Пересечение двух параллельных

Зябко поёжившись, Сяо Чжань слегка вжал голову в плечи, когда на затылок упали первые капли дождя. Зонта у него отродясь не было, и он мог бы взять зонт омеги, но зачем, если можно обойтись без лишних вещей в руках. Октябрь неумолимо наступал на пятки. Совсем скоро календарь сменится на десятый по счету месяц, и Сяо Чжань уверен, это будет первый октябрь, который, вопреки холодной погоде, будет тёплым. Всё благодаря Ибо. От мысли об омеге в груди заныло, словно кто-то обмотал его грудную клетку стальным тросом и тянул вперёд к этому парню, чтобы быть с ним рядом буквально всегда. Сяо Чжаню совершенно не хотелось, чтобы в их отношениях появилась зависимость, потому что это явно уже какая-то нездоровая херня, но отказаться от возможности заниматься чем угодно в своей жизни, только бы рядом был омега, он бы не воспротивился. Небо заволокло тучами с самого утра, и альфа был бы рад никуда не вылезать из кровати, вот только с тех пор, как он поселился в доме омеги, обязанность выгуливать собаку по утрам легла на него. Сяо Чжань не был против, потому что это давало Ибо возможность лишние полчаса поваляться в кровати. После прогулки с Тобби он, быстро чмокнув омегу в макушку, что стало уже привычным ритуалом, ждал, пока тот сядет в машину и уедет в академию. После чего уже сам отправлялся на поиски Люка, не забыв насыпать корм для Тобби. Поиски старого приятеля он начал ещё на второй день после их первого с омегой полноценного свидания в статусе настоящей пары. Вот только Люк не был бы Люком, если бы не умел прятаться так, что никто его не сможет найти, если только тот сам этого не захочет. Сяо Чжань слишком хорошо знал друга, чтобы примерно прикидывать, где тот мог ошиваться и кто может подсказать альфе вектор в его поисках. Он достал недавно приобретенный на деньги Ибо новенький телефон и крепко сжал в руке стальной корпус, унимая поднявшуюся к горлу тошноту. Заебало. Заебало чувствовать себя нахлебником, альфонсом, еще и долбаёбом в придачу, потому что только сказочный лох уже три недели будет искать одного человека в большом городе в надежде, что тот почему-то решит ему помочь. Почему? Сяо Чжань наивно надеялся, что Люк просто не забыл о том, что Сяо Чжань не сдал во время задержания всю их компашку, иначе на нары загремели бы все, в том числе и сам Люк. И он, как организатор, получил бы самый большой срок. В их среде принято помнить такие поступки, не забывая о благодарности. Ещё раз вздохнув, он проверил время на телефоне. У Ибо сейчас должна заканчиваться первая пара, значит, у альфы всё ещё достаточно времени, чтобы осуществить задуманное и вернуться домой к приезду младшего. Колкий сканирующий взгляд по сторонам, и первый шаг в бар, добраться до которого можно, лишь спустившись по старым ступенькам из облупившегося кирпича. Мимо проскользнула крыса, исчезнув бесследной тенью, а за ней худосочная кошка, да так быстро, что у Сяо Чжаня зарябило в глазах. Он сделал еще шаг, вытаскивая руки из карманов. Удобнее будет защищаться в случае чего, да и не любят тут люди тех, кто не показывает руки. В карманах можно держать что угодно, это всегда вызывает подозрение. Сяо Чжань же хотел вызвать доверие, но сам доверять никому не собирался. Дверь ожидаемо скрипнула. И дело было совсем не в том, что кто-то пожалел масла на смазку петель. С таким приветственным звуком незаметно войти мог лишь призрак.  В баре было пусто. Ещё бы, альфа специально выбрал это время, когда можно будет поговорить без лишних ушей. Сверху доносились звуки дождя, потоками льющегося по ступенькам вниз, но Сяо Чжань не обращал на это внимания, сконцентрировавшись на одиноком бете, протирающем бокалы видавшей виды тряпкой, когда-то имевшей белый цвет. – Чё надо? – на работу того взяли точно не из-за умения найти подход к каждому клиенту и высокого качества обслуживания. Сяо Чжань был уверен, что у того под сероватым передником заныкана пушка. – Решил немного расслабиться, – альфа по-прежнему не трогал карманы, подходя ближе. – Не заливай, – тот даже не поднял головы, отдавая всё внимание куску стекла в его руках. – На часы смотрел? – Да, вот только что перед тем, как зайти сюда. Верь людям, мужик, – лицо его перерезала усмешка, но он вовремя успел расслабиться, прежде чем бета обратил на него взгляд. – Чё тебе надо, шутник? – Нальешь? – вопросом на вопрос ответил, присаживаясь на высокий деревянный стул. – А кэш есть? – Обижаешь! Перед ним опустилась стопка с виски, наверняка палёным, но Сяо Чжань всё равно влил её в себя одним махом, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Огненное пойло у тебя, конечно. Только печень испачкал. Бармен в ответ только хмыкнул и взялся за другой бокал. – Так чё залетел к нам? – терпимость тоже была не его сильной стороной. – А ты человек дела. – Не тяни кота за яйца, иначе я прострелю твои, – бета смотрел на бокал в своих руках, произнося это, но Сяо Чжань был уверен в том, что тот точно может это сделать. Пора завязывать с обменом любезностями. – Я ищу одного человека. – И лучшего времени, чем утро, не нашёл? Знаешь же, что все собираются ближе к ночи. – Его тут точно не будет, – альфа качает головой, всё еще ощущая на языке горечь. Привкус дешёвого виски слишком сильно въелся, благо не ударил в голову, а то с этого типа сталось бы налить ему какую-то херовину, от которой мозги бы превратились в кисель. – Тогда зачем спрашиваешь у меня? – Мне нужен кто-то, кто может знать, где я могу найти его. – И что это за спецагент? – Люк. Я ищу Люка, знаешь такого? – Сяо Чжань очень надеялся, что да, потому что он слишком долго ищет, и все его ниточки, которые он уже успел собрать, ведут именно в этот бар. – Много Люков есть, думаешь, я всех по именам запоминаю? – Не помнишь даже своего работодателя? – альфа был уверен, что попал в точку. Судя по тому, как на короткую секунду замерли руки, протирающие стекло, оказался прав. – Меня нанимал другой поц. Никаких Люков не знаю. – Слушай, я же пришёл за помощью. Разве тут не принято помогать порядочным людям? – Тут принято намыливать им рыла, чувак, и ты на это напрашиваешься, – бета наконец-то отложил стакан, после чего взялся зачем-то натирать целую батарею из бутылок, которые он выставил на барную стойку. – Не царапай мне сердце, – Сяо Чжань притворно вздохнул, свешивая одну ногу вниз, чтобы болтать ею в воздухе. – Чувак, если ты знаком с Люком, то понимаешь, что он не из тех, кто хочет, чтобы на него выходили. – Пусть тогда выйдет на меня сам, – парирует в ответ. – А ты у нас такой важный что ли? – бета скептически дергает бровью. – Чтобы Люк тебя искал. – Старый друг. – Не пизди, – бармен оторвался от своего занятия, поднимая голову вверх. – У Люка нет друзей. – Это потому что я только освободился, – холодная, как стальной клинок, усмешка скривила губы, и Сяо Чжань точно знает, как это звучит. Сидевших везде побаиваются. – У нас было общее дело с Люком. И сейчас он мне нужен. – И что передать? – кажется, в бете проснулась то ли жалость, то ли страх. Никто не любит связываться с бывшими уголовниками. – Только это, я к нему прямого доступа не имею. – Передай, что его ищет старый друг, – Сяо Чжань смаковал вкус победы. – А звать друга как? – Красавчик. – Так и сказать? – Так и сказать. Ладно, – альфа встал, слегка покачнувшись от легкого потемнения в глазах. Всё-таки бета налил ему заборное пойло. Сяо Чжаня не разносит с одной стопки. – Спасибо, мужик. Это на чай, – на деревянную, натертую до блеска поверхность приземляется купюра высокого номинала, которая тут же исчезает под белым передником в одном из карманов. Сяо Чжань кривится, потому что деньги не его, но он здесь, чтобы это исправить. Если этот мутный тип всё-таки передаст Люку его привет, тот сам сможет его найти. Выйдя из бара, он сразу же попал под дождь, который за время его пребывания в подвальном помещении только усилился. – Блять. Пришлось перебежками ближе к зданиям, где есть хоть какие-то навесы, пробираться к остановке. Автобусы в этом районе ходили не особо часто. Хорошо хоть стеклянная крыша была целой, чего не скажешь о стенах, где ранее находились стекла и рекламные вывески. Сейчас же одни зияющие дыры, в которые задувает ветер. Холодные капли стучали по стеклу, барабанной дробью отбивая совершенно асинхронный звук. Альфа проверил время. У Ибо сейчас разгар какого-то семинара, Сяо Чжань помнил, что тот стоит вторым по счету. Затем обед и ещё одна пара, после чего еще время, чтобы добраться до дома. У альфы большая фора, но испытывать удачу не хочется от слова совсем. Ещё надо вещи просушить. С этой мыслью он прячет телефон обратно в карман, дорожит как зеницей ока. Он расскажет, обязательно всё расскажет Ибо, когда уже встретится с Люком и тот поможет ему с работой. Сяо Чжань завязал с криминалом, но и обычную работу такому, как он, просто так не найти, только по знакомству. А сможет ли это сделать – всё ещё вопрос. Омега даже не заикается о таком, не смотрит с немым вопросом или осуждением в глазах, но Сяо Чжань не может так. Достаточно того, сколько омега уже ему дал. – Сигаретка не найдётся? – немного хриплый голос справа, и у альфы почти срабатывает рефлекс, но он вовремя себя тормозит, сканируя взглядом невысокую, в сравнении с ним, омегу. Девушка симпатичная, но слегка потасканная, альфа знает, в чём причина. Та смотрит из-под ресниц, и, кажется, во взгляде её читается желание пофлиртовать. Сяо Чжань сталкивался с такими омегами довольно редко, чаще всего они либо занимались проституцией, либо помогали альфам грабить тех прохожих, с которых было что содрать. Сяо Чжань мысленно усмехается. На нем сейчас новые вещи, приличная причёска, он не выглядит как человек, живущий в этом районе, а значит, его приняли за добычу. Зря. – Не курю, – голос сухой, нужно бы прокашляться, чтобы прочистить горло, но Сяо Чжаню плевать, на самом деле. – Тогда, может, найдётся огонёк? – омега хлопает ресницами, и Сяо Чжаню хочется блевать. А ещё сильнее – чтобы чертов автобус наконец приехал. Доставать телефон из кармана он больше не собирается. Он знает эту схему. Омега забалтывает беднягу, просит помочь, ведёт куда-то за угол, где их уже ждут. Либо второй вариант: пытается соблазнить, предлагая хорошо провести время без обязательств. Срабатывает часто, Сяо Чжань помнит, пускай сам в таком не участвовал. – Слушай, шла бы ты отсюда, – выдыхает он облачко пара и понимает, что на улице уже действительно похолодало. Безумно мрачный сентябрь мерзкими влажными щупальцами пробирался за ворот, холодил кожу. – Ты не к тому подошла. – Да я же просто прикурить хотела, – очаровательно хлопать глазами у девочки не получается, и Сяо Чжаню её почти жаль, потому что она вряд ли выберется из этой порочной жизни. Не всем везёт так, как ему, не у всех дома будет тёплый, милый и светлый омега, играющий с любимым псом, пока домашний робот-помощник готовит ужин. Далеко не всем. Сяо Чжань считает, что он практически уникальный случай, по крайней мере, будучи подростком, он никогда о таком не слышал. Программа не выбирает людей разных социальных статусов. И всё же ему повезло. – Думала, дашь сигаретку, познакомимся, поболтаем. Ты мне понравился. – Я занят. – Так я же ничего такого, – играет та даже убедительно, альфа, может быть, и повёлся бы, если бы не знал всю эту кухню изнутри. – У тебя вот уже есть омега, а у меня пары ещё нет, а знаешь, как тяжело бывает, мужская рука в доме всегда нужна, особенно если всё разваливается. Только что пыталась починить этот долбанный кран, ничего не получилось, я распсиховалась, думала покурить, остудиться, выхожу, а тут ты, – омега думает, что Сяо Чжаню не видны её крохотные шаги навстречу во время всего монолога. – Красиво стелешь. Но если ты сейчас от меня не отойдешь, то до конца жизни будешь лысый череп гладить. Ты схлопала, о чем я? – Сяо Чжань добавляет в голос альфа-ноток, давит запахом, чтобы та не приближалась. Девчушка начинает его конкретно напрягать. И, видимо, сверху над ним там кто-то сжалился, потому что за завесой дождя он видит фары приближающегося автобуса. – И делай с этим что-то, беги, собирай вещи и беги, спасайся, пока они тебя ещё не сломали. А теперь вали, – он кивает назад, в сторону старых домов, где скорее всего та и живёт. Растерянный взгляд омеги он уже не замечает, запрыгивая в автобус. Свободных сидений полно, он плюхается на ближайшее и растирает холодные руки. Хочется домой, выпить горячий чай и завалиться на диван в обнимку с Тобби. С недавних пор собака разрешает ему себя тискать, играть и валяться вместе перед телевизором. У Ибо в доме он голограммный, и Сяо Чжань первые пару дней, как добрался до него, не мог отлипнуть. Дома он первым делом идёт мыть руки. Привычка, которая перекочевала к нему от омеги. Тот еще не вернулся с занятий, так что Сяо Чжань стаскивает с себя промокшую одежду, запихивая в какую-то новомодную стиральную машину. Он целую неделю старался к ней привыкнуть, белье оттуда автоматически доставлялось прямиком в стоящую рядом сушилку, откуда потом его и надо было забрать. С этим-то он точно справится. Напялив домашние шорты и футболку, у омеги дома всегда тепло, как в мае, он прошлёпал босыми ногами по полу с подогревом и добрался наконец-то до Тобби. Тот лениво дремал на диване, свесив вниз хвост. – Что, дружище, соскучился? – альфа плюхается рядом, зарываясь пальцами в густую теплую шерсть. Пёс на это почти никак не реагирует, только слегка двигает задними лапами и вновь затихает. Барабанная дробь дождя убаюкивала. Кажется, к ливню добавился шквальный ветер, поэтому Сяо Чжань нащупывает в кармане мобильный, чтобы написать Ибо. Вы: Езжай аккуратно, медленно. На улице какой-то пиздец Ответа он не ждёт, так как у омеги сейчас должна быть последняя пара. Поэтому входящее сообщение становится для него сюрпризом. Он нажимает на всплывающее окошко и непроизвольно улыбается. Ибо: Спасибо за заботу😊 Поставлю автопилот Сяо Чжань невольно представляет лицо Ибо вместо этого смайлика и не может не расплыться в улыбке. Вы: Ты так разучишься водить, но лучше так, да, чем ты куда-то впилишься Ибо: Сомневаешься в моих водительских навыках? Вы: В твоих нет, но на дорогах полно долбаёбов. Скажи спасибо, что у меня нет ни прав, ни машины, а то спокойная поездка тебе бы только снилась Ибо: Спасибо! Сяо Чжань хмыкает. Этот негодник его ещё и подкалывает. Всё-таки он плохо на него влияет. Благо хоть ещё не начал материться. Хотя альфа был бы не против услышать какое-нибудь «блять» или «о, черт». Но почему-то в голове тут же рисуются образы совсем неприличного содержания и обстоятельства, в которых тот мог это произнести... Сяо Чжаню почти двадцать три. У него под боком живёт до жути сексуальный, до щенячьего восторга красивый, и что самое главное – всецело ему принадлежащий омега. Но у них всё ещё не было даже первого поцелуя. Альфа и сам не специалист, и опыта у него в делах любовных - кот наплакал, но один только взгляд на Ибо рождает в нём самое настоящее, почти звериное желание. Невозможно не хотеть его. Не хотеть хотя бы поцеловать. Все их поцелуи ограничиваются макушкой омеги и его мягкими, безумно вкусными волосами. Сяо Чжань не собирается его торопить, но каждый день ожидания превращается в зуд одержимости, избавиться от которого есть только один способ. Когда омега приезжает домой, на улице уже темно. Нависшие тучи не способствуют хорошему настроению, но Ибо всё равно улыбается, присаживаясь на корточки и ловя Тобби в объятия. Тот ластится и вертится пуще прежнего, радостно виляя хвостом. – Что, малыш, соскучился? Соскучился по мне, да? – Ибо звонко чмокает питомца между ушей, слыша мягкие шаги рядом. – А меня? – Сяо Чжань хитро жмурится, складывая на груди руки. – А ты соскучился? – Ибо выразительно поднимает бровь, пускай и так знает ответ. – А ты как думаешь? – Ну, Тобби меня встретил у самой двери, видишь, какой он счастливый? – омега не со зла. Сейчас ему хорошо, он знает, что альфа скучал, потому что чувствует то же самое. – Эй, так нечестно, у меня же нет хвоста, я не могу с ним в этом соперничать, – Сяо Чжань наконец отмирает и подходит ближе к Ибо, расставляя в стороны руки и позволяя младшему нырнуть в объятия. Руки альфы тут же смыкаются на чужой спине, а сам омега утыкается ему в шею, вдыхая аромат, которым успел пропахнуть дом. На Ибо этого запаха по-прежнему не было, и не будет, пока они не займутся сексом. Ибо знает об этом, поэтому ловить свежие нотки может пока только так, и этого, на самом деле, сейчас достаточно. Омега словно ощущает, как наклоняется к нему голова альфы, и он замирает на секунду, предвкушая такой уже привычный поцелуй в макушку. Старший разрешает себе на несколько лишних мгновений прижаться губами, позволяя мягким волосам щекотать кожу. Отстраниться всё же приходится.  – Давай закажем пиццу или чего-то из другого фастфуда! – альфа идёт за Ибо на кухню, где тот расставляет покупки в холодильник и по полкам. – Ты не успел запрограммировать робота? – Ибо поднимает на альфу взгляд, зависая в одном положении с куриной грудкой в руках. – Просто хочу немного иначе провести вечер. Ты же не против? – Ты что-то задумал? – омега продолжает выкладывать продукты. – Ты же знаешь, я никогда не планирую ничего, – и это почти правда. Сяо Чжань почти не врёт. Немного не договаривает, но так будет лучше и для Ибо, и для него самого. Для него даже в первую очередь, потому что он устал быть нахлебником, он хочет немного побыть эгоистом, если Люк, конечно, ответит и выйдет с ним на связь. – Ладно, – голос омеги вырывает его из потока навалившихся мыслей, и Сяо Чжань словно возвращается вновь в реальность, – тогда я в душ и переодеваться. А ты заказывай, мне без разницы что, я очень голодный. Сяо Чжань тоже. Но его голод совсем иной. И он не хочет планировать и на этот раз хоть что-то, но оставаться в этих пределах их отношений просто невыносимо. Он ждет робота-доставщика в гостиной, мерно поглаживая шерсть Тобби, который развалился на диване, подставив ему живот. Альфу немного потряхивает, но он пытается не думать о волнении, которое усиливается с каждым новым вдохом. К черту всё!   Встав на ноги, он меряет комнату шагами, затем замирает, слыша звук уведомления на телефоне. Еда на месте. Робот остановился у ворот, поблескивая синим маячком. Когда альфа остановился возле него, вводя на дисплее код доступа к открытию крышки, боковым зрением заметил выбежавшего к нему пса. ‒ Бля, не закрыл дверь, ‒ он оборачивается назад, смотря на зияющий проход в дом. ‒ Тобби, братан, Ибо убьет меня за твои грязные лапы. Собака в ответ смотрит почти со счастливой улыбкой и то ли не понимает человеческую речь, то ли наоборот. ‒ Мы же подружились, ну чё ты, ‒ одной рукой захлопывая крышку, а второй поглаживая пса, прошептал он. Уже сейчас из коробки в его руках исходил прекраснейший из ароматов, от чего во рту начинает скапливаться слюна. Кажется, сегодня он утолит свой непомерный аппетит сполна.  Оказавшись снова в доме, он не пошел на кухню, а сразу направился в гостиную, потому что планировал провести этот вечер именно там. Если только всё пойдет по плану, которого на самом деле нет. Альфа же никогда ничего не планирует. Приказав Тобби оставаться в коридоре, он поставил еду на журнальный столик, после чего взял пса на руки и понёс в ванную на первом этаже, чтобы помыть тому лапки. Активное виляние хвостом показало, что Тобби очень даже не против банных процедур. Ибо уже был в гостиной и не мог не заметить, что лапы у его любимца слегка влажные, пускай альфа всеми силами пытался просушить их досуха. ‒ Ты мыл его? ‒ Та да, выбежал за мной на улицу. И не смотри так, я случайно, ‒ Сяо Чжань поднял руки в оборонительном жесте, показывая, мол, «я сдаюсь». Он сдался, давно уже сдался в плен этим ореховым глазам, мягкой улыбке, которую нестерпимо сильно хотелось попробовать на вкус. ‒ Мы тут будем ужинать, ‒ Ибо вроде бы хотел спросить, но вышло утвердительно. ‒ Ага, щас, ‒ метнувшись в кухню, альфа взял два стакана, достал из холодильника колу и таким же метеором вернулся обратно. Прохладная бутылка в руках, кажется, нагрелась в мгновение ока, настолько горячими были ладони парня, но Ибо не замечал ничего странного или делал вид. Альфа уже понял, тот всегда смущается, а когда это происходит, старается не показывать ничего. Сяо Чжань слишком хорошо выучил эту его привычку, чтобы не заметить этого и сейчас. Альфа бы съел его, настолько очаровательным тот был. Расположившись на полу и облокотившись на диван, они оба принялись за распаковку еды. Помимо пиццы там еще были несколько гамбургеров, наггетсы, картошка фри и целый набор различных соусов, начиная от сырного и заканчивая терияки. Альфа наполнил два стакана колой, протянув один омеге, а затем, уже приловчившись к такому, крикнул: ‒ Гостиная, свет на пятьдесят процентов! Освещение тут же стало более тусклым, что придало обстановке романтичную атмосферу. Стало совсем уютно, когда Тобби, решив не сидеть на полу, удобно устроился на диване и просунул между ними мордочку. Сяо Чжань готов был позорно шмыгнуть носом, даже если парни не плачут, и плевать, если бы мужики на зоне узнали... В его жизни слишком мало светлых моментов, чтобы не показывать своё счастье, которое ранее было только далёким понятием, словом из старых книг, покрытых пылью. Он слышал стук собственного сердца, решившего вдруг устроить сальсу в грудной клетке. Чувствовал, как потеют ладони, словно он готовится сделать что-то постыдное, что-то, чего не должен, какое-то преступление, за которое обязан себя наказать. Но это же Ибо. Его Ибо, который сейчас слишком сосредоточенно распаковывает бургер. Если бы у Сяо Чжаня была возможность выбрать суперспособность, это совершенно точно стало бы управление временем, потому что он многое отдал бы за то, чтобы остановить эти мгновения, остаться в них вместе с омегой. Разом обострились все чувства сразу и в то же время потеряли любой смысл, потому что всё его естество сфокусировалось на одном человеке. И важнее этого нет ничего. Не может быть. Не придумали еще в этом мире.  – Родители звали нас к себе. Сказали, что мы обещали им приехать, ты как раз и дом увидишь, – Ибо прожевал прежде, чем начал говорить. – Когда? – Да когда сможем, – омега пожимает плечами и отламывает кусочек котлеты пальцами, чтобы затем скормить его Тобби, чья голова удобно устроилась между ними. – Надо будет выбрать день, я только не уверен, что там по университету будет. Сейчас у нас усиленная нагрузка. Сяо Чжань поморщился. Он видел, каким уставшим Ибо возвращается домой, и эта их непонятная гонка с другими университетами штата только вредит здоровью студентов, никакого иного результата альфа не видел. – Заебали. Ибо даже не стал спорить, потому что да, так и есть. И с этим он совершенно ничего не может сделать. Остаётся смиренно принимать и грызть гранит науки. – Но главное это, отдыхай, окей? Я же не знаю, чё ты там в комнате делаешь. – Ты свою заботу обо мне так странно выражаешь, – омега вновь откусил, медленно и тщательно прожевывая булочку с котлетой. – А как ты хочешь? – Меня всё устраивает, – омега улыбнулся, а затем словно случайно потянулся к дальнему углу столика за лежащими там салфетками. Воздух вокруг словно наэлектризовался, и Сяо Чжань судорожно втянул его в себя в тот момент, когда ладонь омеги опустилась на его колено для большей устойчивости. Это действие длилось не дольше пары секунд, но у альфы ломались внутри все прежние так упорно и тщательно выстраиваемые границы и барьеры. Он понимал, что Ибо не мог не уловить чутким обонянием, как усилился его запах, потому что внутри будто разорвалась целая Вселенная от этого почти ничего не значащего касания. А затем резко, словно ничего и не было, альфа замирает, будто только что опрокинул в себя антикислородный коктейль. Как же сильно он хочет его поцеловать. Боже. Боже. Сяо Чжань всю жизнь был атеистом, но, кажется, нашёл того, кто может заменить ему всех божеств сразу. Свет из окна лился неравномерно, тут же потухал, съедаемый искусственным освещением. Альфа думал, что всё должно быть более романтично, интимная атмосфера в каждом вдохе. Но он никогда не умел быть романтичным, а сейчас откровенно боялся налажать, потому что с Ибо почему-то хотелось казаться лучше, чем он есть, потому что Ибо заслуживает самую лучшую из возможных версий Сяо Чжаня. Тобби заинтересованно ведёт носом, когда перед его головой проносится очередной кусок пиццы, а разговор людей становится всё более спокойным и вялым. – Прости, – Ибо вдруг зевает, пытаясь прикрыть рот кулаком, – очень устал. – Та чё ты, понимаю, ты же учился. Домашка есть какая?   – На завтра всё готово, только нужно загрузить в планшет пару документов с ноутбука. Они оба затихают на какое-то время. – Ибо, – вдруг зовёт Сяо Чжань, понимая, что романтика не клеится. Тот в ответ почти сонно мычит. Он выглядит таким расслабленным сейчас, максимально уязвимым и бесконечно родным. Уют исходит от него волнами, обволакивая самого Сяо Чжаня тёплым коконом. Хотелось прикоснуться, прижаться, вдохнуть аромат шампуня с кокосом, потому что омега на них помешан, даже собаке берет с таким же запахом. Затем оставить привычный поцелуй в макушку, а после него... – Можно я тебя поцелую? – Сяо Чжань решил, что с его омегой иначе нельзя. Их отношения ещё слишком хрупкие, чтобы разрушить то, что есть. И ему отчаянно страшно, что те несколько шагов, что они сделали друг другу навстречу, в случае ошибки могут откатить их на пару километров назад. Ибо соврет, если скажет, что не ожидал этого вопроса. Ожидал, ждал, хотел, желал. Но сейчас, когда у него есть право выбора, согласиться или отказать, он понимает, что ответственность за то, что произойдет, будет лежать именно на нем. И это совсем не значит, что альфа плохой, перекладывая на омегу груз решения. Сяо Чжань, напротив, хочет, чтобы Ибо было максимально комфортно. Он думал, это произойдет внезапно, спонтанно, чтобы ни секунды на раздумья, чтобы как при прыжке в воду, чтобы с разбега разбиться о мягкие даже на вид губы. И всё же альфа спрашивает, ему важно мнение Ибо, он хочет знать. Он медленно поворачивается к альфе, внимательно следя за его реакцией, но тот ни словом, ни делом не выдает своей нетерпеливости. В тот момент, когда Ибо согласно кивает, не меняется ровным счётом ничего. Время не останавливается, он по-прежнему слышит копошение Тобби на диване, отдаленные звуки проезжающих по улице машин, даже стук своего собственного сердца, раз за разом проходящегося по рёбрам. Такое чувство, словно даже слух обострился, иначе почему он слышит шум бегущей по венам крови? Ибо прослеживает траекторию скользнувшего между чужих губ языка, когда альфа решает их облизать от переизбытка волнения. А затем старший придвигается максимально близко, так, что при желании можно пересчитать его ресницы. Боже, какая нелепость целоваться после фастфуда. Первый поцелуй со вкусом пиццы, но Ибо плевать. Кажется, альфе плевать тоже, потому что одной рукой он опирается на пол, а вторую кладет на мягкую щеку, словно пряча в ковшике. Омега думает, стоит ли вообще закрывать глаза, стоит ли как-то готовиться или действовать по наитию, не ожидая ничего сверх меры. Он сотни раз видел, как люди делают это в фильмах, но осознание того, что у него это будет впервые, обрушивается слишком неожиданно. Легионом мурашек по коже в том месте, где её касается ладонь альфы, словно там эпицентр удовольствия, но он тут же меняет своё мнение, когда с легким выдохом теплые губы альфы накрывают его собственные. В первый момент он не чувствует ничего, кроме касания кожи к коже. И секундная шпилька разочарования колет и без того возбужденные нервы. Но центр наслаждения смещается ровно в тот момент, когда губы Сяо Чжаня начинают двигаться. Альфа дрожит, внутри клокочет вулкан, способный затопить половину галактики, но внешне он предельно спокоен. У него из опыта пара омег в темном углу на школьном дворе. Но все они такие блеклые, что даже отдаленно не всплывают в памяти, когда он наконец-то прижимается к теплым и упругим губам. Возбуждение не накрывает волной, внутри только сладость, кажется, она перетекает в рот Сяо Чжаню мандариновой карамелью. Разве могут быть губы сладкими после гамбургера? Сяо Чжань готов выйти на площадь с плакатом и неистово кричать, что да, могут. Непременно могут, потому что губы Ибо сейчас такие мягкие, упругие и сочные, будто достаточно слегка надавить зубами на нижнюю, как из неё брызнет сладкий мандариновый сок. Альфа знает, что это не так, но готов в это поверить, потому что у омеги не губы, а два сильнейших магнита, воронка торнадо, черная дыра в космосе - все, что угодно, что не даст отлипнуть. И Сяо Чжань готов покориться, шире открывая рот и втягивая нижнюю губу омеги в себя. Немного осмелев, он касается кончиком языка податливых лепестков, и те с готовностью открываются, сам Ибо отзывается тягучей лаской, теснее прижимаясь к ладони. У альфы готовы сорваться тормоза, когда Ибо немного неловко отвечает. Он двигает губами совсем неумело, но у Сяо Чжаня самого опыта где-то в нулевом процентном соотношении, а эти легкие касания сейчас рождают неведомый доселе трепет. Сяо Чжань и не догадывался, что в нём может таиться так много нежности, которая, дай только волю, снесет сейчас омегу напрочь. Он не думал, что несколько сантиметров тела могут быть настолько желанными. Альфа прихватывает чужие губы, слегка разводя их языком, после чего проникает внутрь одним только кончиком языка, встречаясь с робким ответным касанием. Ибо ведет, он прикрывает глаза и мысленно переносится в хвойный лес, запах альфы расслабляет, хочется приникнуть ближе, хотя между ними ни сантиметра. Он неосознанно тянется вперед, обхватывая альфу за шею и посылая этим действием точечные мурашки по телу старшего. Кончики пальцев легко касаются волос на затылке, и Сяо Чжань бы замурчал, если бы был котом, настолько это приятно. Альфа поворачивает голову и тут же сталкивается носом с омегой. Тот на секунду отодвигается и открывает глаза, но затем сам же подается вперед, слишком сильно и резко, практически падая на чужие губы, так красиво блестящие в распахнутом приветствии. Он не хочет отстраняться, не сейчас, не тогда, когда по венам начинает струиться что-то похожее на жидкий мёд, а в голове эхом отдаются легкие чмоки. И теплые выдохи ложатся на кожу так правильно, словно всё, для чего он был рожден, сейчас здесь, сосредоточено в губах парня напротив. Он представлял их себе иными, более сухими, обветренными, искусанными, какими угодно, только не до страшного вкусными, пьянящими своей шелковой лаской. Омега четко понимает, что непременно станет зависимым от этого, не сможет представить свой день без чувственных касаний, без нежности, льющейся из-под ресниц, и сладкой свежести, взрывающей все вкусовые рецепторы. Второй раз выходит более уверенным. Сяо Чжань проникает языком в рот омеги, и тот, неожиданно для них обоих, отвечает дерзко, с запалом, от которого внутри распаляется тягучее желание, дробленной негой забивающееся в каждую клеточку тела.  Сяо Чжаня откровенно ведет, он не пил алкоголь, но чувствует хмельную дымку, что затягивается спиралью в голове и водопадом ласки стекает вниз по телу, концентрируясь в груди, где сердце отбивает мелодию влюбленного танца. Они сталкиваются языками, делясь вдохами, и тянутся еще ближе, пока в какой-то момент Ибо не находит себя лежащим на альфе. Он сам пугается своего напора, потому что не должен, потому что так нельзя, это некрасиво. Но его часто вздымающаяся грудь соприкасается с грудной клеткой альфы, из которой пытается выбраться чужое сердце. В каждом его ударе Ибо слышит мольбу принять его, потому что владельцу оно уже не принадлежит. Омега слегка отстраняется, вглядываясь в затуманенные глаза напротив. Из тех льется мягкий свет, рассеиваясь под темными ресницами, и он не может не улыбнуться, понимая, что всё это оказалось так просто. Между ними, такими когда-то далекими, это оказалось настолько легко, неловко, но по-особенному. ‒ Тебе понравилось? ‒ у Ибо голос хрипит, но альфа улыбается совершенно мечтательно, проводит рукой по тонкой шее и вновь кладёт её на мягкую щеку. ‒ Ты реально думаешь, что мне могло не понравиться? ‒ альфа искренен, Ибо это чувствует и замирает, когда тот продолжает. ‒ Это же ты, мне не могло не понравиться. У Ибо нет слов, кажется, даже нет дыхания, он сам в одну секунду становится невесомым, вылетая куда-то за пределы видимой Вселенной и возвращаясь обратно, чтобы понять одну простую истину. Для Сяо Чжаня достаточно того, что Ибо есть, просто живет. Словно бы одно его существование для альфы ‒ уже железобетонный аргумент, аксиома, не требующая доказательств, несменная константа. Будто что угодно, что Ибо сделает или скажет, уже правильно, идеально. И такая власть будоражила, он слишком чётко осознал, что может воспользоваться ею, как хочет. Но в ту же секунду понял, что не сделает этого. Они еще так мало знают друг о друге, они всё еще такие разные, но то зарождающееся чувство, что Ибо ощущал в себе сейчас, имеет только одно название, единственно верное значение. И в глазах тянущегося за третьим поцелуем альфы он видел отражение себя. Потому, что в них только Ибо и есть. Потому, что в них только Ибо и будет. 

***

Сяо Чжань не дурак. Он точно знает, что происходит, пока гуляет с Тобби. Время ещё раннее, поэтому омега должен еще спать. По выходным ему крайне трудно вставать. Пёс привычно метит те места, которые ему хочется, а альфа так же привычно сканирует взглядом всё вокруг. Скорее всего, эта привычка у него никогда не исчезнет, поэтому он не может не заметить то, что на протяжении всего пути за ним довольно медленно едет один и тот же автомобиль. Машина сворачивает вместе с ним за угол, выезжает на улицу, и паркуется у обочины, пока сам альфа заводит собаку в дом, добавляет корма и воды, после чего выходит вновь, направляясь прямиком к авто. Его явно ждут, потому что задняя дверь справа уже приветливо открыта, зияя чёрной пропастью. Не то чтобы Сяо Чжань совсем не разбирался в автомобилях, не до того было, но даже он сейчас может мысленно прикинуть стоимость этой глянцевой красотки. Опустившись на заднее сидение, альфа дождался, пока дверь с доводчиками сама закроется, и слегка ухмыльнулся. Конечно, у неё автоматически закрывались двери, неужели Сяо Чжань думал, что для этого нужно использовать руки? Он поворачивается вполоборота, смотрит на мужчину перед собой и не понимает, точно ли он сел туда, куда должен. Наверняка эта мысль слишком чётко отпечаталась на его лице, потому что человек напротив вдруг резко начинает хохотать, и уже этот смех альфа не спутает ни с чем. – Бля, тебя не узнать! – Да ты тоже, я вижу, устроился, – второй альфа машет головой в сторону дома Ибо, и Сяо Чжань не может сдержать улыбки. – Я из-за программы тут. – Да понятно, – Люк посмотрел на него поверх очков. – Я только не помню, чтобы программа вот такие вертуханы делала, но это к лучшему, да? Сяо Чжань в ответ кивает, потому что да. Действительно к лучшему. И этого даже недостаточно, чтобы в полной мере показать, насколько же он рад, что программа выдала совершенно, казалось бы, невозможный результат. – Пятак у тебя сияет, братан. Чего тогда меня искал? – Люк всегда говорил им, еще когда были шпаной, что время – деньги. Этому правилу он не изменяет и сейчас. – Давно не виделись, – Сяо Чжань понимает, что перед ним Люк. Просто тот самый Люк, с которым иногда делили последнее. И всё же перед ним сейчас сидел совершенно другой человек, сильный, властный, точно знающий себе цену, и редко, либо практически никогда не идущий на уступки. Когда встречаешь людей из прошлого, тяжело общаться так, как раньше. Потому что они другие, обстоятельства иные и жизнь изменилась. – Не заливай, – старший альфа по-доброму усмехается, – тебе что-то от меня надо. И я готов тебе это что-то дать. За мной должок, я помню. – Как ты сумел так подняться? – Сяо Чжань не может не спросить. Он кладёт руку на кожаную обивку сидений и понимает, что длина машины позволяет ему закинуть ногу на ногу на заднем сидении даже с его ростом. Ещё и место останется. – Долгая история, но скажу так, после того, как тебя запрягли, мы все жестко ссались, что ты сдашь всех, чтобы срок поделили за сотрудничество с органами. Я тоже очковал, но не так, как остальные. А потом понял, что за нами никто не идёт, потом узнал, что ты загремел на пятёрку. Прошло три, значит, за хорошее поведение выпустили, – Люк не спрашивает, он утверждает, словно знает это всё с абсолютной точностью, хотя догадаться тут было бы несложно. – Я распустил нашу банду, стал помощником Паука, было тяжело, пришлось покрысить пару его шавок, чтобы он мне доверился. У меня всегда были мозги, у остальных нет, поэтому я здесь, а они в канаве. Паук склеил ласты полгода назад, я стал на его место. – Да ладно? – Сяо Чжань знал про Паука. Про него ходили легенды, это был самый отбитый и самый успешный глава банды во всем городе. Никто, даже приближенные, не знали его настоящего имени, только приблизительный возраст, около пятидесяти. – А чё скопытился-то? Люк в ответ посмотрел слишком выразительно. Сяо Чжань решил не переспрашивать, но тот почему-то решил ответить. – Я заебался смотреть, как он детей трахает. Омежкам по шестнадцать было, трое понесли. Повисло молчание, которое никто из них не решался прерывать. Сяо Чжань смотрел на сидение перед собой и пытался уложить в голове то, что услышал. Он знал незавидную участь омег низшего класса, но предпочитал не думать, не акцентировать внимание. Сяо Чжаню вдруг захотелось убить того, кто уже мёртв. – Ладно, не кисни, – Люк вновь заговорил первым. – Чё хотел-то? – Работу, – ходить вокруг да около смысла не было. – А тебе нахера? Живёшь в особняке, собачку выгуливаешь, – Люк постучал ногтем по пряжке своего ремня, разглядывая парня перед собой и не узнавая в нём Сяо Чжаня. Тот всегда ходил оборванный. – Живу на бабки омеги, я так не могу. Люк показательно вздыхает и отводит взгляд. Салон погружается в тишину, Сяо Чжань думает сказать что-то ещё, что-то, способное переубедить Люка, но риск совершить ошибку выше, чем когда-либо прежде. Альфе кажется, что перед ним другой человек. Не тот, с кем он мог редкими вечерами делить половину еле добытой пиццы. Не тот, который притащил ему на один из дней рождения целый шоколадный торт, большой и настолько вкусный, что это блаженство он запомнил на всю жизнь. Не тот, который вместе с ним участвовал в состязании на родео-быке, чтобы выиграть деньги на лекарства его маме. Мысли не потухли, так и оставшись нестройным рядом в голове, но Сяо Чжань всё равно вздрогнул, когда Люк неожиданно подался вперед, заключая его в тесные и совершенно неудобные объятия. – Блять, я скучал, – это совсем не то, что альфа ожидал услышать. Люк не плакал, не улыбался, он просто прижался, обхватив его руками в районе лопаток, и этот жест словно стал тем самым катализатором, выпустившим непонятно откуда взявшийся страх, что что-то пойдёт не так. Минута слабости на самом деле длилась не более нескольких секунд, но Сяо Чжань успел почувствовать, как что-то сломанное в нём ещё давно, сейчас вновь собирается воедино. Люк отстранился и сел ровно, отчего-то сияя улыбкой. От помпезного и слишком важного мужчины не осталось ровным счётом ничего. Перед ним его... друг? Неужели это действительно он? Друг. Сяо Чжаню так хотелось дружить. Словно бы с одним появлением омеги в его жизни приоритеты резко поменялись, он стал мягче, но теперь не боится этого, это его больше не страшит. – Ты, кстати, запугал Бобби, – вдруг хохотнул Люк. – Это кто? – Бармен. – Имеет к тебе доступ? – Не, – старший альфа покачал головой, доставая мобильник из кармана, – это шавка, но ты был таким убедительным, что он передал послание хозяину бара, а он уже мне. – Тебе тяжело быть на верхушке? – Не особо, – тот отвечал, что-то попутно листая в телефоне. – Они все тупые, поэтому руководить не так тяжело. Знаешь, им же с детства вталкивали, что они дерьмо, я только не переубеждаю их в обратном, так проще. Сяо Чжань что-то согласно промычал, вспоминая, что Люк и в подростковые годы был таким – умным, хитрым и самоуверенным. Возможно, именно поэтому он и поднялся выше всех остальных из их шайки.  – Короче, вот, – перед глазами замаячил экран телефона, который Люк ткнул ему почти в лицо. На экране красовался вращающийся клуб. Сяо Чжань знал, что такие здания существуют, но сам в таких не бывал.  Выглядел тот более чем солидно, а потому назревал самый логичный вопрос. – Ты уверен? – Барменом будешь. Умеешь что-то? – Люк его, кажется, не слышал и совершенно не расстроился, увидев отрицательное качание головой. – Там натаскают. В таких заведениях не любят пользоваться роботами, там надо живое шоу. – Сумеешь меня впихнуть? – Без проблем, владелец у меня в должниках, как раз отработает услугу. Значит, так, давай номер телефона, как всё устрою, звякну. Это моё тебе спасибо. Если бы на твоём месте оказался кто-то другой, мы бы загремели вместе. – Да ладно... – Я знаю, о чем говорю. Из наших больше никого нет, оказались крысами. Альфа решил не переспрашивать, что тот имел ввиду. Ему лучше не знать. Он не хочет этого знать, он не хочет больше иметь ничего общего с тем миром, который его породил. Его мир теперь здесь, спит в доме на втором этаже. Прежде чем выйти из машины, они проговорили, кажется, ещё не менее получаса. Люк пообещал иногда давать о себе знать и извинился за дебильное хвастовство. Кивнул на водителя, мол, надо придерживаться имиджа, словив ответную лёгкую ухмылку. – Ладно, беги, я вижу, как тебе не терпится. Как-то познакомишь нас, – добавил он, после того как Сяо Чжань уже выбрался из автомобиля. – Он тебе понравится! – и дурацкая улыбка не сходит с лица, потому что это Ибо. Его Ибо. – Он мне уже нравится, подарил тебе новую жизнь. В ответ Сяо Чжань растянул губы ещё шире, наверняка выглядя как полоумный, но сил и желания сдерживать себя не было. Больше нет. Перебежав дорогу, он приложил палец к сканеру отпечатка на воротах. Калитка открылась спустя секунду, пропуская его внутрь. Ибо должен был проснуться к этому времени, по крайней мере, альфа на это надеялся, так как теперь, после произошедшего вчера, наконец-то мог повторить то, чего так долго желал. Одна только мысль о том, что они перешли на новую стадию отношений, рождала в нём желание пищать, как малолетка. Это совсем не солидно, и если бы мужики с зоны узнали... Ему было бы абсолютно плевать. Открыв входную дверь, Сяо Чжань переступил порог дома, тут же понимая, что он крупно влип. По первому этажу стелился аромат. Насыщенный, сладкий аромат мандаринов, а это могло означать только одно – у Ибо началась течка.