Забудь про свой телефон!

Антон плашмя падает на застеленную кровать и чувствует, словно конечности давно отделились от тела и теперь живут своей собственной жизнью. Конечно же они офигели: несколько часов подряд драить весь дом! Шастун тоже пребывает в немалом шоке. Сил не остается вообще ни на что, поэтому его глаза неконтролируемо слипаются, и Антон резко проваливается в дрему. Но из сладкого царства Морфея его вырывает отчетливый стук в окно. Шастун сразу же напрягается, потому что второй этаж, серьезно?! И снова тот же стук, а через пару секунд до Антона доходит, что кому-то захотелось на ночь глядя покидаться камнями прямо по стеклу. Он даже подозревает, кому именно это понадобилось. — Придурки, вы же родителей разбудите! — он аккуратно открывает окно, высовывая кудрявую макушку. Его сразу обдает морозным воздухом, который неспешно заплывает в комнату и под футболку Шастуна. Три нечетких силуэта внизу стоят почти неподвижно, закинув головы. — Че надо-то? — Дело есть, — Антон не видит, но определенно чувствует, что Дима закатывает глаза. — И потеплее оденься, иначе отправим обратно! Лестница в сарае? — В сарае, — насупившись, бурчит Шастун. Боже, он так сильно весь этот день мечтал просто лечь и вырубиться, но эти три имбецила решили нарисоваться совсем не вовремя и поменять все его планы. Как всегда, в общем. Антон даже не интересуется, зачем он им вдруг понадобился в такое время, все равно же не скажут. Он молча натягивает первые попавшиеся джинсы, какую-то несуразную футбоку, а на нее черно-красный свитер, на котором желтыми буквами выведено «Happy new beer», по всему периметру разбросаны кружки, доверху наполненные пивом, а по стенками стекает пышная белая пена. Чтож, Шастун посчитал это смешным, когда покупал этот чудо-свитер. Он решает без предупреждения выкинуть свою куртку в окно, а когда слышит глухой звук и сдавленное «ой», внутренне злорадствует. Антон опасливо ставит ногу на первую ступеньку и, параллельно прикрывая окно, начинает медленно спускаться, стараясь особо не шуметь. Лестница неспешно качается из стороны в сторону, а у Шастуна нарастает ощущение, будто эту ужасную палку никто и не держит. Наконец, коснувшись ботинками скрипучего снега, он облегченно выдыхает. — Вас вообще не смущает, что я даже не спросил, куда вы меня тащите? — с надеждой спрашивает Антон, надеясь на вразумительное разъяснения плана их маршрута. — Неа, — в унисон отвечают друзья. А Шаст внутренне стонет. Сережа что-то шепчет Диме, а Антон ловит взгляд голубых глаз Арса, понимая, что тот тоже не в курсе. Удивительно даже, что они оба так легко соглашаются на любые авантюры этих двоих. Стоит только вспомнить, чем кончилась одна из них! Например, тот случай на пруду, где они вчетвером чуть не утопили троицу ОКИ, за что, конечно же, сильно получили, но сам факт. Шастун проваливается в раздумья, решив в шутку обидеться на Матвиенко и Позова. И как по щелчку пальцев, его сознание возвращается во вчерашний день, воспроизводя то самое чувство, которое тревожит его вторые сутки. Антон сразу решил для себя, что почти со стопроцентной вероятностью, это была именно ревность. Правда, этот факт ничуть не проясняет ситуацию, а наоборот, делает ее только сложнее и запутаннее. Шастун с силой зажмуривается, отгоняя ненужные мысли. Зря только в голову полез, незачем снова мучить себя догадками, пусть все идет своим чередом. Молодец, Антон Андреевич, великолепный план. — Кто-нибудь собирается объяснять зачем мы сюда пришли? — чуть не врезавшись в Диму, который видимо решил резко остановиться, сразу начинает возмущаться Шастун. — Короче, это старый пионерский лагерь, ну вы знаете сами, — начинает Сережа, повернувшись корпусом к Арсу и Антону. Шаст отчетливо помнит, что за те пару раз, когда друзья пытались пробраться на территорию, их всегда прогонял угрюмый старик-охранник. — Ну вот и пропал тот дед наконец-то, поэтому мы с Сережей решили обследовать лагерь и найти что-нибудь интересненькое, чтобы сразу знать, куда вас и девчонок вести, — подхватывает пламенную речь Позов. — Много чего мы нашли конечно, сейчас все покажем! Воодушевление Димы и Сережи заражает и двоих непосвященных, поэтому уже через пару минут они оказываются на территории. Запах разрухи и старости чувствуется со всех сторон, совершенно не таясь. Снег не может скрыть всей мрачности этого места, что по коже проходится неприятный холодок. — Вау, — на выдохе произносит Попов, который первый пробивается в детские корпуса. Действительно, «вау». Хотя, Шастун скорее прокомментировал бы это больше «оу», ведь грязные шмотки, игрушки и какие-то, по виду, декорации, навевали только ощущение потерянного детства. Заглядывая в комнаты это чувство все больше закреплялось. Будто дети с последней смены просто оставили свои вещи, как есть, и уехали, наверное, во взрослую жизнь. От такой мысли становится дурно. — В вожатском корпусе интереснее, — убеждает Сережа. Куда уж еще интереснее... Походив еще пару десятков минут, они действительно идут в соседнее здание. Снег мягкими хлопьями умиротворенно падает под ноги, смягчая общую атмосферу. Из-за стремительно вырастающих сугробов ходить становилось все сложнее и сложнее. Внимание невольно привлекает черная надпись неряшливым почерком на всю стену: «Вы тлеете, a я буду гореть!» Антон заходит в небольшой корпус, в очередной раз случайно цепляясь взглядом за красную шапочку Арсения. Все негласно расходятся по разным комнатам, жадно осматривая каждую деталь. Шастун залезает в какую-то кладовку, в которой свалены всевозможные атрибуты для разных детских игр, а также костюмы и декорации. Взгляд натыкается на красный галстук, вдоль и поперек исписанный адресами, номерами и пожеланиями. Антон аккуратно поднимает и осматривает его, пытаясь разобрать больше текста: «Ул. Ленина, д. 12, кв. 7, буду ждать твоего письма. Нина» Единственное, что смог разобрать Шастун, ведь чернила безжалостно въелись в тускнеющую ткань, растекаясь. Стало безумно интересно, кто такая Нина и кто владелец галстука. К сожалению, он об этом уже никогда не узнает. — Прикиньте, тут использованный гондон! Вот это раритет! — ошарашено бормочет Арс из соседней комнаты, так что слышит его только Антон. Приходится прервать размышления о галстуке и быстро сложить его в карман. — Фу, что за пиздец, — морщится Шаст, уже через секунду разглядывая виновника торжества. Пальцы неосознанно тянутся к нему, но, если что, прикасаться не собираются. — Ты дурак совсем?! — возмущается Попов, перехватывая запястье друга. — Фу, а вдруг он спидозный или еще что! — Думаешь, советские мальчики развлекались? — ухмыляется Антон, видя, что Арс краснеет и стремительно отводит взгляд. — А еще говорят, что в СССР секса не было. Шалашовки (деревенские) Антон Шастун (23.49) *фото* Ирина Кузнецова (23.50) Фу блять Катерина Добрачева (23.50) Боже, он использованный...? Оксана Фролова (23.51) Я не хочу знать ответ на этот вопрос Арсений Попов (23.52) Зря вы так, мы можем продать его, презик-то у нас антикварный)) Дмитрий Позов (23.52) Вы где? Мы вас на улице ждем уже давно, Серега яйца отморозил, а вы тут всякую пошлятину обсуждаете, позорники!! Ирина Кузнецова (23.53) Вы отвратительные. Я уже не хочу спрашивать, где вы так поздно шляетесь Шастун и Попов действительно выходят на улицу, правда не из-за того, что им стало жалко Сережу. Как только завидев двух потеряшек, Позов и Матвиенко деловито переглядываются и, ни слова не говоря, синхронно разворачиваются. — Ну, вот, — сначала Антон не понимает, о чем именно говорит Димка. Но заметив проблески кафеля и слой льда под гущей снега, до него доходит. — Реально бассейн, что ли?! — восклицает Шастун, бросаясь смахивать белые и плотные пушинки. Арсений сразу же присоединяется, от него чувствуется тот же энтузиазм и воодушевление. — Тут можно кататься на коньках! — восторженно говорит Арс. Дима и Сережа уже вовсю бегают по льду, ногами смахивая кучи снега. Шаст засовывает руку в карман и сжимает найденный пионерский галстук. Боже, как Антон сейчас счастлив!

***

Пришлось пропустить сегодняшний сеанс просмотра Гарри Поттера, поэтому за ними остается должок. Прямо сейчас ребята рубятся в дурака на щелбаны, а Антон, как назло, сегодня проигрывает, поэтому его лоб пылает красным пламенем. — Бито, — угрюмо выдыхает Шастун, понимая, что снова проигрывает. — Готовь голову, Антоша, — ласково проговаривает Арсений, а остальные активно поддерживают его. Какая-то проклятая ночь. — Все, я больше не хочу! — гордо объявляет Антон, получив порцию унижений в виде щелбанов. Он поднимается с пола, высокомерно окидывая всех взглядом. — Давайте спать? — с надеждой спрашивает Сережа, который уже последние минут двадцать усиленно старался не клевать носом. Дима активно кивает, соглашаясь. — Да вы че, — обреченно говорит Антон, мотая головой. — А-а-арс, ну хоть ты меня не бросай! — Укладывайтесь тут, мы внизу посидим, — примирительно отвечает Попов, собирая колоду. Очень изящно кстати, вот сука. Через несколько минут они вдвоем уже сидят на кухне, смотря какую-то трансляцию с музыкой «лофи». Обычно её включают для учебы или чего-то такого. Она успокаивает и расслабляет, поэтому Антон умиротворенно наблюдает за суетящимся Арсом, пока девочка на экране продолжает писать свою бесконечную домашнюю работу. — Хочу какао сварить, — будто прочитав мысли, поясняет тот. — Кака-а-ао, ммм, это хорошо, — подавив зевок, тянет Шастун. Арсений носится туда сюда, гремит тарелками и достает ингредиенты. Даже так он все равно двигается искусно, будто каждое его движение снимают для какого-нибудь перспективного сериала, в котором Попов играет главного героя. Антон не успевает следить за приготовлением, взгляд все равно прикован к самому повару. — Готово, — понизив голос, говорит Арс. Сколько времени прошло? Очевидно много, раз за это время Арсений переделал все дела. Он берет большую желтую кружку в руки и делает смелый глоток. Хочется застонать от удовольствия, какао Шастун всегда любил. — Это нереально, Арс, — выдыхает Антон, за раз выпивая почти половину. Тот довольно улыбается и сам отпивает немного из своей. — Завтра родители приезжают, — после небольшой паузы бормочет Попов. — А мои уедут, правда на пару дней, за продуктами и мамкины цветы полить. — Ммм, — на этом их диалог снова заканчивается, уступая место тишине. Оба синхронно допивают какао, а Арсений включает музыку с телефона. Знакомые мотивы разлетаются по комнате, а Антон усиленно пытается вспомнить песню, но слова все проясняют. Еще не рассвет даже. Пусть утром она расскажет, Как в город большой где-то, меня занесло к ним ветром — Давай танцевать, — конечно же Антон без раздумий соглашается. Арсений аккуратно перехватывает теплые ладони, а Шастуна будто током ударило. Он застыл, совсем забыв, что нужно дышать, дышать, дышать. В груди приятно закололо, передавая тепло по венам во все тело. Как встретились вдруг два взгляда, стоявших в метро рядом Как шли мы по тротуарам, по улице Сталеваров Растерянные зеленые глаза встречаются со смеющимися голубыми, прямо как Байкал. И тут в голове резко проскальзывает какое-то осознание, за которое Антон всеми силами пытается зацепиться, но тщетно. Арсений сильнее стискивает руки. Ветер дул не туда, мы не встретились никогда Движения заторможены и тело совсем не слушается его, а Антон искренне не понимает, почему. Пытается зацепиться хоть за одну дельную мысль, но вместо этого неосознанно утопает в двух глазах-впадинах. Арсений Попов самый непостижимый человек, которого Антону Шастуну когда-либо приходилось встречать. Но, когда спать пора, тени наших душ ходят по дворам: Топ-топ-топ... Топ-топ-топ... Вдруг его резко накрывает, а руки начинает потряхивать, из-за чего Антон получает недоуменный взгляд Арса. Он наконец-то понял! Все было так просто, нужно было просто шире открыть глаза. Ему нравится Арсений Попов. Вот и вся дилемма. Это звучит так легко и понятно. Будто в голове загорелась спасительная лампочка, давая ответы на все вопросы. Прийти к такому выводу оказалось не так страшно, как он мог представить. Обдумывать эту мысль больше не хочется, по крайней мере сегодня. Просто теперь он знает новый факт о себе. Ничего необычного. Вообще ничего. Аб-со-лют-но. По улице Сталеваров, обнявшись, гуляли пары И мы среди них – тоже, похожи на всех прохожих Текли реки под мостами и голос через динамик, Из окон открытых настежь с тобой обещал нам счастье Они одновременно отпускают ладони друг друга и плюхаются обратно на стулья, смущенно отведя глаза. Господи, угораздило же...