Дитя бога и Непревзойдённого демона

      На протяжении недели Се Лянь вместе с Сан Ланом по очереди сидели, возле кровати сына меняя компрессы. Дважды Вэй Ин приходил в себя, но почти сразу проваливался в забытье.       Наследный принц сидел возле сына и грустил. Он винил себя в том, что не уберёг своего ребёнка от жестокости людей. В комнату вошёл Сан Лан в руках он держал ту самую флейту. — Гэ-гэ, как он? — спросил демон, садясь за столик. — Температура наконец-то спала. Думаю, что через пару дней он придёт в себя. А Призрачный город поможет ему восстановить часть демонической энергии, — ответил Бог войны и, подойдя к мужу, сел подле него.       Хуа Чен обнял мужа за талию целуя в губы. Се Лянь ответил на поцелуй, обнимая любимого за шею. Его щёки покрылись ярким румянцем. Сколько лет они уже вместе, а наследный принц не переставал смущаться, как простых поцелуев так, и другого вида близости. — Ваше Высочество, что с божественной энергией А-Сяня? — спросил демон, разрывая поцелуй. — Я её не ощущаю. И это меня напрягает, — ответил Се Лянь, положив голову на плечо мужа.       Непревзойдённого демона охватило беспокойство за своего сына. Ведь энергия божественного происхождения становится не ощутимой, только в том случае если ядро оказывается повреждено. Со стороны Вэй Ина, послышалось беспокойное ворчание. Его всё ещё преследовали кошмары. Встав со своего места, Бог войны сел рядом со своим сыном и осторожно положил руку на грудь Вэй Усяня пытаясь почувствовать тепло ядра и его энергию, но всё было безуспешно, чувствовались только порванные каналы. — Сань Лан, его ядро вырвано, — прошептал наследный принц шокировано.       Князь демонов сел рядом с мужем и отодвинул одеяло, с груди сына открывая шрам на груди природу, которого он теперь понял. — Они ответят за это, — прошипел Хуа Чен, обнимая мужа.       По щекам Се Ляня потекли слёзы. Он корил себя за то, что в ту ночь, когда их чадо похитили, не был рядом с ребёнком, а отлучился в Небесную столицу по вызову Линвень. Винил себя в том, что Вэй Ин уже неделю не приходит в себя, так ещё и ядра как оказалось лишился. — Главное, что он дома и жив. А с остальным мы ему поможем справиться, — сказал Сань Лан, целуя мужа в макушку.       Но по ауре которая, исходила от небожителя, демон понял, что он не намерен прощать никому произошедшее с их сыном. Укрыв Старейшину Илина одеялом, они покинули комнату, давая ему возможность нормально выспаться, не мешая своими разговорами. Оказавшись в своей комнате наследный принц опустился на постель даже не подумав снять с себя верхние монашеские одежды, которые он не перестал носить даже после того как поселился в Призрачном городе. Только теперь они были сделаны из более тонкого и дорогого материала. Хуа Чен опустился рядом с мужем, откладывая флейту на прикроватную тумбочку. — А что это за флейта? — спросил Бог войны, и коснулся инструмента, но тут, же отдёрнул руку обжёгшись. — Один из немногих артефактов, который был, создан всеми четырьмя бедствиями. Я спрятал её, чтобы никто не нашёл и не смог её использовать, так как это слишком сильное и опасное оружие. Но А-Сянь каким-то образом нашёл её, так ещё и приручил. Меня это очень сильно удивляет, — ответил демон, и поцеловал пострадавшую руку мужа.       Се Лянь покраснел отстраняя руку от губ супруга. Вызвав этим улыбку непревзойдённого, которого по-прежнему поражало, на сколько его супруг прошедший через столько трудностей и перенёсший столько зла со стороны как людей с богами, так и со стороны демонов оставался добрым, заботливым, любящим и невинным в своих помыслах. — А мне кажется это вполне логичным. Он же твой сын и в нём течёт демоническая энергия, которая как только пропало ядро, а вместе с ним и божественная часть энергии, обрела полную власть в организме А-Сяня, — сказал наследный принц и, прижавшись к мужу, закрыл глаза. — Ваше Высочество, тебе стоит отдохнуть. Ты слишком сильно устаёшь в последнее время, — сказал Хуа Чен мягко, укрывая мужа одеялом. — А ты? — спросил небожитель, открывая глаза и приподнимая голову с подушки. — Гэ-гэ, не переживай, я буду рядом. Спи спокойно, — нежный поцелуй в лоб.       Свернувшись под боком супруга клубочком, Се Лянь заснул. Он действительно слишком сильно устаёт под давлением вины за судьбу сына. Сань Лан же, которому сон не требовался, лежал с закрытыми глазами и сторожил чуткий сон любимого.       В себя, Вэй Ин пришёл только вечером восьмого дня. Сев на кровати он стал осматриваться. Две свечи стоящие на столе создавали в комнате приятный полумрак. Отделана комната была в красных тонах. На тумбочке рядом с кроватью стоял кувшин с водой, а рядом стояла пиала. Окно было открыто нараспашку, и кроме свежего воздуха в комнату проникала едва слышная музыка.       Вэй Усянь, прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Он сейчас слишком слаб, чтобы хоть как-то двигаться. Поэтому у тех, кто его спас явно для того, чтобы самолично убить есть все шансы. Со стороны окна послышался звон колокольчика. Открыв глаза, Старейшина Илин увидел бабочку серебристого цвета. Брюнет стал заворожено любоваться бабочкой. Он где-то её уже видел, но где вспомнить не мог.       В комнату вошли двое мужчин на вид не старше самого Вэй Усяня. Один из них был облачён в одежду красного цвета. Только штаны были белого цвета, а сапоги чёрного и украшены серебристыми колокольчиками. Правый глаз закрывала повязка чёрного цвета, второй же глаз горел красным. Чёрные, как смоль волосы были распущены, только пряди на висках были заплетены в тонкие косички. Второй же был одет в белые монашеские одежды. На запястьях были бинты. Волосы убраны в небольшой пучок, но большая их часть была распущена. — Прямо как у Лань Чжаня, — невольно подумал Вей Ин, опуская голову.       Да он пытался покончить с собой, но лишь потому, что не хотел, чтобы его судили на глазах у любимого человека. Его могут назвать трусом, но лучше уж так чем его любимый увидит его казнь. Но сейчас, когда он выжил, Старейшина понял, что поступил как эгоист последний. — А-Сянь, как твоё самочувствие? — спросил Се Лянь, садясь рядом с сыном. — Я в порядке. Спасибо вам, — ответил Вэй Ин, сжавшись.       Сан Лан сел рядом с ним с другой стороны и потрогал лоб, проверяя температуру. Сам того не осознавая Старейшина Илин потянулся за прикосновением. Оно было ему очень знакомым. — Почему ваши прикосновения мне кажутся знакомыми? — спросил Вэй Усянь.       Хуа Чен улыбнулся, а Се Лянь взял руки сына в свои, поглаживая по ладоням. — Этому есть объяснение. Но для тебя оно может быть очень неожиданным, — сказал Наследный принц, продолжая поглаживать ладони своего чада.       Под такой незатейливой лаской Старейшина Илин расслабился и положил голову на плечо князя демонов. Обстановка была ему до ужаса не привычной. Эту обстановку он не раз замечал между всей четой Цзян, но стоило ему к ним присоединиться как она мгновенно пропадала. — Так, что это за объяснение? — спросил Вэй Усянь, не отнимая рук. — Ты наш сын. Двадцать три года назад тебя выкрали из этого самого дома, — ответил Се Лянь мягко.       Вэй Ин замер на пару минут а его глаза шокировано расширились. Он не хотел верить в то, что те люди, которых он до этого момента считал родителями, на самом деле таковыми ему не являлись. Мимо них снова пролетела бабочка, звеня как колокольчик. Старейшину как громом поразило от осознания. Ему эти бабочки не раз снились, когда душу рвало на части от боли. — Как вы меня назвали? — спросил наконец Вэй Усянь. — Твоё имя Хуа Ин. В быту Хуа Усянь, — ответил Сан Лан. — Поменялась только фамилия, — заметил Вэй Ин с улыбкой.       Князь демонов ласково щёлкнул сына по лбу. Вэй Усянь возмущённо посмотрел, на отца, но потом улыбнулся и снова положил голову на плечо родителя закрывая глаза. — Это второй раз в жизни, когда я чувствую себя по-настоящему счастливым, — поделился Старейшина, засыпая.       Небожитель с демоном переглянулись и уложили Старейшину на подушку, укрывая одеялом. После этого оба родителя покинули комнату, оставляя сына отдыхать. Болезнь полностью отступила. Осталось только восстановить энергию, но с этим ему поможет Призрачный город.