Я успею!

«Температура в комнате, какой бы она ни была, — всегда комнатная температура».

Стивен Райт

      Проснулся Джин от выстрела в висок…       Вот только…       Разве могла так болеть голова после смерти?       Он застонал и принялся шарить под подушкой, чтобы найти орущий телефон.              Как он мог поставить такую мерзко-звонкую мелодию на вызов?       Рука продолжала безрезультатно скользить по шёлку простыней, а больная голова подавала сигналы о том, что что-то здесь не так…       Даже ответив сиплым голосом на звонок, Джин всё ещё не ждал подвоха, хотя сигнализировали уже все части тела, напрягая нейронные связи мозга.       — Алло…       — Еба-а-ать… Ты живой!       — Кто это?       — Смерть твоя! Которая нашла тебя по геолокации!       — Какая нелепая смерть…       — Давай без пафоса, идеальная жертвенная фигура! Ладно. Я стою внизу! Какой номер квартиры?       — Иди на хер, Чимин…       Сокджину позарез нужно было в туалет и он заскользил голыми ногами по шёлку…       Шёлк? Откуда бы ему знать, что это шёлк? Он никогда в жизни не лежал на шёлковых простынях…       Джин открыл глаза: незнакомая светлая комната и огромная кровать, на которой он уже не лежал, а сидел. На полу лежали пушистые кругляши разноцветных ковриков, раскиданных вокруг кровати и дальше, которые придавали обстановке уют и весёлую атмосферу.       Простыни, похоже, действительно были шёлковые, приятного цвета молочного шоколада. Джин несколько раз провёл рукой, расправляя морщинки и создавая мелкую рябь.              На одном из пушистых «островков» на полу лежала аккуратно сложенная его одежда, а сам он…              В трусах, в чужой постели, в чужой комнате, в чужом доме!       — Господи-и-и-и, Чими-и-и-ин!!! — Джин даже про утренние позывы забыл, набирая номер друга.       — Выбери, что-то одно: как обращаться ко мне — или Господи, или Чимин?! И не вопи. Я всё ещё внизу и жду тебя!       Джин соскользнул с постели и, путаясь в штанинах, торопливо натянул свои джинсы, затем носки и прозрачную рубашку…       Как он дал себя уговорить так вырядиться? Подросток-переросток, блять.       Он выглянул из комнаты, пытаясь соориентироваться насчёт выхода, и, кажется, это даже ему удалось. Но на пути к ждущему у подъезда Чимину выросло неожиданное препятствие…       — Доброе утро, Сокджин-щи!       Джин остановился как вкопанный и боялся даже повернуть голову на уже знакомый ироничный голос, который почему-то пускал щекочущие вибрации по всему телу, особенно чувствительные в области утреннего стояка.       — Что вы здесь делаете? — Джин понимал всю нелепость своего вопроса, но вдруг найдётся всему другое объяснение?       — Варю кофе. Выпьете со мной чашечку?       — Не-е-ет, — заблеял Джин. — Меня ждут на улице…       Он как-то умудрился пробраться к входной двери и даже найти свои туфли среди аккуратно расставленной обуви.       — До свидания… — омега вылетел из квартиры, вызывал лифт и…       То что ему «показывали» зеркала, — лучше бы он никогда не видел!       Размазанная косметика — это была так, добавка ко всем возрастным изменениям, которые проступили после ночных возлияний на лице прекрасного девственника.       Чимин, как взъерошенный воробей, сидел на бордюре и сосал разноцветный кругляш на палочке. Увидев Джина, сразу заржал, рискуя свалиться со своего «насеста».       — Ох, Джин-и! Ха-а-а! Неужели это случилось?       — Я не знаю…       — Понятно-о-о… Поверь мне, ты бы знал! А если есть сомнения, то на хрен такого альфу!       — Чимин, я в туалет хочу! Просто прямо сейчас тут…       — Типа там, в квартире, унитаза не было?       — Был. Наверное…       — Вот ты… Страдалец! Что тебе предложить? Бежим?!       Джин уже десять раз рассказал всё, что помнил.       А помнил он только ласку шёлковых простыней и мягкий ворс прикроватных ковриков, в которых по щиколотку утопали босые ноги.       Они валялись весь день на кровати в комнате Джина. Благо было воскресенье, и выходной от работы день.       — Пойдём в следующую субботу в клуб? — Чимин всё ещё надеялся, что у Джина это была не разовая акция, и ему удастся приобщить приятеля к своим тусовкам.       Джина аж передёрнуло:       — Я столько больше не выпью…       Они переглянулись, а потом «подвисли», думая каждый о своём…       — О чём задумался, Джин-и?       — Об альфах, Чим…       Чимин выразительно посмотрел на приятеля.       — Раньше надо было думать!       — А ты о чём думаешь, Чимин-а?       — А я думаю, что поправился…       — Ты всегда в прекрасной форме!       — Джин-и…       — Мммм?       — Как ты думаешь, сколько сжигает калорий стоящий по утрам член?       — Господи-и-и, Чими-и-ин!       — Выбери что-то одно, а…?       В отличие от большинства, Джин любил понедельники.              Это был самый информативный день недели. Никогда столько не узнаешь о людях, как утром в понедельник…       Но если уж по большому счёту — понедельник был днём между его выходными: воскресеньем и вторником. Поэтому и пролетал первый рабочий день недели всегда почти незамеченным.       Этот понедельник был очень продуктивным в плане получения неожиданно интересных сведений…       Во время утреннего чаепития, на которое отводились законные пятнадцать минут, один из коллег рассказывал о пользе массажа и о том, как ему помогла эта процедура от болей в спине. И постепенно беседа перешла на более свободную тему, как зачастую и бывало среди коллег-омег: про эротический массаж и его последствия. Эти самые «последствия» очень и заинтересовали Джина…              Куда как хорошо! За закрытыми дверьми! Разврат? То, что надо!              И опять ему на выручку пришла «всемирная сеть», в которой не только массажный салон можно было найти, но и любой другой каприз за, соответственно, «ваши деньги».       Вот с деньгами-то как раз у Сокджина был «затык». Попасть на какую-нибудь заразу в третьесортном салоне с «первого» раза не хотелось. А первоклассный, с оставленными восхищёнными отзывами от благодарных клиентов, «Эгоист» — кусался ценами…       Аll inclusive, например, на который хотел «замахнуться» Джин, стоил триста пятьдесят тысяч вон…       А если выбрать «Ветку сакуры», — то совсем была заоблачная цена, а название не внушало доверия!       После работы, отзвонившись деду, «невольник страсти» решил сходить на «разведку» по заведениям, заранее составив себе маршрут, руководствуясь ценой и популярностью разыскиваемых «массажных» услуг.       Первым и самым дорогим был недавно открывшийся кабинет массажа в новом двухэтажном спа-салоне, расположенном в самом оживленном торговом районе Мёндон.       До него Джину, живущему и работающему в центре, было ближе и удобнее всего.       Он решительно прошёл на ресепшен, чтобы узнать, что воспользоваться услугами знаменитого на весь Сеул массажиста он не сможет, наверное, никогда… Ну, во-первых запись к нему была расписана на полгода вперёд, а во-вторых… Джин просто уже из вежливости слушал «отполированного» омегу, который на все лады расхваливал услуги, которые может предоставить ему спа-центр.       Ничего похожего на «секс с проникновением» в прейскуранте не было, а лежать за огромные деньги в горячей ванне с ароматом женьшеня, жасмина и даже красного вина, которые помогали избавиться от усталости — это было бы уже сибаритство…       Вторым в его списке был тот самый, прославляемый всеми «Эгоист» с очень уж загадочной «веткой сакуры»…       Стоило только за спиной Джина захлопнуться массивной двери, создавая эффект «закупоренности» в небольшом, достаточно уютном холле, расположенном на десятом этаже высотного здания, как к нему тут же подскочил худенький, очень уж ярко накрашенный омега и протянул небольшую папку, предлагая устроиться за невысоким столиком и заполнить анкету…       — Как только будете готовы, нажмите на кнопку вызова, — паренёк показал, где именно сбоку стола она расположена. — И я подойду…       Джин, поначалу удивившийся, начав читать анкету, понемногу успокоился. «Рост, вес, возраст, здоровье…»       Что ж, такое внимательное отношение к клиентам очень радовало. Но вот чем дальше отвечал на вопросы Джин, тем сильнее напрягался…       Например: когда, сколько и как долго длятся его течки, сколько партнёров у него было… Уже на этом вопросе, поставив прочерк, он поморщился.       Дальше — больше: как часто он готов, отношение к групповому…              Что за бардак? Что за… бордель?!       Джин нажал на кнопку и яркий омега тут же вышел к нему.       — Уже заполнил?       — Это что за анкета?       — Стандартная… Для всех, кто приходит устраиваться. Разве мистер Ли вам не сказал, что у нас всё строго?       — Какой мистер Ли? Я не знаю никакого…       — Ой! — пискнул омежка, пытаясь вырвать из рук Джина папочку. — Я думал, вы от мистера Ли, устраиваться на работу!       — Это что же за работа, где… — у Джина непроизвольно сжались ягодицы. — … надо знать, сколько раз я могу за день заниматься сексом?       — А ты зачем сюда вообще припёрся, если не по рекомендации?       — На массаж…       — На какой, блять, массаж-хуяж? Совсем, что ли, дурачок? Омеги сюда приходят только на работу! На «массаж» — альфы!       — Простите… — Джин не мог поверить, что во вполне себе приличном здании, на десятом этаже может быть… Бордель!       — А как же звуки? Тут же офисы кругом…       — Какие ещё звуки?       — Ну… «ох!» или «ах!»…       — То есть ты решил, что вот тут клиентов и обслуживают?       — А где?       — Тебе какая разница? Как ты вообще сюда попал?       — В интернете прочитал, когда искал массажный салон…       Парень смотрел на Джина, как на диво-дивное. А потом, видимо, что-то где-то у него «щёлкнуло» и раскрашенный омежка смягчился.       — Это просто для отвода глаз, понимаешь?       Джин кивнул и повернулся, чтобы уйти, но притормозил, чтобы спросить:       — А что за услуга — «Ветка сакуры?»       — Это значит, что омега сдал специальный «экзамен» и может довести альфу… «до конца» без секса! Сейчас, подожди!       И прежде чем захлопнуть за Джином дверь, вручил ему красивую глянцевую карточку:                      «... древняя сексуальная практика наложников-омег из Японии. В далекие времена этой технике обучались лишь избранные. Они могли выполнять действо только после сдачи «экзамена». Специфика «Веточки сакуры» — это доставить удовольствие альфе, доведя до оргазма, не прибегая к минету и половому акту…»       — Тебе на память! — и яркий омежка-худышка засмеялся над взлетевшими бровями Джина.