Пересечение двух параллельных

Сяо Чжань сидел в кресле у стилиста и, как выразился бы Ибо, немного нервничал. Сам же Сяо Чжань уверенно мог сказать, что он конкретно очковал. Обычно его стригла мама, так как денег на походы в парикмахерские у них не было, а потом его стригли только в тюрьме. Оказавшись в приличном, и наверняка дорогом салоне, альфа не мог расслабиться, хоть и понимал, что раз Ибо его сюда привел, значит, тут работают только мастера своего дела. Хотелось включить защитную реакцию и сказать им всем не пялиться в конце-то концов, но включать альфа-ноты в голос не хотелось, ведь все работники были омегами. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но во время мытья волос даже успел словить кайф, от чего складки на лбу полностью разгладились и он ненадолго прикрыл глаза. Это в самом деле приятно. Ибо всё это время сидел в приемном возле рецепции и пил чай, услужливо поданный работником. Иногда поднимал взгляд от телефона, в котором читал материал по домашке, а затем вновь возвращался к изучению. На парах он был на удивление бодрым, Артур отметил, что тот уже не выглядит таким напуганным предстоящим благотворительным вечером, после чего омега рассказал другу, что их отношения с альфой всё же сдвинулись с мертвой точки. На вопрос, как он это понял, Ибо честно ответил, слегка краснея ушами, что Сяо Чжань предложил ему встречаться. ‒ И что ты ответил? ‒ Попросил дать мне немного времени привыкнуть. Ибо расправил плечи, опираясь спиной на мягкую спинку кресла, и сделал глоток чая. Прошлой ночью он попросил у альфы время. Тот ему его дал. Не мог не дать, не мог не согласиться. Омега и сам понимал, что его ответ в любом случае будет положительным, потому что нет выбора. Эта фраза уже набила оскомину и порядком надоела, играя в голове заезженной пластинкой. Нет выбора. Нет выбора. Но сейчас это уже не казалось той катастрофой, что настигла его в первые дни знакомства. Сейчас он готов начать что-то новое, но сперва ему нужна была обновленная версия Сяо Чжаня. Он был честен в первую очередь с собой и признавал, что начать отношения может с новым Сяо Чжанем, и даже если где-то внутри кольнуло сожалением за такие некрасивые мысли, Ибо всё равно хотел видеть рядом с собой ухоженного человека. После занятий в академии Ибо вернулся домой, чтобы забрать альфу и вместе с ним приехать в салон. Благотворительный вечер назначен на завтра, а значит, времени было не так много, но он всей душой надеялся, что альфу смогут привести в порядок за те несколько часов, что он будет грызть гранит науки. Завтра семинар, и не подготовиться омега не мог. Что угодно, только не налажать с учёбой. Часы засветились входящим, это был папа, он спрашивал, как у них дела, и что там Сяо Чжань, не прибил ли еще стилиста. Ибо слегка улыбнулся и вновь посмотрел на альфу, раскинувшегося в кресле. «Нет, он смирился со своей участью». Быстро напечатав ответ, он отправил сообщение, снова открывая документ с домашним заданием. Начинала слегка побаливать голова, таблетки он с собой не брал, но это не было чем-то страшным, пройдет сама по себе, если же нет ‒ всегда можно заехать в ближайшую аптеку. Спустя два часа после того, как стилист отпустила альфу к косметологу, Ибо успел выпить две чашки чая и заесть это всё маленькими печеньками из вазочки. Ноги затекли сидеть без движения, ему требовалось немного походить, но впереди еще около часа ожидания, после чего еще какое-то время в машине по пути домой, и снова сидя. Ибо мысленно взвыл, он не любил так долго оставаться на месте, поэтому в голове родилась шальная мысль, что они вполне могли бы немного прогуляться, пройтись после салона. Он просил время, он обещал дать ответ, и он точно не сможет этого сделать, если не будет узнавать альфу всё больше и больше. В груди поселилось странное ощущение, будто он сейчас увидит Сяо Чжаня другим, что к нему выйдет совершенно другой человек, но эту мысль сразу же перебила другая ‒ это будет всё тот же альфа, недавно вышедший из тюрьмы, и Ибо до сих пор не знал, за что же он сидел. Страшнее всего ему будет, если он узнает об убийстве или изнасиловании. Когда головная боль стала только разрастаться от постоянного чтения, а буквы устроили перед глазами танцевальные соревнования, омега решил, что с него на сегодня достаточно, он определенно больше не сможет впихнуть в свою черепную коробку больше, чем там уже есть. Взглянув на часы, он тихо вздохнул и в тридцатый раз поменял позу, закинув левую ногу на правую. Помогло не сильно, начинала неметь задница, но Ибо приличный омега, он никому об этом не скажет, и сам постарается никак не показать дискомфорт. Телефон с заблокированным экраном лег на журнальный столик. Из дальнего кабинета вышел альфа. Ибо сначала показалось, что у него галлюцинации. Но Сяо Чжань направлялся целенаправленно к нему, а значит, ошибки быть не могло. Ибо захотелось смеяться над собственной глупостью и типичной сериальной реакцией, когда кто-то преображается настолько, что невозможно узнать. Ибо смеялся над такими людьми, в конце концов, они же не стали вдруг слепыми, и память им тоже за несколько часов не могло вырубить, чтобы не узнать абсолютно того же человека. Вот только Ибо действительно готов был не узнать. Это был всё тот же Сяо Чжань, и вместе с тем абсолютно другой, неизвестный ему альфа. Ибо впервые позволил себе принюхаться. Сяо Чжань пах сосной, рождественской елью, от него разило хвоей, и омега судорожно хапанул ртом воздух, выглядя при этом наверняка глупо, но Боже мой... Сяо Чжань пах так вкусно, что Ибо, до этого не испытывавший влечения к альфам, в прямом смысле слова почувствовал, что дрожат коленки. Как хорошо, что он еще сидел, иначе пришлось бы позорно шлепнуться обратно в кресло. Рецепторы выли и завывали, он даже на мгновение прикрыл глаза, втягивая аромат глубже. Позволяя себе всего секунду, необходимую, желанную секунду слабости. Почему он не замечал этого раньше? Господи, как можно было не ощутить его аромат прежде, в самую первую встречу, во вторую, и дальше... Ибо не хотел чувствовать, омега внутри него не видел альфу внутри Сяо Чжаня, а всего-то стоило изменить прическу. Ибо ощущал себя таким глупым, головная боль отходила на второй план. ‒ Чё ты? ‒ альфа остановился возле кресла, смотря сверху вниз. ‒ Совсем хуёво? Так я им тоже говорил, что я мужик и не надо мне эту херню лепить на лицо, так они же не послушали. Всё оплачено, мистер Сяо, ‒ он слегка повысил голос, чтобы перекривить работника. «Да», ‒ подумал Ибо, ‒ «всё совсем хуёво». Хуёво конкретно с ним, потому что альфа, стоящий сейчас напротив, уже не выглядел как самый страшный кошмар его жизни. Кожа альфы будто стала на тон светлее, слегка сияла, возможно, от количества проделанных процедур и кремов. Волосы аккуратно постриженные, еще и красиво уложенные легкой волной на пробор. ‒ Земля вызывает Ван Ибо! ‒ А? ‒ омега наконец отвис, понимая, что последние несколько секунд, очевидно, пялился. ‒ Если всё настолько ужасно, то мог бы просто сказать словами, а не прожигать во мне дыру, ‒ альфа, видимо, воспринял реакцию Ибо по-своему. Омеге это было даже на руку. ‒ Нет, ‒ он встал на ноги, чувствуя, как кончики пальцев на ногах слегка покалывает, а разогнуть колени оказалось не настолько простой задачей, как это казалось изначально. Суставы за такое спасибо не скажут. ‒ Всё в порядке, ты выглядишь... ‒ он замолчал, стараясь подобрать подходящее слово. ‒ Заебись? ‒ альфа вдруг поиграл бровями. ‒ Прилично, ‒ Ибо схватил телефон со столика и первым направился к выходу, вежливо прощаясь с омегой на рецепции. Сяо Чжань поспешил за ним, вываливаясь на улицу и чуть не врезаясь в почему-то застывшего омегу. Тот остановился и смотрел в сторону парковки. ‒ Чё такое? ‒ Не хочешь, ‒ Ибо набрал полные лёгкие воздуха, стараясь не звучать при этом как полный кретин, ‒ сходить прогуляться? На этот раз пришла очередь Сяо Чжаня застывать в ступоре. Он глупо уставился на спину омеги, который так и не повернулся к нему лицом, после чего расплылся в широкой улыбке. ‒ Это у тебя такой оригинальный способ ответить на моё ночное предложение? ‒ Это я просто зову тебя погулять, потому что отсидел себе конечности, пока ждал тебя. ‒ Опять я виноват? ‒ альфа закатил глаза, но он чувствовал в запахе омеги, что там нет агрессивных или злых ноток, а значит, тот просто смущается озвучивать то, чего хотел на самом деле. Чего они оба хотели, но пока боялись произнести вслух. Поэтому он вновь растянул губы в улыбке. Обойдя парня, Сяо Чжань посмотрел тому в глаза. В предзакатных лучах солнца они светились мягким светом, и на альфу вновь накатила волна тепла, которую он уже испытывал вчера вечером, наблюдая, как омега возился с собакой. Это то самое тепло, которое разливалось от грудной клетки по всему телу, оно мягче пледа, уютнее всего на самом деле. Если бы можно было остановить любое мгновение, чтобы запечатлеть его как самое счастливое из всей жизни, Сяо Чжань точно выбрал бы именно это. Хотелось верить, что в будущем будут события еще ярче и радостнее, но вот эту самую секунду пока еще крыть было нечем. Пока. ‒ Куда пойдем? ‒ спросил он, чтобы вывести омегу из оцепенения. Было видно, что тот смущался, и на альфу это действовало до дрожи умилительно. Ван Ибо сейчас пах просто крышесносно. Он так хотел понять, чем тот пахнет, но для этого нужно было бы уткнуться носом в самую шею, ощутить атлас мягкой кожи и утонуть в аромате, который даже уже сейчас, без идентификации, нравился Сяо Чжаню. ‒ В прошлый раз мы были в парке, ‒ Ибо посмотрел ему прямо в глаза. ‒ Предлагаю дать ему второй шанс. До парка всё же пришлось ехать на машине, чтобы потом за ней не возвращаться, зато, наконец выйдя из неё, Ибо немного размялся. ‒ Не привык так долго сидеть без движения, ‒ объяснил он, отвечая на вопросительный взгляд альфы. Они взяли по картонному стаканчику с чаем и направились вглубь парка, лавируя между гуляющими людьми, которые впервые не провожали их взглядами. Всё дело в Сяо Чжане, и понимание этого больно укололо Ибо. Он ведь сам говорил о его внешнем виде, сам пытался надавить на это, сам же отторгал его, сам же смотрел свысока и, чего греха таить, даже сейчас в салоне, увидев обновленного Сяо Чжаня, почувствовал облегчение. Понимание этого повысило градус паршивости. ‒ У тебя всё на лице написано, ‒ раздался рядом низкий голос. ‒ Выкладывай. – На тебя никто не смотрит. Фырканье в ответ дало Ибо понять, насколько он глупо прозвучал. – Да мне особо никого и не надо. Тебя хватит. Повисшее молчание между ними разбавляли детские крики и шум проходящих мимо людей. Немного дальше была площадка для скейтеров, звуки которой доносились слишком явственно. Ибо не знал, что ответить, поэтому решил уточнить свою ранее смазанную фразу. – Сейчас ты выглядишь иначе, так, что никто не косится. – Ну, – альфа отхлебнул немного чая, – мы же этого и добивались, верно? – он вновь расплылся в улыбке, и Ибо словил себя на том, что Сяо Чжань сегодня улыбался слишком часто, и что ему определённо это нравилось. В ответ омега только кивнул, рукой показывая в сторону небольшого искусственного озера. Они свернули с главной тропинки на одну из прилегающих и синхронно зашагали нога в ногу. Возможно, если бы Ибо смотрел прямо, а не себе под ноги, то он бы этого и не заметил. – Я могу задать вопрос? – наконец решился он. – Любой. Вседозволенность окрыляла. Ибо понимал, что альфа мог и соврать, так что нет никаких гарантий, что это право власти сейчас принадлежит именно ему, и всё же... – Расскажи мне, за что ты сидел. Сяо Чжань шумно выдохнул. Он ожидал именно этот вопрос, и всё-таки оказался к нему не готов. – Мне нужно будет начать издалека, чтобы ты точно меня понял, – он сделал очередной глоток, чувствуя, как лёгкий привкус корицы оседает на языке. Молчание Ибо он принял за согласие, после чего всё же начал: – Я вырос в том районе, куда ты никогда не заезжал. И поверь, ты бы не захотел оказаться там хоть когда-нибудь. Отец бухал по-чёрному, а потом еще вляпался в секту, начал сдавать всё, что было дома, мебель выносил даже. Мать терпела, нашла себе третью работу и молча принимала всё это дерьмо. Ибо понимал, что это – только вершина айсберга. Всего лишь начало, от которого больно сжималось сердце, и как бы он ни пытался это изменить, видеть в Сяо Чжане того уголовника, который вломился на территорию его дома, уже не получалось. Перед ним человек, которого лишили детства. Вспомнив о своём счастливом детстве, он иррационально почувствовал укол вины за то, что у него были любящие родители, много игрушек, исполнения желаний, праздники и много любви. Он не виноват в том, что альфа был этого лишён, не он украл его детство, но мерзкий осадок хлопьями засел где-то в глотке. Пришлось сделать очередной глоток чая. – Я школу окончил, ты не думай, что я совсем уже еблан, – Ибо поморщился, альфа не обратил на это внимание. – Но бывали дни, когда нечего было есть. Дни... – Сяо Чжань перевел дух. – Однажды была неделя. Мать совсем загибалась, сам понимаешь, когда работаешь на трёх работах, надо питаться хоть чем-то, силы брать. У Люка всегда можно было найти работёнку, я к нему пришёл, он принял без проблем. Поначалу так, то на шухере стоял, то бумажники таскал. Ты думаешь, я почему понял, что тот мудак спиздить твою карточку хотел? Я просто прошаренный в этой теме, меня не проведёшь, – Ибо послышалась нотка гордости, однако она тут же перебилась горечью. Чай остывал, но дело было далеко не в нем. – Я это... Ну там омег старался не трогать, типа ну омеги же, хотя пацаны не страдали такой херней, поэтому их улов был лучше моего. Зато я приносил нам домой похавать, больше отдавал маме, там уже остатки доедал сам. Пальцы Ибо крепче сжались на стаканчике. Хотелось закрыть уши, зажмуриться и закричать, представить, что это выдумка, что люди так не живут. Не в его идеальном мире, не в современности, где ресурсов в изобилии. По венам вперемешку с кровью потекла боль. Она разгонялась с каждым ударом сердца, она проникала в каждую клеточку и пропитывала его изнутри. Он никогда себя не простит за то, как вёл себя с Сяо Чжанем. За всю ту боль, которую причинил ему, сам того не понимая. Вроде бы всё так просто: не бывает чёрного и белого, и ему в свои двадцать пора бы это знать. Но Ибо не знал, рос в рафинированном, искусственном мире. Ибо себя не жаль, пускай сердце забилось в приступе, и ладони вспотели от волнения. – Да так и жил, вот, а сел я за грабёж. Мама тогда сильно заболела, Люк сказал, что дело верняк, а деньги нужны были позарез. Ибо уже понял, что услышит дальше, поэтому слезы на глазах выступили раньше, чем Сяо Чжань закончил фразу. – Давай остановимся, – прохрипел Ибо, падая на пустую лавочку. Дерево было немного холодным, но омеге плевать. Ему нужна минута, чтобы собраться с силами. – Ты чё? Тебе плохо? – альфа присел рядом, с беспокойством заглядывая в глаза. – Если чё, давай домой поедем, можем не гулять. Ибо поднял руку, стирая пальцами предательские солёные дорожки, холодившие кожу. ‒ Ну чё ты, не реви, Ибо, чё мне сделать, чтобы ты не плакал? ‒ альфа подался вперед, поднося руку к лицу омеги, и в тот же момент её опуская. Он не должен его трогать, пока омега сам не разрешит, он помнил это. Помнил, но сейчас внутри всё вопило от того, как ему важно успокоить своего человека. ‒ Расскажи, как это произошло, ‒ голос Ибо слегка сел, но он, на мгновенье смежив веки, настроился выслушать до конца. Пусть это случится уже сегодня. Он не выдержит два таких разговора. ‒ Должны были брать магазин, не такой прям большой, ‒ Сяо Чжань вздохнул. Он словно переносился мыслями в тот вечер, вновь погружаясь в те эмоции и захватывая омегу вместе с собой. Ему меньше всего хотелось, чтобы тот сейчас страдал, но непонятное, совершенно иррациональное чувство удовлетворения робким лучиком пробивалось сквозь тьму боли, поглотившей сознание. Ибо плакал не из-за него, а за него, за Сяо Чжаня, за его боль. Впервые не потому, что Сяо Чжань сделал что-то не так, а потому, что Ибо жаль. Потому что омеге горько за него, за то, что он пережил. ‒ Но Люк наводку получил, что касса там приличная должна быть. Мне просто не повезло. Один из наших что-то напутал с сигнализацией, поэтому она сработала с опозданием. Не должна была срабатывать вообще, я не разбираюсь, но я был у самой кассы, когда приехали копы. Остальные убежать успели, я ‒ нет. ‒ Их поймали потом? ‒ Нет, я не стал сдавать, принял на себя. ‒ Почему? ‒ Ибо медленно повернулся к альфе, внимательно изучая взглядом его реакцию. ‒ Я не крыса, чтобы сдавать своих. Кому угодно из нас могло не повезти оказаться дальше всех от выхода, я долго возился с кассой, за что и поплатился, ‒ Сяо Чжань был по-прежнему так близко, что Ибо не мог не ощущать легкий аромат, исходящий от него. Альфа пах сосновым лесом, хвойной свежестью, которая сейчас была очень кстати. Ибо сделал глубокий вдох, с упоением вдыхая расслабляющий запах и чувствуя, как натянутые в клубок нервы постепенно распутывались. ‒ И как ты это перенес? ‒ Ибо шмыгнул носом, вновь делая глоток почти остывшего чая. Ему нужно это, чтобы немного смочить горло. ‒ Я догадывался, что такое может произойти, ну типа, ‒ альфа запустил пятерню в волосы на затылке, слегка взлохмачивая их, ‒ когда занимаешься таким, то ну... ‒ Я понял, ‒ Ибо не дал ему договорить, понимая, что тому на удивление разговор дается настолько же тяжело, как и ему самому. ‒ А ты пытался найти работу? ‒ Кроме грузчика никуда не брали. ‒ А разве люди еще работают грузчиками? В ответ Сяо Чжань почти засмеялся, и Ибо почувствовал себя максимально неловко, осознав, какую глупость он спросил. В его мире не работали, но они с альфой жили в разных. Сяо Чжань, кажется, всё прочитал на его лице, поэтому не стал ничего отвечать, вместо этого он произнес: ‒ Жаль только одного ‒ я маме так и не купил лекарства... Повисшая тишина разбавлялась звуками улицы, разговорами других людей, но Ибо окунулся в собственный вакуум. Он пытался, честно пытался принять то, что так бывает, что жизнь далека от идеала, что люди могут так страдать. Но осознание того, что всё мировоззрение лопалось как мыльный пузырь, дошло не моментально, зато прочно обустроилось на подкорке сознания. Ибо точно этого не забудет. Уняв неуместный порыв обнять Сяо Чжаня, он неловко покрутил стаканчик в руках, после чего поднялся на ноги, выбрасывая тот в урну. Альфа поднялся вслед за ним, с оттенком легкого беспокойства следя на омегой. Ему всё казалось, что тот вновь может начать плакать, но глаза Ибо оставались сухими, пускай и немного блестели. Обратный путь до оставленной на парковке машины они прошли, разговаривая о детстве. Несмотря на тяжелую жизнь, у альфы было достаточно воспоминаний, от которых Ибо искренне смеялся. Сяо Чжань разбавлял всё шутками, всеми силами стараясь сделать так, чтобы омега не прекращал смеяться, потому что, кажется, в эту самую минуту он влюбился в его улыбку. Когда омега смеялся или широко улыбался, губы сильно растягивались, и альфа мог видеть краешек его десён. По венам потекло что-то, что Сяо Чжань готов был назвать зарождающимся счастьем. Было страшно разрушить сейчас то хрупкое, пока еще такое тонкое, но несомненно реальное.

***

Ибо слегка дрожал, стараясь унять волнение, охватившее его, когда они с альфой вышли из такси. Он перевел дыхание, глядя на Сяо Чжаня, замершего возле него в том самом костюме, который они вместе ему купили. Фасон ему действительно шел. Укладка, которую альфе сделали, когда они заехали в салон перед приездом сюда, несомненно, добавляла ему баллов привлекательности, и уже это должно было немного успокоить омегу, но тот всё равно не мог справиться с легкой тошнотой, скручивающей желудок. Прежде чем выйти из салона, он проследил, что все остаточные синяки на лице альфы будут надежно скрыты под слоем тонального крема. Тот немного ворчал, но согласился, заметив жалобный взгляд ореховых глаз, направленный прямо на него. ‒ Да не ссы, ты заебись выглядишь, ‒ альфа потянул Ибо в сторону, остановившись под деревьями. ‒ Тебе еще прическу такую красивую сделали, и костюм прям твоё. Ну чё ты? ‒ Ты можешь, пожалуйста, не употреблять мат в своей речи этим вечером? ‒ Ибо задал давно волнующий его вопрос. ‒ Без базара, ‒ Сяо Чжань поднял ладони перед собой в жесте «я сдаюсь» и обезоруживающе улыбнулся. ‒ Буду паинькой. ‒ Спасибо, ‒ выдохнул парень, поправляя лацкан пиджака. ‒ Это важно для меня. ‒ Я помню. Пошли, ‒ он кивнул на большие высокие двери, открытые сейчас нараспашку. Поток вновь прибывших гостей не прекращался, и альфа не мог не заметить, что сегодня он попал в самый эпицентр сливок общества. Среди таких людей было откровенно говоря не по себе, но он дал слово омеге, что пойдет с ним, поэтому как бы сильно ни хотелось плюнуть на всё это и свалить, он этого не сделает, иначе навсегда отдалит Ибо от себя. Когда они вошли в зал, обоим сразу захотелось немного прикрутить яркость, потому что громадные люстры, свисающие словно виноградные гроздья с потолка, ослепляли. ‒ Вот это они забабахали, ‒ восторженно прошептал Сяо Чжань на ухо Ибо, от чего тот немного вздрогнул, не ожидая, что альфа окажется настолько близко. ‒ Нужно найти Артура, он писал, что они с Ником уже тут, ‒ Ибо достал телефон, набирая сообщение другу. Тот сразу же ответил, сообщив, что они возле фуршетных столов. ‒ Ну где бы он еще был? ‒ омега усмехнулся и направился туда, по пути здороваясь с одногруппниками и ребятами с потока, которых знал лично. Те задерживали внимание на Сяо Чжане, но Ибо точно знал, что сегодня тот выглядит презентабельно, они не смогут ничего о нем подумать. Не должны. ‒ Ибо, привет! ‒ по пути к Артуру, его остановил альфа на курс старше. Они редко пересекались в университете, но пару раз вместе устраивали мероприятие, посвященное очередному празднику. Тот вырос прямо перед омегой, от чего парень еле успел затормозить, чтобы не врезаться. Сяо Чжань рядом с ним слегка напрягся. ‒ Привет, ‒ омега вежливо кивнул. ‒ Ты так торопился к столам, голоден? Ибо совершенно не понял, к чему вопрос, и вряд ли именно так стоит начинать разговор, но решил не накалять обстановку. С этим альфой у него были нормальные отношения, и менять их в какую-либо сторону он не был намерен. ‒ Нет, хотел к другу подойти. ‒ Тут скучно, правда? ‒ альфа стрельнул глазами в сторону Сяо Чжаня. ‒ Мы пока только пришли, так что не берусь утверждать, ‒ Ибо улыбнулся, крепче сжимая в руке телефон. Неожиданно он дернулся, так как вторую, свободную ладонь, вдруг сжала другая, теплая и немного шершавая. Сяо Чжань впервые взял его за руку, мало того, это случилось прилюдно и тогда, когда омега оказался к этому не готов. Альфа не пытался крепко сжимать и не предпринимал попыток переплести пальцы. Он слегка касался, обозначивая свое присутствие, но этого было достаточно, чтобы Ибо почувствовал себя лучше. Первая мысль ‒ вырвать свою ладонь - тут же растаяла под легким натиском теплых пальцев. Ибо никогда не держался за руки с альфами, но чувствовать тепло чужой кожи оказалось приятно. ‒ Никто сюда идти не хотел, но, надеюсь, хоть шампанское тут не отстойное, ‒ альфа пожал плечами, глядя в упор на Сяо Чжаня. Тот так же прямо смотрел на него, словно между ними шла молчаливая и только им одним известная борьба. ‒ Всего один вечер, ‒ Ибо снова улыбнулся, ощущая как ладонь в его руке сжалась немного крепче. ‒ Так что немного потерпим, я вот надеюсь на вкусный фуршетный стол, туда и идем. ‒ Тогда не буду отвлекать, хорошего вечера, Ибо! ‒ альфа напротив улыбнулся в ответ и отошел в сторону, пропуская их. Добравшись до Артура с Ником, Ибо смог немного выдохнуть. Он совершенно не понимал, почему альфа вообще к ним подошел, а главное, к чему тот бесполезный разговор, где каждый чувствовал себя немного неуютно. Возле стола оказался и декан с парой преподавателей, они о чем-то увлеченно болтали, и декан не забывал в перерывах между репликами съедать очередную оливку со шпажки. ‒ Ну наконец-то! ‒ Артур обнял Ибо, прижимая к себе. Затем то же повторил и Ник, правда, объятия омеги были менее сильными. Артур же никогда не умел рассчитывать силы. ‒ Артур, я тебе сколько раз уже повторял не сжимать меня так сильно, ‒ Ибо шутливо пожурил его пальцем. ‒ Вот Ник нормально меня обнимает, а не пытается сломать мой позвоночник. ‒ А теперь представь его в постели, ‒ захихикал Ник и закатил глаза, от чего Ибо прыснул, а друг слегка покраснел. Когда Артур познакомил их с Ником, Ибо сразу понял, что в лице партнера своего друга нашел себе хорошего приятеля. И пускай они не стали самыми лучшими друзьями, отношения их Ибо мог оценить на все десять из десяти. Ник ему определенно нравился, а тот в свою очередь любил уговаривать своего альфу заскочить к Ибо домой, чтобы потискать Тобби, в котором он души не чаял. Ибо любил Ника как часть Артура, и для него они всегда были неделимым целым. Как это и должно быть с парами, которых выбрала «программа». Обернувшись к Сяо Чжаню, он осторожно отпустил его ладонь, после чего встал вровень с ним. ‒ Артур, Ник, познакомьтесь, это Сяо Чжань, мой альфа, ‒ то, насколько твердо и непоколебимо прозвучала эта фраза, удивило даже самого Ибо. Но отказываться от своих слов он не был намерен. ‒ Моя пара, выбранная «программой». Сяо Чжань, ‒ он повернулся к альфе, ‒ это мои друзья: Артур и Ник, ‒ он указал на них поочередно, пускай и так было понятно, кто есть кто. ‒ Рад знакомству, Сяо Чжань, ‒ Артур тут же протянул руку Сяо Чжаню, и тот сразу её пожал. Кажется, его друзья приняли альфу гораздо проще. Возможно, дело было в том, что сейчас альфа внешне ничем не выделялся и походил на кого-то из их круга. Но он таковым не был. Это знал Ибо, это знал сам Сяо Чжань, и это знали Артур с Ником, но оба приветливо улыбались и жали ему руку, после чего затянули какой-то разговор ни о чем. Никто не задавал вопросов о том, где учился альфа, где он работал и кто его родители, потому что оба, и Артур, и Ник знали, что эти вопросы ‒ табу. Ибо был им за это благодарен. Он выдохнул и постарался расслабиться. Кажется, всё проходило довольно неплохо, даже лучше, чем он себе представлял. Сяо Чжань, действительно, не матерился и очень следил за речью, особенно в присутствии декана, неожиданно решившего поговорить со своими студентами. Вокруг сновали учащиеся и преподаватели факультета, кого-то он знал, кого-то видел впервые, но старался вежливо улыбаться и отвечать на все приветствия. Ибо и сам не был слишком частым гостем таких вечеров, родители несколько раз брали его с собой, но рядом всегда был Артур, ещё до знакомства с Ником, когда они заканчивали школу. Академия не поскупилась на аренду дорогого холла, Ибо был рад, что вокруг не было золотой лепнины, он видел такие редко, но пару раз случалось. И всё же место дышало роскошью, к которой они все давно привыкли. Он скосил взгляд на Сяо Чжаня, тот держался уверенно, будто каждый вечер посещает подобные мероприятия. Волосы его были уложены гелем, открывая обзор на гладкий высокий лоб, костюм подчеркивал неожиданно крепкую и красивую фигуру, а от запаха хвои становилось тепло на душе. Омега поймал себя на мысли, что всё в его жизни меняется слишком быстро. Но сейчас он совершенно не чувствует себя заложником обстоятельств. Ему достался красивый альфа, судя по его рассказу о том злополучном грабеже, даже верный и надёжный. Возможно, ему стоит дать шанс. И дело не в том, что у них нет выбора. Ван Ибо сам этого хотел. На небольшую сцену поднялся ректор, чтобы произнести речь. Все разговоры в зале стихли, и люди перевели внимание на высокого мужчину, замершего у микрофона. Тот начал говорить, жестикулируя одной рукой, в другой же сжимал тонкую ножку бокала. Кажется, прошло не менее десяти минут, когда он закончил и пригласил на сцену декана. Артур рядом цокнул и прошептал: – Это надолго. Ему только дай слово. Ибо был согласен, но сделать они ничего не могли. Все присутствующие понимали, что никому речи про благие и высокие цели неинтересны, это понимали и выступающие, однако, обойтись без этого было нельзя. Деньги переведены на счёт организации, никто не оставляет наличные. Их присутствие здесь – дань уважения традициям и правилам. Ибо привык правила соблюдать, поэтому смирно стоял и даже пытался вникнуть в речь говорящего. – Я в туалет, – Ибо когда-то научится не вздрагивать, когда Сяо Чжань будет наклоняться к его уху, но это явно случится не сегодня. – Не потеряйся, – шепнул омега ему в ответ, следя, как высокая фигура лавирует между гостями. – А он мне показался неплохим, – Артур, воспользовавшись отсутствием альфы, подошел ближе. – По твоей первоначальной реакции я думал, что увижу чертяку какого-то. – Недалеко от истины, – хмыкнул омега. – Красивый костюм и час в салоне сделали своё дело. – Ну он сам по себе красавчик, – с другого бока омегу подпёр Ник. – И не смотри так, я правду говорю. Тут даже без наведения лоска видно это. И пахнет приятно, не пойму только чем. – Хвоя, – отозвался Ибо. – Сосна, ель, кедр, тис, секвойя, всё вместе, он пахнет хвоей. – А ты говоришь, вы не подходите друг другу, – Артур шутливо ткнул его плечом. – Идеальное же сочетание. – Да, – омега на секунду застыл, – а я и не подумал. Остаток речи декана они простояли в тишине. Ибо изредка бросал взгляды на телефон, понимая, что альфа слишком долго не возвращался. Возможно, он действительно потерялся, зашёл не в тот коридор или перепутал направление. – Я отойду, будьте тут, – обратился он к друзьям, а сам проскользил между людьми в сторону уборных. Ибо не пил, но его вело, и он откровенно боялся давать этому оценку. Пройдя мимо нескольких дверей, он наткнулся на визжащую девушку, и по её крикам на самом деле сложно что-то разобрать, но одно Ибо понимает точно ‒ в этом замешан Сяо Чжань. Люди вокруг мельтешили, сливаясь в один темный комок, мешали добраться и узнать, что случилось. Сердце омеги за минуту отбивало ритм безумия. Ему снова страшно, он не понимал, за себя или в этот раз за Сяо Чжаня. Ибо сорвался на бег, чувствуя как холодеют внутренности, и с силой толкнул дверь уборной для альф. Та с грохотом ударилась о стену, и его взору предстал Сяо Чжань, сидящий верхом на том самом альфе из академии, что подходил к ним в начале вечера. Ибо облегченно выдохнул, когда понял, что лежащий на полу альфа живой. Он даже почти не ранен, на скуле только красовался кровоподтек, но не более, а вот сам Сяо Чжань выглядел немного хуже. Пиджак почему-то оказался мокрым, как и волосы, которые еще недавно стилист укладывал в красивую прическу. ‒ Остановитесь! ‒ Ибо не узнал свой голос. У него мир плыл перед глазами и, кажется, он в полушаге от того, чтобы свалиться в обморок. Кто-то толкнул его в спину, внутрь забежали люди. У омеги в голове почему-то только мысль о том, что никто не зашел раньше. Не могли не слышать, что там происходит, но не заходили. Он обопёрся спиной о стену, находя в ней хоть какую-то опору, и не замечая того, как к нему подбежал Сяо Чжань, подхватывая под мышки, не давая скатиться вниз. ‒ Эй, Ибо, Ибо, ‒ Сяо Чжань пытался позвать, но омега не хотел слышать. Господи, он готов был дать ему шанс, дать его им обоим. Сегодня вечером, когда они вернулись бы вместе домой. Ибо готов был начать отношения, ответить согласием на ночное предложение альфы. Видя как по его скуле скатывалась капля крови, Ибо хотел только одного ‒ чтобы он больше никогда его не трогал. Омега начал вырываться, стараясь стать ровно. Кто-то поднял с пола того альфу. Оказавшись на ногах, он смотрел зло, но подходить не решался. Из помещения с кабинками вышли еще двое альф, и Ибо потерялся еще больше. Что, черт возьми, тут происходило? Ибо больно думать. Сейчас даже больно дышать. Он почти бежал до выхода, попутно заходя в приложение для вызова такси. Машина будет через четыре минуты. Ибо нужно продержаться совсем немного. Ему нужен покой, иначе он не выдержит, сорвется. Он неистово желал, чтобы альфа не увязался за ним следом, потому что он не готов говорить, он весь сейчас ‒ оголенный нерв. Воздух на улице холодил разгоряченные щеки, но быстро пробрался за ворот рубашки и начал кусать нежную кожу. Омега обхватил себя руками в попытке то ли согреться, то ли закрыться от всего мира. Ему захотелось плакать, но он уговорил себя не делать этого. Не сейчас. Предательская слеза всё-таки скатилась по щеке, когда сзади его обхватили крепкие руки, прижимая к себе. Ибо обдало запахом хвои, и тело против воли расслабилось, пускай разум кричал в неистовстве, что он должен бежать. ‒ Дай объяснить, ‒ горячо прошептали ему в макушку. Ибо вело от этого шепота, он пропустил несколько вдохов. ‒ Когда я решил, что между нами могут быть нормальные отношения, когда я готов был тебе довериться, что ты сделал? ‒ омегу начало колотить, и это большое счастье, что за ними сейчас никто не побежал. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким слабым, беззащитным, уязвленным. Достаточно и того, что его альфа испортил благотворительный вечер, и об этом наверняка уже всем известно. Как потом смотреть людям в глаза, он даже думать боялся. ‒ Я не виноват, Ибо, дай скажу, ‒ Сяо Чжань крепче стиснул омегу в объятиях, словно если расцепит их, то потеряет его навсегда. Это не так. «Программа» не оставила им выбора, они всё равно будут вместе. Но альфе плевать на «программу», ему есть дело только до собственных чувств. А они оглушающей сиреной вопят о том, что он не готов отпускать его, не готов давать пропасти между ними стать еще больше. Не готов похерить все те шаги, что они уже сделали друг другу навстречу. Подъехавшее такси приветливо моргнуло фарами, и Ибо оттолкнул от себя альфу, теряя вместе с ним и спасительное тепло. ‒ Какая разница? Какая разница, Сяо Чжань! ‒ альфу полоснуло собственным именем. ‒ Я просил только об одном ‒ позволить мне нормально провести этот вечер! Ты опять кого-то защищал? Опять играл в благородство? А про меня ты подумал? Тебе чужие интересы важнее моих?! ‒ он сорвался на крик, но его в эту минуту не пугало ничего. ‒ Ты опозорил меня! Плевать, что там происходило, никакие причины не могут быть важнее, ты должен был просто вернуться ко мне! Я же... ‒ первый всхлип вырвался наружу и прозвучал словно удар хлыста. ‒ Я же хотел... ‒ ему больно. Он не мог договорить, срываясь вниз по ступенькам и в секунду оказываясь внутри салона такси. Машина отъехала слишком быстро, чтобы её остановить. Сяо Чжань и не пытался.

***

Ибо прижимался к папе и откровенно выл, уткнувшись тому в плечо. Футболка старшего омеги уже насквозь промокла от соленых слез, но те и не думали прекращаться, словно внутри парня находилось целое озеро. ‒ Солнышко моё, т-ш-ш-ш, я тут, папа рядом, ‒ мужчина обнял сына, мягко поглаживая по острым лопаткам. Он посмотрел на мужа поверх макушки ребёнка, и тот, выглядя мрачнее тучи, удрученно кивнул, после чего вышел из комнаты. ‒ За что о-он т-так? ‒ у омеги началась икота. Он немного отстранился, глядя на папу. Из-за слёз лицо старшего размывалось, но мягкая успокаивающая улыбка всё равно была видна. ‒ Он не объяснил, зачем сделал это? ‒ Я не дал ему. Я устал, папа, п-папа, я у-ус-стал, ‒ Ибо пошел бы на новый вираж слёз, но в гостиную вернулся отец с ноутбуком, поставив тот на журнальный столик перед омегами. Мужчина посмотрел тяжелым взглядом на сына, который не прекращал содрогаться в рыданиях, затем перевел взгляд на экран ноутбука. ‒ Ибо, ‒ старший омега отстранил немного парня, большими пальцами вытирая ему щеки. Он протянул сыну салфетку, подождав, пока тот вытрется. ‒ Ибо, посмотри на меня, ‒ дождавшись более осознанного взгляда парня, старший омега весь подобрался. ‒ Ты должен кое-что увидеть, мы думали с отцом показывать тебе или нет, но раз ты приехал к нам на ночь глядя, весь в слезах, то мы должны. Ибо молча повел головой, как бы уточняя, что он имел ввиду, после чего повернулся к ноутбуку. Отец нажал на кнопку запуска видео, картинка была довольно четкой, иногда проходила легкой рябью, но всё было видно хорошо и без видимых помех. Ибо постарался дышать глубоко, делая размеренные вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. Помогало с натяжкой, но это лучше, чем ничего. На экране были альфы. Они стояли у черного входа в клуб. Ибо знал его, был однажды с Артуром и Ником там, заведение приличное, но слишком пафосное, и именно по этой причине количество его визитов туда не превысило один. Альфы о чем-то разговаривали, кто-то курил. Их было двое, и в одном из них Ибо узнал того самого парня из университета, что подходил к ним сегодня, того самого альфу, что лежал на холодной плитке туалета, пока Сяо Чжань сидел на нем сверху. Другой альфа был тем, кто сегодня вышел из второго помещения в уборной. ‒ Что это? ‒ от долгого безудержного плача у него сел голос, и ему пришлось немного покашлять в кулак, чтобы сбить противный комок в горле. ‒ Смотри дальше. Мы не уверены, но, возможно, это должно помочь разобраться, ‒ папа взял его руку в свою. На экране появился третий, он шел, понуро опустив голову, поэтому изначально разобрать, кто же это такой, не получалось. Ибо немного подался вперед, чтобы лучше рассмотреть как раз в тот момент, когда второй альфа кинулся к третьему и ударил его в живот, от чего тот скрутился. Он что-то сказал, но расслышать не удалось, зато были четко слышны слова университетского альфы: «Урод, мне противно будет потом идти по этой дороге после тебя!» Как в каком-то странном и сюрреалистичном фильме из дверей выбежали еще двое, после чего на скрючившегося альфу посыпались удары. Его толкнули спиной к стене и со всего размаху ударили в скулу. Ибо от неожиданности крепко сжал руку папы, другую ладонь поднес к лицу, прикрывая скривившийся в новом приступе плача рот. Альфой, которого били, был Сяо Чжанем. Он не сопротивлялся. Ибо беззвучно всхлипнул, хотя еще пару минут назад ему казалось, что в нём больше не осталось слёз, он выплакал их все. Переведя неверящий взгляд с отца на папу, он крепко зажмурился, но это не помогло. На сетчатке глаз отпечаталась страшная картина, которую он предпочел бы никогда не видеть в своей жизни. Звуки ударов и грязные ругательства продолжали сыпаться, Ибо слышал каждый из них. Ибо запомнил каждый из них. Не выдержав, Ибо сложился пополам, почти утыкаясь носом в колени и прижимая руки к ушам. Если до этого он считал, что ему больно, то сейчас осознал, что его будто заживо освежевали. Невыносимо. Внутри всё скручивалось в тугой узел сожаления и ненависти, боли и обиды, и все эти чувства кипели в нем к единственному человеку ‒ к нему самому. Он ведь тоже обещал больше не делать поспешных выводов... Он снова облажался. Целостная картина произошедшего складывалась в голове слишком быстро, словно редкий сложнейший пазл, частички которого наконец-то собраны. Этот альфа, имя которого Ибо никак не мог вспомнить, наверняка заметил Сяо Чжаня сегодня, потому и подошел к ним. Ибо не мог тогда понять, с чего вообще он решил поздороваться и к чему был тот до ужаса странный диалог. Потом Сяо Чжань ушел в туалет, а альфы пошли за ним. Никто не заходил, потому что никто не хотел вмешиваться, Сяо Чжань чужой. Сегодня он выглядел словно сошедший со страниц сказки принц, но для всех он оставался чужим. Перед глазами всплыл образ мокрых волос Сяо Чжаня, такого же мокрого пиджака. Почему только тогда они были вдвоем на полу, ведь логичнее, если бы били все вместе... Или что-то произошло? ‒ Папа! Родитель тут же обнял его, вновь прижимая к себе и баюкая его в руках, совсем как маленького. Отец сел рядом, выключая наконец видео и погружая комнату в тишину, нарушаемую только всхлипами Ибо и мягким шепотом его родителя. Альфа посидел немного, после чего вновь встал, вышел, вернувшись уже через несколько минут с чашкой жасминового чая. Ибо всегда любил именно такой. Он впихнул сыну в руки пузатую кружку и вернулся на свое место. Истерика Ибо прошла так же быстро, как и началась, он крепко вцепился в чашку двумя руками, глядя на поднимающийся вверх пар. ‒ Как вы узнали? ‒ О драке? ‒ альфа откинулся на спинку дивана, потирая пальцами уставшие глаза. ‒ Ты же знаешь все мои подвязки. Один звонок, и мы с папой знали про твоего Сяо Чжаня буквально всё, что на него можно нарыть. Не думал же ты, что мы не узнаем, что он сидевший? ‒ Мы с отцом решили не акцентировать на этом внимание, чтобы не смущать вас обоих в тот раз. Знакомство получилось и без того неловким. ‒ И давно вы знаете? ‒ На следующий день как были у тебя. Я прокурор, я вижу таких людей с первого взгляда, – подал голос отец, поворачиваясь к сыну. Ибо сделал маленький глоток чая, немного обжег язык, после чего подул на водную гладь, пуская по ней легкие круги, и сделал еще один глоток. ‒ И как поняли, что это связано? То, что сегодня и... в тот раз? ‒ Мы не поняли. Просто решили, что ты должен знать это. Папа сказал, что если будешь знать правду о том, что случилось, тебе будет легче принять его. А сегодня ночью ты вваливаешься в дом с глазами, полными слёз, и рассказываешь о драке Сяо Чжаня на благотворительном вечере. Тут нет логики, мы угадали. ‒ Честно говоря, я и сам не думал, что это окажутся те самые альфы, ‒ старший омега вновь опустил руку на спину сына, принимаясь мерно поглаживать. ‒ Но словно чувствовал необходимость показать тебе. Как оказалось, не зря. Ибо, ‒ позвал он. Тот ответил невнятным мычанием. ‒ Где сейчас Сяо Чжань? ‒ Не знаю, ‒ выдохнул он, смотря на своё отражение в чае. ‒ Я сразу уехал к вам, он остался на вечере. ‒ Он сможет добраться до твоего дома? Позвони ему. ‒ У него нет телефона, ‒ на этих словах его сердце вновь сжалось. Он постарался пересилить волну ненависти к себе, и у него это почти получилось. ‒ Разбил на том видео, ‒ он бездумно кивнул головой в сторону ноутбука. Повисшую тишину можно было резать ножом. – Ибо, солнышко, – папа подался вперед, – ты же знаешь, что если бы мы могли с отцом что-то сделать, мы бы сделали. Ты не в восторге от выбора «программы», а всё, что делает больно тебе, делает еще больнее нам. Мы не можем этого изменить, и тебе, и нам придётся принять Сяо Чжаня в семью, тем более... – мужчина ненадолго замолчал, – возможно, судя по видео, он не настолько плохой человек, как может показаться. – Пап, почему всё так? – голос Ибо был надломленным из-за долгого плача. – «Программа» не ошибается, милый. – «Программа» не ошибается, – беззвучно зашевелил губами омега. Словно в замедленной киносъемке пронеслись кадры избиения, затем Сяо Чжань в больнице, уничтоженный морально, Сяо Чжань, заступившийся за незнакомого омегу, защищающий его от грабителя в торговом центре, Сяо Чжань, рассказывающий о своей семье, Сяо Чжань в примерочной, смиренно примеряющий все костюмы, Сяо Чжань с укладкой и умопомрачительным запахом хвои, Сяо Чжань в мокром пиджаке, оставшийся на ступеньках... Ибо резко вскочил, чуть не пролив при этом чай. Он поставил чашку на столик и порывисто обернулся к родным. – Я должен ехать! – Домой? – К нему, – Ибо кивнул так быстро и отчаянно, что отец не выдержал, встал и прижал его к себе, обхватывая затылок большой ладонью, пока старший омега вызывал такси. Опустившись на заднее сидение, он нервно крутил в руках телефон, слишком часто проверяет время. 0:38 0:40 0:41 0:41 0:42 Время тянулось слишком долго, он ёрзал от нетерпения и молился, чтобы Сяо Чжань оказался дома. Если он снова исчезнет и с ним что-то случится, Ибо сам себя не простит. Он чувствовал, что теперь уже никогда. В таком состоянии, в котором он оставил его на ступеньках, с альфой могло случиться что угодно, и от возможных сценариев Ибо хотелось скулить. Он смотрел в окно, ловя отблески уличных фонарей, и старался не паниковать раньше времени. Он вновь разблокировал экран телефона. 1:02 Благо оплата была снята с карты ещё до начала поездки, поэтому, как только автомобиль остановился, Ибо быстро поблагодарил водителя и почти вывалился на землю. Дрожащими пальцами он ввёл код доступа на калитке, распахивая её чрезмерно порывисто, она почти ударилась о забор. Свет от фонарей давал достаточно видимости, чтобы заметить тёмную фигуру, сидящую на ступеньках. Сердце пропустило один удар, после чего восполнило нехватку быстрым сбитым ритмом. Ибо физически ощущал, как оно трепыхалось в грудной клетке. Он ждал его. Сидел и ждал. Ноги вдруг перестали слушаться, он пытался сделать шаг, но они были словно на шарнирах, отказываясь сгибаться. Несмотря на это, омега упорно шёл вперёд, в упор глядя на альфу. Тот смотрел в ответ так же прямо, взгляд его был надломленным, с долей сострадания и жалости, с примесью вины и сожаления. Ибо пьянил этот коктейль. – Прости, – выдохнул он, вместе с последним шагом. Остановившись напротив, боялся подойти ближе или прикоснуться. Потом, он сделает всё потом. Главное исправить то, что он уже успел совершить. Собрать воедино осколки чужой души, если это ещё возможно, склеить их, не давать разбиться вновь. Сяо Чжань просидел здесь всё это время, на улице, когда уже успело похолодать. Сентябрь в этом году выдался ни к черту. Сяо Чжань моргнул, и это действие побудило Ибо говорить. Поток слов хлынул неожиданно, но ждать просто нет возможности. Нет желания. – Прости, что обращался так с тобой, прости за неверие, прости за то, что не выслушал сейчас, за то, что выгнал тогда. Я... – он перевел дух, так как до этого говорил на одном дыхании. – Я должен был выслушать тебя, дать объяснить. Увидев тебя там в туалете, я обиделся, страшно обиделся, но это мой эгоизм, я... Я научусь тебя слышать, обещаю. И верить тебе научусь. – Ибо... – Нет, подожди, дай мне договорить! – он вскинул руку, и даже в полумраке было заметно, насколько сильно она дрожит. – Я был таким глупым, я рос в идеальном мире с идеальными людьми вокруг. Ты появился так неожиданно, совсем другой, незнакомый, ты пугал меня, вёл себя странно и подозрительно. Но на самом деле, ты не сделал ничего плохого, все мои знания о мире, в котором я живу, переворачиваются, и я не успеваю за этими изменениями, но всего этого, – он нелепо взмахнул руками, – можно было бы избежать, если бы я умел слушать. Я обещаю, что буду тебя слушать. Если ты ещё согласен... Если всё ещё хочешь... – Ибо, – вновь позвал альфа. – Если твоё предложение ещё в силе, если ты хочешь, я согласен, – омега подавил в себе желание зажмуриться, чтобы не видеть ответной реакции. Сяо Чжань молчал, что-то в его взгляде изменилось. Он встал одним слитным движением, и теперь они стояли впритык. Взгляд альфы окутывал Ибо, словно кокон. Он только сейчас понял, что до этого успел замёрзнуть. Не говоря ни слова, Сяо Чжань притянул омегу к себе, утыкаясь носом в его макушку и впервые полноценно вдыхая его аромат. – Моё предложение для тебя всегда в силе, – прошептал он, оставляя поцелуй в чужих мягких волосах. – Спасибо, – теплым дыханием по шее, что мгновенно покрылась мурашками. Омега крепко обхватил его руками в ответ, со всей силы прижимаясь к влажному и холодному пиджаку. Ибо пах мандаринами. И вместе они пахли Рождеством.