Wind of Changes

Ночь погрузила Даркуотер в тишину, нарушаемую лишь далеким шумом прилива. В этой тишине было что-то тревожное и мрачное — словно бы над морем нависла тень чего-то огромного, готового прямо сейчас обрушиться на землю всей своей тяжестью… Джек попытался отогнать эту мысль: он был слишком уставшим для подобных размышлений. — У меня очень плохое чувство на этот счёт. — Расслабься, я рядом. Если что-то случится, я буду прямо за тобой, — голос Чарльза прозвучал совсем близко от его уха. — И возьми это. Детектив бросил быстрый взгляд на свою ладонь: это была всего лишь обычная морская ракушка. — Когда ты… — Я не могу держать тебя за руку, если даже я это очень хочу сделать, — продолжил он, придвигаясь ещё ближе и наклоняясь к Уолтерсу почти вплотную. — Так что сконцентрируй своё внимание на этой безделушке и на моём голосе. Всё будет в порядке. Они собрались у пирса, десятки мерцающих огоньков, — только все они были живыми людьми. Каждый из них был связан невидимой нитью, словно все они являлись частью какой-то огромной сети. Их фонари покачивались, словно светлячки, опьянённые летним вином; тишина, нарушаемая лишь плеском волн, была полной и абсолютной, даже ветер стих совсем ненадолго. — Ты думаешь, это будет Отец или Мать? — вдруг прозвучал вопрос Гилмэна. — Ещё одна такая шутка, умник, и тебе придётся тащить моё бессознательное тело до самого дома на себе, — пробубнил себе под нос детектив. — Но это определённо выглядит как древний ритуал жертвоприношения в честь какого-то бога моря. Осталось только дождаться лидера культа, который в один момент назовёт твоё имя. — А что будет, если он назовёт твоё имя? Тяжелое дыхание за спиной Джека стало заметно громче. — Тогда мне придётся взять тебя за руку, и найти способ заставить его замолчать навсегда. И вскоре гавань ожила: из сплошной массы начал доноситься низкий гул, ритм которого складывался в песнопение — чуждое уху, слоги которого были разбитыми фрагментами молитвы и рожденных приливом воспоминаний. На мгновение показалось, что сам океан стал светящимся, беспокойным от душ умерших. Джек крепче сжал безделушку. — Это совсем не похоже на то, что я слышал в Иннсмуте. — Тоже. — Может быть… — Так и есть. Из кривых переулков города медленно шла процессия, — она возникла из складок выплывающих теней, колыхающихся на тонком, словно паутина, шёлке, сотканном из морского тумана. Грудь сжалась. Детектив почувствовал, как вся волнистая поверхность ракушки в его руке впивалась ему прямо под кожу. — Дыши. Сосредоточься на мне. Я здесь, — ровный голос прозвучал у самого уха. Он закрыл глаза, но звук не отступал: гортанный гул, голоса накладывались друг на друга, пока сам язык, казалось, тоже вибрировал вместе со всем остальным вокруг и дрожал от нетерпения вырваться наружу. Эта ритмичность требовала у него что-то, какое-то воспоминание, которое он никак не мог вытеснить. Чьи-то пальцы соскользнули по его плечу, а может быть и растворились — они были прохладным потоком, обвивающим призраком бурного течения. — Я всё ещё здесь. Всё ещё с тобой. Его рука теперь была безделушкой, тёплой раковиной, пульсирующей в его ладони спиралями. Он мог слышать, как вода плескалась под весом чего-то звонкого, в его сознании смутные образы извивались безымянными фигурами, невидимые руки тянулись за жетонами. Но рядом с ним, неумолимый, как прилив, был только он, шёпот. — Беги. Или сражайся. Джек нехотя открыл глаза, обращаясь взглядом к линии, где зелёное море встречалось с беззвёздным небом. Люди стояли в ожидании, неподвижные, с закрытыми лицами, их фонари медленно уносились прочь. Он смотрел, как тёмная вода поглощает их; они смешивались с бледно-зелёным пламенем и колышущимися дарами — прежде чем течение разнесло их в стороны. И вот, из дрожащей поверхности, вырвалось оно — гротескный, гниющий рыбий скелет, украшенный цветами, почерневшими монетами и стеблями морских водорослей. Его плавники разворачивались, как паруса кораблей-призраков, переливающиеся радугой осколки, с которых волнами оглушительным звуком стекала вода. Глаза, полусгнившие шары, устремились на Джека взглядом, полным невыразимого чувства. — Ты не один. Помни об этом. Вдохни глубже. Стань сиянием. И он остался.