Забудь про свой телефон!

— Серег, ты долбоеб? — неуверенно тянет Позов, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Че-е-е? — через зевок отвечает Матвиенко, из-за чего Антон еле сдерживает яростно вырывающийся смех. — Точно долбоеб, — констатирует Шастун, все еще не успокоившись. — А че вам не нравится, я понять не могу, — обиженно бормочет Сережа. Действительно, что не нравится? Всего лишь «заяц с огромной писькой из снега», как красноречиво решил выразиться Дима. Сие творение было искусно прикреплено к дереву рядом с забором Попова. — А если родители Арса увидят? Я таких огромных писек еще не встречал, — скептически спрашивает Дима. — Много ли писек ты видел? Если да, то у меня к тебе парочка вопросов... Антон наконец не выдерживает и начинает ржать. — Я не хочу тебя слушать, ты отвратительный! — Дима демонстративно затыкает уши, отворачивается и важной походкой направляется к своему участку, не забыв оглянуться с высокомерным выражениям лица. Дома тихо и спокойно, словно никого и никогда не было здесь. Даже слишком. Тишина неприятно окутывает все пространство, занося в комнаты сквозняк, хотя все окна в доме плотно закрыты. Шастун молча включает телевизор и тыкает на рандомный канал. Хочется думать об Арсении. Ар-се-ний. Антон с трепетом мысленно проговаривает его имя по слогам, словно это что-то лежит в картонной коробке с пометкой «хрупкое». Надо же умудриться назвать ребенка так! Шастун каждый раз удивляется, когда встречает человека с этим именем. Оно выглядит настолько несуразным, но в то же время правильным и звучным. Красивое. Попову как раз подходит, потому что более графское и выпендрежное уж точно не найдешь. По телевизору строгая женщина с прилизанным низким хвостом рассказывает про ужасную погоду на выходные, но это настолько до жути скучно, что Антон переключает на «Карусель», по которому транслируется какой-то непонятный мультик с дерьмовой графикой. В целом, парня все устраивает. Ирина Кузнецова (9.57) Антош, не хочешь случайно побыть в женской компании и помочь нам приготовить шарлотку? Если тебе только лень, то задницу свою все равно тащи Шастун выдыхает с облегчением, понимая, что сможет провести этот день не думая об Арсении. По крайней мере, очень надеется на это. Он радостно подскакивает, быстро строчит ответ и уже через несколько минут активно стучится в дверь Иркиного дома. Он начинает бить по поверхности веселее, намереваясь еще больше позлить ворчащую хозяйку, упреки который слышны даже из-за двери. — По голове себе постучи, придурошный! — Ира драконится, а Антон все таки решает прекратить бесить девушку. — Я тоже рад тебя видеть, — протискиваясь в комнату, отвечает тот. Не на пороге же культурно беседовать! Жилище семейства Кузнецовых всегда привлекало Шастуна больше других. Их дом, в отличии от большей части других в поселке, одноэтажный, что только придает ему особенный шарм. В коридоре по стойке «смирно» стоит старенький шкафчик с множеством потрепанных книг, а темная краска медленно, но верно, сползает со стенок. В общем, в помещении было довольно уютно, что уж тут скрывать. — Короче, режь яблоки и не мешай взрослым тетям обсуждать глупых людишек, — ставит перед фактов Ира, вручая Антону нож с синей рукояткой, который есть в доме у любого человека. — А меня обсуждать будете? — с надеждой оттянуть момент нарезания фрукта, спрашивает Шастун и параллельно все таки начинает чистить жесткую кожуру зеленого яблока, потому что деваться все равно некуда. — Возможно, — кивая, легко соглашается Кузнецова. — Только если нам станет совсем скучно. — Оксан, Кать, защитите меня! Эта дракониха обижает меня! — театрально вздыхает тот, прислоняя тыльную часть ладони ко лбу. Осталось только драматично упасть в обморок. Но ему сделать этого точно не позволит Ира, которая возмущенно дает подзатыльник Шастуну, а Катя и Окс во всю смеются с этой картины. Через пару часов Антон смотрит на гудящую духовку, в которой активно подрумянивается вторая шарлотка, хотя сначала расчет был на одну. ОКИ, как и обещала Кузнецова, на пониженных тонах переговариваются о чем-то, время от времени поглядывая на парня и посмеиваясь. Опустим тот момент, что буквально десять минут назад он занимался с девочками тем же, вдоволь наслушавшись сплетен обо всех одноклассниках и одноклассницах. Так же еще несколько раз услышав фразу «не нам судить, но мы обсудим». Что ж, это может стать девизом всей жизни. — Шастун! Мы позвали мальчиков, если что, — окликает того Катя, с силой отрываясь от столь важных переговоров. Антон сам нехотя переводит взгляд на троицу и кивает, понимая, что сегодня снова увидит Попова. Вот черт. Так, стоп, почему это вообще теперь стало проблемой? Хотя, ответ на этот вопрос вполне себе очевиден...

***

Обе шарлотки всей толпой они уничтожают довольно быстро. Начинает вечереть, хотя небо становится только на пару тонов темнее, а тучи целенаправленно затягивают блеклое солнце. — Я вот о чем думаю, — начинает Арс, бросая очередной мимолетный взгляд на Антона. Тот весь вечер смущался такому вниманию от Попова, а еще больше удивлялся, ведь с самого начала думал, что оторвать взор не сможет именно он. — Мы же скоро все будем заканчивать школу, поступать, учиться, а дальше что? Наверняка же больше никогда не увидимся, что уж тут скрывать. Поэтому нам надо провести эти каникулы по полной, я правильно говорю? Вы все думаете о будущем, потому что я тоже, но я запрещаю беспокоиться об этом, Новый год же! — Ну, раз Арсений Сергеевич запрещает, значит не будем, — философски замечает Дима, сразу же получая ощутимый толчок в ребра от Попова. — Ауч! Но если без приколов, то Арс дело говорит. — Зря ты соглашаешься, он же зазнается, — закатывая глаза, изрекает Сережа. — Меня оскорбляет, что вы такого низкого обо мне мнения, Сергей. Я зазнался еще в утробе матушки, — Матвиенко начинает вопить со словами «я же говорил!», а ОКИ вместе с Шастуном, который снимает все на телефон, чуть ли не валятся на пол от смеха, потому что неожиданные шутки Арса всегда получают активную реакцию, что вполне справедливо. Антон последние несколько лет упорно пытается понять структуру строения мира в голове Попова, но тщетно, потому что он уникален. Казалось бы, надо побаиваться непредсказуемости этого человека, но эти качества наоборот влекут только сильнее. Непостижимый и чарующуй — неплохое описание Арсения. Хоть и максимально неполное. Вечер продолжения не требует, поэтому компания начинает потихоньку расходиться, наспех прощаясь друг с другом до завтрашнего дня. Антон напряжен, понять можно по сжатым плечам и резким движениям. А как вы себе представляете быть спокойным рядом с Арсением Поповым? — Я, эм, тоже пойду, — сконфужено кивает тот Ире и поспешно направляется к выходу, но поворачивается к Арсению, который явно не торопится, поэтому собирается со скоростью улитки. — Я... Неважно. Всем пока. Шастун захлопывает дверь и прижимается к ней, неровно дыша. Что это сейчас было? Антон ведет себя максимально... Странно, необдуманно, импульсивно. Продолжать? — Антон! — Арс вылетает из проема, а Шаст еле успевает отойти. Он замирает, забыв про дыхание. Лицо Арсения мягко освещается лампочкой над ними, выделяя правильные черты лица, что хочется их потрогать. Невероятно красив, разве так бывает? — Что такое? — Прогуляемся? — он говорит это так легко, а Антону пришлось собрать всю волю в кулак. Ничего не получилось. Он кивает, даже слишком активно, соглашаясь. У Шастуна дыхание захватывает, еле сдерживает искреннюю улыбку и смотрит под ноги, дабы спрятаться, хотя от цепкого взгляда Арсения ничего не утаишь. Они пару секунд стоят и разглядывают друг друга — неосознанно. Тот отворачивается, засовывая руки в карманы. Антон чувствует себя буквально двенадцатилетним, потому что находиться сейчас рядом с Поповым максимально неловко. Так, надо перейти к чему-то нейтральному. Снега сегодня нет, только солнце весь день морозит. Новогодним настроением здесь и не пахнет, только если слякотью. Но Иркин дом хорошенько так обклеен мишурой, поэтому небольшие намеки на приближающийся праздник все таки имеются. Если честно, то Антон очень сильно ждет Новый год. Особых причин на это нет, но ожидание некого чуда заставляет с замиранием сердца отсчитывать дни до праздника. Может, Дед Мороз положит ему подарок под елку, в последний раз? Хотя бы малюсенькую коробочку конфет... Было бы неплохо, мечтать никто не запрещает. Они идут удивительно молча, если учитывать болтливость обоих, то это действительно страновато. Антон ненароком поглядывает на Арсения, надеясь, что остается незамеченным. Поповская красная шапка немного съехала тому на лоб, отчего у Шастуна появляется непреодолимое желание поправить ее. Ребята направляются на площадь, не сговариваясь. Они оба любят это место, тем более оно передает новогоднее настроение как ничто другое. Антон прячет холодные ладони в карманы, посильнее укутываясь шарфом, потому что ледяной ветер никого не щадит. Хотя Арсению явно хорошо, он двигается на легке, то и дело бросая беглые взгляды на друга. Изучающие, внимательные? Шастун не понимает, потому что Арс сам по себе человек запутанный, поэтому пытаться разобраться в его действиях ни к чему хорошему и дельному уж точно не приведет. — То-о-ох? — Антон вздрагивает, когда чувствуешь, как пальцы обеспокоено сжимаются на его плече. — Все нормально? Ты тут? Шастун понимает, что Попов последние несколько минут активно вещает о чем-то, а тот просто упустил это, витая в своих мыслях. Он быстро моргает и еле заметно потряхивает головой. — Извини, я задумался, повтори пожалуйста. Арсений как-то странно на него косится, но видимо решает тактично промолчать. — Я, эм, про то, что... Да неважно, — Арс устало выдыхает, а Антон чувствует себя паршиво. — Как ты? В общем и целом. Мы с тобой адекватно так и не общались. — Да нормально все, как обычно, — нехотя тянет Шаст, не зная как реагировать. — Лучше ты расскажи, я слишком устал, чтобы разговаривать, — Антон надеется, что не обидел Арса, потому что этого хочется меньше всего. Но с другой стороны, почему он должен обидиться? Не ребенок же. Шастун выкидывает непонятные загоны из головы и слушает звучный голос Арсения. — Ну-у-у... Читательский клуб процветает, уже пять участников, помимо меня и других основателей. Не помню, говорил я тебе или нет, но пару лет назад со знакомыми открыли его. Сейчас обсуждаем рассказы Чехова. Но ребята требуют чего-нибудь современного, поэтому не знаю, что будет дальше. В целом, больше ничего нового, — с поддельным интересом рассматривая свои ботинки, заключает Попов. Антон бормочет что-то по типу «круто», а Арс остается вполне доволен такой реакцией. И на этом снова воцаряется давящая тишина. Хотя новогодняя музыка разбавляет обстановку. Знакомые мотивы заставляют ребят с ухмылками переглянуться. Last Christmas (На прошлое Рождество) I gave you my heart (Я подарил тебе своё сердце) But the very next day you gave it away (Но на следующий день ты его вернула) Пахнет Новым годом, имбирными пряниками и пряностями, а предновогодняя суета начинает набирать обороты. Антону хочется взять Арсения за руку или хотя прикоснуться, дать себе слабину на секундочку. Но Шастун понимает, что не сможет этого сделать по нескольким весомым причинам. Во-первых, они на улице, где людей конечно не так уж и много, учитывая, что это всего лишь коттеджный поселок, но знакомые лица проглядываются. Во-вторых, Попов наверняка считает Антона просто другом. А тот себе уже успел напридумывать что-то. Конечно же, Арсений видит в нем только друга, сейчас это кажется настолько очевидным. В груди сжимается от этого осознания, которое лавиной накрывает Шаста. This year (В этом году,) To save me from tears (Чтобы оградить себя от переживаний,) I'll give it to someone special (Я подарю его кому-нибудь особенному) Антон думает, что подарил бы свое сердце Арсению, но понимает, что тот наверняка не примет такой презент, и все будет прямо как в той самой песне, которая эхом разносится по всей площади, заглушая голоса немногочисленных людей. Может, он влюбляется? — Арс, — неожиданно для себя отзывается Шастун, не до конца понимая, что собирается сказать. — Останься на ночь. Ну, всмысле, если хочешь, конечно. Я не настаиваю... — Да, я с радостью, — сразу отвечает Попов, заставляя Антона облегченно выдохнуть, ведь тот уже сто раз успел пожалеть о сказанной глупости. — Класс! Мы можем приготовить пиццу, только надо зайти тогда в магазин, а то в холодосе у меня только сыр с колбасой... — Не суетись, — звучит как приказ, поэтому Шастун беспрекословно слушается. Он неосознанно цепляется за руку Арсения, а тот будто и не замечает, либо же не хочет. Антон неловко одергивает ладонь, из-за чего получает очередной непонятный взгляд от Арса. Площадь уже позади, но затихающую мелодию, которая подходит к концу, уловить можно. I'm hiding from you (Я прячусь от тебя:) And your soul of ice (У тебя душа изо льда) My god I thought you were (Боже, я думал, что на тебя) Someone to rely on (Можно положиться) Me? (А я?) I guess I was a shoulder to cry on (Думаю, я был просто другом в трудные времена) Такое четкое описание чувств Антона еще поискать надо, а песня настолько метко попадает в самую точку, что Шастун на секунду зависает. Но отбрасывает ненужные сейчас размышления, он предвкушает веселую ночь со своим другом. Антон уже счастлив называть Арсения другом. Этого ему достаточно.