Пересечение двух параллельных

Ибо казалось, что из сна его буквально выдернули, настолько резким оказалось пробуждение. Уставившись в потолок, он судорожно облизал пересохшие губы и постарался не дать панике завладеть его сознанием полностью. Сердце колотилось в одному ему известном ритме, разгоняя по венам кровь вперемешку с чем-то тягучим, разливающимся внизу живота огненной лавой. Мысль о том, что еще слишком рано, что до входа в фазу осталось еще не менее трёх недель потухла сразу же, перебитая импульсом, от которого он сдавленно пискнул, скрутившись на кровати. Сбежавшая по виску капля пота как финальная точка в осознании произошедшего. Омега протянул руку, дотрагиваясь до пижамных штанов. Накатившая резко слабость не позволила с первого раза просунуть ладонь под резинку, но со второй попытки ему это удалось. Пальцы ожидаемо ощутили влагу, после чего Ибо словно впервые втянул носом воздух, чувствуя себя под плотным пологом сладкого мандаринового аромата. Тобби ткнулся ему куда-то под коленку, словно бы выражая таким образом своё сочувствие. Больше питомец ничего сделать не мог. Было бы хорошо, если бы тот умел приносить подавители и стакан с водой, но Тобби сверхспособностями точно не обладал. Омега прикрыл глаза, чувствуя легкую резь и жжение, как при температуре. Вполне вероятно, что она могла подняться, так как организм молодого омеги требовал своё. Требования эти были слишком недостаточными, возможно, не жди Ибо так верно своего «программного альфу», то начал бы вести половую жизнь как некоторые другие одноклассники. Законом запрещалось до двадцати, пока программа не определит вам вашего партнера, но ждали не все, расставаясь затем без сожалений. Ибо так не мог, переживая все свои течки на подавителях. И сейчас, несмотря на затуманенный разум, совершенно ясно понимал, что именно стало катализатором пришедшей течки. Вчерашний поцелуй, из-за которого он не мог уснуть полночи, прокручивая каждую секунду в голове. Поцелуй, от одного воспоминания о котором, нижнее белье намокало еще сильнее, и это почти постыдно. Ибо готов был начать себя корить, если бы туман не расползался по сознанию с такой сверхзвуковой скоростью. Подтянув к себе колени, он судорожно цеплялся за остатки здравомыслия и не понимал, как теперь поступить. Обычно за три дня до начала течки по циклу ему приходило уведомление из отслеживающего приложения, и он пропивал препараты, которые позволяли ему адекватно переносить начало и не лежать пластом. Затем подавители во время фазы и восстанавливающие таблетки три дня после. Это была выверенная годами система, алгоритм, не дающий сбоев. Вчера, видимо, произошел настолько сильный всплеск гормонов, что течка решила нагрянуть неожиданно и с размахом. У Ибо двоилось перед глазами, когда он с вымученным стоном потянулся к телефону, оставленному на другой половине кровати, чтобы написать Нику. Сил хватило только на голосовое сообщение, в котором он пугающе хриплым голосом попросил друга внести в электронный список студентов группы выходные Ибо, начиная с сегодняшнего дня. Ибо был рад, что университеты не заставляли омег отрабатывать те пропущенные дни, которые выпали на течку. Для этого существовали специальные пометки в электронных документах, которые синхронизировались как у студентов, так и у преподавателей. Ник ответил шокированным смайликом и затем написал, что всё будет хорошо, он может на него положиться. Только прочитав это сообщение, Ибо вновь вырубился. Когда он снова открыл глаза, по ощущениям прошло не больше пятнадцати минут, телефон показывал примерно те же цифры, что и внутренние часы, а ситуация в штанах стала еще более критичной. К неприятному ощущению влаги в заднем проходе добавился абсолютно точно крепкий стояк. Не то чтобы Ибо никогда с этим не сталкивался, бывало, но обычно всё проходило гораздо проще. И пока ситуация не приняла совсем уж тяжелый оборот, он попытался встать на ноги. Комната перед глазами покачнулась, а Тобби почему-то оказалось и вовсе двое. Дыхание становилось всё более частым, а вдохи с каждым разом всё короче, чередуясь с хриплыми выдохами. Чертовски хотелось пить. А еще альфу. И сознание услужливо подкинуло ему одного определенного альфу, который сейчас наверняка дома. Вздрогнув от этой мысли, Ибо со всей силы вцепился в одеяло пальцами и с опаской посмотрел на дверь из-под полуопущенных век. В груди что-то звонко задрожало. Они не обговаривали это еще с альфой, Ибо собирался, но до течки еще было время, и он попросту не успел, а теперь совершенно точно не понимал, как может себя повести Сяо Чжань. От одной мысли, что тот не сумеет сдержать себя в руках, что накинется, что... Сяо Чжань не такой. Он узнал его, он принял его. Но альфа внутри него всё еще оставался загадкой для Ибо. Его внутренний омега сейчас пускал внутренние сигналы о том, что ему нужен, жизненно необходим этот альфа, а голова молила о том, чтобы этого не произошло. Тобби спрыгнул с кровати, подходя к омеге и утыкаясь носом ему в ногу. На то, чтобы погладить собаку ушли последние силы, после чего Ибо вновь откинулся на подушки, отдавая себе отчёт в том, что самостоятельно до таблеток ему не добраться.  Разрастающийся жар растекался по телу вязкой патокой, собственный аромат забивался в каждую пору, и было бы хорошо открыть окно, если бы Ибо мог сейчас сделать хоть что-нибудь. Робкий стук в дверь прозвучал в воспаленном сознании как пулемётная очередь.  Раздавшийся голос альфы отдал переливом вибрации по всему телу. Ибо кинул взгляд на пальцы, кончики тех подрагивали, словно в странном приступе. Он никогда не проводил течки так, всегда заранее успевал принимать препараты, способные заглушить активную фазу. Поэтому сейчас откровенно терялся, не представляя, что может ожидать его через минуту. Сяо Чжань по ту сторону деревянной преграды между ними старался дышать через раз. Получалось с трудом. Ибо не отзывался, и это вынуждало идти на крайние меры. Альфа не представлял, в каком он там сейчас состоянии, что с ним творится, ведь тоже не сталкивался с течным омегой. Ситуация усугублялась тем, что омега всецело принадлежал ему, но тронуть его нельзя. Сяо Чжань и сам боится до дрожи, а потому зажмуривается, прежде чем надавить на гладкую ручку, ощущая слабую прохладу металла. – Я вхожу, если чё, – он решил предупредить, распахивая дверь и попадая в сладкий плен. Со стороны кровати раздался сдавленный писк, и Сяо Чжань, также не открывая глаз, повернулся в ту сторону. ‒ Ибо... ‒ Не подходи! ‒ омега вскидывает руку вперед, глядя на медленно приближающегося альфу. Тот выглядит нелепо с зажмуренными глазами, но едва ли это имеет значение, когда у Ибо вместо чёткой картинки ‒ образ. Запах, обрамлённый в силуэт. По рецепторам бьет нещадно, тело скручивается в тугую спираль, и он открывает рот, так как воздуха с появлением еще одного человека в комнате ужасно не хватает. Он ловит аромат альфы, настолько насыщенный сейчас, хотя на деле ничего в Сяо Чжане не изменилось. Всё дело в самом Ибо, в его сознании, которое отключается в очередной раз за это утро.   Сяо Чжань открывает глаза в тот момент, когда слышит странный шелест простыни, словно бы на неё что-то упало. Ибо. Белый, как полотно, Ибо практически слился цветом с одеялом, и альфа чувствует, как начинает задыхаться. Находиться рядом и не делать ничего ‒ тяжело. Преодолеть оставшиеся шаги и добраться до омеги ‒ невозможно. Он переводит беспомощный взгляд на Тобби, тот начинает бегать по кровати, тыкая то лапкой, то носом в хозяина. Сяо Чжань ощущает, как позорно набухает член в штанах, и ему буквально хочется выть, потому что мандариновый аромат, усиленный в сотню раз, сейчас заставляет альфу внутри него неистово кричать в агонии. Ибо плохо. Это явно не то состояние, которое должно быть у омеги во время течки, и понимание этого бьет наотмашь по возбужденному сознанию, наконец-то сбивая градус накала с катастрофичного до опасного. Пальцы сами по себе сгибаются, сжимая ладони в кулаки до побеления костяшек. Ему нужно помочь Ибо. Он не знает как. Боится сделать что-то не то, даже лишний вдох сейчас ‒ непозволительная роскошь. Почему Ибо ничего не сказал? Почему довел их обоих до этой точки, в которой ему, Сяо Чжаню, нужно сейчас ломать себя изнутри? Нога тянется назад, шаркающим движением проходясь по ламинату. Он не тронет его. Но нужно что-то сделать, потому что Чжань уверен, температура омеги совсем не в норме. Он сам не помнит, как оказался внизу у входной двери. У Ибо где-то должны быть таблетки, несомненно должны, но пока он в отключке, найти их не получится. На первом этаже дышится легче совсем немного, пускай аромат плотным пологом стелется по всему дому, мучительной пыткой проникая в каждую клеточку тела альфы и играя там на раздраженных и возбужденных нервах.   В комнату к Ибо он возвращается во всеоружии, надеясь, что его задумка удастся. Тот по-прежнему не пришел в себя, и это откровенно пугает. Собака лежит рядом, и альфа старается сосредоточить внимание на нём, пускай омега, весь от кончиков пальцев и до макушки, сейчас превратился в один сплошной магнит. Сяо Чжань не обращает внимания на свой стояк, пускай и понимает ‒ придется нелегко.  Он осторожно перекладывает Ибо на подушки, чувствуя, как горят пальцы от соприкосновения с пылающей кожей. В комнате нечем дышать, аромат омеги словно заменил воздух, не оставив чистому кислороду и шанса на то, чтобы быть использованным. Альфа короткими, неглубокими вдохами старался успокоить себя, пока бережно укладывал Ибо так, чтобы тому было удобно. Волосы на лбу слегка завились, отчего он выглядел еще более юным, чем был на самом деле. Кожа совсем бледная, а губы... Его приоткрытые розовые губы выглядели как приглашение в Рай, персональный Рай Сяо Чжаня со сладким привкусом мандарина. Вот только воспользоваться этим, поддаться соблазну нельзя, категорически запрещено. Это огромное слово «стоп» мерцает перед глазами пугающе ярким алым, словно молчаливое предупреждение о том, что одно неверное движение, и Рай превратится в Ад. Следующим делом он открыл окно, чтобы впустить хотя бы немного свежего воздуха. Для надежности высунулся на улицу до пояса и глубоко задышал, с облегчением понимая, что мир вокруг обретает прежние краски. Задерживаться надолго так было нельзя, омега всё еще в отключке, и он до сих пор не знает, насколько для того это является нормой. Пугала мысль о том, что такое произошло впервые и что виной всему именной он сам. Вернувшись к кровати, он осторожно встал на колени перед кроватью, вглядываясь в прекраснейшее из всех лиц, которое мог слепить пантеон богов. ‒ Ибо, как же так? ‒ на грани слышимости выдохнул и потянулся к миске с водой, смочив там маленькое полотенце. Рука с влажной тканью отправилась Ибо на шею, промакивая покрытую испариной кожу, затем на такой же влажный и горячий лоб, чтобы в следующее мгновенье остановиться, так как парень открыл глаза, нервно дергаясь. ‒ Не ори! ‒ альфа постарался предупредить, однако не успел, в глазах Ибо уже промелькнула паника и что-то еще... ‒ Что у тебя на голове? ‒ голос сел, Ибо казалось, он говорил в полную громкость, на деле же тихим шелестом прошептал, судорожно облизывая сухие губы. ‒ А, это... Респиратор, как-то видел его у тебя тут, вспомнил про него сейчас. Омега во все глаза смотрел на альфу, стараясь собрать картинку воедино. Но даже целостной она выглядела абсурдной, а потом он вновь откинулся на спину, ощущая разливающееся по телу томление. Организм выделял густую смазку, пропитавшую, кажется, буквально всю постель. От этого хотелось поморщиться. ‒ Ты же не... ‒ Не видел я нифига, ‒ альфа вскочил на ноги, слегка пошатнувшись. ‒ И это, где у тебя таблетки? Он ожидал чего угодно, но только не того, что омега начнет смеяться. Тот заколотил кулаком по кровати, из-за чего Тобби посмотрел на хозяина как на умалишенного. Альфе оставалось только понимающе на него взглянуть. Он и сам не понимал, какого чёрта тут сейчас происходит. ‒ Ты чё ржешь?   ‒ Ты себя в зеркало видел? ‒ приступ активности у омеги иссяк, словно его выключили. Сейчас его организм требовал лишь одного ‒ альфу. Своего альфу, который фонит так безумно, вкусно и свежо, что не вдохнуть этот пьянящий аромат кажется целым преступлением. И поэтому Ибо дышит, набирает полные легкие хвои, выпуская из себя уже немного смешанный аромат. ‒ Не до того было, ‒ Сяо Чжань бурчит, а затем вспоминает о стояке. Из-за респиратора на лице дышать стало немного легче, запах омеги хоть и кружил голову, но остатки сознания оставались всё же при нём. Из этого он сделал только один вывод. ‒ Как блокатор отличная штука. Но ты это, говори, где таблетки. Ибо, пожалуйста, я сейчас сойду с ума, ‒ альфа не хотел, чтобы он звучал настолько жалко, но в его голосе не просьба, там мольба, отчаянная и звучная, способная перекричать шум в ушах и неистовое биение сердца. ‒ В моей ванной, ‒ омега слегка машет в сторону двери, ‒ там шкафчик, вторая полка сверху.  В ванной комнате Сяо Чжань понимает, насколько сильно его кроет. Если Ибо не примет таблетки в течении нескольких минут, от входа в фазу гона его не спасёт ничего. И тогда... Он не хочет думать о том, что тогда может быть. Сам не испытывал этого вместе с омегой, поэтому он не знает, как сильно будет крыть. Пальцы обхватывают холодную керамику, чтобы немного охладить пыл. Аромат течного омеги дурманит всё сильнее. Сяо Чжань мог бы уйти из дома, так будет безопаснее, так будет лучше для Ибо. Но он не может. Не может оставить его одного в таком беспомощном состоянии. И он скорее сойдёт с ума полностью, чем позволит ему навредить себе в тот период, когда он наиболее уязвим. Ибо принял таблетки безропотно, запивая несколькими большими глотками воды, после чего почти выронил стакан из ослабевших пальцев, если бы не Чжань, вовремя успевший подхватить его. ‒ Ложись, ‒ он старался звучать как можно мягче, несмотря на то, что внутренний альфа заставлял рычать. Сяо Чжаню откровенно страшно, но он справится, не может не. Ибо не лёг, сразу упал со сдавленным стоном, обхватывая ногами одеяло и подтягивая его ближе к паху. У альфы от этого зрелища напрочь сбилось дыхание. ‒ Ибо... ‒ голос хрипел, Сяо Чжаню пришлось прочистить горло. ‒ Чё дальше то? Омега не отвечал, всё еще находясь словно в своем отдельном мире, полном то ли боли, то ли предвкушения. Раздавшийся в тишине комнаты новый стон походил то ли на призыв, то ли пронизывал болью. У Сяо Чжаня в лёгкие перестал поступать кислород. И ему срочно нужно отсюда убраться, хотя бы на первый этаж, хотя бы не в самом эпицентре сладкой и мучительной пытки, которая готова разорвать его сознание на тысячи дымчатых клочков, выбивая искры из глаз. Он хотел Ибо. Господи, как же он его хотел. Тобби, спрыгнувший на пол, подошел к альфе, смотря на того снизу вверх, и это действие собаки словно отрезвило. Его надо покормить. ‒ Больно... ‒ тихий шепот почти неразличим в складках одеяла, но Сяо Чжань услышал. Звенящая тишина разбавилась новым стоном, и это уже было невозможно терпеть. Схватив Тобби за ошейник, он пулей выскочил из комнаты, вихрем сбегая по ступенькам вниз. Альфа выбежал из дома, срывая с лица респиратор и судорожно хватая ртом воздух. Ему точно лучше находиться именно здесь. Порог входной двери стал словно линией фронта, пересечь которую означало сдаться. Под колено ткнулись мокрым носом и посмотрели укоризненно, мол, хочу есть, и ваши разборки и душевные метания меня не касаются. ‒ Бля, братан, мне же башню снесет, ‒ альфа опустился на корточки, поглаживая пса по спине. Тот с готовностью принимал ласку и смотрел слишком умными глазами, будто говоря с ним на одном языке. Сяо Чжань еще не совсем тронулся, чтобы на полном серьезе вести диалог с собакой, но пусть лучше так, иначе случится непоправимое. Спустя полчаса он всё же решился вернуться обратно, стискивая кулаки от по-прежнему витающего сладкого аромата мандаринов, нагретого, умноженного в миллион раз, пробирающегося под кожу, текущего по венам вместе с кровью. Корм Тобби успешно насыпан, сам пёс радостно виляет хвостом, а альфа на подкашивающихся ногах вновь поднимается наверх. Ему нужно проверить состояние омеги, иначе от незнания он сойдет с ума. Ибо спал. Таблетки явно подействовали, потому что в комнате, пускай и с трудом, но возможно было дышать. Спасибо респиратору и современной фармакологии. Ноги сами понесли Сяо Чжаня ближе, будто тело перестало принадлежать ему, а сознание не просто отключилось, его словно и вовсе не существует. Он чувствовал удары сердца, разгоняющие адреналин по телу, и своё хриплое дыхание, что было единственным маяком, удерживающим его здесь, не позволяя забыться и навредить. Омега трогательно сопел в подушку, ухватившись за её уголок. Сяо Чжань осознал, что нежно проводит пальцами по пылающей щеке только в тот момент, когда ощутил её пугающий жар. Таблетки помогли ему не испытывать боль и слегка заглушили выброс феромонов, но тело его всё ещё горит, и это пугающее тепло через кожу передавалось и самому Сяо Чжаню. – Нам жопа, – вердикт неутешительный, зато правдивый. Третий раз в комнату к омеге Сяо Чжань вошёл с той же миской, что и ранее, сменив там воду на новую, и небольшим полотенцем. Смочив его в тёплой воде, он приложил самодельный компресс к горячему лбу. Садиться на кровать было откровенно страшно, будто перейди он эту черту, и обратного пути уже не будет. Поэтому он уселся прямо на пол, поджимая под себя ноги. Респираторная маска на лице при каждом выдохе обдавала лицо тёплым воздухом, что неплохо так убаюкивало, и уже спустя четыре смены охлаждающего компресса сон сморил его прямо на полу. В один момент он крепко сжимал в ладони драгоценные пальцы, а в другой - перед глазами спасительный сон, отрезавший его от нервного напряжения, создаваемого желанным ароматом. Сквозь сомкнутые веки проникал солнечный свет, или... Что-то настойчиво отдавало резью меж длинных ресниц, и Сяо Чжань распахивает глаза слишком быстро, вместе с ними открывая рот, чтобы глотнуть воздуха, но мешающая преграда в виде респиратора, находящаяся по-прежнему на лице, обдаёт горячим воздухом при каждом выдохе. Он всё ещё на полу, и только после этого осознания конечности начинают отдавать болью в затёкших мышцах. Альфа вытянул ногу вперёд, блаженно выдыхая. – Чжань, – голос сверху доносится как-то глухо, но альфа всё равно слышит и тут же подбирается, вглядываясь в шумно дышащего парня. По комнате вновь разносится усилившийся запах. Нависнув над Ибо, Сяо Чжань сканирует лицо того цепким взглядом и, чёрт побери, ощущает, как в очередной раз твердеет член в штанах, когда замечает, как Ибо скользит юрким языком по сочным губам, тщетно пытаясь их увлажнить. – Тебе плохо? – сам же себе отвешивает подзатыльник за такой глупый вопрос. Конечно, ему плохо, у омеги кожа бледнее обычного, нездоровый румянец и прерывистое дыхание. Тот в ответ кивает и смотрит как-то жалобно. – Можно мне ещё таблетку? Ибо просит. Сяо Чжань смотрит на него несколько секунд, осмысливая услышанное, но Ибо действительно будто спрашивает разрешения. – Конечно, – для пущей убедительности он даже кивает, чтобы у омеги не осталось и капли сомнения. – Ты чё вообще спрашиваешь? – Не знаю, – Ибо выдыхает. – Мне так неловко перед тобой. Ты тут бегаешь вокруг меня, с маской этой на лице, терпишь всё, ты... – он вновь облизывает губы, так как они сухие до ужаса, Сяо Чжаню больно на это смотреть. – Ты спал на полу у моей постели... – Спал, – Сяо Чжань не видит в этом ничего такого. Он не герой, так поступил бы любой адекватный альфа. – Ты моя пара, тебе плохо, я помогаю, – он говорит такие простые, банальные вещи, но в ответ на губах Ибо расцветает улыбка, немного болезненная, но искренняя. – Спасибо. – А теперь тебе нужна таблетка, я понял, – альфа резко вскакивает, чуть не потянув за собой омегу, так как не заметил, что они всё еще не отпустили ладоней друг друга. От быстрого движения тело предательски ноет, и Сяо Чжань почти охает от боли, но сдерживает себя. Сам виноват, что не размял конечности. Ибо безропотно принимает вторую дозу лекарства, затем снова откидывается на подушку и тяжело дышит. Он не смотрит на штаны альфы, за что тот ему благодарен. Между ними и так неловкость. Сяо Чжань не дурак, он видит, как омега глубже втягивает воздух, стараясь получить как можно больше хвойного аромата. От этого на душе теплеет, но в брюках всё еще припекает, а потому думать лучше стоит о чем-то другом. Чтобы не отвлекаться на дурман, витающий в комнате, он вновь открывает окно, впуская в помещение немного свежего воздуха, и мысленно пытается умножать трёхзначные числа. Способ рабочий, и ниже пояса наконец-то всё расслабляется. Ибо подаёт голос из-за спины неожиданно, но Сяо Чжань тут же оборачивается, с готовностью подлетая к нему. – Поможешь дойти до душа? – омеге явно неловко, но не попросить он не может. – Боюсь, ноги подведут. Альфа теперь тоже боится. Но за свои ноги. Потому что нет гарантии, что те не подкосятся, когда он дотронется сейчас до Ибо. Но отказаться не вариант. Омега спрашивает, но возможность сказать "нет" отсутствует. Поэтому он кивает и прикрывает глаза, когда Ибо откидывает одеяло, чтобы встать. Его слегка пошатывает, поэтому он почти заваливается на альфу, и того от этого действия прокалывает сотня маленьких кинжалов. По телу мгновенно разносится импульсивное покалывание, и Сяо Чжань уверен, что так себя чувствуют люди, которые получают электрический удар. Оказавшись в ванной комнате, Ибо тут же захлопнул дверь и сполз по ней вниз, стараясь удержаться и не упасть окончательно. Собственный запах забивался в ноздри, отчего захотелось чихнуть и немного подышать свободно. Желание бессмысленное, потому что каждый новый вдох приносил всё равно одно и то же. Думать о том, как всё это воспринимает альфа, и вовсе было страшно. У него титаническая сила воли, раз он всё еще на него не кинулся, и Ибо покрылся мурашками от осознания того, что он бы совсем не сопротивлялся. Поплывший мозг абсолютно точно отключил любую функцию, отвечающую за сопротивление. Он бы потом непременно пожалел. Сяо Чжань пожалел бы тоже. Они оба не смогли бы еще долго смотреть друг другу в глаза, и Ибо сам понимал, что мог бы потом разозлиться, что винил бы альфу в том, в чем тот не виноват. Но сейчас хотелось лишь благодарить, вдыхать его аромат и повторять бесконечное спасибо. На душ ушло около десяти минут, за которые таблетка уже успела подействовать, и запах почти притупился, для самого Ибо он был уже неощутим, для альфы скорее всего тоже. ‒ Я думал, ты там утопился, ‒ этими словами Сяо Чжань встретил Ибо на пороге. Он стоял, облокотившись о стену плечом и сложив на груди руки. ‒ А если бы я еще дольше не выходил? ‒ Завязал бы глаза и выломал эту дверь. ‒ Чжань, ‒ Ибо знал, что омега в период фазы становится гиперчувствительным, и дело не только в сексе. Эмоциональный фон плещется словно штормовое море. И всё равно он не ожидал, что голос прозвучит так жалобно, словно умоляюще. ‒ Что, хороший мой? ‒ блеснувшая в глазах тревога моментально выветрила любые другие мысли. Ибо ничего не ответил, молча впечатавшись в грудь альфы, отчего тот даже слегка пошатнулся, но на ногах устоял, чтобы в следующее мгновение оплести руками худое тело и прижать еще ближе. Грохот сердцебиения отбивался в их грудных клетках синхронно друг другу, Ибо старался прислушаться, чтобы вычленить из ударов те, что принадлежат ему. Но не получилось. Мягкий, освежающий аромат хвои проник в нос, и тело его почти обмякло в теплых объятиях. Сяо Чжань держал крепко и надежно, даже если бы омега поджал под себя ноги, всё равно мог быть уверенным, что не упадет. ‒ Спасибо, ‒ шепот прошелся горячим выдохом по коже альфы, и та тут же покрылась предательскими мурашками. Ибо улыбнулся сам себе, растягивая губы как можно шире, не в силах сдержать рвущиеся из него чувства. Он так любил видеть реакцию альфы на свои слова или действия. В такие моменты в нём самом словно взрывалась сверхновая, и топлёная карамель разливалась от сердца мягкими волнами. ‒ Дурак ты, ‒ Сяо Чжань привычно уткнулся в макушку, с упоением дыша своим человеком. ‒ Я бы ни за что тебя не тронул, не благодари за это. ‒ А я хочу. ‒ Поблагодарить? ‒ он улыбается омеге прямо в волосы и, не удержавшись, целует куда придется. Ибо в ответ согласно мычит и решает не врать самому себе в том, что хочет он не только этого. 

***

Прошедшие несколько дней Сяо Чжань старается не вспоминать, иначе краска заливает не только лицо, но и шею, растекаясь лавой под кожей. Не сосчитать, сколько раз он остервенело дрочил, лёжа в своей комнате и, как сумасшедший, вдыхая остатки не до конца выветрившегося запаха. Он ни за что не признается в этом Ибо, пускай ему и кажется, что даже Тобби смотрит иногда укоризненно, словно осуждает за непотребство в своём доме. В субботу альфа получает сообщение от Люка. Тот скидывает ему адрес клуба и пишет, что сегодня у него первая рабочая смена, пока еще только обучающая, но если всё пойдет хорошо, то засчитают полноценной. Сяо Чжань в ответ печатает, что будет на месте, и уточняет по поводу документов, на что ему прилетает, что всё улажено и с собой нужно иметь только телефон с электронным документом, подтверждающим личность, который внесут в базу. Ибо ещё не спустился завтракать, поэтому Сяо Чжань мерно поглаживал Тобби по макушке, в другой руке держа вилку с наколотой на неё сосиской. Появление Ибо на кухне оказалось слишком неожиданным, хотя Сяо Чжань был уверен, что узнает его по запаху. Лёгкий мандариновый флёр теперь сопровождал омегу, куда бы тот ни пошёл. ‒ Ибо, ‒ альфа весь подбирается, словно его застукали за чем-то неправильным. ‒ Доброе утро, ‒ младший кивает и потягивается, отчего футболка на животе задирается, и Сяо Чжань во всей красе может лицезреть белоснежную, гладкую кожу над кромкой штанов. Альфе кажется, что он глотает оглушительно громко. ‒ Привет, выспался? ‒ омега отвечает утвердительно, но этого слишком мало, поэтому Сяо Чжань спешит исправить это недоразумение и решительно встаёт, чтобы через три широких шага сгрести омегу в охапку и зацеловать его сонную и очаровательную моську. Губ он не касается, так как знает, насколько сильное притяжение они имеют. Оторваться от них ‒ та еще миссия, и Сяо Чжань каждый раз её успешно проваливает. Впрочем, никогда об этом не жалеет. Омега в ответ довольно улыбается и получает свою законную порцию утренней ласки. Если бы ему кто-то месяц назад сказал, что он будет так реагировать на альфу, который в первую встречу ворвался в его двор, нахамил и всячески портил о себе впечатление, Ибо подумал бы, что этот человек свихнулся. Но, стоя в кольце рук Сяо Чжаня сейчас, он понимает, что тем самым человеком он может назвать себя. И если у него действительно поехала крыша, он отказывается возвращать её на место. Завтрак проходит довольно неспешно. У Ибо выходные, а Сяо Чжань думает, как сказать ему о предстоящей работе. На помощь приходит Тобби, подошедший вплотную к альфе. Пёс поставил передние лапки тому на колени и всем своим видом показывал, что ему точно недостаточно того, что он успел съесть, поэтому он совсем не откажется от дополнительной сосиски. Тобби ‒ идеальный щит. Убивать альфу, когда у того почти на руках собака, Ибо не станет, поэтому более удачного времени просто не придумать. Сяо Чжань еще на зоне усвоил урок: если есть какая-то шокирующая новость, то её нельзя размазывать. Мужики такое не любили, поэтому он привык всегда говорить по делу. ‒ А я работу нашёл, бармен в клубе! ‒ но подбирать подходящий момент ему еще стоит подучиться, так как в эту самую секунду омега пил сок из стакана, и не подавился он наверняка только лишь чудом. ‒ Что? ‒ Ну чё ты, ‒ альфа запустил правую руку в шерсть Тобби, поглаживая того, чтобы не ушёл никуда. Пока кризис не миновал, ему нужен союзник. ‒ Я решил сказать тебе сам, чтобы ты потом не узнал от кого-то чужого. Ну и, типа, работа хорошая. Мне Люк помог, ‒ чем больше информации он вывалит, тем меньше ему потом достанется, в этом он уверен. Омега умеет молниеносно обрабатывать всё, что ему доступно. Кто такой Люк, Ибо уже тоже знает. Сяо Чжань рассказал ему. И именно тот факт, что он понял, что это за человек, и заставляет волну переживания подкатить к горлу с очередным выдохом.  – Ты мог бы не торопиться, я же говорил... – Ибо не успевает закончить, как Сяо Чжань обрывает его. – Я хочу работать, и я не собираюсь от тебя чё-то там скрывать. Ибо, – альфа потянулся к чужим тонким пальцам, накрывая их своими, – чё ты нервничаешь? Расскажи, и мы это решим. Омега смотрит на него несколько долгих мгновений, а затем выдыхает. Разговаривать, им нужно разговаривать. Он обещал и Сяо Чжаню, и самому себе, что будет доверять. И отказываться сейчас от своих слов он не намерен. – Обычно в клубах не лучшая атмосфера, и ты будешь работать по ночам, значит, мы не сможем нормально видеться, – ровный голос и чрезмерно прямая спина - два признака, которые выдавали в нём нервозность. – Мы живём вместе. – Ты понимаешь, о чём я, – пальцы Ибо под ладонью альфы слегка дрогнули. – Ну иди сюда, – бури не будет. Ибо не злится, Сяо Чжань точно не чувствует в его аромате злости или раздражения. Тот скорее опечален, словно он абсолютно точно не хотел, чтобы альфа находил себе работу. Омега безропотно встаёт, чтобы через мгновение оказаться на коленях старшего. Тот опускает его аккуратно, чтобы не дотронуться где-то там, куда очень хочется, но нельзя. Ибо сидит вполоборота, ощущая слегка сбившееся дыхание альфы на шее. Он знает причину – это он сам. И чувствует, как его собственная грудная клетка начинает подниматься всё чаще. – Ты не хочешь, чтобы я работал? – Нет, ты имеешь право, – тон у него виноватый, если бы он имел оттенок, как у цвета, то был бы очень блеклым, почти прозрачным. – Но это же клуб. Мы можем поговорить с родителями, они помогут. Хочешь? – Ибо словно сам цепляется за эту мысль и понимает, что выглядит глупо, но ничего не может поделать. Он был в клубе всего лишь раз, и ему там совсем не понравилось. А представить, что его альфа будет там почти каждую ночь, и вовсе невозможно. Ночи, которые он должен проводить дома, с ним. – Ибо, ты загоняешься, это чёткий клуб. Там ещё здание такое, крутиться может, прикинь, и я там буду только работать. Если ты думаешь, что я буду на кого-то там залипать или ну там омежек пьяных трахать, то это не так. Нахера они мне нужны. – Я так не думаю, я верю тебе. Ибо верит. Альфа знает это, чувствует. И всё равно ощущает эту лавину эмоций, которая вновь накрывает его от этого осознания. Когда-то он был самым страшным сном в жизни омеги, его ожившим кошмаром наяву. А теперь Ибо говорит, что верит, и Сяо Чжань обнимает его обеими руками, утыкаясь в плечо, потому что его омега замечательный, им пришлось потратить на это всего лишь месяц. Месяц, и внутри всё переворачивается от мимолетного взгляда. Месяц, и у сердца помимо разгона крови по венам появляется ещё одна миссия. И Сяо Чжань не знает, может ли говорить об этом, стоит ли произносить вслух, будет ли это уместно? Потому что месяц. Жалкий месяц, за который невозможно влюбиться. Так всегда говорили. И ему страшно, что он ошибается в своих чувствах, он не умеет раскладывать их на компоненты, не учился считывать все эмоции. И он не знает реакцию омеги. Услышать в ответ звенящую тишину будет больнее всего. Еще хуже – если прозвучит благодарность. Поэтому он подождёт. Ибо ото сна мягкий и податливый, такой тёплый, немного рассеянный, сидит у него на коленях и пытается объяснить ему, что он, Сяо Чжань, не будет высыпаться, что это вредно для здоровья, что он не должен чувствовать себя обязанным ему, что он, Ибо, подождёт сколько нужно. Альфа не хочет слышать ничего, потому что он уже решил, и Ибо поймёт, что решение верное. Обязательно поймёт. А пока он резко замолкает, когда в его губы врезаются чужие, мягко их сминая. Губы Ибо тёплые, сухие, целовать их – одно удовольствие. Поцелуй выходит слегка неловким, омеге неудобно так, но сесть прямо лицом к лицу – слишком откровенно. Но все эти мелочи стираются под натиском языка, который вроде и просяще, и вместе с тем настойчиво, проникает в его рот, чтобы впитать в себя вкус недавно выпитого кофе. Ибо цепляется за чужие предплечья, удерживая равновесие, так как после течки его чувствительность всё еще повышена сверх нормы. Он резко вдыхает, а затем сам углубляет поцелуй, кусая альфу за нижнюю губу. Тот даже глаза открывает от такой наглости, но, встречаясь взглядом с чужим и хитрым, понимает, что готов быть искусанным и помеченным этим парнем где угодно и как угодно. С губ чуть не слетает неуместное сейчас признание, и Сяо Чжань вновь кидается в атаку, чтобы не сглупить. Ему нравится целовать не только губы, пускай на них у него отдельный фетиш. У него картинка перед глазами плывет каждый раз, когда омега проходится по ним языком, смачивая слюной, и сам не понимает, насколько же это сексуально. Сяо Чжаню нравится целовать всё его лицо. Проходиться по нежной, мягкой коже от уголков губ до висков, собирать родинки на шее, легко чмокать мочки ушей, прикрытые, подрагивающие веки. У него дрожь по телу, когда он целует Ибо в кончик носа и в лоб, потому что в такие моменты ресницы омеги дрожат, и это совсем немного щекотно и очень много приятно. Лучше всего, на самом деле. – Всё будет хорошо на этой работе, обещаю, – он шепчет, оторвавшись от Ибо. – Ты не можешь знать. – Чтобы ты не переживал, я буду знать, да я чё угодно вообще буду ради твоего спокойствия, – альфа понимает, что лепечет какой-то бред, но он совсем не против, потому что Ибо в ответ улыбается и сам тянется за новым поцелуем.

***

Сяо Чжань смотрит на огромное количество бутылок перед собой и мысленно прикидывает, как ему с этим всем справиться. – Запомнил? – тощий бета рядом с ним смотрит на него горящим взглядом, в котором так и читается: «Я погоняю тебя по максимуму». – Типа того, – он кивает. И вправду, что сложного-то? При заказе Сяо Чжань просто вбивает нужное название в поисковик, на экране отображается полный рецепт со всеми ингредиентами, их количеством и алгоритмом действий. Но альфа считает, что всё это полная туфта в сравнении с самой главной фишкой. Когда он нажимает на значки каждого отдельного напитка, механическая рука позади него сама достаёт бутылки с полок и подаёт ему. С ней он и играется первые полчаса обучения, потом точно понимает, что разобрался, как она работает. На освоение шейкера уходит чуть больше времени, но бета показывает ему ещё раз и ещё раз, до тех пор, пока Сяо Чжань не выдаёт ему ответный мастер-класс. – Хорошо справляешься, – бету звали Дональд, но он сказал обращаться к нему Донни. Он цепким взглядом следил за Сяо Чжанем и всеми проводимыми им манипуляциями. – Работал уже? – Не, врождённый талант, – альфа ухмыляется и смотрит на бету по ту сторону барной стойки. – И какие ещё таланты имеются? Сяо Чжань какое-то время не отвечает, смотря на экран и выбирая новый, ещё неопробованный рецепт. В голове сразу проносятся несколько мыслей, но он отметает их за ненадобностью. – А что? – Да так, я смотрю, ты способный малый, – Донни ставит локти на стойку и наклоняется ближе. Сяо Чжань жалеет, что на нём нет аромата Ибо, потому что пацан перед ним выглядит так, словно уже что-то задумал. А проблемы в первый рабочий день ему совершенно не нужны. Беты не имеют своего природного запаха, но могут почувствовать, альфа перед ним или омега. – А мне такие нравятся. – Слушай, братан, ты, может, неплохой, но у меня есть пара, – он смотрит на бету пристально, стараясь взглядом дать понять, что он не поддаётся ни на какие уловки и этот разговор нужно закончить здесь и сейчас. – Конечно, есть, тебе же уже за двадцать. У меня тоже есть, – Донни трясёт смоляной чёлкой и подпирает щеку ладонью. Отблески света красиво играют на его загорелой с лета коже, когда тот вскидывает голову вверх. – Но я всегда хотел попробовать с альфой. Сяо Чжань на одну секунду замирает, чтобы осмыслить. Затем вновь забирает протянутую механической рукой бутылку и мысленно протяжно стонет. Он на работе всего несколько часов, а уже готов психануть. – Ты не по адресу. – Зануда, – тот совсем не обижается, только растягивает губы в улыбке и продолжает сканировать Сяо Чжаня. Тот даже передёргивает плечами, словно сбрасывая с себя ощущение, будто бета может видеть сквозь одежду. Донни ничего больше не говорит, затем смотрит на часы и объявляет, что через полчаса у них открытие, так что придётся работать в паре и гонять всю ночь, здесь публика любит шоу. Сяо Чжань выдыхает, понимая, что обошёл угрозу, так как он абсолютно не горел желанием разборок, а уж тем более с напарником. В работу тот включился быстро, ловко орудуя шейкером, жонглируя бутылками и успевая при этом отпускать кучу шуток сидевшим за барной стойкой клиентам. Сяо Чжаню он даже понравился, неплохой же парень, весёлый, чего лез с непонятными предложениями. Людей набилось не так много, как он предполагал. Люк был прав, говоря о том, что это место не для каждого и сюда приходят не ужраться в хлам, а приятно провести время. Глядя на посетителей, удобно расположившихся по всему залу на мягких диванах, Сяо Чжань впервые почувствовал себя приобщенным к чему-то дорогому самостоятельно. Не будучи рядом с Ибо, без его помощи, не на его деньги. И пускай сейчас он всего лишь обслуживающий персонал, гораздо важнее, что он сумел добраться до этого момента. Блики приглушенных огней метались по всему залу, но не слепили глаза. Музыка звучала из встроенных в стены колонок громко, но не оглушающе, разливая драйв под кожей. Альфе здесь нравилось. Механическая рука успевала подавать бутылки и ему, и Донни, тот ослепительно улыбался и искрометно шутил, а посетители дружелюбно улыбались Сяо Чжаню, рассказывая о себе. Он выбрал свободную секунду, чтобы спросить напарника, все ли люди здесь постоянные посетители, на что тот кивнул и доверительно прошептал: – Тут своя тусовка, ты тоже вольешься. К концу смены перед глазами немного рябило, но голова, на удивление, совсем не болела. Возможно, он держался на адреналине и чувстве радости от того, что наконец-то может быть полезным. Мысленно он вернулся домой, подумал о том, как там сейчас Ибо, смог ли он уснуть, как себя чувствует, насколько сильно нервы успели сплестись в клубок переживаний. После их разговора омега согласился принять работу альфы, но взял слово, что если тот почувствует, что ему тут некомфортно, он не станет терпеть. Сяо Чжаню было хорошо, постоянное смешивание напитков, лучезарная улыбка в сторону клиентов и их ответные, такие же добродушные - всё это не могло не будоражить сознание, снопами искр проходясь по рецепторам. Танцующих посетителей оставалось не так много, большинство уже либо уехали домой, либо расположились за столиками, лениво болтая. Донни широко зевнул и отдал механической руке бутылку. Та сканером считала штрих-код и вернула ту на положенное место. – Ну как первая смена, напарник? – Заебись, – Сяо Чжань не врал. Он чувствовал себя именно так. – Мне бы ещё научиться, как ты, все эти финты херачить. – Я могу дать тебе... – бета замолчал, а Сяо Чжань уставился на него в ожидании, что тот продолжит словами «пару уроков жонглирования». Но тот молчал слишком долго, а потом заржал как конь, даже не пытаясь прикрыть рукой рот. – Ты бы видел своё лицо! Альфа не удержался и в ответ тоже прыснул. Он тоже умел так шутить, и если бета сам начал эту негласную битву, он готов её поддержать. – А потянешь? Я очень ненасытный, – глядя тому прямо в глаза, произнёс он, дождавшись нужной реакции. Бета перестал смеяться и смотрел на него нечитаемым взглядом. – Когда дело касается знаний. Люблю, понимаешь ли, учиться. – Зараза, – тот снова расплылся в широкой улыбке и совсем небольно ударил альфу по плечу. – Ладно, 1:1. Посетители полностью разошлись ближе к шести утра, после чего уже и они сами пошли в раздевалку. Донни первым шмыгнул в душ, а Сяо Чжань сел на диванчик, прислонившись к мягкой спинке. Руки сами потянулись к телефону. Ибо был в сети последний раз около полуночи и больше не появлялся. Сяо Чжань надеялся, что тот спал. Он написал Люку о том, как прошла первая смена, затем проверил расписание, которое ему прислали. Часы показывали 6:23, когда Донни вышел из душа в одном полотенце вокруг бёдер. Другим он промакивал влажные волосы, после чего подошел к сушилке, стал к ней спиной и накрыл голову сферообразной крышкой. Та тихо щёлкнула, затем раздался мерный, тихий гул работающего фена. Сяо Чжань всё это время наблюдал за ним, прошло ровно две минуты, и тот вышел из сушилки с полностью сухими волосами. – Чего завис, Чжань? Иди в душ. – Спать хочу, – ответил тот, потягиваясь. – Это с непривычки. Втянешься, – бета подошел к шкафчику, раскрыл створку, затем достал вещи и прошлёпал к отсеку для переодевания. В клубе работали омеги, беты и альфы, раздевалка для двух последних была общей, но всё же переодевались они, закрывшись друг от друга. На душ у альфы ушло не более десяти минут, затем он переоделся и уже на выходе заметил прислонившегося к стене бету. – Блять, напугал, – от неожиданности он вцепился в лямку рюкзака. – Лечи нервишки. – Ага, – Сяо Чжань подумал, как хорошо, что у него не сработал рефлекс. Он привык сначала бить, затем разбираться. В тюрьме всегда так и было. – Чё хотел? – Могу подкинуть до дома, где живёшь? – Ты на машине? – Да. Сяо Чжань назвал район, точно зная, какой взгляд получит в ответ. – А какого ты пришёл барменом работать? – Донни шагал рядом с ним, выходя вместе на парковку. Свежий воздух лизнул разгоряченную кожу и моментально пробрался за ворот, вызывая легкую волну мурашек, которая тут же осела. – Я думал, люди из такого района обычно клубами владеют, а не работают в них. – Долгая история, – Сяо Чжань ответил уклончиво, не собираясь никого посвящать в подробности своей жизни. Донни казался неплохим парнем, но выкладывать ему всё как на духу желания не зарождалось. – Ты, это, едь домой, я сам доберусь. – Ты без машины? – бета достал ключи от своего автомобиля. – Странный я чудик, скажи, – Сяо Чжань вновь ухмыляется уголком рта, – но везти не надо. Был рад знакомству! – это он кричит, уже отойдя на несколько метров. Бета откликается тем же, смотря вслед удаляющемуся парню. А Сяо Чжань засовывает руки в карманы, чтобы не замёрзли, и за несколько минут добирается до остановки. Та оказывается пустой, но это и к лучшему, привычка видеть во всех опасность никуда не делась, а после бессонной ночи лёгкая усталость даёт о себе знать широким зевком. Порог дома он переступает спустя полчаса, стараясь не шуметь. Ибо ещё должен был спать в это время, а будить его так рано совсем не хотелось. Эти дни и без того были для них обоих не самыми лёгкими. Аккуратно сняв обувь и куртку, он прошёл в ванную, помыл там руки и умылся, глядя в зеркало. Кругов под глазами не было, но лучше всё-таки лечь поспать, так как сегодня у него ещё одна смена, после чего два дня выходных. Выйдя в коридор, Сяо Чжань услышал шум, доносящийся из кухни. Начало восьмого, а Ибо уже на ногах в воскресенье? Тому могло стать плохо. Эта неожиданная, но колкая мысль сразу сняла даже намёк на сонливость, и он оказался на кухне спустя секунду. И чего он точно совсем не ожидал, так это увидеть омегу с шоколадным тортом в руках. Ибо выглядел слегка помятым, явно не выспался, но улыбался так тепло и ярко, словно в нём где-то внутри жил источник бесконечной солнечной энергии. Сяо Чжань застыл на пороге с наверняка глупым выражением лица, потому что не думал, что это утро будет таким. – С днём рождения, Чжань! Альфа не праздновал, он ведь совсем про него забыл...