Пересечение двух параллельных

Сяо Чжань услышал только, как Ибо крикнул что-то родителям о том, что всё объяснит, а в следующую секунду не осталось ничего, кроме ощущения пальцев омеги вокруг его запястья. Ибо коснулся его. Впервые. И, кажется, это сейчас для альфы имело большее значение, чем тот факт, что родители омеги остались сконфуженно стоять в коридоре. – Ты что творишь? – зашипел Ибо, когда они наконец добрались до гостиной, куда парень их потащил. Воздух вокруг словно наэлектризовался, при каждом вдохе становилось тесно в груди, будто каждый раз лёгкие пробирало ударом. Сяо Чжань не хотел думать о том, что это связано с омегой, скидывал всё на внезапность происходящего. Проще говоря, обманывал сам себя. – Ты о чём? – он не мог адекватно мыслить, пока горячая кожа омеги соприкасалась с его, температура которой, кажется, была ещё выше. Ему плевать на обстоятельства, плевать на всё, он с болезненным выражением лица старался разгадать мельчайшую реакцию омеги на полуобнаженное тело альфы. В ореховых глазах напротив слишком много, чтобы пытаться это понять. Чрезмерно много. Так бушует шторм и начинается цунами, с этого рождаются торнадо и происходят землетрясения. В его глазах было всё, и альфа пил это, поглощал в себя, ощущая себя по меньшей мере больным наркоманом. Всё слишком сложно, слишком странно. – Обо всём! – Ибо умудрялся кричать шёпотом. Сяо Чжань наблюдал за тем, как тот стремительно краснеет, и это, на удивление, добавляло омеге привлекательности. Портили картину только молнии, которые парень метал из глаз, и которыми, будь его воля, альфу убил бы прямо на месте. И даже мысль о возможном заключении в тюрьму его уже не пугала. Штормить не переставало, кажется, штиль даже и не собирался подбираться, оставаясь далёкой надеждой на успокоение. – Почему ты голый? Кто дал тебе право открывать в чужом доме дверь? В чужом доме. Сяо Чжань понимал, где он находился и почему. Слишком явственно понимал. Кожа начала покрываться мурашками от прохладного воздуха, хотелось прикрыться чем-то, чтобы омега не принял на свой счёт, не подумал, что виной всему – касание, пускай даже это было правдой. – Так ты же не открывал, они стучали и стучали. Я как раз спускался к тебе, одежду попросить, полотенце ты мне дал, а переодеться во что? Я же в грязном был. Ибо медленно выдохнул, прикрыв на мгновение глаза. Он сделал пару глубоких вдохов, стараясь прийти в себя. Получалось с трудом, больше сил уходило на то, как бороться с паникой, а мозг в ускоренном режиме думал, как исправить ситуацию, которая в глазах родителей выглядит теперь максимально неоднозначно. – Это мои родители, – единственное, на что хватило сил. – Да я понял, – альфа хмыкнул, от чего уголок его губ слегка дернулся вверх. – И мне надо с ними познакомиться. – Ты уже испортил знакомство, я рассчитывал сделать это совсем не так! – Ибо, эй, выдохни, – альфа внезапно высвободил руку из хватки парня, и до того только сейчас дошло, что всё это время он крепко держал Сяо Чжаня за запястье. Альфа легко сжал плечи стоящего перед ним перепуганного ребёнка, не иначе. У него были большие сомнения на тот счёт, что родители омеги плохо с ним обходились, поэтому такая чрезмерная реакция по меньшей мере была странной. Но он не исключал, что триггером подступающей истерики мог послужить он сам. Впрочем, как и всегда за последнее время. Ещё пару дней назад его это не трогало, сейчас же явственно чувствовалось, что если они оба не попытаются сделать хоть что-то, то ситуация примет настолько критичный оборот, что от тюрьмы за отказ быть вместе их не спасёт ничего. – Не трогай меня, – замешательство омеги длилось всего секунду. Но и Сяо Чжань не был намерен отступать. Вспомнив недавние слова омеги о том, что он не сделал ничего, чтобы тот его не боялся, альфа решил, что момент как нельзя более подходящий. Даже если на самом деле ситуация близка к катастрофе. – Тихо, тихо, – руки он при этом не убрал, не пытаясь приблизиться или сжать сильнее. – Успокойся, выдохни. Давай, Ибо, раз, два. В стрессовых ситуациях ты, конечно, не помощник, – он улыбнулся, надеясь, что и омегу немного попустит, но тот по-прежнему стоял зажатый, и альфе пришлось его отпустить, ощущая кончиками пальцев фантомное тепло его тела. Он непременно дождется вечера, чтобы посмаковать эти воспоминания в темноте гостевой комнаты, словно киноленту, прокручивая в голове каждую секунду произошедшего. Он имел на это право. Имел по сути на всё, но оставит для себя пока только это. – Дай мне одежду, что-то из своего, но побольше, оверсайз какой-то. Мы исправим первое впечатление, ты же в курсе, что оно обычно обманчиво? Вот и сейчас будет так же. Ибо, сам того не замечая, делал глубокие вдохи, смотрел на лицо напротив, стараясь не съезжать взглядом ниже шеи, и туман перед глазами начал понемногу рассеиваться. Сяо Чжань прав, из него товарищ в стрессовой ситуации не очень, он легко поддался панике, и ему нужен тот, кто не даст ему окунуться в неё с головой. Следя взглядом за движениями Сяо Чжаня, Ибо ясно и предельно чётко понимал, что успокоить его смог именно он. Тот оказался и зажигалкой, что в секунду мог поджечь его тонкий дрожащий фитиль, и огнетушителем. Но анализировать это Ибо не собирался. Он примет как данность, как факт, от которого не спрятаться, который настиг слишком быстро, и омега точно не намерен от него открещиваться. Когда они вышли в коридор, чтобы подняться наверх в гардеробную, родителей там уже не было. Видимо, они ждали на кухне или в столовой. А значит, им лучше поторопиться, потому что чем дольше те находятся в неведении, тем больше себе придумают того, чего на самом деле нет. Вручив Сяо Чжаню приличные джинсы без дырок, которые, на удивление, сели на нём хорошо, и свободную футболку, они вместе спустились вниз, и альфа галантно пропустил Ибо зайти первым. Омега же радовался тому, что наконец-то Сяо Чжань в нормальной одежде, которую не стыдно показать родителям. Озвучивать эту мысль он не собирался, чтобы не провоцировать новый конфликт со слишком остро воспринимающим эту тему альфой. В голове тут же зажглась красная лампочка, прямо как в фильмах, и парень еле удержался от того, чтобы картинно не тряхнуть волосами, избавляясь от навязчивого образа перед глазами. Нужно будет всё же как-то поднять эту тему ещё раз, возможно, более деликатно, чем в прошлый. Родители сидели за кухонным столом, отец чесал Тобби под шеей, а папа крутил в руках мобильный телефон. Первый шок прошёл, и сейчас они выглядели гораздо лучше, чем в первые секунды, когда дверь им открыл не сын, а альфа в одном полотенце. Спасибо, хоть в нём. Мысль эта пронеслась в голове у каждого. – Папа, отец, – с ходу начал Ибо, как только альфа вошёл за ним следом, – это – Сяо Чжань, он – моя пара. Новость не вызвала удивления, но Ибо отметил с каким облегчением выдохнул папа, и напрягся отец. – Хорошо, если так, – наконец выдохнул старший альфа, – так как нам бы не хотелось узнать, что ты встретил кого-то, кого не выбрала «программа». И давно это произошло? Почему не сказал нам? И что с твоим лицом, Сяо Чжань? – последний вопрос был адресован альфе, что неловко мялся рядом, по правде говоря, больше стараясь казаться уверенным и спокойным, чем являясь таким на самом деле. – Недавно совсем, пару дней как, я хотел как-то вас собрать вместе в более подходящее время, – Ибо решил ответить на первые вопросы, лелея мысль о том, что о последнем родители забудут, хотя и понимал, что этого точно не произойдёт. – А мы, видимо, помешали, – подал голос папа, слегка улыбаясь. – Нет! – слишком резко выкрикнул омега. – Это вообще случайность! Мы... между нами... – Всё в порядке, дорогой, что бы между вами не происходило – всё правильно, потому что «программа» вас выбрала. – Я рад с вами познакомиться! – впервые заговорил альфа, всё это время стоящий немного позади Ибо. – Извините за то, что случилось. – Не волнуйся, мы с отцом ничего не видели, – старший омега вдруг ему подмигнул, и теперь уже пришёл черед Сяо Чжаню краснеть и смущаться. Если бы пацаны узнали... Ещё до освобождения он заработал некий авторитет, не глобальный, но слово его вес имело, с ним считались и уважали. А теперь стоял и краснел как школьник. Альфа тут же себя поправил. Он знакомился с родителями своей пары, своего омеги, такое событие стоило любых реакций организма. И всё же ответить на заданный вопрос необходимо, так как он и без того повис почти ощутимым напряжением в воздухе. – Случился несчастный случай, я немного пострадал, извините за беспокойство. Он видел, что ответ не удовлетворил отца омеги, но тот не стал настаивать на чем-то более детальном и честном, вместо этого просканировав взглядом своего сына, будто бы стараясь найти там малейший синяк или крохотную царапину. Не найдя искомого, всё же выдохнул, после чего откинулся на спинку стула и вновь начал методично поглаживать устроившегося у его ног пса. Сяо Чжань понимал беспокойство родителя за своего ребёнка. Тем более омегу. И сейчас ещё острее чувствовал необходимость показать себя в лучшем свете. В идеале было бы выпить обезболивающее, так как голова начинала всё сильнее ныть, как и многочисленные ушибы и гематомы на теле, благо под одеждой не видно. Он словно только в эту секунду почувствовал как тянет поясницу, и с трудом удержался от того, чтобы не потянуться рукой назад и не растереть её хотя бы кулаком. Все свои травмы до этого он примерно так и лечил. Пока Ибо заваривал чай, слегка дерганно, но со стороны вполне себе уверенно, Сяо Чжань был усажен между старшими, которые взялись за допрос. И тот факт, что отец Ибо оказался прокурором, ситуацию не облегчал. После отсидки попасть в семью легавых – с его удачей альфа не удивлялся уже ничему. И что-то ему подсказывало, что как только за старшими закроется дверь, они тут же пробьют его по базе данных. Сделать ничего не смогут, конечно, но приятного всё равно мало. Сяо Чжань ощутил фантомный холодок по спине. Хотелось спрятаться, но он понимал, что это – лишнее. В идеале, до какого-то времени вообще не открывать детали своего прошлого, но те и так узнают, от самого альфы или сами по себе. Омега бы точно этого хотел, но от его желания не зависело ровным счётом ничего. Такие мысли не придавали уверенности, но он, стараясь не запинаться, отвечал на все поставленные вопросы, пока перед глазами суетился омега, стараясь найти печенье, хотя мог бы спокойно сесть рядом, и дать все нужные установки роботу, но альфа уже успел понять, что тот всегда начинает что-то делать, отвлекаться на механическую работу, чтобы успокоиться и не закрыться в себе. – Если вы знакомы не так давно, почему решили жить вместе уже так рано? – Сяо Чжань понимал все волнения и опасения старшего альфы, поэтому не стал принимать этот вопрос на свой счёт. Хотя, возможно, стоило. Альфа с подбитым глазом и синеватым лицом доверия особо не внушал. – Решили, что так будет правильнее, всё равно это произойдёт, а так уже будет налажен быт, лучше привыкнем и почувствуем друг друга, – он в жизни не говорил таких чётких и складных предложений, но сегодня многое происходило впервые. – Где ты работаешь? Или ещё учишься, как Ибо? – папа Ибо с благодарной улыбкой принял чашку чая от сына, после чего перевёл взгляд на альфу. – Я... – он взглянул на испуганное выражение лица Ибо. Тот стоял, сжав длинными пальцами еще одну пузатую чашку, от которой поднимался пар прямо ему в лицо, – не учусь, но я пока в поиске себя. Ибо поставил чашку перед отцом, затем перед Сяо Чжанем, и наконец-то сел сам, обхватывая ладонями тёплые бока кружки. Тобби тут же перешёл к нему, положив мордочку ему на колени, и знакомое тепло слегка успокоило омегу. Кажется, он даже смог слегка расслабиться, до той степени, что спина не выглядела как каменное изваяние, и сумел откинуться на спинку стула, принимаясь одной рукой поглаживать Тобби по голове, которая с радостью и полной готовностью принимал ласку хозяина. Дальше разговор пошёл немного легче не без стараний самого Ибо и его папы, который всеми силами пытался показать, что всё в порядке, и даже если он не так себе представлял знакомство с парой сына – не беда. – Это мне напомнило ту комедию из девяностых, «День открытых дверей», кажется, – Ибо почти уловил суть разговора, когда услышал эту реплику от папы. – Да, да, там тоже так было! Особенно, в первой части, прям несколько раз повторилось, – Сяо Чжань искренне улыбнулся, радуясь тому, что чуть ли не впервые за весь разговор мог выглядеть более естественно. – Ты тоже смотрел? – Дааа, – он отхлебнул ещё немного чая, чувствуя как теплая жидкость стекает вниз по пищеводу, заглушая этим голод. Он не помнил уже, когда ел в последний раз, благо желудок его привык к такому, раньше приходилось не есть и подольше. И только это спасало всех присутствующих от рёва кита, который обычно издаёт его желудок, когда требует пищу. – Когда сидел ещё... – закашлявшийся Ибо сразу же переместил фокус внимания на себя. Кажется, чай у него пошёл «не в то горло». – Сидел дома с друзьями в подростковые годы, мы тогда любили всякие старые фильмы посмотреть. Омега точно его убьёт. И пускай это случится раньше, чем это сделает его отец, который наверняка уже завтра будет знать всю его подноготную. За остаток вечера родители Ибо узнали о его семье, о нелёгком детстве, он не собирался утаивать ничего, но старался говорить так, чтобы не выглядело, будто он давит на жалость. Старшие слушали внимательно, гоняя уже вторую порцию ароматного чая, который у омеги получается заваривать просто восхитительно. Теперь Сяо Чжань понимал, почему тот делал это самостоятельно, а не с помощью робота. Ни одна бесчувственная машина не сможет помочь лепесткам чая раскрыть свой уникальный утонченный вкус настолько чётко и идеально. Сам же Ибо поставил одну ногу на стул, согнув её в колене, и опустив точеный подбородок на него же. Он выглядел слегка утомлённым, но старался не подавать виду, пускай это всё равно бросилось в глаза. Сяо Чжаню нестерпимо хотелось лечь. Сначала хорошо и плотно поесть, а затем лечь, чтобы ноющие мышцы и рёбра хотя бы ненадолго утихли и успокоились, так как терпеть становилось с каждой минутой всё сложнее. Но дать понять об этом старшим, значит – вновь вернуться к теме возникновения у него ушибов, а этого ему хотелось меньше всего. Конечно, они узнают, но пусть это случится позже, когда они оба, и он, и Ибо будут готовы что-то ответить. На улице уже давно стемнело, когда взгляд старшего альфы всё же немного потеплел. Сяо Чжань не хотел думать, что тот его жалеет, но в глазах напротив читалось именно это. Впрочем, у него плохо получалось понимать людей и считывать их эмоции. У Ибо были глаза отца, такого же размера, разреза и цвета. Будто скопированные. А вот губы от папы, это видно сразу же, как и прямой аккуратный нос. Омега умудрился взять от обоих родителей самое лучшее, совместив в себе и став совершенным творением. Сяо Чжань не был объективен, и омега всё ещё иногда его подбешивал своими до ужаса напуганными глазами, бледностью, когда звучал очередной вопрос, но отрицать очевидное альфа желания не имеет. Тот действительно был очень красивым. Пускай и хотелось встряхнуть его снова, чтобы тот перестал выглядеть настолько напуганным, это никак не способствовало лучшему впечатлению родителей об их паре, которую и парой можно было назвать с натяжкой. Невооружённым глазом было видно, насколько сильно старшие альфа и омега привязаны друг к другу, они угадывали жесты друг друга, читали мимику, иногда заканчивали друг за другом предложения. Они же с Ибо выглядели как два полярных полюса, как две параллельные, которые никогда не пересекаются. Которые не должны были пересечься, но это всё-таки случилось. Никто не смотрел на часы, но в половине десятого папа Ибо всё же спохватился. Родители засобирались домой, Сяо Чжань же вызвался помыть чашки. – Можно в посудомойке. – У меня её никогда не было, я привык руками. Старший омега обнял его на прощание, и сказал, что был рад познакомиться. Сяо Чжаню хотелось верить, что тот не лукавит, слишком чистым выглядел чужой взгляд. Возможно, он даже сегодня не налажал. Почти. И сумел справиться. По крайней мере, Ибо нечего ему предъявить. Альфа же пожал ему руку, и пообещал, что они как-то выберут время и пригласят их к себе, чтобы Сяо Чжань увидел дом, в котором вырос Ибо. Тот от этих слов слегка смутился, и пошёл вслед за родителями в коридор, чтобы проводить. – Я подожду в машине, – произнес папа Ибо, это было обращено к старшему альфе, затем мужчина обернулся к сыну и крепко его обнял, прижимая худенькое тело к себе. – Моё солнышко, всё будет хорошо. Веришь мне? Ибо, зажатый в тёплых и родных руках мог только кивнуть, как сумасшедший вдыхая аромат дома, которым неизбежно всегда пах его папа. Папа и сам всегда был его домом. – Он неплохой, дай ему шанс, хорошо? – дождавшись очередного кивка, старший омега слегка отстранился, а затем вновь крепко обнял. – Мальчик мой. Когда за папой закрылась дверь, на Ибо обрушился взгляд отца. Тот смотрел не сурово, но так, что Ибо, при всём желании, не мог идентифицировать этот взгляд. – Он не обижает тебя? – Нет, – для убедительности омега даже мотнул головой. – Не обижает. – Ты уверен, что вы можете уже жить вместе? – альфа приблизился к сыну и положил ему руку на плечо, после чего так же, как и его супруг до этого, притянул ребёнка в свои объятия, кутая в них как в детстве. – Я могу оставить тебя с ним на ночь в одном доме? – прошептал он ему в макушку. – Да, отец, – Ибо вцепился пальцами в плечи родителя, чувствуя как окунается в защиту. Ему так не хватало этого чувства защищённости, когда твои проблемы решали родители, когда можно побыть слабым. Но слабым больше быть нельзя, и он позволял себе эти минуты, набирался сил, заряжался. Потому что теперь он взрослый, теперь он сам в ответе за свою жизнь. Он обязан научиться, и даже если ему страшно, страшно настолько, что отец мог бы почувствовать легкую дрожь, он не отступит от своего решения наконец-то повзрослеть. – Я могу ему доверять? – Можешь, – омега слегка повернул голову вбок, чтобы было легче дышать. – Я ему доверяю, я уверен в нём, «программа» ведь никогда не ошибается, ты же знаешь. – Знаю, солнце, знаю, – альфа оставил короткий поцелуй на макушке сына, после чего отстранился. – Мы поможем вам, если что-то надо, хорошо? Не стесняйся звонить, а то мы с папой будем переживать. Выберем время и приедете к нам, будем вливать твоего альфу в семью. Ибо на это только кивнул, растягивая губы в усталой улыбке. – Люблю тебя, – они с отцом сказали это одновременно, после чего тот ещё раз его коротко обнял, и вышел наружу, тихо прикрывая за собой дверь. Ибо проверил, чтобы замки надёжно защёлкнулись, а сигнализация исправно работала, после чего обернулся и прислонился спиной к прохладному дереву. Этот сумасшедший день почти закончился. В коридор вышел Сяо Чжань, ловя взглядом уставшего Ибо. Тот выглядел измотанным до изнеможения, но проблема была скорее в нервах и пережитом стрессе, чем в физической усталости. Сам же альфа с трудом стоял на ногах. – Я к себе, – он медленным шагом направился к лестнице, понимая, что ему ещё предстоит подъем наверх, за что мышцы ему спасибо точно не скажут. – Спокойной ночи, Ибо. – Подожди, – омега отлип от стены, подходя к замершему парню. – Лекарства. Мы купили тебе лекарства, ты должен принять. «Мы» – дробленым эхом пронеслось в черепной коробке Сяо Чжаня. Он неверяще уставился на парня, пробегаясь взглядом по бледной коже, по синякам под глазами. В голове даже родился и тут же растворился эфемерный порыв погладить по нефритовой щеке, приласкать её. Ибо ему не позволит. Сяо Чжань сам себе не позволит. – Там ещё мазь, – и уголок губ сам потянулся вверх. Сидя на краешке кровати, альфа крепко вцепился пальцами в футболку, лежащую на его коленях. Он весь напрягся настолько, будто омега по меньшей мере собрался делать ему укол, а не размазывать вязкий гель, пахнущий спиртом и травами, по спине. По голой коже спины. Омега выдавил немного мази на пальцы, затем положил их под лопатку парня, где виднелся самый большой кровоподтёк. От прикосновения Сяо Чжань вздрогнул. – Мазь холодная, – сказал он. И даже, если дело далеко не в этом, омеге не нужно об этом знать. Ибо кивнул, хотя альфа и не мог этого видеть. Затем приложил всю ладонь к тёплой коже и начал втирать до тех пор, пока она не стала сухой. Ополоснув в ванной руки, он вернулся в спальню, где альфа уже закончил с остальными синяками, до которых мог дотянуться самостоятельно. Ибо посмотрел на него в свете лампы на прикроватной тумбочке. Тот выглядел обычным, нормальным, словно и не происходило между ними ничего из того, что было. Сяо Чжань, почувствовав пристальный взгляд, поднял голову и почему-то широко улыбнулся. Пальцы Ибо сжались без его на то желания, собрав в кулак рукав кофты. – Ты отлично справился сегодня, Ибо, родители у тебя зачёт, особенно папа, – когда омега так ничего и не сказал, альфа решил сделать это первым. – Не уверен, что вызвал у них такую же реакцию, я не шарю в таком, но я старался. – Всё нормально, – омега стал ровно. – Мы поговорим обо всём завтра, окей? Я очень устал. – Замётано, – Сяо Чжань плюхнулся на кровать, не замечая как Ибо слегка поморщился, после чего вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Подошедший Тобби уткнулся в колени, понуро опустив голову. – Что ты, мой мальчик, тоже устал? Пошли спать, – Ибо почесал за ухом пса. Начинала болеть голова, можно было бы выпить таблетку, но Ибо упрямо направился в свою комнату. Поспит и всё пройдёт. Нужно только поспать, добраться до кровати и лечь, а обо всём остальном он подумает завтра. И спасательный сон наступил почти мгновенно. Из сна его выдернул скулёж Тобби под боком. Омега сонно заворочался, путаясь в складках одеяла и не имея ни малейшего желания отрывать голову от подушки. Возможно, ему просто показалось. Скулёж повторился, на этот раз громче и гораздо более уныло. Омега почувствовал лёгкое копошение рядом, игнорировать это уже не представлялось возможным, и, чувствуя растекающуюся словно патока, слабость по всему телу, он приподнялся на локтях, подслеповато прищуриваясь, чтобы понять, что же происходит. Тобби лежал на боку, высунув язык и тяжело дышал, периодически поскуливая. Сонливость как рукой сняло, Ибо тут же вскочил, будто его ошпарили кипятком, и дрожащими руками включил прикроватный светильник, чтобы лучше видеть. ‒ Малыш, ‒ он подполз на коленях к собаке, стараясь понять в чем дело. Дотронувшись до носа, парень ахнул. Тот был горячим и абсолютно сухим. Скулёж повторился, и омега, испуганно задрожал, впервые сталкиваясь с болезнью питомца. Поглаживая практически не реагирующего пса по голове, он начал судорожно думать, но мозг после сна категорически отказывался ему в этом помогать, от чего к горлу начала подступать волна паники. ‒ Выдыхай, ‒ он обратился сам к себе, начиная гладить Тобби еще резче. Ибо потянулся к тумбочке, беря в руки мобильный, чтобы найти адреса ближайших круглосуточных ветклиник. С этого и нужно было начать, а не позволять страху овладевать разумом. Но омега решил, что поругает себя за это потом, сейчас важнее всего ‒ найти адрес и немедленно выехать. От одной только мысли, что он не знает, что с его драгоценным другом, что это может быть и насколько это опасно, кончики пальцев холодели и немели, отказываясь попадать по буквам на клавиатуре. ‒ Черт, ну же, ‒ он готов был завыть от досады, когда каждая клиника, которая находилась в пятнадцати-двадцати минутах езды, оказывалась не круглосуточной. Часы показывали половину четвертого утра, ждать до открытия просто невозможно. Ибо закусил губу, когда Тобби в очередной раз издал жалобный скулёж, больше похожий на плач. ‒ Мой мальчик, всё хорошо, всё будет хорошо. Наконец, заветный адрес был найден. Ехать около двадцати пяти минут, если судить по навигатору, но зато клиника принимает даже в такое время суток. Быстро вскочив на ноги, он слегка пошатнулся, в глазах потемнело, но затем зрение вернуло прежний фокус и он поспешил в ванную, чтобы хотя бы умыться. Смотреть на себя времени не было, поэтому, доскакав до гардеробной, омега натянул первые попавшиеся вещи и вернулся в комнату, понимая, что ему нужно будет снести Тобби на руках. Тот не был слишком большим или неподъемно тяжелым, но, не зная, что с ним происходит, нести его нужно будет предельно аккуратно, чтобы не навредить еще сильнее. Омега гнал от себя мысли, что у того может быть внутреннее кровотечение или еще что похуже. Он подошел к кровати, примеряясь с какой стороны его лучше взять, нести на спине или на боку, что именно у того может болеть. Пока он стоял в размышлениях, закусив от страха губу, дверь в комнату резко распахнулась. Ибо подпрыгнул от испуга, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. От произошедшего он совершенно забыл, что не один в доме, и сейчас смотрел на альфу таким взглядом, будто тот незаконно к нему вломился. ‒ Ты чего расшумелся? ‒ Сяо Чжань крепко зевнул. – Своим топотом и мёртвого разбудишь. ‒ Тобби плохо, ‒ омега выдохнул, вновь склоняясь над питомцем. ‒ Как же его взять.. ‒ Отойди, ‒ его бесцеремонно пихнули в плечо, отодвигая в сторону. Альфа только что выглядевший как спящий человек, видящий десятый сон, сейчас уверенно поднимал на руки собаку, осторожно прижимая к груди. ‒ Чего встал? Иди двери открывай, ‒ он кивнул в сторону выхода, и Ибо даже не подумал о том, что можно было бы возмутиться. Альфа не имел права им командовать. Но в этой ситуации, омега был готов подчиняться и делать всё, что нужно. Дело касалось Тобби, а значит, они теперь команда. Заводя машину, он не понимал почему сразу не позвал альфу, почему думал самостоятельно решить эту проблему, когда мог разбудить Сяо Чжаня. Ответ был до очевидного прост. Ибо привык справляться со всем самостоятельно, а наличие в его доме еще одного человека он благополучно выпустил из виду, не привыкнув к новому расположению дел. Альфа с Тобби расположились на заднем сидении, пока Ибо был за рулем. Он не включал автопилот, понимая, что по ночному городу и пустым дорогам самостоятельно доедет в разы быстрее, а каждая минута промедления вызывала в нем почти животный страх. ‒ Чё ты трясешься, как осиновый лист? ‒ раздался голос сзади. Ибо повернул руль вправо, входя в поворот. ‒ О чём ты вообще? ‒ он крепче сжал руль, ощущая легкую шероховатость материала пальцами. ‒ Это Тобби! ‒ для самого омеги одного этого факта было уже достаточно. ‒ Он мне как ребенок, ему больно и плохо сейчас, как я могу не переживать? ‒ Та я понял, не тарахти, ‒ Ибо кинул взгляд на зеркало заднего вида, в котором отражался расслабленный альфа, практически растёкшийся по сидению. ‒ Ты просто так трясешься, что мы в аварию попадём. ‒ Ну тогда сам бы сел за руль, раз такой умный, ‒ он огрызнулся, возвращая взгляд на дорогу. Чертов светофор с его чертовым красным светом. ‒ Да я бы с радостью, но не умею водить, ‒ альфа признался в этом слишком просто. ‒ Ну да, я и забыл, что там где ты рос, с машинами не густо. ‒ Именно так, ‒ альфа и не думал обижаться. Он съехал еще немного ниже по сидению, положив левую руку на спину животного. Тот только тяжело дышал, но больше не скулил. ‒ Это же только у вас, мажоров, тачки у каждого члена семьи. ‒ Ты обалдел? ‒ Чё это? Какое именно слово тебе не понравилось? Могу повторить, ‒ альфа самодовольно ухмыльнулся. ‒ Я тебя сейчас выкину из машины, ‒ Ибо нажал на газ, резко срываясь с места. Еще немного и они будут на месте. ‒ Ага, на полном ходу, а потом в тюрягу загремишь, когда я скопычусь. Там таких любят, знаешь ли, молоденьких и невинных. Ибо сделал глубокий вдох, стараясь не дать волне ярости захлестнуть его. Всё же было нормально, зачем этот идиот снова начинал перепалку, неужели альфе действительно нравится наблюдать за тем, как тот злится? ‒ Должен сказать, на зоне просто ужасно, я ни за что туда не вернусь, и тебе не советую туда попадать. ‒ Тогда заткнись! ‒ омега включил поворотник, сворачивая к клинике. Благо ночью свободных мест для парковки было более чем достаточно, поэтому он остановился на ближайшем ко входу, чтобы было не так далеко идти. Они оба вышли с машины, альфа вновь взял на руки Тобби, тот и не думал сопротивляться этому. Но омега всё равно крутился рядом, чтобы любимец мог чувствовать его запах. Пока они быстрым шагом шли ко входу, альфа вдруг нахально улыбнулся и произнес то, что Ибо ожидал услышать меньше всего. ‒ Обойдусь без спасибо. ‒ Ты о чем вообще? ‒ омега толкнул дверь, придерживая её для Сяо Чжаня с собакой на руках. ‒ За то, что успокоил. На тебя было страшно смотреть, ты бы видел свои руки, тряслись как у нарика, я то точно знаю, сидел с такими. А так ты отвлекся от плохих мыслей и переключился на меня. Ибо будто лопатой по голове ударили. В какой-то момент даже захотелось остановиться и осмыслить сказанное ему, но он понимал, что картинные удивления с киношными вставками музыки здесь явно не будут кстати. Альфа сделал это для него. Пускай в своей манере, но, опустив голову, он посмотрел на свои руки. Абсолютно спокойный, ничего не дрожит, и в груди, как бы странно это не звучало, шторм немного поутих. ‒ Чертов психолог, ‒ пробубнил он себе под нос, когда они подошли к стойке регистрации. Тобби забрали врачи, сказав им за это время заполнить все нужные документы. Если в случае с людьми, особенно парами, подобранными «программой», проблем не возникало, все данные уже были во всех возможных учреждениях, только вбей имя в базу, то с питомцами всё оставалось так, как много лет назад, еще до появления «программы». Ибо аккуратным почерком заполнял графы, пока Сяо Чжань зевал, безуспешно стараясь скрыть зевоту за кулаком, который он то и дело тянул ко рту. Когда со всеми бюрократическими вопросами было покончено, они оба сели у входа в помещение, куда забрали Тобби. Теперь, когда он в надёжных руках докторов, на омегу вновь обрушилась волна страха. В голове почему-то начали проноситься мысли о том, каким щеночком тот был, все их прогулки, игры, разучивание команд. ‒ Ты выглядишь так, будто уже прощаешься с ним, ‒ раздался голос сбоку. Омега перевел взгляд на сидящего рядом парня, тот откинулся на стену, смотря перед собой из-под опущенных ресниц. Выглядел он неважно. Ибо тут же вспомнил, что альфа и сам травмирован, но сожаления или жалости не почувствовал. ‒ Прекрати это делать. ‒ Что делать? ‒ Слишком много думать. ‒ С чего ты взял? ‒ Да у тебя на лице написано, я же вижу, ‒ он повернул к нему голову и вновь зевнул. ‒ Если тебе не хочется тут сидеть, уходи, я тебя не держу. Только не лезь ко мне, ‒ Ибо тоже откинулся назад, так как сидеть с прямой спиной становилось всё сложнее. ‒ Чё сразу вали то? Я тоже волнуюсь, это не моя собака, но жаль же. Да и если чё с ним, то ты станешь еще более невыносимым. Ибо, прикрывший на мгновение глаза, тут же их распахнул, собираясь раздаться очередной тирадой, как вдруг уткнулся взглядом в улыбку. Он медленно выдохнул, в очередной раз за эту ночь чувствуя, как тиски вокруг груди вновь разжимаются. ‒ Опять ты со своими приёмами? ‒ Да я просто не думал, что ты настолько пессимист. Сразу дрожишь, боишься, бледнеешь, смотреть страшно. ‒ Так не смотри. ‒ Так не могу, ты слишком красивый. Ибо замер, в нерешительности смотря на альфу, но, так и не найдя, что ответить, перевел взгляд обратно на стену перед собой. Та была белой, абсолютно ничем не примечательной, но стала отличным поводом избежать неловких переглядываний. Омеге и до этого часто делали комплименты, и гораздо более изящные и красивые, чем этот. Но у него никогда не было желания краснеть от чужих слов. Никогда, до этого самого момента. От полного фиаско их спас врач, вышедший из кабинета. Ибо тут же подорвался на ноги, альфа медленно встал за ним, разминая шею. ‒ Можете не переживать, это отравление. Легкая стадия, ничего серьезного, ‒ начал мужчина лет сорока без предисловий. ‒ Мы вызвали рвоту, и потом я вколол ему витамины и поставил капельницу, через полчаса можете забирать, вот список лекарств, тут только адсорбенты, ‒ он протянул бумажку, ‒ одна таблетка на один килограмм веса, развести с водой и дать пить. ‒ Чем он отравился? ‒ Ибо побледнел пуще прежнего от одной мысли, что его мальчику сейчас плохо. Хуже всего, если в этом виноват он сам. ‒ Вся его еда и вода всегда свежие. ‒ Не переживайте вы так, ‒ доктор смерил взглядом стоящего перед ним парня. ‒ Он мог что-то съесть на прогулке, цапанул, а вы и не заметили. Вы вовремя привезли его, правильно, что самостоятельно не вызывали рвоту, иначе могли начаться судороги. Просто давайте ему эти адсорбенты пару дней и потом еще несколько дней пусть посидит на диете легкой. ‒ И с ним всё будет хорошо? ‒ Уверяю Вас, ‒ мужчина слегка улыбнулся, указывая рукой в сторону. ‒ Пока ждете, можете себе кофе купить или батончик, сладкое поможет от нервов. ‒ Спасибо, ‒ Сяо Чжань впервые за разговор вставил слово. ‒ Спасибо большое, ‒ вторил ему омега, благодарно кивая. ‒ Ну вот видишь, полчаса и мы заберем его обратно, ‒ когда доктор зашел обратно в кабинет, альфа встал перед омегой. ‒ Ну чё ты, обещаю больше не испытывать на тебе всякую психологическую туфту. ‒ Иди ты, ‒ омега опустил голову, но старший четко услышал как тот расслабленно выдохнул. Значит, омеге точно стало легче. Значит, он наконец на правильном пути.