Забудь про свой телефон!

В открытое окно залетают одинокие снежинки, ложатся на подоконник и сразу же тают. Вот так вот. Ужасная закономерность. Почему бы не закрыть окно, чтобы не рефлексировать на тему тающих снежинок? Антон не знает. Холод с улицы отрезвляет, хотя здесь скорее самовнушение. Насчет Арсения непонятно, может он просто любит холод? — Тох, я так рад, что мы с тобой стали больше общаться, — неожиданно слышится сбоку после неловкой паузы. По телевизору фоном идет какой-то очередной юмористический шлак, считай, слушаешь только закадровый смех, без контекста. Антон улыбается. — Я тоже, Арс. Почему ты почти всегда называешь меня Тохой? Из твоего рта звучит очень странно. — Почему же? — лукаво стреляет взглядом, будто с вызовом. — Ну-у-у... Ты же как граф. Не спорь со мной, так думает большинство, — Шастун закатывает глаза, видя, что Попов хочет возразить. — А как мне тебя называть? Тоша? Или Антоша? Уши и щеки вышеупомянутого Тоши краснеют, а он сам молится, чтобы Арсений этого не заметил. — Эм, ну. Как хочешь... Антон вроде нормально, — он понимает, что Арсений наверняка замечает странное поведение друга и из-за этого мнется еще сильнее. — Хорошо, Тош, я понял, — Арс не отводит свой внимательный взгляд. Вот же сука. — Я за чаем, — очень резко вскакивает с дивана Шастун. — Тебе снова ромашку? Получает активные утвердительные кивки и уносится в ванную. Захлопнув дверь, Антон тяжело дышит, оперевшись на раковину. Выкручивает холодную воду на максимум и яростно плещет ей себе в лицо. На сердце резкий ужас, Шастун не понимает, чем он вызван. Медленно выключает поток и поднимает голову, уставившись взглядом на свое отражение, и вглядывается. Он влюбился в парня. Осознание приходит так резко и неожиданно, что Антона начинает потряхивать. Он реально влюбился в парня. Пиздец. Он начинает судорожно вспоминать всех своих немногочисленных девушек. Ему же всегда нравились девушки! Что произошло? Это не может быть парень. Абсолютно нет. Антону хочется вопить. Он чувствует, как по его щекам катятся слезы. Слезы ненависти к себе и непонимания. Почему?! Как так получилось? Он снова включает ледяную воду и яростно пытается стереть свою слабость. Тише. Тише. Дыши и успокаивайся. Почему накрыло сейчас? Почему не раньше? Антон же более-менее спокойно отнесся к этому вначале, что вдруг изменилось сейчас? Снова закручивает кран и плюхается на пол, опираясь на ванну. Неосознанно прислушивается. Телевизор не слышно. — Шаст? Все нормально? А. Понятно. — Все норм, Арс, просто днище рвет, — совершено серьезным голосом. —... Ты мне не врешь? — настороженно доносится из-за стены. — Неа. Хочешь проверить? Иди, а то завоняет так, что у тебя нос в трубочку скрутится. Иди, я скоро. И, не услышав ответа, Антон поднимается и набирает воздух. Шастун вообще не понимает, как ему получилось говорить так спокойно и убедительно для Арса. Хотя тут еще не поймешь, убедительно или нет. Паника потихоньку отступает. Шастун заставляет себя подняться. С силой зажмуривает глаза и это немного приводит в чувства. Надо выдохнуть и идти к Арсу как ни в чем не бывало. Нельзя, чтобы он понял, что происходило в ванной. Нельзя, чтобы Арсений увидел слабость Антона. Будет просто ужасно, если Попов начнет жалеть его, что вполне возможно. Какой же бред. — Я сам заварил чай, на, — Арсений протягивает ему кружку, из которой густо вываливается пар. — Тош. Эта форма имени сводит Антона с ума, тем более тот факт, что она исходит из уст Попова. От Арса звучит безумно нежно, так, что хочется записать на диктофон и просыпаться утром под этот голос, полный любви? Ага, только если полный самовнушения, очень смешно. — А? Что такое? — Ты же помнишь, что что бы ни случилось, я всегда рядом и ты можешь рассказать мне. Помнишь? — Помню, — но не могу рассказать. Прости, Арс, ты действительно не хочешь этого знать. Арсений прищуривается. Так его лисья красота становится только еще более точеной. Антон невольно задумывается, не специально буравя взглядом Попова. — Шаст! Шастун дергается. — М-м? Напряженная тишина вызывает желание выбежать из кухни. Или лучше из дома. — Я же вижу, что что-то не так, — опять эта чуткая и эмпатичная сторона Арсения проснулась. Как не вовремя. — Я все пойму, правда, разве я давал поводы сомневаться? - знал бы ты, Арс. — Все нормально. Честно. Снова пауза. — Ладно. Вот так вот. Показное равнодушие. Но его нельзя осудить в этой ситуации, поэтому Антон многозначительно молчит. Они неторопливо пьют ромашковый чай и тихо переговариваются ни о чем. Скованность и неловкость висят над ними грозной тучей, но Антон отмахивается от нее, а Арс, кажется, и не замечает. Попов резко ставит чашку на гладкую поверхность стола и смотрит своим испепеляющим взглядом на Шастуна. — Мне надо кое-что сказать тебе, — ровно говорит Арсений, глядя в упор. — Так, — Антон невольно напрягается. — Мы с Ирой встречаемся. Недавно совсем стали. Они с Ирой что? Ему не послышалось? Что это вообще сейчас было? Что происходит? Ну и пиздец. Слово, которым кратко можно описать всю эту ситуацию — пиздец. — Чего? — вырывается само. — Ну, — Арсений не отводит внимательные прищуренные глаза. — Вот так получилось, что еще сказать. Антон не может даже пошевелиться, не то что ответить. Он опускает взгляд в пол и через силу проговаривает: — Это круто, Арс, вы... Подходите друг другу. Шастун чувствует тяжесть поверх своей головы, но Попов упорно молчит. За окном бушует предновогодняя погода и обильно залепляет стекла пеленой снега. В душе у Антона бушует все. Былое оцепенение сменилось отчаянием и ужасной ревностью. Хочется бежать отсюда. Хочется бежать далеко и надолго! Но Арс не поймет причину такого побега из своего же дома. — Спать пора. Пойду покурю перед сном, — говорит Шаст. Что ж, он правда пытался сказать что-то вразумительное. — Ты же не куришь. — Я балуюсь. Иногда можно, мам. — Тебе виднее. Спокойной ночи. — Ночи. Это были последние слова, которыми обменялись Антон и Арсений. Шастун будет надеяться, что это на несколько дней вперед. Выйдя на улицу в одной футболке и домашних штанах, он всерьез задумывается о том, чтобы случайно подхватить менингит или что-то типа того. Это будет отличной отговоркой от встречи с друзьями. От встречи с Арсением. Он не готов этого видеть. Да и желания никакого нет — только пустота. Пустота, затмившая все другие чувства, к сожалению все, кроме влюбленности. Через пару часов рассвет, а Антон не может прийти в себя. Слишком много всего произошло. Он прокручивает это все в голове, как киноленту, и не может понять, почему все так. Еще через какое-то время — Шастун не знает точно — он с силой протирает глаза, сжимает кулаки и заходит в дом. Антон выкурил не более двух сигарет — совесть не позволила. Он на цыпочках крадется в зал, и не зря. Кидает взгляд на диван: по темной растрепанной макушке прыгают лунные блики. Арс явно крепко спит. Видимо, не смог дождаться Шаста. Или не захотел. Он откапывает в заднем кармане спутанные наушники и включает первую попавшуюся песню. Ночь стекает медленно с крыш Ночь прикажет — ты замолчишь Ночь убьет и будет права И будет всегда права И ты можешь перестать обижаться и злиться Решится Все решится само собой Решится Решится Все решится само собой Он решает послушаться. Решает довериться, что все решится само собой. Слишком много решений, но такова его доля. Антон будет вертеться почти весь остаток ночи, но сможет задремать только наутро. Он тяжко проснется из-за звука уведомлений на телефоне и почувствует невыносимую усталость и боль во всем теле. Откроет «ВК», чуть не выплюнув легкие из-за ужасного кашля, и увидит сообщения от Арса. Прочитать удастся не с первого раза, потому что перед глазами будет плыть, и еле-еле разберет: Арсений Попов (8:49) Тош, мне пришлось срочно убежать, прости!! Мама звонила, но я не понял, что случилось, там что-то с потопом связано. Напишу позже. Решил не будить тебя, ты и так мало поспал. Доброе утро, кстати :)) И снова провалится в беспокойную дрему.

***

— Антош, ну как ты так! Пару дней до нового года, а ты заболел! Где такое видано? — активно возмущается мама, суетясь перед Антоном. Родители приехали где-то, по ощущениям, в обед — он точно не знает, ведь проспал еще неизвестно сколько часов. — Ма-а-ам, да нормально все, я сегодня подлечусь, а завтра уже как козочка буду. Правда! — женщина, понятное дело, не верит, грозно смотрит на него и уносится на первый этаж, чтобы, наверное, погреть молоко с медом или еще что-то в этом роде. Антон весь день валяется в постели и смотрит какие-то тупые видосы на «Ютубе». Вечером ему звонит Дима и шипит в трубку гневным голосом, мол, почему Шастун не отвечает ему весь день, а тот, в свою очередь, очень слезно рассказывает, что серьезно болен (после того утреннего «приступа» состояние улучшилось в разы, даже температуры нет, а только кашель, что удивительно, поэтому завтра он действительно бегать сможет). После этого Дима все-таки сменяет гнев на милость, спрашивает, не хочет ли он, чтобы они с ребятами пришли его проведать и, получая аккуратный отказ, дает строгий наказ добросовестно лечиться. Они еще немного болтают о всякой ерунде, а в конце разговора Позов просит Антона ответить Арсу, ведь тот, дословно, «с ума сходит», что не может дописаться до него весь день. И прощается. После разговора, через некоторое время, Шастун решает просто позвонить Попову, не читая его сообщения. Осадок после фразы Димы засел глубоко в мыслях, и Антон гадает, в шутку ли он так сказал или это правда. — Арс, привет. Я живой. На другом конце слышится копошение. — Ну наконец-то, Тош! Я тебя потерял! Мы все, вообще-то. Ты бы знал, если бы читал беседу. — Тебе Димас не успел рассказать? — Рассказал. Можно я приду? — Нет, Арс, а вдруг ты заразишься? Завтра увидимся, — Антон прячет свою улыбку. Самая приятная забота — это забота Арсения. — Кстати, что у тебя случилось там? — А, да ничего особенного. Просто в канализации вода переполнена, блин, не знаю, как объяснить. В общем, мы ее откачали, все отлично теперь... Шастун особо не вникает в старательные разъяснения. Он слушает Попова, слышит каждое слово, но его внимание зациклено на бархатистом тембре, на быстрых вдохах, когда воздух кончается, на слышимой улыбке. Боже, как же он влип. — Да, я понял, у нас тоже такое было, но давно. Вам надо газ провести, и дело с концом! Мы еще летом провели, теперь не надо ждать, пока вода нагреется. — Понимаю, но были бы деньги и время на это, Тош, — пауза. — Я... Скажу по секрету. Родители думают над тем, чтобы продать этот участок ближе к лету. Я отговариваю, но всем все равно. А причину нормально объяснить не могут. По крайней мере, мне она не кажется весомой, — у Арсения сейчас голос пустой, хочется обнять и успокоить. Нельзя, чтобы такие невообразимые люди, как Арс, много грустили. — Арс! Мы что-нибудь придумаем, обещаю! Из трубки доносится тяжелый вздох, но он сквозит благодарностью. — Спасибо тебе, Тош, правда. На это Антон неожиданно произносит то, о чем моментально жалеет: — Девушке твоей нормально, что ты меня так называешь? — и сразу же прикусывает язык, буквально. Ну что за идиот! Что на тебя нашло, Шастун, ты можешь хоть когда-нибудь не нести херню? — Чего? Кака... Ты серьезно? Ты шутишь сейчас? Блять. Почему это должно ее как-то забеспокоить? Я не понимаю, — Арсений говорит жестко, он очень быстро закипает. Разве Шастун сказал что-то такое из ряда вон выходящее? Да, очень странная фраза, но... Не настолько. — Блять, Арс. Прости. Само вырвалось... Хуйню сморозил, не знаю, что со мной. Блин, стыдно сейчас, не бери в голову, сорян. Эм, ну, пока. Давит на кнопку отключения и отбрасывает телефон в другую часть комнаты. При-ду-рок. Еб-лан. Продолжать? Я вот тоже так считаю, брат. Приляг поспи, а? И Антон реально собирается ложиться спать, слушаясь этот непонятный голос. Может, это Димка? Ладно, надо подумать об этом завтра. Ну, и обо всем... Этом. Шастун все-таки подбирает телефон и открывает «ВК». От Арса ни одного сообщения.