Бесконечные истории о невозможном

      Яркое солнце сменилось на суровые белые облака, а ясное небо на серые краски. Трава стала не зелёным ковром, а белым одеялом для земли, а люди ходили не в открытых свободных вещах, а в теплых плотных пуховиках. Старые дома стали сливаться с белым снегом, а бездомные животные попрятались от холодов. — Мам, смотри, какой котик, — тихо говорит мальчуган в теплой красной шапке, красном шарфе, ботинках и в белом пуховике с длинными неудобными рукавами. — Идём, Гено, — так же тихо говорит женщина рядом, держа за руку сына и, спотыкаясь о сугробы, ведёт его в сторону местной больницы.

***

— Простите, Мисс, — тихо говорит мужчина в белом халате, стоя рядом с койкой у окна, где лежал тот самый мальчуган по имени Гено, в красной шапке, шарфе и даже ботинках. — Но мы не можем сказать точно, стоит ли нам продолжать лечение, — мужчина выдохнул и взглянул на женщину, яростно с болью смотрящюю на врача.       Она, держа сына за руку, второй прикрывала лицо и, чтобы никто не увидел ее слезы, она отвернулась, вытирая хрустальные капли из глаз краем потрепанного свитера.       Гено, лёжа на койке с капельницей, выглядел спокойно и грустно смотрел на свою мать, взяв покрепче ее за руку и поглаживая большим пальцем.       Ему стыдно за то, что его мать плачет из-за него. Ему больно за то, что его мать плачет из-за него. — Давайте выйдем, — сказал доктор, заметив настрой Гено и его волнение. — Этот разговор не для детских ушей.       Женщина, кое-как отпустив руку сына и не сказав ему ни слова, молча вышла вслед за мужчиной, громко хлопнув дверью.       Гено остался один, чуть морщась от холода из приоткрытого окна и щурясь из-за яркой лампы над ним. Его рука была вся в синяках от капельниц и уколов, а кожа была бледней снега, который не переставая бил по окнам даже сейчас. Его синяки и худоба слегка пугали, а глаз, передающий всю свою усталость, был призакрыт.       Повернув голову в бок, Гено с интересом пытался высмотреть тени мамы и врача, но, кажется, это было невозможно. Гено напуган. Ему страшно.       В комнату заходит женщина, уже без врача, и садится на стал рядом с койкой. Выглядит он лучше, чем было до, но глаза, выдающие всю боль, стекольно смотрели на сына. — Гено, — серьезно, но с улыбкой сказала она. — Совсем скоро, сюда приведут мальчика твоего возврата, — из ее глаз полелись слезы, но голос оставался таким же серьезным. — пообещай, что вы будете дружить и, если он скажет тебе какой-то число, ты скажешь об этом и не будешь таить, ладно?       Гено в недоумении глянул на маму и ее дрожащие руки. Мальчик, чуть дрогнув, кивнул и улыбнулся, совершенно не понимая такой настойчивости. — Да, мама. Я обещаю.

***

— Вы уверены, что ребенок может видеть такое? Это безумие, — кричит, а после шепчет мать Гено, всхлипывая в коридоре больницы. — Кажется, я схожу с ума, Катрина.... — Нет, дорогая, — ласково тянет другая женщина и пытается приободрить первую. Ее голос был бархатный, волосы шелковые и темные, а блеск на губах подчеркивал ее достоинства лица. — Ты не зря отдала такие деньги. Мой сын - сама смерть. Не волнуйся.       Мальчишка, стоя между двумя дамами, чуть устало смотрит в пол, прикрыв себя капюшоном и спрятав руки в карманы толстой толстовки.       После громких споров и криков, а может даже отчаянных убеждений, мальчик получил от Катрины одобрительный кивок в палату, со словами: —"Давай, мистер жнец, все как всегда, милый. Гено ребенок твоего возраста."       Парень кивнул, улыбнулся, и подошёл к двери, тихо открывая ее, чуть с хлопком закрыв напоследок.       Палата была хорошо освещена, две койки, все белое и, кажется, тут можно вполне сойти с ума. На подоконниках ничего лишнего, на тумбочках тоже. Жалюзи - открыты, окна - закрыты. На первой койке, около окна, было заметно какой-то движение под одеялом, что немного напрягло вошедшего сюда. — Привет?.. — тихо говорит жнец, переступив свой страх и нервозность. Он не впервой приходит к детям и смотрит даты их смерти, но в этот раз, случай был тяжёлым. Вспоминая мать Гено, мальчика напрягает неизвестность.       С под одеяла послышались шорохи и из него вылез обычный парень, в белой рубашке, белых тапочках и с огромной красной раной на теле. Его волосы были очень длинными, кажется, если распустить его косу, они будут больше метра. Один его глаз был закрыт челкой, другой был открыт и удивлено направлен на жнеца. Его ноги и руки чуть содрогнулись, а голова слегка вжалась в плечи. — Гено? — Спросил первый жнец, с доброжелательной улыбкой показывая свою радость. — Привет, я… Смерть.       Парень гордо протянул руку, в знак приветствия, полностью пересилив свой страх и нервоз.       Гено, который был так насторожен и спокоен, резко захохотал и прикрыл рот руками. — Сама смерть тут? — раздался хохот, а за ним другой. — Кажется, я и смерть одного возраста. Это должно меня пугать?       Смерть посмеялся тоже и, почувствовав, что Гено все таки принял рукопожатие, гордо и аккуратно пожал руку второго, слегка приближаясь к больному.       Они разглядывают друг друга. Они не знают, что сказать, и не думают, что это уместно. Они сидят очень близко и смотрят, будто малые дети знакомятся с другим миром. Взгляд Жнеца притягивали капли крови, а взгляд Гено притягивали пустые глаза. — Ты чем-то болен? — спросил Гено и склонил голову. — Ты не похож на больного. И на смерть ты не похож. — А какая смерть? — спросил мальчик,с удивлением смотря на второго. — Она… Высокая, — в этот момент Гено поднял руки очень высоко, — худая, — руками он показывал палочки, — болезненно белая, как снег, — он показал на окно, — и она с косой. — Сказки это всё, — говорит жнец и, надув губы, скрещивает руки. — Не такой я высокий, худой и белый... И косы у меня нет. — А почему ты смерть? — Я вижу даты, когда люди умирают.       В этот момент Гено опешил. Он слегка нервно хихикнул будто защищаясь. Он внимательно осмотрел парня напротив ещё раз и, отодвинувшись на край, любезно спросил: — Ты видишь мою дату?       Жнец поморщился. Его глаза сузились, а лицо стало задумчивым. Он взял Гено за руку и, закрыв глаза, удивлённо вздохнул. — Я… — открыв глаза и отпустив руку, Жнец запнулся, — Я… Не вижу.       Гено обеспокоенно глянул на парня и подвинулся ближе. Смерть выглядел чуть напугано, и он снова попытался взять Гено за руку, закрыть глаза и… Ничего. — Почему не работает? — тихо спросил Смерть и почувствовал холодную руку на своей руке. Подняв глаза, жнец увидел облегченный взгляд Гено. Видимо, Гено не нуждался в точной дате смерти и, видимо, он рад, что не услышал этого.       Жнец тихо выдохнул, встал с кровати и вышел из палаты, уже намного громче хлопнув дверью, где стояли две женщины и врач. — Ну что? — спросила Катрина, спускаясь на уровень своего сына. — Ты узнал? — Я не могу увидеть дату его смерти, — обеспокоенно сказал смерть и глянул в глаза матери. Та недоуменно и разочарована смотрела на него. — Я закрываю глаза и делаю всё как всегда, но… Я не вижу его дату. Я не могу увидеть!       Мать Гено, выдохнув, развернулась и, кажется, на нервной почве, без единой капли интереса, ушла в санузел. Катрина поспешила за ней, а врач, что-то писавший в своих бумагах, глянул на парня и продолжил писать. В этот момент Смерть почувствовал беспомощность и вернулся в палату к странному белому мальчику.       Тот спокойно сидел на кровати и смотрел на дверь, ожидавший, что сюда придет именно он. — Как твое имя, смерть? — спросил Гено и улыбнулся. Его глаз сонно прикрылся, а руки натянули одеяло на голые ноги. — Мне не позволено говорить свое имя, — говорит тот и садится на койку напротив. — Тайна.       Гено улыбается и смотрит в сторону. Он слегка смущённо прикрывает свою рану рукой, а глаз - челкой.       Второй парень внимательно смотрит на свои руки, ноги, пол, да куда угодно, лишь бы не на Гено, просто потому что ему стало неловко из-за своего глупого провала, нервно закусывает губу. — Хотя знаешь, — все таки говорит Смерть первый. — Моё имя - Рипер. Всё равно, по твоему виду ты жилец ненадолго. Так что, сохраним эту тайну? — Рипер улыбнулся этой странной шутке, и увидел улыбку Гено. — Да, ты прав, — смеётся тот, смотря прямо в глаза Смерти. — секрет будет со мной до самой смерти.       Рипер перестал улыбаться. Он был неожиданно удивлен такому спокойному отношению и небоязни к смерти. Его лицо тут же расслабилось, руки перестали дрожать, губы перестали подаваться пытке, а капюшон был снят. Светлые волосы Рипера напоминали гнездо, а неряшливое детские лицо придавало всему этому виду спокойствие.       Гено улыбался не прекращая. Шум на коридоре прекратился, снег перестал бить в окна, а белое одеяло, кажется, уже укладывало землю спать. — Рипер, — произнес Гено из своих уст и заставил жнеца отвлечься. Глаза Гено были наполнены горечью и печалью, а болезненный вид душил. — Пожалуйста, если ты увидишь дату моей смерти… сохрани это в тайне, мистер смерть.