен делать. Я не могу сделать вид, что ничего из этого не было. И в то же время я не хочу разрушать всё то, что есть сейчас, потому что… я не понимаю самого себя. В этих словах была доля правды: он действительно чувствовал странную раздвоенность и даже боялся признаться себе самому во всём том ужасе происходящего с ним на самом деле. Но это был только первый шаг к тому состоянию души под названием «я», которое так пугало его раньше; дальше предстояло идти по пути, пока ещё неясному для него до конца. — Ты думаешь, у нас есть шанс на какое-то будущее? Вместе? — после некоторой паузы продолжил детектив. — С этим что-то не так? И теперь вместо того, чтобы сказать правду о своём отношении к жизни или хотя бы обозначить проблему как можно деликатнее без перехода от одного вопроса к другому, Джек решил ответить уклончиво — просто потому опять почувствовал себя виноватым. — Если мы даже забудем всё, что произошло в Иннсмуте, а также Маршей, всё ещё остаются вещи, которые невозможно забыть, — сказал он наконец. — Проблема во мне? Он не знал этого точно. Иногда ему казалось, что нет никакой проблемы вообще — есть только то состояние сознания человека, которое возникает из-за неумения правильно расставить слова на бумаге. А иногда его посещали мысли совсем другого рода: например, та странная мысль пришла однажды утром, и она была настолько нелепой по своей сути, но при этом такой важной для него самого. — Ты помнишь ту ночь в Иннсмуте? — спросил детектив как бы сам себя вслух после долгого молчания. — Как я могу забыть это, — в глазах Чарльза блеснул огонек. — Мы могли бы оказаться трупами на следующее утро, если даже не раньше. — Действительно ли тогда это был тот же человек, что и сейчас? Определённо, в большинстве случаев, когда он задавал этот вопрос самому себе, ответ приходил незамедлительно; однако сегодня Чарльз отчего–то медлил с ответом несколько минут, словно раздумывая над тем вопросом или проблемой всерьез. — Ты выглядишь также, как и тогда. И, тем не менее, это ощущалось именно так; будто бы его тело стало чем-то вроде пустого чемодана: нести его было легко из‑за отсутствия прошлого опыта вместе со всеми воспоминаниями… И ещё можно будет легко бросить эту ношу где угодно по своему желанию! Но вот куда — этого уже никто и никогда точно не мог знать наверняка. — Я не совсем об этом. Я имею в виду, это словно бы я был тогда совершенно другим человеком, — сказал он и замолчал на несколько секунд. — То есть я… я не думаю, что ты бы согласился сбежать со мной, если я предложил бы тебе это сделать. — Конечно. Я бы предпочёл, чтобы ты остался со мной в Иннсмуте. — С Орденом, который хотел меня убить, — отстранённо заметил Уолтерс без тени улыбки на лице. — Если бы это было действительно так, они могли доверить всё дело мне, — протянул Чарльза задумчиво. — Ты был нужен им живым. — И именно поэтому они всё это время пытались меня убить? — Ты слишком убедительно сопротивлялся, и поэтому у них не оставалось другого выбора. Если бы. Джек вспомнил то чувство нереальности происходящего, когда он просыпался от кошмарного сна, где его убивали — а потом снова засыпал до следующего кошмара про смерть; ощущение того ужаса каждый раз после пробуждения казалось ему чем-то вроде последствий отравления алкоголем. Впрочем, все эти сны были всего лишь снами. — Очевидно, они не позволили мне остаться в живых. — Всегда существует возможность для переговоров. Ты не сделал ничего настолько серьёзного, кроме как сунул свой нос в дела Ордена. Я смог бы убедить их отсрочить твою смерть на несколько дней, покуда я придумывал способ тебя спасти от этой ужасной участи. И это он называет «придумать»… — В Иннсмуте слово Маршей является законом, — тем временем продолжал Гилмэн. — Они могут заставить любого человека сделать что угодно, если только им это будет необходимо. И я всё ещё думаю, что ты мог оказаться полезен Ордену, учитывая твои… несомненные таланты, — его голос стал тише и многозначительнее. — В мои планы точно не входило становиться сектантом и участвовать во всех этих безумных ритуалах, — ответил Джек, стараясь говорить спокойно; он заметил в глазах собеседника странную тень. — Никто и не дал бы тебе право выбора. Впрочем, он был прав насчёт того места на карте мира под названием «Иннсмут», куда судьба завела детектива: оно действительно было самым настоящим адом для людей из плоти или крови. Но вот вопрос — а были ли они людьми? Или просто куклами-марионетками у невидимых сил зла?.. — Ты хочешь сказать, что чем быстрее я стану апокалиптическим сектантом, тем будет лучше для меня? — напряженно поинтересовался детектив. В ответ Чарльз только пожал плечами и улыбнулся ещё шире: в его улыбке не осталось ничего человеческого. Он выглядел странно; даже по сравнению с собой прежним, словно кто‑то снял со стены большую чёрную маску смерти и надел её ему вместо лица… В глазах мужчина горели холодные жёлтые огоньки безумия — это была уже совсем другая личность во всём своём безобразии. — У тебя есть идеи лучше? — Попытаться прожить остаток дней без ожидания конца света? — Он может случиться и завтра. — Или нет, — мрачно заключил Джек. Но более реальная перспектива была всё же ощутимо ближе, чем мрачные фантазии о конце мира на краю вечности или что там у них бывает за этим краем… После стольких лет не было похоже, что кто-то вовсе планировал нечто конкретное, скорее наоборот, выходило так много всяких «если», что они никак не могли бы придти к общему знаменателю при любом раскладе событий. — В свою очередь, я, как и каждый уважаемый горожанин Иннсмута, уже давно как принёс клятвы Дагона, — вдруг произнёс Чарльз с неожиданной отрешённостью в голосе. — Но если подумать, наверняка Орден заплатил бы огромную цену, чтобы получить тебя сейчас. — Я надеюсь, ты шутишь. — Нет, и это одна из причин, почему мы должны лучше задуматься о нашей безопасности. Если только не ради мести, то зачем? Зачем кому-нибудь понадобилось бы убивать его именно сегодня утром или вечером во время прогулки?.. Или даже раньше: когда он ещё спал под своим одеялом! И потом опять ночью тоже!.. Что могло заставить кого угодно совершить подобное злодеяние среди бела дня посреди полузабытого города?! — Можем мы остановиться на этом? Я… я ценю, что ты беспокоишься обо мне, но я правда хочу забыть обо всём этом хотя бы на некоторое время, — сказал детектив, чувствуя себя совершенно разбитым после разговора. — Чарльз, не смотри на меня так, ты меня пугаешь. Он знал это. Чувство, когда тебя считают таким же, потому что и тебе приходится притворяться перед другими людьми. Он притворялся тем человеком из прошлого, который предпочёл забыть всё, чтобы жить дальше в настоящем. Но теперь он притворялся тем человеком из настоящего, который хотел стать самим собой… или кем-то другим. — Нам определённо стоит поработать над твоей выносливостью. Так что насчёт дополнительных тренировок, как мы вернёмся домой? Ответ был уже известен: он действительно хотел оставить эту историю в покое. — Ты вообще когда-нибудь устаёшь, Чарльз? — Да. Когда мне нужно быть вежливым с другими людьми. — И со мной тоже? — Если ты очень хорошо попросишь, я могу перестать притворяться. Только для тебя. — Чарльз… иногда мне кажется, что я просто, — он запнулся, пока подыскивал нужное слово, — не способен быть наравне с тобой. Я чувствую себя таким неполноценным человеком. — Я чувствую тоже самое. Действительно ли они прошли столько миль только ради того, чтобы поговорить о пустяках? Или это было сделано специально — потому как разговор всё равно уже шёл сам по себе и ничего интересного в нём больше нет?.. Впрочем, неважно: главным оставалось то чувство неловкости, и для обоих оно было абсолютно одинаковым. — Хорошо, я не против дополнительных физических нагрузок, но… после этого я просплю весь день. Хотя я бы предпочёл это сделать рядом с тобой. — Меня устраивает этот план.