Wind of Changes

— Итак, когда мы начнём заниматься собственным культом? Он понял практически сразу: это не было вопросом. Он не знал, как ответить на этот вопрос. И не хотел отвечать, потому что это было бы ложью и предательством — как он мог сказать «когда»? Когда они начнут заниматься собственным культом? А когда мы перестанем быть собой?.. А когда мы перестанем быть людьми? И что тогда будет с нами и как это всё связано между собой?.. Он не знал. — Нам действительно нужно это, Чарльз? — спросил сам себя Пирс, пытаясь найти ответ где-то на потолке или в самом себе. — Нам так хорошо вдвоём, разве нет? — Да, нам это нужно, — ответил голос из пустоты и добавил: — Так что? — Поэтому мы должны найти кого-то, кто будет действовать от нашего имени, — продолжил мужчина после долгой паузы, — мы ведь не хотим, чтобы на наш след вышло Бюро? Или местная полиция? Или Кэй знает, кто тут существует ещё… У тебя есть подходящие кандидаты на уме? Конечно, у него были варианты ответа для любого вопроса подобного рода, но он решил ничего не говорить вслух. Сейчас ему хотелось только одного — спать рядом с ним под одеялом до самого утра; потом можно было бы встать пораньше, приготовить завтрак… — Я подумаю над этим. …и опять заснуть в его объятиях на весь день или даже больше! — Ты планируешь согласиться на предложение Йоханнеса? — на душе у Пирса было тяжело и тревожно, словно он только что вернулся с поля боя после тяжелого сражения; но это была не битва за свою душу — скорее наоборот. — Я уже сказал ему «да». С этим что-то не так? Если бы он попытался объяснить ему это словами или даже просто взглядом… — Всё. — Или может за все эти долгие месяцы он впервые встретил кого-то, с кем он может говорить без опаски, — ответил всё тот же знакомый голос. — А потом он снова начнёт заводить свои разговоры о судьбоносной встрече? Ты хоть понимаешь, что творится в его голове? Как же он мог забыть этого идиота! Ведь именно из-за него и возник этот кошмар; только идиот способен поверить во всю эту чушь про встречу со своим прошлым… И ещё эта странная фраза «мы встретимся вновь»? Неужели кто-нибудь действительно верит подобным обещаниям до такой степени?! — Ты ревнуешь, — и этот вывод ему совершенно не нравился. — Да, я ревную! — ответил детектив с нескрываемой яростью в голосе. — Мы могли провести этот вечер вместе, а ты опять уходишь к нему на всю ночь! И даже не говоришь мне ничего по этому поводу! Я знаю — это из-за него у тебя такое настроение сегодня! Он тебе нравится?! Отвечай немедленно! В комнате стало тихо; слышно было только тиканье часов да звук капающей воды за окном: где-то протекала крыша или водосточная труба. — Да, я думаю, он отличный человек и собеседник, который видит во мне не только объект для своих сексуальных фантазий… Но что в этом плохого? — Он же просто сумасшедший психопат с манией величия! — Я знаю. Но у него есть одно огромное достоинство, — его любовь ко всему необычному делает нас обоих счастливыми на несколько часов каждый день. И это меня радует: потому как если бы всё было наоборот, тогда пришлось искать ему замену среди нормальных людей. — У тебя есть я. — Я не могу перестать думать о наших отношений как о главе культа и его подчинённом, — возразил в ответ голос с ноткой грусти. — Или правой руке. Или левой ноге. В зависимости от твоих предпочтений. — Это звучит, словно ты в прошлом решил переспать со мной из жалости или чтобы отомстить за то унижение по дороге к «Эдему», — едва слышно пробормотал Пирс сам себе под нос. — Говоря по правде, это и был первый вариант, Эд. И прямо сейчас это также и второй. И что же теперь, подумал он вдруг с тоской в сердце. Он знал ответ на этот вопрос: ничего не изменилось бы для него самого — если б только его собственная жизнь могла стать хоть чуть лучше… Но она уже изменилась до неузнаваемости; всё было кончено ещё несколько часов назад вместе с той самой секундой между двумя ударами сердца во тьме ночи. — Послушай, в этот раз он пригласил нас вдвоём. — О нет… — Это всего лишь один вечер. Я знаю, ты умеешь быть интересным собеседником. — Я не хочу смотреть целый вечер, как он пожирает тебя своим взглядом. — Он хотел поговорить о чём-то с тобой. Наедине. — И я не собираюсь тебя делить с кем-то ещё. …и так далее до бесконечности: он уже устал повторять эти слова по кругу. — А я был бы очень тебе благодарен, если бы у тебя появилась какая-то другая жизнь, которая включала не только меня, — голос из пустоты звучал как всегда мягко и вкрадчиво. — К примеру, весь этот культ в Даркуотере… — Во-первых, он не мой, во-вторых, мы в Окмонте, в-третьих, не меняй тему разговора. В конце концов, он опять начал оправдываться; хотя его собеседник знает про него больше любого другого человека или даже бога. — Что я должен сделать, чтобы ты согласился? — спросил голос. — Одень одну из моих рубашек. — Ты совсем спятил? — Как только он учует мой запах на тебе, то он поймёт, что мы с тобой одно целое и будет воспринимать тебя как меня самого. …Я уже говорил про эти рубашки? Они были похожи друг на друга как близнецы; их ткань была такой же нежной кремовой расцветки. Но у каждой был свой особенный аромат — одна пахла жасмином с еле уловимым запахом лимона, а другая пахла солнцем на юге Франции, где мы когда-нибудь обязательно побываем вместе! — Ладно, — голос прозвучал чуть насмешливо. — Галстук? — Никакого синего, красного и оранжевого цветов. Только зелёный. Сквозь горький цвет весь окружающий мир окрашивается в матово-зелёный оттенок; он видит его словно сквозь туман: вот он расстилается перед ним бесконечной пустыней из зелёных холмов под голубым небом… и даже этот запах кажется ему каким-то странным образом связанным со всем остальным миром вокруг. — Ты можешь перестать обнюхивать галстук? — спрашивает вдруг голос. …но он пахнет определённо смешно. Словно Чарльз, только что вернувшийся с войны и ещё пахнущий порохом, прелым табаком и свежей землёй. Детектив отводит нос в сторону: запах становится сильнее; он уже чувствует его вкус на языке. Отвратительно кислый! — Он снова занят тем, что готовит для тебя что-то особенное. Подарок, — Эдвард тихо шмыгает носом в ответ. — Это так похоже на него. Он любит устраивать сюрпризы. — Я всегда делал также, когда был слишком пьян. Это говорит лучше любых слов. Детектив не может вспомнить ни одного из своих подарков. Но запах, который он чувствует — это не подарок. Это что-то другое… Он даже знает точно: Чарльз никогда ничего ему такого в жизни бы ни подарил! И уж тем более по пьяни!.. — Он никогда бы не подарил бы мне его, — повторяет детектив свой вывод вслух сам себе под аккомпанемент тихого смеха за своей спиной. — Значит, это часть сюрприза. И с этими словами он закрывает глаза, улыбаясь так, словно победил.