Я успею!

Часть 2.

«Городские стены строятся из обломков деревень».

      Жан-Франсуа Паро

      — Ты чё жа, как провалился? Там делов-то на две минуты! — дед встретил занесённого снегом внука прямо у дверей.       — Я пешком шёл. Такой холод на улице!       — Во-на как…       И Джин увидел, как у старика задрожал подбородок и затряслись руки, держащие веник, которым он стряхивал снег с его обуви.       — Иди ешь! Я уж всё собрал!       Джин, стащив пуховик, протопал на чистенькую кухоньку, по которой успел уже соскучиться, пока вынужденно жил в «гостях» и подставил озябшие руки под струю тёплой воды. А сам покосился на блюдо с утиными ножками, от которых шёл умопомрачительный запах трав и специй…       — А что ты собрал, дед-а?       — Оба чумадана! И твой, и мой!       — Зачем?       — Поедем в деревню!       — Это с какой такой радости?       — Ныль заболел… Кашляет… Говорит: «В деревню меня, а то помру».       — Вы оба с ума, что ли, сошли? — Джин вытер перепачканные в утином жире руки. — Врач был?       — Чай поболе тебя и твово врача понимаем в лечении! Был…       — И?       — Велел на свежий воздух иво везти. На козье молоко!       — Какая деревня? Там теперь дом у твоего Ныля по трубу снегом завалило! В пансионат поедете! В самый лучший! Деньги у меня есть…       — Разбогател, стало быть? Чтоб я про эти деньги не слышал больше! Ну-к, дай сюда! — дед вырвал у Джина конверт и засунул себе в карман душегрейки. — Ты знаешь, что теперь безработный?       — Я выйду в любое время… Хоть через год.       — Ты мне не перечь! Поел? Обувайся! Ныль с утра ждёт! Нас его племянник повезёт. На жипе!       Возле дома Чон Ныля, как раз через дорогу, действительно был припаркован здоровенный джип, в багажник которого незнакомый молодой альфа закидывал вещи «переселенцев».       Джина, который и так не поспевал за шустрым дедом, задержал возле калитки телефонный звонок Чимина.       — Да, Чимин-и?       Тишина… И только прислушавшись, Джин услышал судорожные всхлипы.       — Что случилось? Ты плачешь там, что ли?       — Да-а-а-а…       — Господи, Чимин!       — Можно мне пожить у тебя?       — Ты поссорился с Юнги?       — Я его бросил! А квартиру свою сдал… Потому что жил-то я у Юнги. Куда я теперь?       — Конечно, ты можешь жить у меня сколько хочешь… Мы уезжаем в деревню к Нылю, так что дом в твоём распоряжении. Ключ найдёшь где всегда…       — А мне можно в деревню?       — А как же твоя работа?       — Да кому она нужна? Моя работа!       — Ну-у-у… Поехали, если хочешь. Вещи собирай…       — Я с вещами на Гаросу-Гил, — Чимин всхлипнул.       — Успокойся! Зайди там куда-нибудь. Выпей кофе и жди меня.       Снег успел завалить дорожки, которые вели к дому, и Джин с трудом закрыл калитку.       И дед с узелком, куда он сложил горшок с утиными тушёными ножками и коробку с медовым печеньем, и Ныль в пуховом платке на голове, и молодой симпатичный племянник-альфа на «жипе», — все только и ждали Джина, который, виновато улыбаясь, объяснял, что нужно взять с собой еще одного «пассажира».       На удивление, и водитель джипа, и старик Ныль, и даже дед были согласны на Чимина, потому что…       Снега всем в деревне хватит!              Чимин с большой спортивной сумкой и двумя огромными саквояжами одиноко топтался рядом со входом в метро станции Синса. А когда увидел Джина, то от эмоций выпустил все свои пожитки из рук и сморгнул слезинки пополам со снежинками.       — Да что случилось-то у вас, Чимин-а? — Джин под руку тащил закоченевшего приятеля в машину, пока Хосок, племянник Ныля, собирал Чиминовы баулы и волок их в багажник.       — Я ушёл от Юнги!       — Вижу, что не уехал! Случилось что, спрашиваю?       — Я сказал, что не буду жить с людоедом! А он всё равно пошёл на праздник этой вашей общины…       — Да почему с людоедом-то? — Джин сначала и не понял…       А потом как понял…       — Господи, Чимин!       — Выбери…       — Что-то одно! — договорили уже хором, перед тем, как забраться на заднее сидение джипа к старику Нылю.                   Дед, как самый шустрый и проворный сидел впереди и был страшно этим доволен и горд…

***

      Недалеко от Сеула, минут сорок на машине в южном направлении была расположена маленькая деревушка, родом из которой и был старик Ныль.       Теперь уже и не вспомнить, сколько поколений выросло и умерло в доме, который построил его давний предок. Но, похоже, дело он своё знал, потому что спустя века дом стоял нерушимой крепостью, обнесённый каменным забором.       Да и деревня не была заброшенной, а вполне себе «живой» и процветающей. И совсем непохожей на своих этническо-туристических «соседок», где и быт, и жизнь протекали на глазах любопытных «туриков».       Джин, конечно, преувеличивал проблему, говоря, что дом засыпало снегом, но волну холода, которая сопровождалась рекордными за последние несколько десятилетий снегопадами, можно смело было назвать катаклизмом…       Вторым «катаклизмом» стало то, что Хосок, племянник Ныля, оказывается, не просто «подбросил» их до деревни, а сам собирался пожить на свежем воздухе ближайший месяц…       И кто бы с ним спорил? Ведь нынешним хозяином ханока он и являлся. Молодой альфа перестроил в нём всё по самым современным стандартам, сумев сохранить традиции.       Вот ведь мало того, что сами в гостях, так ещё и Чимина прихватили!       Джин перестал неловко себя чувствовать только тогда, когда улыбчивый Хосок заявил, что сам он, без компании, не поехал бы в провинцию, а отдых ему был просто необходим. Так что все оказали ему большую услугу.       — Он воротила денежный! — дед подморгнул хитрым глазом Джину и Чимину, пялящимся на большой традиционный дом, который ну никак не ассоциировался с понятием «деревенский»…       А уже внутри так и совсем потерялись от смущения. Потому что к убранству, похоже, приложили руку дизайнеры интерьеров и несколько человек нанятого персонала, которые всё убрали и подготовили к их приезду.       Ныль в пуховом платке, прижав к себе жбан с кимчхи, вместе со всеми разглядывал, чего племянник успел натворить с «родовым гнездом»…       — Дедушка, проходите, — Хосок с поклоном приглашает Ныля, а следом и всех гостей в дом.       Дом оказался большим и светлым, с панорамными окнами на все четыре стороны, которые сейчас, зимой и из-за отсутствия хозяев, были закрыты ставнями.       — Ну вот. Осталось только положить кимчхи в холодильник и можно сказать, что переезд состоялся, — молодой альфа, еле сдерживал смех, когда Ныль с дедом сосредоточенно расставляли свои «припасы» в двухдверный холодильник, который занимал целую стену в кухне.       — На альфьей половине будем жить иль по всему дому? — Ныль стащил с себя, наконец, платок, являя всем взмокшие редкие седые волосёнки.       — Я предлагаю всем прогуляться по дому и выбрать себе комнаты… — Хосок всё ещё улыбался, но уже был не в силах скрывать усталость. — Есть только один момент… Я уже занял себе спальню и кабинет, за что заранее извиняюсь. Всё остальное в вашем распоряжении… Устраивайтесь! И… Потом будем ужинать?       Ныль, прекрасно ориентирующийся в планировке ханока, всё-таки предложил соблюсти традиции и объяснил «гостям», что дом по старинке разделён на альфью и омежью половины. И показывал, что здесь и как.       Джин устал за день так, что готов лечь прямо у порога, завернувшись в пуховик, а Чимин, что на него не похоже, оробел и боялся вообще проходить внутрь.       Но когда они зашли в большую комнату в бело-бежевой гамме на «омежьей» половине, с огромной двуспальной кроватью, мягкими креслами, зеркальной гардеробной и отдельным санузлом, то, не сговариваясь, решили, что здесь они и будут жить.              Вдвоём!       Как только затихли шаги Хосока, Чимин залез в самую середину кровати, чтобы со стоном откинуться на подушки. Джин же в изнеможении опустился прямо на пол, прикрывая глаза и выдавливая из себя слабую улыбку, когда услышал стон блаженства, который вырывался у приятеля.       — Джин-и, мы в раю?       — Господи, Чимин…       И хохот молодых, пусть и очень уставших парней, звенящими горошинами раскатился по отполированным доскам полов, отскакивая от огромных окон, за которыми было видно, как прячется, уступая время ночи, закатное солнце.