Пересечение двух параллельных

Электронный замок на двери пиликнул оповещением, что дом закрыт и сигнализация активирована. Тобби, как обычно, выбежал встретить Ибо, пёс уже успел соскучиться, пускай они и не виделись всего-то пару часов. Омега тут же опустился на колени, ловя любимца в объятия. Тобби ластился, вертел хвостом и облизывал руки. ‒ Соскучился по мне, да? Соскучился? ‒ омега прижимал к себе собаку, наполняясь светом и энергией. Тобби всегда действовал на него таким образом и сейчас просто не мог не поделиться своим теплом с хозяином. Тот же от этого млел. ‒ Моя ватрушечка, ‒ Ибо звонко чмокнул питомца между глаз, от чего тот принялся вертеться еще активнее. Когда с приветствием было окончено, Ибо понял, что Сяо Чжань не вышел его встретить, как это обычно бывает. Да, была уже полночь, но альфа не выказывал никаких возмущений по поводу того, что его омега гуляет в такое время. Он был в гостях у Артура с Ником, они немного засиделись, сами не заметив, как прошло время. А когда опомнился, тут же начал собираться, написав Сяо Чжаню короткое сообщение о том, что уже едет домой. И только сейчас увидел, что оно до сих пор осталось непрочитанным. Настроение немного снизилось по шкале радости, но Ибо всё еще старался не накручивать себя. В конце концов альфа ведь мог просто уснуть. Да, обычно он всегда его встречает, если дома, но все живые люди, усталость могла сморить совершенно неожиданно. Почесав пса за ухом, омега двинулся в гостиную, потому что именно оттуда исходил концентрат аромата альфы. После их первого раза они оба гораздо легче распознавали запахи друг друга даже на расстоянии, через стены. Чувствительность друг к другу выкрутили на максимум. В гостиной темно, как и во всём доме, кроме прихожей, где Ибо сам включил свет. Но это сейчас волновало его меньше всего, потому что Сяо Чжань, оказывается, не спал. Он стоял у распахнутого настежь окна, вцепившись пальцами в подоконник. Лунный свет проникал в комнату, озаряя его силуэт, отчего тот казался тонким, почти прозрачным, эфемерным. Что-то было в этом его облике такое больное, такое страшное, что всё волшебство этого момента испарилось в одну секунду. Ветер развевал шторы, и они были единственной деталью, которая давала Ибо понять, что время не остановило свой бег. Ноги сами повели его вперед, он не заметил, как дошел до альфы, придя в себя уже у него за спиной. ‒ Чжань, ‒ голос прошелестел. Ибо чувствовал, что случилось что-то плохое, что-то страшное, что-то, из-за чего его альфа стоит на холодном ноябрьском ветру и не чувствует его. Он будто и вовсе не дышит, но омега гонит прочь такие абсурдные мысли, о чём он вообще думает? Сяо Чжань ведь не лежит, он стоит. Стоит с настолько неестественно прямой спиной, что складывалось ощущение, будто он проглотил меч целиком. Стоит и даже не думает сдвигаться, хотя Ибо за эти пару десятков секунд уже стало холодно. Стоит каменным изваянием, замерев в одной позе. ‒ Чжань, ‒ повторил он, осторожно касаясь чужой спины ладонью. Тело его было невыносимо холодным, и Ибо от этого прошивает ужасом. ‒ Чжань, что случилось? Чжань! ‒ он пытается развернуть его к себе, но тело под пальцами ‒ мрамор. Ибо становится действительно страшно, ледяные щупальца пробираются за ворот одежды и холодят покрытую мурашками кожу. ‒ Чжань, отойди, холодно же. Да что происходит? ‒ Его больше нет, ‒ голос у альфы хриплый от долгого молчания и стояния на холодном ветру. Но он говорит, это главное, и Ибо сейчас намерен ухватиться за эту возможность. ‒ Кого нет? ‒ Отца. Если бы можно было вложить всю боль планеты в одно слово, то Сяо Чжань бы в этом преуспел. Омега за его спиной пораженно замер, пытаясь понять, что лично он сам чувствует по этому поводу. Он помнил о том, каким был отец альфы, помнил о всей боли, которую он принес в его жизнь, помнил про избиения, про обращения с матерью, про секту, про нескончаемый алкоголь. И именно поэтому реакция Сяо Чжаня сейчас была ему непонятна. Сам же он мгновенно осознал, что не чувствует по этому поводу ничего. Гораздо важнее то, что ощущает из-за этого его альфа и почему он сейчас в таком состоянии. ‒ Расскажи мне, ‒ Ибо не решается развернуть или обойти его, чтобы заглянуть в лицо. Сяо Чжань не хочет, ему нужно поговорить именно так. Ибо не против, совсем нет. Альфа молчал долгие секунды, растянувшиеся словно длинные нити, но затем всё же заговорил. ‒ Мне позвонили, сказали, что он умер. Спросили, буду ли я организовывать похороны или даю согласие на бесплатное кремирование. Сказали, что я могу подъехать и попрощаться, если хочу, ‒ голос его обрывается, и Сяо Чжань замолкает. Ибо чувствует потребность коснуться, поэтому кладет ладонь на чужую спину полностью. ‒ И что ты ответил? ‒ Не хочу его видеть, ‒ Сяо Чжань выдыхает и словно весь сдувается. Пальцы прекращают цепляться за подоконник до побеления костяшек, а спина перестает выглядеть настолько прямой. Ибо пользуется этим моментом и приникает к нему всем телом, обнимая обеими руками. Руки у него были холодные, и он сцепил их на груди у альфы, чтобы хоть немного отогреть. Тот чувствовал прильнувшее сзади теплое тело и коротко выдохнул, не отрывая взгляда от полной Луны. Она своим сиянием сглаживала острые углы, словно вбирала в себя то, что Сяо Чжань вынести самостоятельно не мог. Ему не жаль. Нет, это что-то другое, совершенно иного направления. Хотелось крикнуть, чтобы лопнул этот пузырь, в который он погрузился после разрушающей новости. Крикнуть так, чтобы освободиться. Наконец-то навсегда оставить этот мир позади. Ибо сдвигает одну ладонь на сердце альфы, чтобы чувствовать, как то заполошенно бьется в груди. Он обнимает крепче, стараясь одним этим движением показать всю свою поддержку. Понимает, что, скорее всего, альфу гложет что-то иное, не боль утраты. И всё же это чувство настолько велико, что ему тяжело справиться с ним одному, оно сдавливает, будто альфу накрыла толща воды. – Расскажи мне, как будешь готов, хорошо? – он шепчет тихо-тихо, на грани слышимости, наблюдая за тем, как по коже Сяо Чжаня бегут мурашки от его тёплого дыхания. Тот всё еще молчит, но не выглядит античной статуей, и этот факт радует. Ибо готов подождать, сколько потребуется. Он приникает губами к коже и замирает в таком положении, прикрыв глаза. Чтобы там ни чувствовал сейчас Сяо Чжань, Ибо разделит это с ним, уже готов, уже старается губами выпить часть этой боли, снять долю этой ноши, чтобы альфе было немого легче. Ветер колышет занавески, оставшиеся единственным элементом в комнате, доказывающим, что время не замерло. Ибо решил удостовериться в этом ещё раз. Тело под его пальцами расслабляется ещё сильнее, а сам он почти не ощущает холода, наверное, уже привык, пускай кончики пальцев ледяные, но это мелочи, пока он нужен Сяо Чжаню здесь и сейчас. Их тень на светлой стене кажется единым целым, словно больше не существует Сяо Чжаня и Ван Ибо. Есть только одно общее, неделимое, связанное навечно не только программой, но чем-то большим, тем, что заставляет Ибо потереться носом о чужую шею, прикрыв глаза. Сяо Чжань от этого вздрагивает, приходя в себя, и резко разворачивается в кольце рук омеги. Тот не ожидал такой быстрой смены позиции, от чего слегка пошатнулся, но на ногах устоял. Сяо Чжаню плевать на то, что замёрз он сам, из оцепенения его вывел холодный нос Ибо. – Ты замёрз, – альфа не спрашивает. – Ты тоже, – Ибо не знает, что тут ещё можно сказать. Повисшее молчание разбавлял шелест штор. Это наверняка могло бы выглядеть даже красиво со стороны, Ибо уверен в этом. Но затаённое нечто на дне глаз напротив давило эстетику этого момента. – Пошли примем ванну. – Вместе? – Вместе, я должен тебя согреть. Заболеешь, я тебя лечить не буду. Ибо знает, что врёт, он будет лечить, если понадобится. Сяо Чжань знает это тоже. Альфа подчиняется безропотно, следует за омегой в его спальню, из неё в ванную, где Ибо тут же включает воду, наполняя небольшое джакузи, затем лезет за бомбочкой, зависая на выборе между кокосовой и персиковой. Останавливается на второй и кидает ту в воду. Бомбочка сразу начинает шипеть, и Сяо Чжань тупо утыкается в это зрелище. Оно увлекает и отвлекает от дурных мыслей. За это время Ибо успевает стянуть с себя одежду. Руки в тепле дома успели согреться, благо, что и пол в ванной с подогревом. Подойдя к альфе, он несмело тянет руки к его кофте, и тот позволяет её с себя стянуть. Затем снимает штаны вместе с бельём. Вода в ванной уже набралась. Сидеть так в обнимку оказалось приятно. Они почему-то не делали так раньше, и Ибо на какую-то минуту утекает в мысли о том, почему же. И тут же понимает, что это не имеет значения. Принимать вместе ванну очень классно, так что они просто начнут это делать почаще, вот и всё, никакой философии. Ибо сидит позади Сяо Чжаня, кутая того в свои объятия. Альфа откинул голову ему на плечо и прикрыл глаза, на секунду даже кажется, что он уснул, но Ибо знает, что это не так. Он терпеливо ждёт, пока Сяо Чжань начнёт говорить. И тот всё-таки начинает. – Я даже рад, что он умер, – в тепле воды и ласковых объятий альфа успел отогреться, и голос его звучит уже гораздо лучше, без хриплых ноток. Ибо неосознанно задерживает дыхание, боясь упустить хоть что-то. – Он не заслуживал жизни, потому что был мудаком. Но был и моим отцом. Я не знаю... – Ибо приготовился выслушать длинный монолог, но Сяо Чжань замолкает. Омега осторожно проводит ладонями по чужим плечам, слышится тихий всплеск воды, этот звук смешивается со звуками их дыхания, и это странным образом убаюкивает. Ибо понимает, что дело ещё в том, что они с холода попали в тепло, и это нормальная реакция организма. Кожа Сяо Чжаня под пальцами гладкая и приятная на ощупь, держать его в своих объятиях оказывается настолько хорошо, что, если бы не сложившаяся ситуация, он мог бы назвать эту ночь уютной и романтичной. Но она явно такой не была. – Я ведь думал, что навсегда останусь частью того мира, я вырос там, я жил там всю свою жизнь, и это не проходит бесследно, это не отпускает, – Сяо Чжань вновь начинает говорить, и Ибо утыкается носом ему в затылок, чтобы показать, что он слушает. – Но теперь я даже не знаю, типа, с его смертью освободился и я. Я не любил его, не за что было, но оказалось, что он крепко держал меня там, и только сейчас я уже всё, свободен. И я не знаю, как справиться с этим чувством. Батя был единственным, что связывало меня с прошлым. – И теперь тебе будет легче двинуться вперёд? – шепот омеги приходился прямиком в чужую шею. Сяо Чжаню нравилось, это видно по расслабленным плечам. Он схватился за опоясавшие его руки, мерно их поглаживая. Ибо от этой ласки прикрыл глаза. – Надеюсь на это. – Есть ещё Стивен, – Ибо не мог не сказать. – Ты помнишь? – кажется, Сяо Чжань успевает удивиться. – А ты думал, я забыл? Мои слова про адвокатуру не пустой звук. Я не забуду этого мальчика, потому что именно он помог мне понять, чему я хочу посвятить себя и свою будущую жизнь. – Стивен.... – Сяо Чжань осекается. Ибо знает, что тот хотел сказать, поэтому обнимает альфу крепче. Они не могут найти Стивена, не могут просто забрать его, не могут, пока сами ещё не стоят крепко на ногах, пока у него есть хотя бы один живой родитель. Опека над такими детьми, на самом деле, даётся в разы сложнее, и даже крупные связи и финансы здесь не помогут. Их миры не пересекаются, а Ибо не всесильный, он понимает, что не может изменить весь мир и одним своим решением побороть вековые устои и прописанные законы. Но он пообещал себе никогда не забывать Стивена и сделать всё возможное, чтобы такие, как он, начали иметь хотя бы какие-то права в этом мире. – Тебе совсем-совсем не больно? Каким бы он ни был, это всё-таки твой отец, – Ибо тянется к гелю, выдавливая его прямо на смуглую кожу альфы. Аромат миндаля перемешивается с персиком. – Больно. Именно поэтому мне так хреново сейчас, – признание Сяо Чжаня звучало тихо, Ибо даже слегка наклонился вперёд, чтобы лучше расслышать. Но затем тот продолжил уже громче, что позволило омеге вновь немного отклониться и втереть ароматный гель в кожу. – Это какая-то херня в моей голове, я не хочу это чувствовать, но чувствую. Я рад, что он умер, и мне пиздецки больно от этого. Человеческая память такая сука, ты знаешь? Она мне сейчас подкидывает хорошие воспоминания, связанные с ним, прикинь, они были. Если бы он не умер, я бы и не вспомнил. Но они, блять, были! – он вздрогнул всем телом, но Ибо продолжил методично размазывать гель по вновь напряжённым мышцам плеч, шеи, груди, опускаясь ниже на живот. Сяо Чжаню не нужна жалость, ему нужно человеческое тепло, то, чего так недоставало всю его жизнь, жалости ему хватило. Ибо отдаёт своё тепло, делится им безвозмездно, готов передать всё, которое имеется и ещё немного сверху из каких-то уж совсем потаённых запасов. Ему не жаль. Для Сяо Чжаня не жаль совсем. Ибо понимал, что альфа плачет, он не видел ни единой слезы, не хотел поворачивать того к себе лицом, целовать эти солёные дорожки. Это было бы сейчас лишним. – Ты пока не хочешь о них говорить? В ответ Сяо Чжань просто качнул головой, и Ибо принял этот ответ. – Помыть тебе голову? – Помой. Ибо слушается, на секунду прижавшись губами к чужой макушке. Так всегда делал сам Сяо Чжань, он любил сгребать того в охапку, утыкаться губами в волосы и оставлять там невесомые поцелуи. Омега всегда от них млел, потому что они были тёплыми, и коленки от них подкашивались в разы сильнее, чем от чего бы то еще. Кто бы знал, как сильно ему это нравилось. Шампунь тоже оказался миндальным, легко пенился в руках и очень приятно пах. Ибо нежно массировал кожу головы альфы, наблюдая за тем, как постепенно расслабляются его плечи, как он сам всё больше обмякает в его руках. А затем Ибо запел. Это не было песней в прямом понимании этого слова. Сяо Чжаню даже в какой-то момент показалось, что ему послышалось, но нет, Ибо что-то пел, не размыкая губ, и звучало это так трогательно, что стало страшно дышать, чтобы не нарушить хрусталь, звенящий в воздухе. Казалось, любое движение будет лишним и неуместным, и Сяо Чжань не двигался, прикрыв глаза от жидкого тепла, растекающегося по венам. Пальцы омеги хозяйничали в его волосах, а тихая песня, мотив которой был ему незнаком, пробиралась в самые потаённые уголки души, чтобы залечить. Он пришёл в себя от сладкой неги, в которую его окунул Ибо, только тогда, когда почувствовал, что вода уже стала прохладной. Пора было вылезать. Эти же мысли были и у омеги, потому что он, оставив короткий поцелуй на плече, тихо произнёс: – Давай закругляться, а то замёрзнем. В комнате они легли в постель, прижавшись друг к другу. Сяо Чжаню безумно нравился тот факт, что теперь они спят с Ибо вместе, им не нужно больше коротать время в больших и холодных кроватях, в которых на самом деле так одиноко. Вместо этого можно было прижать к себе теплое и гибкое тело, трогать везде, где захочется, дышать ароматом, который наконец-то не способен перебить никакой гель для душа, целоваться перед сном и просыпаться немного раньше, успевая пересчитать трепещущие густые реснички. Ибо всегда чувствовал, когда на него смотрят, но не открывал глаза раньше времени, позволяя альфе его маленькую слабость. – Ты согрелся? Хочешь носки ещё достану теплые? – Ибо немного повозился, прежде чем удобно устроился в руках Сяо Чжаня. – Не нужно. – Давай сюда свои ноги, буду греть, – омега сам положил свои ступни на чужие, намереваясь вновь поделиться своим теплом. Но те были и без того почти горячие. – Нормально? – Нормально, – отозвался альфа, подтянув омегу ближе. На какое-то время комната погрузилась в тишину, которую нарушил Тобби, запрыгнувший на кровать. После того, как Сяо Чжань переехал в спальню Ибо, Тобби переместился со второй половины кровати им в ноги. Ему это понравилось не сильно, поэтому каждое утро он влезал между ними, чтобы получить свою законную ласку. В те ночи, когда Сяо Чжань уходил на работу, Тобби вновь возвращался на своё место, где иногда спал и днём, но уже вдвоём с альфой. – Как думаешь, сколько нужно времени, чтобы меня отпустило? – альфа медленно поглаживал кончиками пальцев Ибо по спине, тот почти мурчал от того, насколько это было приятно. – Я не могу разобраться в том, что чувствую. Ну умер и умер, похеру. А потом вспоминаю что-то хорошее, и вообще, это же мой батя, и чё-то мерзко так становится. А потом радуюсь, потому что больше нет ничего, чё связывало бы меня с прошлым. Херня получается. – Нет, – Ибо отрицательно качнул головой и оставил короткий поцелуй под челюстью. – Это же нормально, есть такие ситуации, которые вызывают в нас однозначные эмоции, а есть те, которые мы и сами до конца не понимаем, в нас много разных чувств, и даже если они противоречат друг другу, ничего страшного. Это же твои чувства, ты не должен их в себе заглушать. – С каких пор ты у меня подрабатываешь философом? – А я что раньше глупый был? – тычок под рёбра у Ибо ощутимый. – Всегда самый лучший, – Сяо Чжань и сам понимает то, что сказал Ибо, но за этот вечер успел перекрутить себя через мясорубку чувств, каждое из которых било наотмашь. Реально ли ощущать радость вперемешку с горечью? – Я хочу идти вперёд, надеюсь, у меня получится. Теперь точно. – Потому что его больше нет? – Да, не думаю, что он вообще знал, что я уже освободился. Связаться он со мной не пытался, и это к лучшему. Я не хотел видеть его рожу. – Уже не увидишь, – Ибо осторожно просунул руку под шею альфы, чтобы погладить под линией роста волос. Запомнил, что тому это нравится. – Никогда не увидишь. И я сделаю всё, чтобы помочь тебе избавиться от прошлого навсегда, тебя больше там ничего не держит, ты здесь, со мной. Ты не забудешь, я знаю, но ко всем воспоминаниям прошлого мы добавим много новых, они перекроют. Я обещаю. – Обещаешь? – Обещаю, – Ибо потянулся вперёд, утыкаясь носом в грудь Сяо Чжаня. Футболка пахла порошком и кондиционером для белья. Но никакие посторонние запахи не могли перебить самый приятный, самый родной и надёжный запах хвои.

***

Ибо крутил колёсико мышки, отправляя в личную папку те дела, которые планировал взять на практике. С третьего курса им начали давать дела, которые они могут изучить, проанализировать, проработать и составить план защиты адвоката или алгоритм действий прокурора. Это занимало много сил и времени, но старшие курсы говорили, что очень помогает потом с дипломной работой и в целом пригодится потом в профессии. Ибо внимательно вчитывался в материалы каждого дела. Он взял на себя адвокатуру, поэтому искал наиболее выгодные в этом ключе случаи. С недавних пор он взял за привычку работать не за столом в кабинете или на кухне, а в гостиной, сидя на полу за журнальным столиком. Горячий шоколад стоял тут же в термосе, чтобы всегда оставаться одной температуры. Им можно было легко и быстро подкрепиться, когда начинало давить в висках. Ибо догадывался, что ему скажет на это его профессор, потому что никто явно не ожидал, что он со своей успеваемостью будет брать на проработку именно дела самых бедных слоёв населения. Судя по тому, что они все оставались нетронутыми его одногруппниками, он был единственным, кто собрался тратить на это время. А в будущем за его услуги ему не заплатят много, если вообще будут в состоянии заплатить хоть что-то. Для него будут закрыты двери в элитный клуб юристов города, потому что ему будет нечем похвастаться, но лицо Стивена всё еще стоит перед глазами, всплывает в памяти каждый раз, когда Ибо гуляет с Тобби в том самом парке, куда они направлялись в тот день. Оно всё ещё приходит во снах. Ибо уверенно щёлкнул левой кнопкой мыши, отправляя ещё одно дело в папку. Минуты текли одна за другой. Он переключался между вкладками, печатал на планшете, рисовал схемы и передавал ссылки, чтобы не забыть, откуда взял информацию. Кажется, прошло часа два, прежде чем он вынырнул из работы и осознал, что сидел все это время, не двигаясь. Тело ожидаемо заныло от долгого нахождения в одной позе, поэтому он откинул голову на диван, вытянул ноги вперёд и блаженно выдохнул. Тобби, оказывается, всё это время был здесь. Спал рядом с ним. Омега ещё раз пробежал взглядом по набросанным тезисам и схемам в планшете и решил, что можно сделать перерыв. Именно в этот момент послышались шаги на лестнице, и спустя несколько секунд в комнату вошёл зевающий во весь рот Сяо Чжань. Альфа потянулся, от чего у него задралась футболка, открывая вид на резинку трусов. – Почему так рано встал? Ты же работал всю ночь, – Ибо даже не думал двигаться, наблюдая за тем, как медленно и плавно приближается альфа, как опускается на диван справа от его головы. В волосы омеги тут же вплелись пальцы, и от этого действия мурашки побежали по позвоночнику вниз. – Не спится, – вопреки словам, альфа широко зевнул. – Ничего не болит? – Не, не, не парься, проснулся и всё, не выходит уснуть больше. Может, потом ещё подремлю. А ты тут чё? – Выбирал дела на практику и уже взялся за одно. Немного застопорился на моменте со статьёй обвинения. – А чё там? – пальцы Сяо Чжаня продолжали мягко массировать кожу головы Ибо, из-за чего тот не мог сосредоточиться. – Пока ты делаешь это, мне тяжело думать, – омега и сам не понял, в какой момент голос начал хрипеть. – Делаю что? – альфа наклонился, неумолимо приближаясь. Он застыл в сантиметре от губ Ибо, ловя его тёплое дыхание. – Вот это, – Ибо сам сократил оставшееся расстояние, соединив их губы в поцелуе. Это было жуть как неудобно из-за позы, в которой он сидел, но сладость действия пересилила абсолютно всё. Поцелуй длился недолго, в какой-то момент альфа оторвался, чтобы стечь вниз на мягкий ковёр, а затем навалиться всем телом на омегу сверху, придавливая его к полу. Они замерли, смотря друг другу прямо в глаза. Сяо Чжань не знал, кто первый потянулся, но осознал себя целующим Ибо уже спустя секунду. Губы того, как всегда, были невообразимо мягкими, нежными, полными и налитыми, как сочная вишня. Если бы Ибо не пах мандаринами, Сяо Чжань сказал бы, что тому безумно идёт аромат спелой вишни. Оттянув зубами его нижнюю губу, он слегка улыбнулся, ловя шальной взгляд напротив. Ибо нравилось происходящее, и альфа ловил это настроение в нотках его запаха. Взгляд мазнул ниже, а желание прижать его к себе ещё сильнее стало буквально непреодолимым. Сяо Чжань слегка укусил Ибо за губу, спускаясь поцелуями на острую линию челюсти и вниз к восхитительной шее, где гулко бился пульс. Он почувствовал, как вены на его руках слегка вздулись, а тягучее желание дымной поволокой начало затягивать разум. Сейчас не время. Он знает об этом. Чувствует в аромате Ибо удовольствие и льющуюся нежность без одурманивающих нот возбуждения. С их первого раза они занимались сексом дважды, пока ещё боялись экспериментировать, оставаясь традиционно в постели. Сяо Чжань не намерен пока ничего менять, ему нужно, чтобы всё было так, как хочет Ибо. Тот же дышал судорожно, короткими вдохами-выдохами, горячим воздухом по разгорячённой шее. Сяо Чжань понимал, что пора прекращать, пока его вставший член не начал слишком явственно упираться в бедро омеге. Он догадывался, что Ибо не откажет ему, и всё же хотел переходить грань только в том случае, когда чувствовал абсолютное желание омеги. Он уже усвоил то, что если Ибо хочет, он даёт об этом знать. Оторваться от него оказалось задачей со звёздочкой, но Сяо Чжань справился. Выровнять дыхание никак не получалось, и он откинулся спиной на диван, как ранее это делал сам Ибо. Тот же остался лежать на ковре, будто и не планируя подниматься. Тобби выбежал из комнаты, стуча когтями по паркету. – Так чё там со статьёй? – Сяо Чжань прочистил горло, чтобы голос не хрипел. В комнате витал насыщенный, яркий аромат хвои, и его домашние штаны ничего не скрывали, пусть он и надеялся на это. Ибо видел, конечно же, видел, а потому потянулся было, но Сяо Чжань его остановил. – Само пройдёт, не надо. – Я могу... – Иди ко мне, – альфа не мог не прикасаться. Решил, что в данную минуту они не двинутся дальше, но не держать Ибо в своих руках выше его сил. Тот и не думал сопротивляться, поэтому тут же нырнул ему под руку, прижимаясь всем телом к горячему боку. – Всё норм, не думай, что я себя сдерживаю. Я хочу только тогда, когда хочешь ты. Всё остальное время я просто хочу тебя, но это ощущение со мной круглые сутки, так что не парься. Тебя нереально не хотеть. Ибо застыл на мгновение от вылитого на него откровения. Он не знал, что тут можно ответить, только крепче прижался, оплетая торс Сяо Чжаня руками. – Мне тоже хочется, – признался он шепотом, прикрывая глаза. От Сяо Чжаня пахло хвоей и надёжностью, и омега готов был раствориться в этом аромате, как сахар в чае. Если бы у него только была такая возможность. – Не постоянно, но ты же знаешь... Сяо Чжань перебил его, прижавшись поцелуем к макушке и выдохнув в волосы: – Ты не должен объяснять мне ничего за свой организм, действия или желания. Мне достаточно того, что у нас есть, я счастлив, что у нас это есть. Когда хочешь ты, хочу и я. У нас всё вместе, ок? Ибо хотел прижаться ещё теснее, но ближе уже просто некуда, увеличь он напор, и это станет уже болезненным давлением. Слиться воедино с Сяо Чжанем звучит бредово, но жгуче желанно. Не получалось не возвращаться мысленно в первые дни их знакомства, к своим мыслям о том, что его жизнь разрушена, к своим слезам и обиде за несправедливость. А сейчас он крепко держался за единственного, не считая родителей, человека, которого он не отпустит никогда и ни за что. Даже если бы того у него отрывали, даже если бы Сяо Чжань сам того хотел. Да, Ибо эгоист, он знает. Ему не стыдно. Совсем не стыдно, когда каждое утро начинается с переполняющего сердце счастья и заканчивается им же. Оно поселилось в их доме, въелось в стены и мебель, витает в воздухе, проникло в самую душу и растворилось в каждой клеточке тела. Ибо не готов променять это ни на что в этой жизни. – А теперь говори, чё там с законом? Ибо титаническим усилием воли отрывается от Сяо Чжаня, чтобы на ноутбуке показать тому документ с заданием и объяснить, что он уже нашёл и какую линию защиты считает будет выбрать наилучшим решением. – Но меня кое-что смущает, – признался он, прокручивая колёсико мышки вниз. – Чё там? – Сяо Чжань и сам подобрался, сел ровнее, пристально всматриваясь в экран. – Здесь указано обвинение по 153 статье криминального кодекса, второй пункт, – Ибо включил нужную статью и подождал, пока Сяо Чжань прочитает. – Но так не может быть. Эта статья работает только в тех случаях, когда подозреваемого застали на месте преступления, или когда против него неоспоримые доказательства, которые прямо указывают на него. В случае косвенных доказательств или показаний только одного свидетеля дело должно идти по 117 статье. – А в чём там разница? – В сроке наказания. И ещё небольших аспектах. Они малозаметные, на самом деле, но полностью меняют дело. Улики, предоставленные в материалах к делу, все косвенные, кроме показаний трех свидетелей. Но если отнять слова этих людей, то, судя по уликам, это не 153 статья, это 117. Ну, если простыми словами, это не 15 лет тюрьмы, а от 3 до 7 в случае доказательства вины. – А насколько важны показания свидетелей? – Очень важны, на самом деле. Но я не могу понять, что в них не так. Прочитал все три, и вроде бы они говорят об одном, но я чувствую, что что-то не так. Но я не могу понять что. – Можно? – Сяо Чжань потянулся к ноутбуку. – Читай, конечно. Альфа повернул экран к себе, внимально вчитываясь в дело. Затем кликнул на вкладку со сводом законов и вынес их на экран к делу, чтобы сравнить каждую деталь. Ибо молча наблюдал за ним, боясь спугнуть. Сяо Чжань сейчас выглядел очень сосредоточенным, и это, к удивлению омеги, было горячо. Прошло не менее пяти минут, когда тот наконец оторвал взгляд от монитора и глубоко вздохнул. Ибо этот его выдох почему-то взволновал. – Я уже сталкивался с таким. – Да? – Да, со мной сидел мужик, ему немного за тридцать было, и у него тоже не было прямых улик, но засадили по полной, будто эти улики были. Никто даже на алиби не смотрел. Я думал, такое только у бедных и бывает, а ваш круг людей, ну, типа, там всё по закону, честно судят. Походу, нет. – Это дело не человека моего круга. – То есть... – Да, я на практику взял только такие дела, людей из не самых благополучных районов, – Ибо вновь откидывается спиной на диван, слыша, как бежит Тобби по паркету уже, видимо, к ним обратно. Через секунду пёс уже показался в проёме арки и засеменил к ним. – А ваши эти решения, они как-то будут влиять на реальные дела? – Сяо Чжань притянул к себе собаку, тот даже не сопротивлялся, подставляясь под приятные поглаживания. – Нет, но оценивать их будут настоящие адвокаты. У меня нет лицензии, я не смогу пока представлять ничьи интересы, а взять мои наработки не могут они. Так что они просто оценят мою работу, – Ибо заметил, как Сяо Чжань немного потух после его слов. – Но это всё равно лучше, чем совсем ничего. Я наберусь опыта для будущей работы, я буду видеть всё эти проблемы и замечать нюансы дел. Я обещал, – он положил руку Сяо Чжаню на запястье, съезжая ладонью вниз, чтобы переплести их пальцы. – Ты хочешь есть? – Немного, – альфа повернул к нему голову, устало улыбаясь. – Запрограммируешь робота? Мне всё еще немного стрёмно к нему подходить. Ибо на эти слова улыбнулся, потянулся вперёд, чтобы легко чмокнуть в губы, а затем поднялся на ноги, разминая слегка затёкшие конечности. На кухне он выбирает из любимых блюд альфы. Можно было бы просто заказать пиццу, но чрезмерно частое употребление фаст-фуда совсем не полезно. Поэтому он останавливается на пасте с креветками. Он запомнил восторг Сяо Чжаня, когда тот впервые её попробовал. Ибо хотел написать папе, но понял, что забыл телефон на столике у ноутбука. Вернувшись в гостиную, он застывает на пороге, глядя на закусившего губу Сяо Чжаня, который вновь что-то пытался вычитать в открытом на экране деле. Он даже начал рисовать какую-то схему в планшете, Ибо не видел, что там было изображено. Ибо только понял, что в Сяо Чжане больше желания вникать в это всё, чем они оба думали. И, кажется, у Ибо есть идея, как это можно реализовать.