Пересечение двух параллельных

Ибо не мог никак описать прошедший месяц. На дворе уже ноябрь, но он совершенно не понимал, как так вышло, что он потерял счёт дням. Академия занимала большую часть его времени, домой он возвращался поздно, уставшим и выбитым из сил настолько, что его хватало на легкий ужин и несколько минут объятий с Тобби. Питомец скучал и всегда неистово радовался, когда омега появлялся на пороге. В такие моменты он чувствовал себя на несколько минут искренне счастливым. Ибо казалось, что только вчера они с альфой сидели дома у родителей на дне рождения последнего, но вполне себе четкое третье ноября на экране телефона точно не могло быть глюком уставшего сознания. Сегодняшний вечер пятницы он хотел провести иначе. Именно об этом ему сказал Ник, позвонив в девять вечера, когда Ибо уже вышел из душа и планировал немного почитать перед сном. Сяо Чжань был на смене в клубе, а Тобби уютно устроился на своей законной половине кровати. ‒ Даже не думай снова тухнуть дома одному! ‒ Ибо кажется, или Ник уже был слегка навеселе? ‒ Нииик, ‒ он тянет протяжно, стараясь вложить в голос всё свое нежелание куда-то выходить этим вечером. Ибо очень надеется на свои актерские способности, что в голосе у него достаточно жалобных ноток, чтобы друг отстал. ‒ Мы уже садимся в машину, ‒ тот его, конечно же, не слышал. ‒ Секунду подожди, ‒ затем парень, видимо, убрал телефон от уха, чтобы в следующую секунду крикнуть куда-то в сторону, ‒ бери с собой! Нет, не эту, Артур! Ну я же тебе еще час назад говорил, да, правильно. И мне возьми. Ключи не забудь! Я тут, ‒ последнее уже было адресовано самому Ибо, который всё это время терпеливо дожидался на другом конце провода. ‒ Куда вы хотите меня вытащить? ‒ в голос понемногу просачивалось смирение. ‒ Еще спрашиваешь! В «Баунти»! ‒ Что? ‒ омега садится на край кровати, почёсывая Тобби за ухом. Пёс ластится, наслаждаясь вниманием. Ибо затапливает любовью к своему малышу. ‒ Хоть увидишь, где твой Сяо Чжань работает. Всё, пятнадцать минут на сборы, мы скоро будем, ‒ и отключается, не дав даже вставить слова. Ибо любил Ника, но в такие моменты в нём зарождалось желание слегка того придушить. Мышцы немного тянули, в голове трепыхалась только одна мысль о том, как же ему хочется спать, но тело уже само понесло его в сторону гардеробной. ‒ Прости, малыш, ‒ зайдя обратно в комнату, он сразу подошел к кровати. Сердце разрывается, когда видишь грустные глаза любимца, но Ибо знал, что Ник от него не отстанет, еще и Артура подключит, чтобы двойной дозой убеждения вытащить его из дома. На то, чтобы слегка выровнять тон кожи и сделать акцент на глаза, ушло около десяти минут. И ровно в тот момент, когда омега взял в руки телефон, чтобы проверить время, пришло сообщение о том, что друзья на месте и он может выходить. В салоне машины пахло смесью ароматов Ника и Артура, но Ибо предпочел сделать вид, что не замечает этого. Не то чтобы он не знал, что пары занимаются сексом, просто одна мысль об этом почему-то вгоняла в краску. И вместе с тем рождала тягучее томление внизу живота. Ибо соврет, если скажет, что ему не хотелось бы перейти на новый шаг, но страх сделать что-то не так пересиливал. Признаться в своем желании Сяо Чжаню так и вовсе кажется чем-то непростительно страшным. ‒ Я тебе говорил, что это нормальный, приличный клуб. Мы с Артуром иногда там зависаем, ‒ Ник привалился к его плечу, ‒ заодно и альфе своему сюрприз сделаешь. Прикинь, как он удивится, когда увидит тебя. «Да не то слово», ‒ Ибо хмыкает про себя, но вслух решает не говорить. Они никогда не обсуждали с Сяо Чжанем то, что Ибо вдруг внезапно приедет к нему на работу. В этом вроде бы и нет ничего предосудительного, но омега всё равно переживает. Внутрь они попадают без проблем. Атмосфера там точно такая же, какой омега её запомнил еще в свой первый приход сюда. Расслабленность и яркость удивительным переплетением сквозила в каждой детали интерьера и пронизывала всех посетителей, удобно устроившихся на мягких, бархатных диванах. Музыка лилась довольно громко, но не оглушала, можно было разговаривать и не перекрикивать её, уничтожая горло. Но Ибо это совершенно не интересовало. Он сразу выцепил взглядом барную стойку и двух парней за ней. Он еще не видел Сяо Чжаня в его форме. Глядя сейчас на безукоризненно белую рубашку и галстук-бабочку в комплекте с жилеткой, почувствовал, что внизу живота отчего-то заныло. Альфе безумно шло. Механическая рука за их спинами не прекращала работу, то подавая всё новые и новые бутылки, то расставляя их обратно по полкам. Приглушенный неон скользил по их фигурам, красиво оттеняя лицо, и у Ибо в этот момент выветрились все сомнения на счёт правильности его нахождения здесь. ‒ Мы танцевать! ‒ Ник зачем-то прокричал на ухо, хотя Ибо бы и без того его услышал. Не успел омега и слова вставить, как друзья уже ускакали на танцпол, оставив его одного. Нужно было всего лишь проскользнуть к барной стойке, чтобы не чувствовать себя здесь одиноко. Планы ‒ это вообще хорошая вещь, возможно, именно поэтому в них постоянно что-то идёт не так на любом из этапов. Ибо вот не повезло с самого начала. ‒ Один здесь? ‒ влажный шепот на ухо вызвал толпу мурашек, отнюдь не приятных. Омега почти подпрыгнул от неожиданности, он не умел спокойно реагировать на какие-то внезапные звуки или действия. Возможно, стоило с этим что-то делать, но сейчас явно не до этого. ‒ Нет. ‒ А где твои друзья? ‒ альфа обходит его со спины и становится прямо перед ним, загораживая обзор на Сяо Чжаня. ‒ Танцуют. ‒ Так, может, и мы потанцуем? ‒ умом Ибо понимал, что это абсолютно нормально, что кто-то решил познакомиться с ним, да и в танце ведь нет ничего особенного, но приторный тон, в котором можно было увязнуть, как муха, не навевал ничего, кроме желания поскорее отсюда убраться. ‒ Я занят, ‒ уже по сухости ответов альфа должен был понять, что нужно отвалить, но почему-то продолжал в упор смотреть на Ибо, словно сканируя его лицо. ‒ Я тебя не мог видеть раньше? В ответ омега неопределенно пожимает плечами. Если этот парень его и видел, то сам Ибо уж точно его не замечал. А даже если и видел, то не запомнил, ему это ни к чему. ‒ Меня ждут, ‒ он попытался обойти альфу, но не ожидал, что тот решит остановить его, схватив за запястье. Совсем легко, сжимая некрепко. ‒ И трогать меня не надо, ‒ внутри словно вылили ведро холодной воды. Ибо был тактильным маньяком, когда это касалось его близких людей, Сяо Чжань даже успел в этом убедиться на собственной шкуре. Но вот прикосновений незнакомцев не терпел, а потому скинул чужую руку быстрее, чем успел сам осознать скорость своего действия. ‒ Я сказал, что я занят. ‒ А я еще нет, ‒ Ибо посмотрел на него взглядом, в котором читалось: «И зачем мне эта информация?» ‒ Осталось три месяца до двадцати, хочу успеть оттянуться. ‒ Удачи в этом, ‒ Ибо намерен добраться до барной стойки, и он непременно это сделает. С каждым шагом он чувствовал легкое волнение и предвкушающий трепет от встречи. Сам не мог себя понять до конца, но осознавал одно ‒ ему хочется быть вовлеченным в жизнь своего альфы полностью, на всю сотню процентов. Так, чтобы ни грамма неизведанного или неожиданного между ними. У барной стойки толпились люди, их было не слишком много, но Ибо пришлось слегка пробить себе путь, чтобы усесться на одно из двух свободных мест. Сзади слегка теснила толпа, смешанные ароматы парфюмов и алкоголя немного давили на виски, но Ибо было плевать, важнее всего сейчас ‒ это... ‒ Ибо? ‒ Сяо Чжань даже замер на мгновение, рука с бутылкой зависла в воздухе, и омега, не удержавшись, расплылся в улыбке, настолько мило альфа сейчас выглядел. Длилось это, впрочем, недолго, тот быстро пришел в себя, всучил бутылку механической руке и постарался сконцентрироваться на своей паре. ‒ Сюрприз, ‒ что-то во взгляде альфы Ибо не понравилось, но он решил не обращать внимания, всё также не стирая с лица улыбки. Вблизи тот был еще привлекательнее, и если бы Ибо не знал, что у альфы и в мыслях не было даже попытки измены, всё равно колкая ревность пробилась сквозь радость от встречи. ‒ Добрый вечер! Слушаю Вас! ‒ альфа неожиданно перевел взгляд на человека слева от Ибо, тот сделал свой заказ, Сяо Чжань кивнул и принялся за работу. ‒ Ты как здесь? ‒ это уже было адресовано Ибо. ‒ Ник с Артуром вытащили, сказали, что было бы неплохо потусить, ‒ в Ибо что-то гасло с каждой секундой, так как Сяо Чжань не улыбался, и Ибо тщетно пытался прочесть сейчас его мысли по выражению лица. ‒ И где они? ‒ Танцуют. ‒ Оставили тебя одного? ‒ Сяо Чжань склонился над большим планшетом, быстро выбирая нужные ему бутылки. В голосе его звучало что-то странное: то ли холод, то ли сковывающее напряжение. Если не вспоминать первую неделю их знакомства, то это был первый раз, когда он видел альфу таким по отношению к себе. ‒ Я же с тобой, ‒ улыбка полностью померкла, а толпа за спиной почему-то стала давить еще сильнее. Сяо Чжань молча забрал бутылки у механической руки, затем начал ловко и быстро готовить напиток. Молчание затянулось аж до того момента, когда альфа передал заказ посетителю и вернул бутылки на место. ‒ Пожалуйста, езжай домой, ‒ неожиданно выпалил он, слегка повысив голос, так как музыкальный трек сменился на более звучный. Ибо растерялся. Он явно ожидал другого приёма, и все эти несколько минут сидел с неестественно прямой спиной, заламывая пальцы. ‒ Почему? ‒ постаравшись придать голосу ровное звучание, он бегал взглядом по альфе, который с вежливой, но более натянутой, чем прежде, улыбкой принимал очередной заказ. ‒ Вот именно поэтому, ‒ Сяо Чжань слегка махнул рукой, будто обводя публику этим жестом. ‒ Я работаю, Ибо, и я хочу делать это спокойно, полностью отрабатывая каждый доллар. Вместо этого сейчас я буду переживать о тебе, не пристал ли какой мудила, или не влип ли ты в какую-то херовую историю. Тебе я доверяю, а вот всем им нет. Ваш заказ, пожалуйста! С каждым произнесенным Сяо Чжанем словом Ибо словно пригвождали к месту. Вроде бы должно быть наоборот, но вот сдвинуться хотя бы на миллиметр оказалось сложнее. Ибо отказывался даже про себя называть это ссорой, но в груди всё равно заныло. Он думал, Сяо Чжань будет рад. Вместо этого Сяо Чжань считает, что он, Ибо, не в состоянии за себя постоять, словно бы думает, что он не способен ничего сделать самостоятельно, что за ним нужен надзор как за маленьким ребёнком. Ибо ничего не ответил. Молча слез со стула и через ту же толпу выбрался к столикам, оставляя прожигающий затылок взгляд за спиной. На диване на него почти упал Ник, вовремя перехваченный Артуром. Альфа бросил на Ибо извиняющийся взгляд, но тот лишь отмахнулся. Он и сам знал, что за Ником нужен глаз да глаз, когда он напивался. Когда друзья сели рядом, стало немного легче дышать. Казалось, что до этого он был настолько скован, что не мог даже откинуться на спинку. Так и сидел с неестественно прямой спиной. В груди жгло то ли обидой, то ли просто замешательство кипело на каком-то сверхновом уровне. – Чего раскис? – Не, всё в порядке, просто одному тут было неуютно. – Мы думали, – Артур вовремя перехватил шаловливую руку Ника, которая зачем-то тянулась к пряжке его ремня, – ты пошёл к Сяо Чжаню. А ты тут. – Да там толпа такая, я еле пробился, ему и секунды не дают вздохнуть, – Ибо не врал. Это было правдой. Просто немного не договорил. Музыка по-прежнему лилась из колонок красиво, с надрывом, и всё также не оглушала. Ибо давно не был в клубах, он успел забыть эту атмосферу. Рассевшиеся по диванам компании негромко переговаривались, кто-то сидел с кучей заказанных блюд, у кого-то за столом только напитки. Ибо перевел взгляд дальше, на танцпол. Под кожей заиграло жгучее желание потанцевать. Но он точно не собирается делать это один. Хватило уже альфы, решившего оторваться напоследок перед двадцатилетием. – Можно будет заказать фруктовую тарелку, – Артур почти отлепил от себя Ника, но тот вдруг повис у него на спине, обняв обеими руками. Ибо подавил смешок, потому что эти двое были такими милыми, пускай и вместе они около года. Гармоничная во всех смыслах пара. – Да, можно. А по напиткам? – Ну, этому орлу уже ничего, – Артур снова мягко схватил Ника за запястье. – Я за рулём, и тут даже автопилот не отмазка. А вот ты можешь что-то... – А говорил, что занят! – раздалось над ухом. Ибо от неожиданности вцепился пальцами в край дивана. За спиной стоял всё тот же альфа, ухмылялся нагло и держал в руках два коктейля. У Ибо в голове мелькнула бредовая и тупая мысль о том, что этот незадачливый ухажер пришёл к нему с напитками, приготовленными его альфой. Смех да и только. – Слушай, опять ты, – в нём не было ни грамма желания что-либо выяснять. И без того ночь, которая должна была оказаться яркой и интересной, успела скатиться вниз по всем возможным показателям. А этот... парень ни капельки не добавлял ей плюсов. – Я же тебе сказал уже. – Ибо, кто это? – Артур встал на ноги, оставив Ника сидеть на диване. Альфа сразу почувствовал неладное и готов был уже заступиться за друга. Градус напряжения рос в геометрической прогрессии. – А ты кто? – тот оказался ещё большим нахалом. И от всей этой ситуации у Ибо начинала немного болеть голова. На виски давило, и хотелось на свежий воздух. – Я его лучший друг. А вот тебя я впервые вижу. Сваливай от нас. – А ты мне и не нужен, я к нему, – альфа кивает на неподвижно замершего Ибо, который мечтал слиться цветом с обивкой. – Да сказано тебе, занят он! – их разделял стол, но по виду Артура было заметно, что чаша его терпения почти переполнена. Ещё немного, и стол не станет больше преградой. – Кем? Я не вижу, – уголок губ альфы потянулся вверх в лёгкой, насмешливой ухмылке, в то время как он поставил коктейли на стол, чтобы не держать в руках. – Повернись! – а вот этого не ожидал никто. Даже Ибо вздрогнул, поворачиваясь вместе с незнакомым альфой и в упор глядя на Сяо Чжаня. Тот стоял в своей рабочей форме, смотрел на незнакомца зло. Он не улыбался и не пытался подавить его, но мелькающие во взгляде разряды молнии не сулили ничего хорошего. – Теперь видишь. – Ты ещё кто? Вот тут-то Сяо Чжань не выдержал, закатывая глаза. С тупыми он не любил иметь дело больше всего. – Я его альфа, ты хотел меня видеть, вот он я. А теперь канай отсюда. И если ещё раз увижу тебя рядом с моим омегой, повезешь нос на рентген, – сталь в его голосе не разбавляла даже музыка, по-прежнему мягко звучащая словно на периферии слуха. Ибо покрылся мурашками от такого Сяо Чжаня и с позором для себя отметил, что это возбуждает. Сяо Чжань его возбуждает. Не то чтобы тут было чего стыдиться, Ибо здоровый молодой омега. За свою жизнь он и дрочил, и порно смотрел, он всё знает и всё понимает. Но почему-то всё равно ощутил прилив крови к щекам из-за нахлынувшего смущения. – Серьёзно? Ты и он? – незнакомец невежливо ткнул пальцем во всё еще сидящего Ибо. – Не гони, чувак, а то чаевых больше не оставлю. Сяо Чжаню кажется, что еще сильнее закатить глаза уже просто физически невозможно. «Что за ёбаное клише», – думает он, похрустывая костяшками. – Он мой альфа, – Ибо успел прежде, чем затянувшая глаза темная поволока выплеснется Сяо Чжанем в мощном ударе. – Я тебе говорил, что занят. Это правда, он мой альфа. Поэтому уйди уже, пожалуйста, и дай нам нормально отдохнуть. – Ты думаешь, я поверю? – А ты думаешь, меня ебёт, что ты там думаешь? – Сяо Чжань сделал один маленький шаг вперёд. У Ибо в голове завыла сирена. Ни в коем случае не дать всему этому перерасти в настоящую драку. – Чжань, – Ибо посмотрел альфе прямо в глаза, видя, как тьма там рассеивается, когда тот поймал его взгляд. – Кажется, кто-то хочет быть уволенным, – альфа перед ним абсолютно трезв, и это хуже всего. С пьяными легче, они не очень хорошо соображают. – Кажется, кто-то хочет по ебалу. – Чжань! – Ибо повышает голос и встает на ноги, замирая за спиной незнакомца. – Всё в порядке. – Это мой омега, – Сяо Чжань вновь переводит взгляд на незваного гостя их компании. – Слушай, тебе не нужны эти проблемы. Пошли, я тебе налью за счёт заведения. Тот, судя по выражению его лица, успевает охренеть и обалдеть. От неожиданного предложения растерялись все, и уж точно никто не ожидал, что незнакомец вдруг согласится. Кинув ещё один нечитаемый взгляд на Ибо, он пошёл вслед за Сяо Чжанем, который не удостоил омегу даже взглядом. Ибо вновь плюхается на диван и в упор смотрит на оставленные альфой коктейли на столе. Пить он их не собирается, но прослеживает, как капля конденсата стекает по прозрачному стеклу, огибая пузатый бок бокала. Какая нелепица. Артур опускается на свой диванчик тоже и напряженно молчит, мерно поглаживая Ника по плечу, тот вновь к нему прильнул. Кажется, он единственный, кого вообще не волновала сложившаяся ситуация. – Он реально просто ушёл? – Артур озвучивает то, что вилось и в голове омеги. Ибо молча кивает, всё еще не сводя взгляда с коктейлей. – Ты же не собираешься их пить? – Нет, конечно, кто знает, что он успел туда подмешать, – Ибо умный мальчик, он не доверяет никому, кто не является его близким человеком, и не собирается совершать необдуманные поступки. – Херня какая-то, – альфа смотрит слегка напряженно, словно боится, что Ибо сейчас что-то учудит, но тот продолжает сидеть с прямой спиной и смотрит в одну точку. – Да, я не так себе представлял поход в клуб. Мог бы уже спать в своей кроватке, – он хмыкает, хотя ему откровенно не смешно, наоборот, осадок в душе растекается всё сильнее. И тут же перед глазами всплывает образ Сяо Чжаня, каким он был еще несколько минут назад. И как от него такого внутри у омеги разгорается пожар, что языками пламени облизывает всё его нутро, заставляя хотеть. Хотеть большего. – Прости, это мы виноваты. Не надо было тебя тащить, но ты знаешь Ника, если он захочет чего-то, его и танк не остановит. Тут уже Ибо растягивает губы в подобии улыбки, потому что и вправду знает. Ник же, услышав своё имя, начинает возиться в объятиях. – Писать хочу, – наверное, это должен был услышать только Артур, но второй омега совсем не умеет регулировать свою громкость, когда пьян, а потому слышит и Ибо и тут уже смеётся искренне. Когда до конца смены Сяо Чжаня остаётся не более получаса, Артур извиняющимся тоном говорит, что они скоро поедут домой, иначе Ник совсем расклеится. Омега отплясал полночи на танцполе и едва не выхлебал те самые коктейли, которые притащил незнакомец. Того, слава богам, не было больше видно. Не то чтобы Ибо искал, просто на подсознании всё равно опасался, будто тот мог неожиданно выскочить где-то и прижать его к стене. Страшнее всего было в моменты, когда друзья уходили танцевать, но, вопреки опасениям, никто больше его не трогал. Компании расположились за своими столиками и чувствовали себя при этом более чем удовлетворённо, не имея ни малейшего желания лезть к кому бы то ни было. Ибо успел сам на себя разозлиться, затем разозлился на незнакомого альфу, на Сяо Чжаня, после чего остановился и понял, что так нельзя и ни к чему хорошему такие эмоции не приведут. Ночь и без того уже была абсолютно испорчена, но домой Ибо всё равно не спешил, словно понимая, что если он уедет без Сяо Чжаня, то на душе от этого станет еще паскуднее. Ночь подходила к концу, но Ибо так глубоко ушел в свои мысли, что заметил, как расходятся люди, лишь тогда, когда и Артур с Ником засобирались. ‒ Ибо, прости, если я его сейчас не увезу домой, придется нести на спине, ‒ Артур кивнул на полубессознательное тело на своем плече. Ник уже практически спал, но всё еще пытался что-то бурчать в шею альфы. Ибо затопило нежностью к друзьям. У них так легко получилось понять и принять друг друга, словно их любовь была предписана заранее, еще до их встречи, еще до решения программы. Они действительно любят, и отрицать это невозможно. Мысль о том, что им с Сяо Чжанем еще многое предстоит преодолеть, кольнула некстати, но он предпочел об этом не думать. Ему казалось, что у них довольно теплые отношения, и альфа был невероятно ласковым с ним, заботливым, и всё же полноценной легкости и абсолютного доверия и полного взаимопонимания у них всё еще не наблюдалось. Ему не хотелось торопить ни себя, ни альфу, но он терялся в таких ситуациях, когда не мог прочитать реакцию своей пары, понять, почему тот реагирует именно таким образом, а гадать не имело смысла. Нужно говорить, разговаривать друг с другом, иначе они так и будут топтаться на одном месте. ‒ Конечно, вези его, я подожду Чжаня, его смена уже должна заканчиваться. ‒ Мы же можем оставить тебя одного сейчас? Я так вроде смотрел, того мудака больше не видел. ‒ Наверное, он уже ушел, ‒ Ибо пожал плечами, всем сердцем надеясь, что это так. Неприятная ситуация, и он совершенно не был настроен на её продолжение. ‒ Звони, если что, ‒ альфа крепче приобнял своего омегу, что-то прошептав ему на ухо, от чего тот вскинул голову и заулыбался. ‒ Да-да, домой, спать. Ибо наблюдал за ними с легкой полуулыбкой. Так всегда было, Артур больше похож на самого Ибо, возможно, на этой почве они и сошлись изначально, а вот Ник был более ярким и веселым, он не парился по поводу и без, всегда оставался неубиваемым оптимистом и радовался жизни, даже если у него на пути встречались трудности. Ибо немного завидовал такому отношению к жизни, ведь сам он так не умел, вместо этого вечно загонялся по разным причинам и жил по большей мере разумом, а не сердцем. ‒ Извините, мы уже закрываемся, ‒ раздался голос из-за спины. Ибо, не ожидавший этого, вздрогнул, оборачиваясь. Перед ним стоял напарник Сяо Чжаня, он знал его в лицо, потому что альфа показывал ему фото и рассказывал истории о нём. Несмотря на то, что бета всю ночь работал, выглядел он довольно бодрым. ‒ Я жду своего альфу со смены. Он ваш напарник. Глаза беты напротив него округлились, и он, совершенно не стесняясь, оценивающе обвел его всего взглядом, после чего поднял голову и выдал: ‒ Ахуеть, какой ты красивый. ‒ Простите? ‒ Ибо натурально растерялся, не ожидая подобного выпада в свою сторону. ‒ Чжань-Чжань такой неприступный был в первые дни, когда я дразнил его. Я еще догнать не мог почему. Теперь понял, ‒ Донни склонил голову к плечу и вновь просканировал цепким взглядом омегу перед собой. Ибо молчал, не зная, что вообще можно на это ответить. Но Донни определенно не собирался от него отставать, сев рядом с ним на диванчик. Замешательство на лице Ибо можно было заметить даже с Луны, но бету ничего не смущало, и он даже наклонился вперед, принюхиваясь. ‒ Не могу разобрать, но что-то приятное. ‒ Я извиняюсь... ‒ начал было омега, но его прервали. ‒ Серьезно, обалденный, то-то я думаю, чего Чжань-Чжань такой нервный сегодня на смене. Боится, как бы тебя не украли у него, да? Меня можешь не бояться, я бета, ‒ он протянул ему руку для знакомства, - зови меня Донни. Ибо и так понимал, что перед ним бета, заочно он его уже знал, но, пожалуй, рассказы Сяо Чжаня об эксцентричном напарнике немного не дотягивали до описания истинного положения дел. ‒ Ибо, ‒ врожденная вежливость не дала грубо послать наглеца, но даже если бы он так и поступил, судя по яркой улыбке почти чеширского кота, Донни было бы явно на это плевать. ‒ Приходи почаще, мне понравилось, каким Чжань-Чжань был сегодня, ‒ наклонившись еще ближе, доверительно прошептал он. ‒ Каким? ‒ Ибо и сам на заметил, как тоже перешел на шепот. ‒ Будто готов рвать и метать, это делает его таким горячим, жесть, ‒ Донни провел языком по губам, облизывая их, но едва ли это имело значение. Ибо почувствовал то ли укол ревности, то ли горячее, тягучее нечто внизу живота от слов беты. ‒ Ты бы видел его, глаза метали молнии, а как он начал дерзко коктейли мешать, я чуть пару бутылок не уронил. Просто представь оседлать его и... ‒ Ты ничего не путаешь? О чем вообще говоришь со мной? ‒ Ибо отсел дальше, чтобы никак не прикасаться к парню, но того это совершенно не обидело, и он вновь придвинулся. ‒ Так я же тебе говорю, тебе оседлать. Не, я бы тоже не отказался, знаешь ли, но сразу понял, что ловить мне нечего. Я бы и с тобой не отказался. Вообще себя в зеркало видел? Слушай сюда, мой мальчик, ты выглядишь как та самая картинка, которую можно подписать «валить и трахать». У Ибо в голове не укладывалось, что кто-то может говорить таким образом, в конце концов, они же только познакомились, это вообще ненормально. Но Донни не смущало вообще ничего, и пока омега пытался переварить знакомство со столь занимательным кадром, тот продолжал в красках расписывать, какие они оба красивые, как им друг с другом повезло, и каким горячим сегодня был Сяо Чжань. Последнее особенно плотно засело, Ибо бы даже сказал, застряло в голове и покидать её явно не собиралось. Было бы глупым отрицать очевидное, а Ибо не привык чувствовать себя глупым или не понимать себя и свои желания. И всё-таки это пугало, не могло не. ‒ Поэтому приходи почаще, и... Что и, Донни договорить не успел, так как над головами у них нарисовался Сяо Чжань, смотрящий сверху вниз то ли уставшим взглядом, то ли каким-то потерянным. Ибо не мог не отметить круги под глазами и был уверен, что дело совсем не в освещении. ‒ Донни! ‒ его голос прозвучал громче, чем надо. ‒ А что я? Я ничего, ‒ бета тут же вскочил на ноги и нагло подмигнул оставшемуся на диване омеге. ‒ Было приятно познакомиться, до встречи, Ибо! ‒ и унёсся в сторону бара, после чего резко стало как-то слишком тихо. ‒ Почему домой не поехал? ‒ Сяо Чжань не смотрел на Ибо, словно чувствовал иррациональную вину. Он вспылил, не должен был, но вспылил, а сейчас только при одном взгляде на омегу внутри всё сжималось от сильного желания обнять. Как же ему хотелось прижать Ибо к себе, вдохнуть запах мандаринов и сказать, что он не хотел, чтобы его приход сюда обернулся тем, чем обернулся. Но он не успел этого сделать, так как омега встал на ноги и первым направился к выходу, не глядя на него. Обижается или нет, Сяо Чжань не понял. Альфа вообще не был силён в том, чтобы прочесть чужие эмоции, пускай каждый день учился распознавать полутона и скрытые чувства под взмахами ресниц. Ему хотелось прочитать Ибо от первой до последней буквы и стать самому перед ним раскрытой книгой, после чего слиться воедино, чтобы дальнейшие главы их жизни были только общими. Сяо Чжань не склонен к поэзии, да и если бы мужики узнали... Но смотря сейчас на тонкую фигурку своего парня, на его длинные ноги, на каштановую макушку, в которую до безумия хочется уткнуться носом, он чувствовал, как прошлое всё сильнее отпускает его. Ради него хочется быть лучшей версией себя, не притворяться, не носить маску хорошего мальчика. Но действительно стараться стать для него идеальным, потому что Ибо... Ибо идеален по умолчанию. В нём буквально прекрасно всё, он немного эгоистичный, но Сяо Чжаню это нравится, потому что в такие моменты Ибо похож на ребёнка, он верный, очень добрый, у него большое и открытое сердце, в котором так много света и добра, что оно заменило бы солнце, если бы то согласно было уступить своё место. Но Сяо Чжань тоже эгоистичен, и он не готов делить Ибо ни с кем, даже с солнцем, и с миллиардами других людей, если бы они хотели, чтобы Ибо светил именно для них. Ему досталась жемчужина, драгоценная, нежная и прекрасная. И Сяо Чжаню страшно, что ювелир из него хреновый, но он точно знает, что не даст своему мальчику затухнуть. Даже если впереди у них еще много работы, он готов стараться, потому что знает, какой приз ожидает его по пересечении финишной линии. Альфа нагнал Ибо уже на улице, тот слегка ёжился от утренней прохлады и смотрел на небо. Сегодня оно было затянуто серым полотном туч, которые вот-вот обрушат на город тонны воды. ‒ Без машины? ‒ Ага, буду вызывать такси, ‒ омега достал телефон из кармана и, глядя в экран, побрёл в сторону парковки. Сяо Чжань молча двинулся за ним, следя, как бы тот не споткнулся. Он мог бы предложить автобус, но в этом не было смысла, если Ибо хочет такси. Альфа чувствовал, что им стоит поговорить о произошедшем дома, но не знал, как начать разговор, чтобы это снова не скатилось во что-то, что не дотягивало до полноценной ссоры, но и не было чем-то приятным. Сяо Чжань не понял сначала, что произошло. Сработал эффект неожиданности. Вот он смотрит под ноги Ибо, чтобы тот не оступился, а вот уже летит на землю от удара в челюсть. Приземление оказалось громким и болезненным, кажется, он даже вскрикнул, но едва ли это было позорно. От боли слегка зашумело в ушах, и он не сразу понял, кто именно нанёс удар. Перед ним стоял тот самый альфа из клуба. Да, сука, серьёзно? Хотелось даже глупо обернуться, нет ли нигде съёмочной группы, потому что всё происходящее жутко напоминало дешёвую постановку. Сяо Чжань провёл языком по зубам, чтобы удостовериться, что все целы и скола нет, а затем ухмыльнулся. Ну, блять, разумеется, всё ведь не могло реально закончиться нормально и без какой-нибудь поебени, как в грёбанных фильмах. Жизнь Сяо Чжаня и до встречи с Ибо мало напоминала сказку, но теперь так вообще грозила перерасти в мелодраму. Думать долго об этом, впрочем, не пришлось, противник всё еще был на ногах и уходить, по-видимому, не собирался. Сяо Чжань еще с тюрьмы помнил, нельзя оставаться на земле дольше двух секунд, это может означать твоё полное фиаско. Тут уже явно прошло около десяти, и это действительно грозит уже чем-то более серьезным. Кто знает, может у этого психа там и нож где-то припрятан в кармане? С него станется пырнуть. Оказавшись вновь на ногах, он еле успел загородить собой Ибо, крик которого он почему-то сразу не услышал, возможно, от шока. Омега кинулся к нему, пытаясь развернуть к себе лицом и осмотреть. Глупое сердце от этого жеста Ибо пустилось галопом. Он переживает о нём. Ибо волнуется. Ибо страшно. Из-за этого грёбанного мудилы страшно. И от осознания этого Сяо Чжаня накрывает злостью. Осмотр его лица можно оставить на потом, сейчас есть вещи поважнее. ‒ Ибо, не подходи! Давно на рентген не ездил, уёбище? Я же тебя предупреждал, ‒ это уже было адресовано альфе. Сяо Чжаню хотелось даже эпично сплюнуть кровь в сторону, как это делали в тех самых фильмах, но, к счастью, удар этого придурка был поставлен плохо, и у Сяо Чжаня даже не лопнула губа. ‒ Никто не будет меня попускать, ‒ с этими словами альфа вновь резко подался вперед, но на этот раз Сяо Чжань был готов. Возможно, он сейчас просто бармен, но этот идиот явно не знает, какую школу жизни он прошел и что такими, как этот альфа, Сяо Чжань на зоне мыл полы. Боковым зрением увидев Ибо в трех шагах от него, ловко увернулся и нанес первым ответный удар, попадая прямиком в чужой нос. Альфа взвыл от боли, хватаясь за ушибленную часть, но то ли был слишком агрессивно настроен, то ли слоган «слабоумие и отвага» был его девизом по жизни, но, несмотря на боль, попытался ударить Сяо Чжаня еще раз. Тот вновь увернулся, чувствуя, как бешено колотится сердце из-за прилива адреналина, и заломил чужую руку за спину. Подсечка под колени, и вот уже альфа впечатан лицом в асфальт. Некстати вспомнилось то самое избиение его возле клуба в тот роковой день их с Ибо первой ссоры. Тогда их было несколько, а сам Сяо Чжань не пытался даже ответить. Сейчас же это было уже делом чести, и в таких драках один на один в их корпусе на зоне у него почти не было равных. ‒ Ты чё вообще творишь? ‒ прошипел он на ухо альфе, который взвыл от боли в вывернутом суставе. ‒ Хочешь повыёбываться, ищи другое место. После чего отпустил альфу, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к Ибо. Тот смотрел так, что Сяо Чжаню хотелось сгореть, настолько много в его взгляде было чувств, и они топили его, они сильнее, чем он мог себе представить. Омега сжимал до побеления костяшек телефон в руках. Было бы у него больше силы, он бы вовсе его раскрошил в пыль. Торнадо в груди глушил звуки окружающего мира. Всё произошедшее длилось не более минуты, но по ощущениям прошла целая вечность, за которую Ибо успел пару раз умереть и воскреснуть. Всё это слишком внезапно и вновь рушит спокойствие в его жизни. Ибо очень сильно это не любит. А еще больше он не любит, когда его близкому человеку делают больно. Физическая боль Сяо Чжаня отозвалась умноженной в триста раз в сердце омеги. Он подбежал к нему, прикасаясь к щеке, та слегка покраснела, но в целом выглядела нормально. Ибо поднял голову, быстро просматривая местность на поиск камер наблюдения, не хотелось бы проблем. Здесь их не было, незнакомец явно выбрал слепую зону для того, чтобы напасть. Ситуация патовая. Мало того, совершенно глупая, но она уже произошла, и нет смысла размышлять по поводу чужих мотивов. – Чжань, – выдохнул он, когда альфа накрыл его запястье своей ладонью. – Всё норм, поехали, – Сяо Чжань кивнул на подъехавшее такси. – Давай потом. Ибо молча кивнул, кинул последний взгляд на всё еще лежащего альфу, и впервые понял, что не ощущает жалости, не думает, что драка - это плохо, что так нельзя, что это неправильно. В груди тянуло осознанием, что за его честь постояли, и внутри от этих мыслей разрывалось что-то звучным эхом. Он не против такого, совсем нет. Главное, чтобы Сяо Чжань был в порядке.

***

Дома они молча, не сговариваясь, идут в душ. Сяо Чжань на первом этаже, а Ибо на втором. Словно бы это жизненно необходимо – смыть с себя всю эту ночь, впечатления и неприятный осадок, оставшийся где-то на подкорке. Ибо не стоило приезжать. Тогда ничего из этого не произошло бы. Он не отпускает эту мысль ровно до тех пор, пока не выходит из ванной комнаты в одном лишь теплом и длинном банном халате. Ему точно стоило бы немного проветрить голову, потому что пошёл в ванную, не взяв с собой даже сменное нижнее белье. Да, его можно надеть в комнате, он знает. Но сил даже на такое мелкое, но важное дело почему-то совсем нет. Он зачем-то выходит в коридор, где тут же натыкается на Сяо Чжаня. Тот идёт в свою комнату в одном лишь полотенце на бёдрах. Второе, такое же огромное, висит на плечах и закрывает весь торс. Ибо мысленно благодарит за это, потому что вид у альфы и без того провокационный. Омега тяжело сглатывает, ему кажется, что он определённо точно сейчас выглядит странно. Но всё это совершенно не имеет значения, потому что на лице Сяо Чжаня чертово покраснение от удара, и оно наверняка ещё саднит. – Ибо,– альфа выдыхает поражённо, совсем не ожидая, что тот сейчас выйдет в коридор. В груди что-то тянет и звенит, спускаясь теплым водопадом ниже, к животу. Ибо всё еще в халате, и как хорошо, что это действительно так. – Болит? – парень неосознанно тянется рукой вперёд в желании коснуться чужого лица. Затем, словно опомнившись, опускает руку, нервно хватаясь за ткань халата. Материя под пальцами теплая и мягкая, и это ощущение на коже слегка приводит в чувство, заземляет. – Да херня, – Сяо Чжань продолжает движение к своей комнате и не думает, что омега пойдёт за ним. Но Ибо следует, замирает в дверном проёме, будто спрашивая разрешения на то, чтобы войти. И Сяо Чжань совсем не в силах ему отказать. Ибо в ответ приближается несмело, а затем мило ойкает и выбегает из комнаты. Сяо Чжань же остаётся стоять в одном полотенце и пользуется побегом омеги, чтобы за это время натянуть на себя белье, домашние треники и футболку. Как только он просунул вторую руку в прорезь рукава, перед глазами снова возник омега. На этот раз уже с аптечкой в руках. – Зачем? Забей, это мелочи, – Сяо Чжань хватается за полотенце, словно то способно его спасти. Между ними что-то происходит, эта ночь была настолько бешеной, что он совершенно не соображает. – Со мной и хуже происходило, это херня. – Не мелочи, – тот в ответ отчаянно мотает головой из стороны в сторону и неумолимо надвигается. – Садись. Ибо приказывает, альфе слышно это по его тону. Находит он себя сидящим на краешке кровати уже спустя пару секунд. В аромате омеги сквозит лёгкая кислинка, Сяо Чжань знает, что так бывает, либо когда тот сильно расстроен, либо зол. Считать сейчас код его эмоций отчего-то не выходит. – Ты... Злишься на меня? – браво, Сяо Чжань, начало разговора отличное. Ибо, сосредоточенно наливающий антисептик на ватный диск, отрицательно качает головой. – Обижен? – альфа делает вторую попытку. В ответ такое же мотание головы. – Тогда в чём дело? ‒ Если бы я не приехал, то не создал бы столько проблем, ‒ выдыхает парень, поднося ближе ватку. ‒ Но уже поздно что-либо менять, поэтому давай сюда свою руку. ‒ Ибо, ‒ альфа подчиняется безропотно, после чего тихо шипит, когда ранка на костяшках начинает щипать. В груди жжет, когда омега наклоняется и легонько дует на кожу, чтобы немного утихомирить это неприятное чувство. ‒ Не говори, что я неправ, ты же сам мне об этом вначале сказал, когда я подошел к тебе. ‒ Сказал, ‒ тут нечего отрицать, альфа и не пытается. Но объясниться всё же стоит. ‒ Не потому, что злился на тебя, а потому что начал переживать. Я не мог спокойно работать, зная, что ты там и с тобой может чё-то случиться. Ты только посмотри на себя. ‒ А что? ‒ Ты же такой весь: валить и трахать, ‒ Сяо Чжань осекается. ‒ Я это вслух сказал? Ибо почему-то не обижается, вновь прикладывает антисептик к руке и снова дует на израненные костяшки. – Донни тоже так сказал. ‒ Блять, ‒ альфа мысленно дает себе подзатыльник. ‒ Я имел ввиду, что ну, типа, ты такой красивый, и я же прав был, тот мудила всё-таки к тебе прицепился. Убил бы его, если бы попался мне еще раз на глаза. ‒ Снова хочешь за решетку? ‒ Нет, конечно, нет. Как я тебя оставлю, ‒ Ибо поднимает наконец-то взгляд от ладони Сяо Чжаня к его лицу и пропускает выдох. И затем вдох. Потому что в глазах Сяо Чжаня столько эмоций, а аромат хвои заполняет комнату с каждой секундой всё больше. Ибо не помнил, было ли вообще хоть раз, когда альфа пах настолько сильно. «Как я тебя оставлю?» Ибо не может не вспоминать те дни, когда это было его главным желанием, самым большим, сильным, жгучим. Сейчас же при этих словах внутренности обдает холодом, словно в нём самом откололся целый айсберг, острыми ледяными краями полоснув по сердцу. Это же Сяо Чжань. Его Сяо Чжань, который защитит от вора, встанет пораньше, чтобы выгулять Тобби и дать самому Ибо побольше времени поспать, закажет пиццу на ужин или даже на завтрак, будет терпеливо и верно сидеть на ступеньках перед домом, простит любые колкие слова, будет носить респиратор и сдерживать себя, чтобы не навредить во время течки, ухаживая и помогая во всём. Он не может его оставить, и он никогда этого не сделает. И в этот момент внутри Ибо происходит взрыв, будто вулкан нежности выбросил вверх сноп искр, что отозвались покалываниями на кончиках пальцев. Необходимо коснуться. Ему необходимо его коснуться. И Ибо удобнее перехватывает чужую руку, хватаясь за запястье, подносит ладонь к губам и прижимается ими к ранке, ощущая тонкой чувствительной кожицей её шероховатость. Сяо Чжань дергает рукой, словно в попытке отобрать её обратно. ‒ Ты чё, ‒ он начинает, но осекается, когда видит, что Ибо словно котёнок трется щекой о тыльную сторону его ладони, прикрыв глаза. У Сяо Чжаня спирает дыхание. Господи, это невозможно. Он невозможный. И всецело весь его, Сяо Чжаня. Ибо отпускает руку и, не разлепляя век, тянется вверх, слепо тыкая губами в место, куда пришёлся удар на лице. ‒ Прости, ‒ тепло выдыхает, пуская по коже разряд электричества, ‒ это из-за меня. Тебе уже ведь раньше досталось из-за меня тоже. И Сяо Чжаня накрывает волной осознания. Она словно сбивает его с ног. Потому что он уже забыл, для него это не имеет такого значения, ну поколотили, когда Ибо забрал его из полицейского участка, после чего прогнал. Но разве это сейчас что-то значит? Ибо вновь целует, проходясь поцелуями-бабочками от подбородка к скуле и обратно, и альфа понимает, что да, для Ибо это по-прежнему значит многое. Он не забыл и не отпустил ту ситуацию, всё еще винит себя. Сяо Чжань осторожно кладет ладони на чужие плечи, аккуратно их сжимая. Пытается отстранить, но в итоге только прижимает к себе теснее. В венах начинает закипать кровь, он чувствует, как даже воздух в комнате становится плотнее. Именно поэтому нужно остановиться вовремя, нужно сделать это еще до того, как ему окончательно снесет крышу. Сяо Чжань не хочет жалеть, поэтому отрывает от себя омегу, пускай без его губ на коже стало вдруг холодно. Альфа смотрит в абсолютно пьяные глаза омеги и точно знает, что тот не выпил ни грамма алкоголя. Взгляд у Ибо поплывший, глаза блестят в странном преломлении света, и Сяо Чжань без преувеличений видит в зрачках себя, до того они стали большими, закрыв собой почти всю радужку. ‒ Хороший мой, чё же ты творишь? ‒ Сяо Чжань не планировал, чтобы это прозвучало настолько жалко, но мольба и отчаянная боль в его голосе звенели явственнее всего. Вместо ответа Ибо забирается с ногами на кровать, и Сяо Чжань ловит взглядом голые колени, появившиеся из-под пол халата. Омега обнимает его, прижавшись щекой к его собственной, той, на которой сейчас ссадина после удара, и альфа не находит в себе сил не обнять в ответ. Талия в его руках ощущается так правильно, Ибо гибкий, тонкий, созданный для того, чтобы его крепко держали, чтобы не отпускали ни на минуту. И приклеиться к нему навечно уже не кажется такой уж бредовой идеей. Омега трется щекой, проходясь атласом своей светлой кожи по его, более смуглой и слегка саднящей. И Сяо Чжань ‒ всего лишь человек, он слаб, он не может оставаться безучастным, потому что он, абсолютно нищий всю жизнь во всех смыслах этого отвратительного слова, сейчас сжимает в руках самое драгоценное сокровище из всех существующих в этой Вселенной и всех её параллельных версиях. ‒ Ибо, ‒ он почти стонет, когда тот задевает своими невозможно сладкими губами его собственные, и Сяо Чжань тонет в мандарине. Вкус оседает на кончике языка, и этого более чем достаточно для того, чтобы потяжелело в паху, тянущим чувством разливаясь по телу. Он не понимает, что нашло на омегу, но как только тот снова прижимается губами уже полноценно, не может думать уже вовсе. Кровь стучит в висках, а в уши словно запрограммировали белый шум. Нет больше ничего: ни мира, ни дома, ни даже комнаты. Мир сузился до горячих сухих губ, с отчаянием прижимавшихся к его собственным, и тонкой талии под махровой тканью. Сяо Чжань и сам не понял, в какой момент они упали на кровать, вернулся в реальность, уже лежа на боку. Ибо смотрел на него и отчего-то улыбался. Губы его блестели от слюны и еще больше припухли от поцелуя. Альфа не помнил, чтобы кусал его, но их вишневый цвет определенно об этом говорил. Грудь омеги под халатом часто вздымалась, словно ему было тяжело дышать, но его это, кажется, совершенно не волновало. У Ибо внутри расцветало нечто новое, то, до чего он никак не мог дойти, что он никак не сумел прочувствовать ранее. В нём загоралось ярким пламенем то самое, что он отрицал еще месяц назад в разговоре с Артуром. Но не сейчас. Сейчас уже нет. Именно оно, это чувство, толкнуло его вновь на губы альфы, и тот прикрыл глаза, не в силах выносить сладкую пытку. Аромат мандаринов душил, хотелось надышаться чистым кислородом, но того не было. В каждой молекуле вокруг ‒ Ибо. И Сяо Чжань совсем не против задохнуться им. – Ибо, можно... – оторвавшись на мгновение, он громко задышал, стараясь унять бурю в груди, но все попытки оказались тщетны. Сяо Чжань не договорил, но омега словно понял его, понял, о чем он. И сейчас всё зависело только от его ответа. Ибо обеими руками обнял альфу за шею, притягивая ближе к себе, не давая отстраниться, словно если он это сделает, внутри Ибо что-то сломается. Сяо Чжань всё еще смотрел на омегу, дожидаясь ответа. Было страшно. Откровенно очково, потому что он хотел, ну конечно, он хотел, но, оказавшись сейчас с ним на одной кровати, ощутил, как конечности сковывает от страха. Альфа видел, как Ибо несколько раз открыл рот в попытке что-то сказать, но вместо слов между губ вырывались горячие выдохи. А затем он просто кивнул, и это стало точкой невозврата. Желание прикоснуться к гладкой, атласной коже было настолько велико, что руки действовали отдельно от мозга. Сяо Чжань потянулся к поясу халата, развязал его, по-прежнему боясь раскрыть его полы. – Всё хорошо, – Ибо потёрся носом о его шею, от этого незатейливого действия на коже альфы восстали легионы мурашек. Огонь постепенно пробирался в каждую клеточку тела, зажигая его, и это сулило перерасти в настоящий пожар. Ибо смотрел на него отчаянным взглядом, в нём читалась решимость и сквозила нежность. И сил молчать больше не было. – Хороший мой, – он притянул омегу ближе, почти впечатывая его в себя. – Ты уверен? Потому что мне страшно. Глаза омеги блестели, Сяо Чжань смотрел в них, и у него кружилась голова от этого драгоценного блеска. Ибо облизнул вмиг пересохшие губы. – Мне тоже, но я правда хочу. – Я могу налажать, – вопреки словам, рука альфы пробиралась под халат. Едва ли он сам отдавал себе отчёт в том, что делает. Желание топило мозг. – И сделать больно случайно. – Ты не сделаешь, – в тоне Ибо столько уверенности и решимости, что она начинает течь у Сяо Чжаня по венам, заряжая и его, растворяя ненужные страхи. Он не сделает. Ибо знает это, поэтому сам вновь тянется вперёд, увлекая альфу в новый головокружительный поцелуй. Сяо Чжань чувствовал, как неистово билось сердце в грудной клетке в попытке её проломить, чтобы упасть к ногам Ибо. Ему оно больше не принадлежит. Теперь оно в руках омеги. Когда ладонь Сяо Чжаня наконец-то дотрагивается до оголенного бедра, их обоих словно прошивает импульс. На одно короткое мгновение они даже перестают целоваться, замирают, чтобы в следующую секунду слиться в новом поцелуе, на этот раз более глубоком и влажном. Ибо абсолютно голый, обнажённый и душой, и телом. Сяо Чжань отрывается от него, чтобы полностью развести полы халата и посмотреть на открывшуюся перед ним картину. Светлая, почти фарфоровая, никем ранее не тронутая кожа, впалый, подтянутый живот с едва заметными линиями мышц. Взгляд ныряет ниже, и Сяо Чжань давится вдохом, когда видит член омеги, тот приподнят, но ещё не налит кровью в полную силу. Ровный, довольно большой для омеги, что удивительно, но это делает его мальчика особенным, ещё более прекрасным в глазах, в которых сейчас вспыхнуло пламя. Упругие белые бедра сжаты, но это временно, Сяо Чжань знает, что совсем скоро они раскроются для него, и тогда... Ему страшно даже думать, потому что дымка неистового желания от таких мыслей словно парализует все нервные окончания. Он обнимает Ибо, целует, не дотрагиваясь, и под этим пылким взглядом Ибо становится горячо. Он пытается снять с себя халат полностью, но Сяо Чжань мягко останавливает его. – Нет, пожалуйста, давай позже. Ибо не собирается ему в этом отказывать, он сейчас и вовсе согласен на всё абсолютно, даже сам того не осознавая. Руки потянулись обнять в ответ, натыкаясь на преграду в виде ткани. Абсолютно точно лишней сейчас. Ибо соврал Сяо Чжаню, ему тоже страшно, кажется, дрожь на кончиках пальцев выдаёт его с головой, но он не собирается отступать, не сейчас, когда внутри жжется и печёт, когда одна только мысль о том, что альфа может отстраниться, вызывает фантомную боль в душе. И Сяо Чжань словно чувствует это, он не намерен отпускать Ибо от себя сейчас дальше, чем на миллиметр, потому что то, что он сейчас испытывает, настолько ошеломляюще, сильно и абсолютно точно выходит из-под контроля. ‒ Всё норм? ‒ он боится дышать громче положенного, но сбитое дыхание срывается напрочь, когда Ибо, совершенно бесстыдно закидывает ногу ему на бедро, кажется, и сам того не осознавая. ‒ Да, ‒ омега тянется к губам, ловя их практически, как котёнок. Сяо Чжань внутри осыпается лепестками гортензий. Ладонь уже более уверенно ложится на мягкую, горячую кожу, и альфе кажется, что Ибо под ним сейчас буквально горит. Губы сами собой оказываются на тонкой, изумительной шее, Сяо Чжань проводит по ней сначала просто губами, затем покрывает мелкой россыпью поцелуев, чувствуя, как омега под ним дрожит. Мысль о том, что у них впереди целая жизнь, чтобы досконально изучить тела друг друга, эрогенные зоны, узнать предпочтения в постели и понять, какие действия вызовут самый пылкий отклик, пронеслась в голове с бешеной скоростью и там же и растаяла, потому что сейчас и вовсе не до мыслей. Не тогда, когда кончики пальцев зудят, а на губах остается сладкое послевкусие мандаринов. ‒ Я хочу тебя съесть, ‒ вырывается само собой, но альфа не намерен этого скрывать. В ответ слышится сдавленный вдох, от которого у Сяо Чжаня в голове происходит короткое замыкание. Губы продолжают исследование тела, замирая на ключицах. Альфе очень хочется их прикусить, и он не собирается себе в этом отказывать. Ибо тянется вперед, пытаясь стянуть с него футболку, и Сяо Чжань позволяет, на одно короткое мгновение отрываясь от омеги, чтобы скинуть ненужную сейчас тряпку. До сих пор не верится, что всё происходит в реальности, взаправду. Как только омега получил доступ к телу, руки сами собой легли на острые крылья лопаток. Жаль, длина ногтей не позволит как следует расчертить широкую спину, но омега забивает на это, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Сяо Чжань вновь припадает губами к ключицам, покусывает, оттягивая тонкую кожу, затем следит, как она краснеет, и кусает вновь, дурея от сумасшедшего вкуса, ароматной кислинкой оседающей на кончике языка. Нет таких слов, которыми можно было бы передать всю ту палитру эмоций и гамму чувств, что пронзают сейчас каждую молекулу его естества. Ибо, его Ибо, настолько открыт сейчас с ним, для него, ему. И осознание этой невиданной щедрости жизни поражает настолько, что он даже замирает. ‒ Что такое? ‒ Ибо замечает перемену в настроении альфы и обеспокоенно заглядывает в глаза, стараясь и самому собрать мысли в кучу. ‒ Ты, блять, ты просто... Ты невероятный, знаешь? ‒ мужики не плачут, это Сяо Чжань усвоил уже давно. Поэтому тонкая дорожка на щеке ‒ это что угодно, но не слёзы, пускай в груди отчаянно дрожит, когда Ибо тянется вперед, сцеловывая солёную влагу. Сяо Чжань от этого действия позорно стекает на омегу, придавливая его своим весом, оплетает руками и ногами, утыкается носом в шею, дышит часто-часто, загнанно. Ибо слегка ойкает, но прижимается ближе, обеими ногами обхватывая чужие бедра. Момент слабости проходит также быстро, как и начался, уступая место приливу бесконтрольной нежности, выливающейся теперь в десятки мелких поцелуев у линии челюсти, на шее, ключицах, на гладкой, белоснежной груди, ниже, к подтянутому животу, который втягивается, если к нему прикоснуться. Сяо Чжань касается, он целует и обводит языком пупок, проникая внутрь него, вылизывая изнутри. Ибо прошивает острый приступ удовольствия, он непроизвольно дергает ногой, сильнее раскрываясь перед нависшим над ним альфой. У Ибо вместо мозгов сахарная вата, он вслепую хватается за чужие волосы, вплетая в них пальцы, осторожно массируя кожу головы. Альфа замирает на секунду, после чего вновь обрушивается влажными поцелуями на живот, понимая, что Ибо это очень нравится. Ему всё еще немного страшно сделать что-то не то, но он понимает, что достаточно просто пробовать, спрашивать, следить за реакцией. Ибо невероятно отзывчивый и чуткий, он откликается на малейшее прикосновение, выгибается, льнет ближе, дурманит жарким дыханием. Омеге кажется, что сама птица феникс расправила внутри него свои крылья, иначе как объяснить тот огонь, что разгорается внизу живота, куда уже дошли дразнящие поцелуи. Кожа там еще тоньше, чувствительней в разы, и омегу почти подкидывает вверх, когда Сяо Чжань проходится там быстрыми поцелуями, легкими, почти невесомыми, но именно по этой причине они были настолько сладкими и одновременно разрушительными, как торнадо. ‒ Можно мне? ‒ Сяо Чжань слышит голос и поднимает голову, подтягиваясь ближе к Ибо, чтобы понять, чего тот хочет. Выражение лица у омеги сейчас настолько трогательное, что не поцеловать его в кончик носа ‒ страшное преступление, а Сяо Чжань с этих пор абсолютно точно законопослушный гражданин. ‒ Что такое? ‒ они вдвоем, никого больше нет, но отчего-то говорить в полную громкость кажется чем-то неправильным, словно повысь они тон хотя бы немного, это разрушит интимность и хрустальную чуткость момента. ‒ Можно мне тоже что-то сделать? Я не умею, но хочу, ‒ Ибо судорожно облизывает пересохшие губы и понимает, что траекторию его языка сейчас отследил альфа. ‒ Я тоже не умею, но тебе же хорошо сейчас? ‒ Сяо Чжань по реакции чужого тела уверен, что да, но спросить не мешает. Ибо в ответ очаровательно краснеет и кивает, несколько раз кивает, чтобы точно не осталось ни единого сомнения. ‒ И мне с тобой хорошо. Говори мне, если что-то не нравится, или я делаю не так, ок? ‒ Ты тоже, ‒ Сяо Чжань согласно мычит и затем резко переворачивается на спину, сажая вскрикнувшего омегу себе на бедра. Картина перед ним открывается просто невероятная. Был бы у него сейчас телефон, он бы непременно сфотографировал, чтобы потом дрочить, захлёбываясь эстетикой. Но вряд ли ему это понадобится, он понимает это в следующее мгновение, лаская взглядом раскрасневшиеся щеки, длинную и тонкую шею с выпирающим на ней острым кадыком. Какая досада, что он еще не успел его искусать, но он обязательно это исправит. Взгляд стекает ниже, на им же только что зацелованную грудь с затвердевшими сосками, ниже от солнечного сплетения до красивого и ровного члена, прижатого к животу. Ибо возбужден. И это Сяо Чжань довел его до такого состояния. Осознание этого кипятком опаляет и бодрит. Разведенные ноги, упругие бедра, слегка скрытые тканью всё того же халата, который он так и не снял. Он белоснежный, стекает по плечам и ниже так красиво, порочно и возбуждающе, что сносит крышу. Сяо Чжаню не нужна камера, потому что это произведение искусства он точно никогда и ни за что не забудет. ‒ Делай, что хочешь, ‒ хрипит он и ловит взгляд напротив. ‒ Вообще всё? ‒ Вообще всё, ‒ альфа более чем уверен, что в первый раз вряд ли у них обоих хватит смелости на что-то максимально откровенное, но Ибо удивляет его, ловко сползая с ног. Сяо Чжань не успевает возмутиться, потому что тот берется за резинку его домашних штанов и тянет вниз. ‒ Не хочу быть голым одному, ‒ объясняет он, и Сяо Чжань приподнимает бедра, помогая тому себя раздеть. Ибо стягивает всё, включая белье, пораженно замирая. Сяо Чжань знает, что размеры альф всегда больше размеров омег чисто физиологически, и пускай его мальчик даже в этом оказался довольно особенным, всё равно его собственное достоинство не могло не вызвать у Ибо восхищенный выдох. Это льстило и немного смущало. ‒ Можно? ‒ Ибо получил разрешение, но по-прежнему боится сделать что-то не так. Неопытность сквозила в каждом движении, и Сяо Чжаня в миллионный раз за это утро топит тягучая, как карамель, нежность. Ну как вообще можно быть настолько очаровательным, смотря на член? Ибо несмело подносит руку к плоти, словно примеряясь, затем обхватывает ствол, чувствуя пальцами, насколько тот горячий и твердый. Сяо Чжань задушено стонет, но не отрывает взгляда от омеги, тот сейчас настолько собранный и сосредоточенный, что даже немного смешно, но закушенная губа и вид падшего ангела по-прежнему разбирают черепицу на его крыше, здраво соображать он не может. Ибо в это время медленно обводит большим пальцем головку, собирая выделившийся предэякулят, размазывая его по толстому стволу, чтобы было удобнее и не больно во время трения. ‒ Я видел, как это делают в порно, ‒ вдруг произносит он, вырывая Сяо Чжаня из сладкого плена истомы. ‒ Ты смотришь порно? ‒ он честно офигевает. ‒ Все смотрят, ‒ омега пожимает плечами, мол, а что тут такого, мы же все взрослые. ‒ Говори мне, если будет больно. Но больно не наступает, наоборот, альфу размазывает по стенке, разносит и расщепляет, пока Ибо медленно, осторожно надрачивает, собирая пальцами всё больше и больше предсеменной жидкости. Ибо интересно, он никогда и никого так не касался, и в жизни это оказалось даже лучше, чем он мог себе представить. Хотелось даже склонить голову и попробовать его на вкус, но он понимал, что из-за неопытности и банального отсутствия навыков у него ничего не выйдет, а царапнуть зубами или подавиться совсем не хочется. Вряд ли он с первого раза примет ртом такие габариты. В какой-то момент альфа не выдерживает и толкается в плотно сжатый кулак. Бедра подрагивают в предвкушении, но сдерживаться уже буквально нет сил. Ибо понимает это, поэтому тянется ближе, вовлекая Сяо Чжаня в глубокий, влажный поцелуй, всё так же не выпуская из ладони горячую плоть. Сяо Чжань обеими руками обхватывает голову омеги, чтобы ни миллиметра между ними. Легкие жжет от недостатка кислорода, и только это заставляет их оторваться друг от друга, судорожно хватая ртом воздух. ‒ Ты такой вкусный, ‒ у Сяо Чжаня теперь абсолютно точно не получится жить, не произнося что-нибудь смущающее Ибо. Тот алеет щеками и немного кончиками ушей, что так не вяжется с рукой, в которой еще немного и начнет пульсировать горячий член. ‒ Ты тоже. ‒ Я же хвойный. ‒ Благодаря этой хвое я сейчас вообще дышу, ‒ и признание это сбило бы с ног, если бы альфа уже не лежал. Ибо стекает ниже, опускаясь мелкими, легкими, как крылья бабочек, поцелуями на шею, прикусывает кадык, сделав этим то, что не успел Сяо Чжань с самим Ибо, затем перемещается к соскам. У альфы они крупнее его, на вид словно шоколадные, у Ибо от их вида во рту копится слюна. Он медленно облизывает один, затем второй, делает так, пока они оба не затвердеют, а затем кусает левый, продолжая методично работать внизу рукой. ‒ Хорошо, так... Блять, ‒ альфа больше не может сдерживать стон. Он разносится по всей комнате бесстыдно, развязно. Сяо Чжань и сам бы никогда не подумал, что может так стонать. Ибо, абсолютно довольный реакцией, продолжает свои действия, свободной рукой опираясь на плечо альфы, чем тот и пользуется, до красноты зацеловывая открытое перед ним запястье. Сяо Чжань пьет его бешеный пульс, чувствует его губами, и понимает, что если они сейчас не остановятся, он просто кончит. ‒ Ибо, подожди, ‒ он сипит, хотя казалось, что голос должен звучать ровно. Туман в голове становится всё плотнее, и Ибо убирает руку с члена, от чего тот шлепается о живот с тихим влажным звуком. ‒ Иди ко мне, ‒ альфа вновь меняет их местами, наконец-то полностью скидывая с омеги халат. Тот вздыхает облегченно, избавившись от вещи, но затем почему-то вновь смущается, не пытается прикрыться, но явно чувствует себя не очень уютно под пытливым горячим взглядом. Он не знает куда деть руки, поэтому устраивает их на плечах нависшего над ним парня и вновь утягивает того в поцелуй. Скользит языком внутри чужого рта, борется за первенство с языком альфы, оглаживает его и вздрагивает всем телом, когда внизу, между ног скользят чужие пальцы. Ибо откровенно течет, тут не о чем и думать, он определенно возбужден, и поэтому тело вырабатывает свою собственную ароматную смазку. Им не нужен будет синтетический аналог, которого у них даже и нет. Никто из них не планировал, никто не готовился. Но Сяо Чжань спокоен. Его омега примет его и так. ‒ Тш, ‒ альфа отстраняется, оставляя еще один легкий чмок над верхней губой парня, ‒ я осторожно, но ты говори, если чё. Ибо весь подбирается, хотя и понимает, что надо ведь наоборот, но так не выходит, напряжение звонкой пружиной натягивает всё его тело, а когда между ягодиц проходится чужая ладонь, мягко их оглаживая, омега сжимается еще сильнее. ‒ Посмотри на меня, ‒ Сяо Чжань дожидается какого-никакого осмысленного взгляда, ‒ я могу остановиться, если ты не хочешь. Ты же знаешь, я если чё, я же себе руку скорее откушу, чем тебе больно сделаю. Голова Ибо тонет в мягкой подушке, она вся пропахла ароматом Сяо Чжаня, и от этого мир вокруг кружится еще сильнее. Хвоя протекает по венам. ‒ Нет, нет, ‒ он шепчет почти в забытье, но осознанно понимает, что точно не хочет, чтобы это сейчас прекращалось. Ибо закусывает губу и заставляет себя раздвинуть ноги. Сяо Чжань в ответ прижимается теплыми, влажными губами к его виску, вновь ловя там пульс, целует сумасводяще нежно, ласково, чтобы отвлечь, хотя у самого трясутся колени от страха. Он никогда не делал ничего подобного, в теории, конечно, знал, да и сам был неглупым мальчиком, понимал, как оно всё устроено, но на практике очковал. Боялся, потому что перед ним не просто омега, а его, Сяо Чжаня, омега. И даже не просто его, а именно Ибо. Это усиливало в разы все эмоции и обостряло на максимум каждое чувство. Пальцы скользят ближе к тому самому месту, порхают вокруг сжатого колечка. ‒ Готов? ‒ Да, ‒ Ибо притягивает его еще ближе, заставляя почти лечь на себя. Сяо Чжань не пушинка, но омеге так хочется, ему хочется чувствовать биение чужого сердца, слышать сбитое, неистовое дыхание, хочется прикасаться именно так: кожа к коже. Первый палец скользнул внутрь беспрепятственно, легко. Сяо Чжань ощутил, как вздрогнул в его руках омега, но лишь протолкнул палец дальше, по самую костяшку. ‒ Порядок? ‒ Ага, ‒ горячим выдохом прямо в губы. Ибо ловил чужой взгляд и читал там гораздо больше, чем было озвучено. Второй палец вошел труднее, но, судя по лицу омеги, дискомфорта не вызвал. Сяо Чжань отстранился, затем, поймав разочарованный взгляд карих глаз, вернулся обратно, чтобы чмокнуть в волосы. Аромат мандаринов разносился всё сильнее. Альфа подумал о том, что если его так кроет от запаха Ибо сейчас, в обычное время, во время прелюдии к сексу, то что с ними будет, когда у омеги начнется течка. Одну они худо-бедно пережили с помощью респиратора и блокаторов. Но если Ибо дал доступ к телу, то это значит, что следующую они проведут вместе. ‒ Хороший мой, ‒ он выдыхает ему в шею, затем всё же сползает вниз, обращая внимание на прижатый к животу член. Сяо Чжань видел много членов на экране своего телефона, коллекции разных видео были на любой вкус, но эта часть тела его мальчика вызывала в нём почти щенячий восторг. Самый идеальный, просто невозможно сдержаться. Он наклоняется ближе к нему, проходясь поцелуями по гладкой коже бедра. Аромат ближе к паху более концентрированный, альфу конкретно ведет от переплетения кисло-сладких ноток, и он утыкается в шелковую кожу, ведет по ней носом, пока не останавливается у члена. Тот дергается, словно заинтересованный, и Сяо Чжань, не удержавшись, целует его. Кожа на нём мега чувствительная, Ибо импульсивно дергается вверх, а Сяо Чжань поднимается по стволу вверх мягкими поцелуями и млеет от того, как отзывается тело омеги. Тут даже не нужно спрашивать, когда и так всё понятно. Альфа тоже не умеет сосать, но обязательно этому потом научится, чтобы иногда будить минетом своего мальчика, но это всё потом, сейчас же важнее другое. Он разводит пальцы внутри омеги, после чего вводит третий. Ароматная смазка течет по пальцам, и Сяо Чжаня почти разрывает, когда перед глазами всплывает картина того, как он вылизывает Ибо всего изнутри, как пьет мандарины, как тонет в сладости. От этих мыслей его собственный член затвердевает еще сильнее, хотя до этого казалось, что больше уже некуда. Ибо сверху что-то шепчет и, наконец-то, сам подается вперед, насаживаясь на пальцы, отбросив стыд уже окончательно. Он и без того раскрыт перед альфой сильнее, чем когда-либо. ‒ Я хочу тебя, ‒ Сяо Чжань шепчет это, покрывая поцелуями член сверху донизу, затем в обратно порядке, пока Ибо самостоятельно двигается, всё сильнее распаляясь и насаживаясь на пальцы. Губы замирают напротив розовой головки, и альфа безжалостно дует на неё, а Ибо не выдерживает. По комнате разносится умопомрачительной громкости пошлый стон. Он, кажется, и сам от себя такого не ожидал, но Сяо Чжань прижимается ртом к головке члена и начинает быстро-быстро водить своими губами по ней, стимулируя такое сильное удовольствие, что омегу почти подкидывает на кровати. Не в силах больше терпеть, альфа отстраняется и вытаскивает пальцы из Ибо с влажным хлюпаньем, но не успевает ничего сделать, как младший тянет его на себя, почти роняя. Сяо Чжань еле успевает опереться на локти, чтобы не придавить, но Ибо не дает ему опомниться, снова вторгаясь в его рот языком. Альфа не помнил, чтобы тот когда-либо так страстно целовался. ‒ У нас нет презервативов, ‒ приходится вновь оторваться друг от друга. Контуры губ обоих расплылись, потеряв чёткость, сами губы припухли и покраснели, выглядя при этом чертовски горячо и порочно. Им нравилось. ‒ Ты у меня первый, ‒ Ибо озвучивает то, что они и так знают. ‒ И ты у меня, ‒ Сяо Чжань дрожит от понимания того, что они друг у друга не только первые, но и единственные. ‒ Значит... ‒ Да, мы чистые, так что можем так, ‒ Ибо говорит с трудом, прерываясь на судорожные вдохи. Его грудная клетка ходит ходуном. ‒ Тем более, что забеременеть можно только во время течки, а до неё далеко. Сяо Чжань кивает, после чего вновь чмокает куда-то в нос и сползает ниже, где у омеги уже давно всё горит от предвкушения. Альфе так стремно не было даже на зоне, когда приходилось драться с отбитыми уродами с самодельными заточками. Но Ибо доверяет ему, верит, это видно по его взгляду, читается по тому, как он без остановки гладит его везде, куда дотянется. Альфа устраивается между бедер удобнее, не удержавшись и вновь поцеловав одно из них. Устраивает подушку под поясницей омеги, чтобы было удобнее. Член в руке уже каменный, Сяо Чжань уверен, что долго он не продержится, хотя точно то же самое можно сказать и об Ибо. Крупная головка проходит в слегка раскрытое отверстие туго, но не встречает сильного сопротивления, через пару секунд полностью оказываясь объятой жаром. Альфа не сводит взгляда с лица Ибо, считывая мельчайшие изменения: как дрожат густые реснички, потому что Ибо на несколько секунд прикрыл глаза, как открываются лепестки нежных губ, как он сглатывает. Ибо накрыл одной рукой его живот, а вторую вплёл в волосы. Сяо Чжань от этой картины потерял связь с реальностью и вылетел в астрал. Он одним движением вошел до конца, впечатываясь низом живота в мягкие ягодицы. Внутри Ибо было невероятно тесно, жарко, одуренно хорошо. ‒ Ты норм? ‒ прохрипел он, по-прежнему всматриваясь в лицо омеги. ‒ Дай мне пару секунд, ‒ выдохом тихим, почти шепотом. ‒ Больно? ‒ Сяо Чжань испугался и чуть не подался бедрами назад. ‒ Нет, ‒ Ибо посмотрел на альфу и понял, что каким же дураком он был, когда думал, что не подпустит его к себе, что это страшно, что у них еще не тот уровень доверия. Между ними не осталось больше ни единой преграды. ‒ Непривычно. Альфа послушно замер, как было велено, хотя яйца от напряжения уже просто звенели. Наконец Ибо раскрыл веки, затопив его нежностью, льющейся из-под ресниц, и уверенно кивнул. Толчки были плавными, тягучими, медленными, Ибо пару раз хныкал, но в основном тихо стонал, пускай Сяо Чжаню вновь хотелось услышать из его уст тот яркий, громкий стон, который был вначале. Альфа опустил взгляд ниже, смотря на то, как исчезает в теле омеги, а затем вновь появляется его член, как он растягивает тонкую кожицу, от чего она становится прозрачнее. Бедра плавно отходили назад, возвращаясь немного быстрее, он скользит внутри плавно, до исступления в голове и бьющей набатом страсти в каждом выдохе. Омега с поразительной точностью подстраивался под темп, выгибался, смотрел пьяно-пьяно. Он старался ловить взгляды альфы, и от них внутри кипело с ещё большей силой. В какой-то момент Ибо дернулся, насаживаясь резче, и от этого движения у обоих искры посыпались из глаз. ‒ Ибо, чё ж ты творишь... Младший же не слышал ничего, потому что в этот самый момент Сяо Чжань начал попадать точно по простате. От этого ощущения в голове рассыпались мириады звёзд, а внизу живота разлилась лава. Ибо не мог спокойно лежать, поэтому бесконтрольно гладил альфу по плечам, прессу, спине, с восторгом отмечая, как приятно чувствовать перекатывающиеся под кожей мышцы. Это так приятно, Боги, как же это чудесно! ‒ Сделай так еще раз, ‒ прошептал он, утыкаясь альфе в грудь и выцеловывая на ней глупое сердечко. От этого действия настоящее сердце альфы пропустило удар. Продолжая методично вбиваться, он притянул Ибо ближе к себе, заключая его в объятия. Тот словно этого и ждал, обнял крепко в ответ, шире разводя ноги. Проникновение от этого стало еще глубже, хотя до этого обоим казалось, что они достигли максимума. Омега коротко вскрикнул, откидывая голову назад, открывая тем самым умопомрачительный вид на беззащитную шею. Капля пота, стекающая по ней, выглядела как образец высочайшего искусства. Альфа уткнулся в волосы Ибо, оставляя там поцелуи на каждом сантиметре, куда мог дотянуться. Волосы слегка щекотали лицо, но это было настолько приятно, что хотелось выть. Ибо сжимал его внутри всё сильнее, Сяо Чжань не знал, намеренно или случайно, но цветные круги перед глазами рождались сами собой. Дыхание становилось всё тяжелее, а везде, где порхали пальцы омеги, сейчас будто расцвели цветы. Ибо умудрился вывернуться, не размыкая объятий, и вновь прижаться к груди Сяо Чжаня губами, мысленно отсчитывая каждый удар. Сердце альфы сходило с ума, а почувствовав омегу, так и вовсе пыталось проломить рёбра. Ибо старался вложить всю гамму своих чувств сейчас. Под кожей плавился ток, а в голове черти танцевали румбу. Омега ощущал, как толстый, налитый кровью, крупный член растягивает его всё сильнее. Вроде бы за это время он должен наоборот растянуться больше, но вместо этого сжимался на массивном стволе сильнее в попытке не выпускать его из себя вовсе, слиться воедино и не размыкаться никогда. Каждый толчок отзывался внутри него штормом, и его сносило каждый раз, когда Сяо Чжань вновь подавался вперёд, буквально впечатываясь в него. Звуки влажных шлепков двух тел разносились всё громче, и Ибо думал, что будет стыдно. Вместо этого было не просто хорошо, было так, как он даже не смел мечтать. Собственное сердце билось в ритме огненного танца, грозясь разорваться на миллионы крохотных фрагментов. Почувствовав, как член внутри него запульсировал, он отстранился от груди альфы, подбираясь выше к шее, мазнул губами по челюсти и выдохнул очередной горячий стон прямо в рот Сяо Чжаню. И это стало для последнего спусковым крючком. Его тело мелко задрожало, и Ибо ощутил, как внутри него разлилось горячее. От этого чувства абсолютной наполненности хотелось восторженно кричать, что он и сделал, когда чужая рука накрыла его собственный член и крепко сжала, проводя вверх-вниз. Несмотря на то, что альфа уже кончил, он продолжал мелко вбиваться в тело омеги. Чувствительность Ибо выкрутили на максимум, и он, громко вскрикнув, излился себе на живот и чужую подставленную ладонь. Сознание словно выключили на несколько секунд, а когда он пришел в себя, увидел над собой улыбающееся лицо. ‒ Ты как? ‒ альфа прочистил горло, потому что говорить было невозможно. Он еще не вышел из него, пускай оба члена уже начали опадать. ‒ Умер и воскрес, ‒ Ибо вновь полностью упал на подушку, раскидывая в обе стороны руки. В груди было так легко, как не было еще никогда прежде. И он знал, что так теперь будет всегда. ‒ Но нам нужно в душ. ‒ Да-да, знаю, давай полежим минутку, ‒ альфа всё-таки осторожно вышел, чувствуя, как дрожит под ним тонкое тело после пережитого оргазма. Затем скатился на вторую половину кровати, ощущая невесомость. Тело словно не принадлежало ему, существовало отдельно от разума, но подумать об этом он не успел, потому что Ибо повернулся на бок, абсолютно голый, бесстыдно прекрасный и до жути сексуальный, и прильнул к нему, оплетая руками. Только в этот момент Сяо Чжань ощутил, что в комнате наконец-то не пахнет только хвоей. В ней смешались их ароматы, впервые и уже навсегда.