Пересечение двух параллельных

Дни снова потекли своим чередом, и Ибо уже сейчас начал понимать, что за систематический недосып голова ему спасибо не скажет. Но сделать с этим ничего не мог. Практика и учёба занимали почти всё его время, остатки которого он проводил с Тобби или просто лёжа на кровати в обнимку с Сяо Чжанем, чтобы немного забыться. В клуб он к нему больше не ходил, зато стал замечать, что если засиживается допоздна и оставляет бумаги на столе, то потом видит их сложенными в ином порядке, с новыми начерченными схемами. После этого Ибо стал оставлять планшет, предварительно отключив пароль, на журнальном столике, чтобы Сяо Чжань, которого, кажется, увлёк поиск материала для анализа, мог пользоваться им. То, что альфа нырнул с головой в расследование и изучение дел, вызывало разные чувства. С одной стороны, это даже радовало, так как наконец-то у него в жизни появилось что-то, что смогло его увлечь. С другой же, Ибо немного переживал, так как понимал, что для Сяо Чжаня это может быть не столько делом интереса, сколько желанием помочь тем, кто эту самую помощь себе обеспечить не может. Но Ибо предупредил его, сказав, что нет никакой возможности повлиять на истинное рассмотрение, он всего лишь студент, его наработки могут принять практикующие адвокаты для своей работы, но нет никакой гарантии, что они в самом деле захотят это сделать. Но всё же, находя по утрам новые заметки и вкладки на планшете, внутри Ибо всё больше креп маленький росток надежды на то, что в будущем его мысли могут материализоваться. Ибо шагал быстро, рукой придерживая воротник куртки, чтобы ветер не задувал за шиворот. Кофейня встретила его приятным обволакивающим ароматом свежей выпечки и, собственно, самого кофе. Впереди него в очереди стояли трое, Ибо проверил время на телефоне и понял, что в принципе опоздать не должен. По прошествии пяти минут, когда очередь так и не сдвинулась, он выглянул из-за спины стоящего перед ним мужчины, чтобы посмотреть, в чём проблема. Молодая девушка что-то пыталась показать на телефоне бариста, а тот в ответ терпеливо объяснил ей что-то очень тихим голосом. И, кажется, уже не впервые. Вполне закономерное раздражение ударило в мозг, и Ибо почти закатил глаза. Ну разве она не могла найти более подходящее время и место для выяснения отношений? Виду, конечно, не подал и вновь встал ровно, начиная немного нервничать. До академии ехать ещё пять минут, если не попадёт в пробку. Плюс время на парковку, затем добраться до корпуса и аудитории. Скоростной лифт в помощь. Но всё получится только в том случае, если он выйдет из кофейни не позже чем через десять минут. Кажется, следующему за девушкой мужчине надоело ждать, пока она наговорится, и он что-то ей сказал, указывая на часы. Ибо подумал, что это к лучшему. Сам бы он точно ей не стал ничего говорить. – Вы не понимаете, это важно! – девушка ответила немного громче, чем до этого, из-за чего Ибо смог её услышать. – Вы можете это сделать после того, как мы купим кофе. Разговаривайте потом, сколько влезет! – Я же Вам говорю... – Нет, это я Вам говорю, что Вы ведёте себя нагло. Вы свой заказ получили, отойдите, дайте другим заказать. Мне тут ещё час стоять, пока Вы будете болтать? Только девушка открыла рот, чтобы что-то ответить, как вмешался бариста, видимо, тоже не сильно довольный тем, что приходится по кругу как попугай повторять одно и то же. – Мисс, прошу Вас, я ничего не знаю. Вы понимаете, какой поток людей я обслуживаю за день. Если это так важно, идите пишите заявление в полицию, и они потом будут смотреть по камерам, был тут этот человек или нет. Я не помню. А теперь прошу Вас, мне нужно работать. Даже если она и хотела что-то ответить, то мужчина в очереди уже мягко оттеснил её, подходя к стойке и называя свой заказ. Сжав в руке телефон, девушка посмотрела на очередь, словно просканировав её взглядом, после чего вновь обернулась к бариста. – Я подожду тут. Не было понятно, что именно ответил ей работник кофейни и ответил ли в принципе хоть что-то, но девушка села за ближайший столик, разблокировала экран телефона и начала что-то в нём листать. Ибо не то чтобы пялился, просто заняться в очереди больше было нечем. И именно это помогло ему не пропустить момент, когда по бледным девичьим щекам потекли слёзы. Ибо подавился вдохом. Раздражение на девушку быстро сменилось жалостью. Да, она поступила некрасиво, задерживая очередь, но весь её абсолютно разбитый вид буквально кричал о том, что она сделала это не из-за прихоти. Что-то заставило её. Люди не выглядят настолько потерянными, если им не больно. – Я могу Вам чем-то помочь? – он понимал, что подходить не стоило. Чужие проблемы его не касаются, своих хватает. И всё же он стоял здесь, прямо перед её столиком, нависая с высоты своего роста. – Нет, – она даже не подняла головы, всё также смотря на какое-то фото на экране. – Если пропал человек, Вам следует обратиться в полицию. Тогда расследование будет гораздо быстрее. – Покупайте свой кофе, не трогайте меня, – прозвучало бы грубо, если бы не надломленный голос. Ибо опустился на соседний стул. – Я учусь в юридической академии, – не то чтобы это должно было произвести впечатление. Ибо даже не пытался. – И я могу подсказать Вам, как лучше действовать, если Вы обрисуете мне ситуацию в двух словах. Палец девушки над экраном замер, она судорожно вцепилась пальцами в матовый корпус, после чего, наконец-то, подняла взгляд на Ибо. – Он пропал. О чём-то таком Ибо и сам уже успел догадаться, вот только всё еще не понимал, зачем вообще во всё это ввязывается. Хотелось бы думать, что это профессиональная интуиция, но больше смахивало на то, что просто добавит себе проблем. ‒ Я правильно понимаю, его тут видели в последний раз? ‒ Да, наверное, ‒ она шмыгнула носом и наконец-то подняла голову. ‒ Он написал мне смс отсюда, сказал, что возьмет мне ореховый раф, я попросила взять еще один для моей подруги, но больше сообщения прочитаны не были. Я даже не знаю, купил ли он кофе или нет. Картина складывалась довольно банальной, но оставался самый важный, по мнению Ибо, вопрос. ‒ А почему Вы не обратились сразу в полицию? ‒ Да я пыталась, ‒ вздох её оказался слишком горьким, невозможно было не прочувствовать его всем своим нутром. Ибо еще не доводилось иметь дело с родственниками или близкими людьми пострадавших, он всего лишь студент, но сейчас он четко понимал, что даже зная те крупицы, что поведала ему девушка, он не сможет просто так уйти. Пока они сидели, подошла его очередь, Ибо заказал вместо трех кофе четыре. Помимо себя, Артура и Ника еще для новой знакомой. Перед девушкой опустился стакан с ореховым рафом, и Ибо молча кивнул ей на выход. Он уже почти смирился с тем, что на первую пару он всё-таки опоздает, и сейчас это, возможно, впервые его не волновало так сильно, как должно. ‒ Меня зовут Ибо Ван, а Вас? ‒ на улице по-прежнему очень холодно и противно. Кофе в стакане согревало руки, но хотелось вновь спрятаться в теплом салоне автомобиля. ‒ Джулия Райт, ‒ девушка перестала плакать, крепко вцепившись в стакан с кофе. ‒ Скажите, пожалуйста, почему Ваше заявление не приняли в полиции? Прежде чем ответить, Джулия вновь вздохнула. Складывалось впечатление, что ей тяжело говорить о чем-либо, и сейчас он буквально заставляет себя продолжать этот вынужденный разговор. Ибо не уверен, что может помочь, но лучше убедиться в собственном бессилии, чем проигнорировать проблему. ‒ Вам не понять. Знаете что, ‒ она вдруг начала смотреть по сторонам, словно пытаясь что-то высмотреть, ‒ извините за беспокойство, я пойду. Не в правилах Ибо останавливать незнакомых ему людей или настойчиво лезть в их жизнь, но он окликнул её еще до того, как она успела сделать первый шаг. ‒ Подождите! Ибо обошел девушку, становясь прямо перед ней, та уступала ему в росте, была где-то сантиметров сто шестьдесят пять, а её угрюмое выражение лица и немного ссутулившиеся от усталости плечи делали её визуально еще меньше. Они оба были омегами, но Ибо ощутил потребность защитить её. И он совершенно отказывался думать в более рациональном направлении. Отец всегда учил его: если взялся за что-то, то иди до конца, даже если на каком-то участке пути хочется всё бросить. Папа учил другому: не терпеть, если что-то не нравится, и оставлять то, что не приносит радости. Но в сложившейся ситуации он чувствовал, что следовать надо совету отца. – Если Вам есть, что рассказать, пожалуйста, расскажите. Мои родители работают в прокуратуре, я мог бы... – Ибо запнулся, сам понимая, как это может звучать для девушки. Он боялся, что та спросит, зачем ему это всё, но у него совершенно не было ответа. Он просто был здесь, стал свидетелем и чувствует, что поступает правильно. Других причин просто нет. До университета он добирался скорее в прострации, чем в реальном измерении, проматывая в голове всё то, что девушка почему-то всё же решила ему рассказать. А он почему-то решил во всё это ввязаться, хотя это точно было не в его характере. Думать о мотивах своего порыва он не собирался, да и мысли крутились вокруг услышанной истории. Помимо них с Сяо Чжанем, были еще такие пары. Но это не было чем-то нормальным. Ибо мог бы поспорить с этим, потому что для него самого нет ничего более нормального и правильного, чем то, что в его жизни появился именно этот альфа. Сейчас он точно в этом уверен. Но спину прошивает холодным потом от осознания, что так, скорее всего, быть не должно. Программа ошиблась. На паре он был настолько рассеянным, что умудрился дважды сделать ошибку, из-за чего на него косо поглядывал не только Артур, но даже Ник, обычно не отличавшийся особой усидчивостью. Именно поэтому после сдвоенной лекции по истории права Штатов во время обеденного перерыва они оба утащили его в столовую, сразу же накидываясь с вопросами. ‒ Ну и какого хера? ‒ Ник мог бы выбрать другой вопрос, но зачем, если этот наиболее точно выражал его эмоции. ‒ Я сейчас немного пытаюсь прийти в себя, ‒ Ибо осторожно взялся за пакетик с соком, будто тот может на него сейчас напасть. ‒ В кофейне встретил девушку, она там задерживала очередь, но я краем уха услышал, в чем причина, решил подойти спросить, не нужна ли ей помощь. ‒ И как? ‒ Она считает, что вряд ли кто-нибудь ей захочет помочь. ‒ А можно больше деталей? ‒ Ник отобрал у Ибо сок, сам распечатал трубочку, продырявил отверстие в картонной коробке и вернул её обратно другу. ‒ А то пазл не складывается. ‒ Её пара - это парень из... ‒ он запнулся, не зная, как лучше сказать, ‒ социального слоя Сяо Чжаня, он тоже из бедного района, программа свела их совершенно неожиданно. Это очень похоже на нашу с Сяо Чжанем историю, два совершенно разных мира, которые не должны были пересекаться. ‒ А проблема в чём? ‒ Артур впервые подал голос, осторожно разрезая котлету на тарелке. Узнать подробности и причины такого поведения Ибо было очень интересно, но обед никто не отменял. ‒ Он пропал. Несколько дней назад. Телефон вне сети, последний раз его видели именно в той кофейне, а потом он вышел и словно растворился в воздухе, ‒ Ибо всё-таки присосался к трубочке, опуская взгляд на свой кусок творожной запеканки с фруктами. Поесть стоило, но от нервов к горлу подкатывала легкая волна тошноты, которую он пытался перебить кисловатым яблочным соком. ‒ Она обращалась в полицию, её даже не стали слушать. Так как парень прописку не менял, ей сказали, что пускай этим занимаются в отделении по месту его прописки. А в тех районах, я так понял, с полицией всё совсем плохо. Она попыталась обратиться и туда тоже, но ничего не вышло совсем, с правовым регулированием там всё тяжело. ‒ Странно так, а они не ссорились до этого? ‒ Артур задал вопрос, прожевав мясо и кинув на Ника взгляд. Тот методично поглощал пудинг. Сладкое на обед не лучший вариант, но оба омеги выбрали именно его. ‒ Я спросил у неё, говорит, что нет, они жили буквально душа в душу, ‒ Ибо оторвал взгляд от куска запеканки и перевел его на сидящих напротив друзей. ‒ А потом она расплакалась. Её не хочет принимать полиция, вы можете себе представить? Я нет, это же полиция, это же... ‒ он не нашел, что сказать еще, плечи его ссутулились, и он стал словно бы визуально меньше. ‒ Таких случаев, как мы с Сяо Чжанем, как эта девушка с её парнем, практически нет, это исключение, ошибка. Программа не должна была соединять нас вместе, она почти никогда так не делала. Она считывает информацию о финансовом состоянии, о семье, родителях, учёбе. ‒ Но такие случаи бывали? ‒ Наверное, я не знаю, я не встречал больше, ‒ Ибо взял в руки вилку. Впереди еще две пары, если не поесть, то сил на них совсем не останется, а быть снова невнимательным он себе позволить не может. Кусок не лез в горло, но Ибо упорно его пропихивал, вполуха слушая, как друзья обсуждают сложившуюся ситуацию. Звучавшие обрывки фраз долетали до него и почти разбивались о невесть откуда взявшийся щит. ‒ Мутная история, ‒ подытожил Ник, грациозно промакивая губы салфеткой. ‒ Не ввязывался бы ты в неё. Ибо и сам понимал, что всё это максимально странно, но не думать не получалось. В телефонной книге мобильного был вбит номер Джулии. Они зачем-то договорились держать связь. И в идеале бы ему просто удалить чужой номер и просто забить на всё это, не его альфа пропал, не его проблемы, что так произошло. Обед закончился быстро. Ник с Артуром убрали все три подноса, пока Ибо на автопилоте шел в аудиторию. Мысли неспокойным роем клубились в голове и категорически отказывались её покидать. Поговорить об этом с друзьями больше возможности не представилось, так как пары были максимально загруженными и после учебного дня он почувствовал, как силы всё же покидают его почти окончательно. Не скатиться по стенке в туалете помогла скорее всего только сила воли. Ребята уехали сразу после окончания лекций, их ждали родители Артура, поэтому Ибо убедил их, что он в порядке, но по-прежнему не убедил в этом самого себя. Выйдя из корпуса, он медленно поплёлся на парковку. На улице стало еще прохладнее, зима уже была не за горами, а куртка, пускай и была очень теплой, сейчас почему-то отказывалась его согревать. Опустившись на водительское сидение, он медленно выдохнул, прислоняя ладони к холодным щекам. Что-то внутри него натягивалось как тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть, и ему совсем не хотелось думать, что это предчувствие чего-то плохого в его жизни. Не сейчас, не тогда, когда всё наконец-то стало налаживаться. Словно почувствовав его настроение, раздался телефонный звонок. ‒ Сынок, привет, ‒ мягкий голос папы обволакивал. ‒ У тебя уже закончились пары? ‒ Привет, пап, ‒ Ибо постарался придать голосу больше бодрости, хотя обмануть папу в этом было практически нереально. ‒ Ты не заболел? Звучишь уставшим, ‒ папа раскусил его сразу. ‒ Перемерз? Ты сейчас где? ‒ и, конечно же, начал сразу сыпать кучей вопросов. Потому что это папа. Его родной голос успокаивал, Ибо понимал, что ему не стоит переживать, и был уверен, что он накручивает себя абсолютно без повода, поэтому этот звонок он воспринял как личное спасение. ‒ Не переживай, не заболел, просто устал на учёбе, домой хочу, поем и лежать, ‒ он говорил чистую правду. Больше ничего и не хотелось. ‒ Выпей дома тот витаминный коктейль, что я тебе передавал, хорошо? Обязательно, Ибо. ‒ Да, да, ‒ омега завел машину, сразу же включая автопилот. Прицепив телефон к держателю, он откинулся на спинку кресла, следя за тем, как автомобиль плавно выезжает с парковки. ‒ Я выпью, обещаю. Не переживай, просто устал. Как у вас с отцом дела? ‒ Он немного приболел, думаю, на работе заразился, у них там сейчас вирус гуляет, я его стараюсь лечить. ‒ Я позвоню ему, как буду дома. ‒ Хорошо, ‒ папа чем-то зашуршал на том конце провода. ‒ А как твой альфа? Ибо помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. ‒ У нас всё очень хорошо. Правда, у нас с ним... ‒ он замолк, не зная, как выразить то, что он чувствовал, как он себя ощущал рядом с Сяо Чжанем, что его переполняло, когда тот прикасался к нему, как ему становилось приятно от одного взгляда альфы, которым тот умел обнимать его целиком. Но родителю и не требовался ответ, он и без того знал, что именно хотел сказать Ибо. ‒ Я понял, солнышко, и я этому рад. Как отец выздоровеет, обязательно приезжайте в гости, или мы к вам, я соскучился, хочу обнять своего мальчика. ‒ Папа, ‒ Ибо закусил губу. Он тоже скучал. Все эти проблемы с социальным расслоением, сильная нагрузка на учёбе, домашние дела, возникшая ситуация с новой знакомой - всё это заставило его понять, как же сильно он успел соскучиться по семье. Он всегда был привязан к родителям, и пускай жил уже отдельно, всё равно чувствовал себя иногда маленьким мальчиком, которому для того, чтобы зарядить свою социальную батарейку, нужны теплые объятия родителей, их родные ароматы. ‒ Ну ты чего раскис? ‒ голос взрослого омеги стал строже. ‒ Ибо, если есть проблемы, давай выкладывай, не надо играть в очень взрослого, ты всё еще ребёнок, и мы с отцом можем помочь. ‒ Нет, нет, ‒ машина остановилась на светофоре, Ибо бездумно следил за тем, как красные цифры сменяют друг друга. ‒ У меня нет проблем, просто немного устал, я отдохну и буду как новенький. Скоро нужно будет думать о подарках на Рождество, я хочу подарить Сяо Чжаню что-то особенное. ‒ Не придумал еще? ‒ Нет, если что, поможешь? ‒ Ты еще спрашиваешь, я сегодня начну составлять список, потом тебе скину, может, что-то приглянется. ‒ Ну пааап, ‒ омега смущенно зажмурился, словно его кто-то сейчас может видеть. ‒ Молчи, солнце моё. Я по голосу слышу, что ты разваливаешься. Тебе не до этого. Я помогу. И пеняй на себя, если я не услышу твой бодрый голос в следующий раз. Отдых, отдых и еще раз отдых, ты меня понял? ‒ Понял, ‒ машина вновь плавно тронулась с места. Собирался дождь, первые его капли уже падали на лобовое стекло. Скоро он уже будет дома. ‒ Умница мой, всё, я побежал, жди список, люблю тебя, ‒ мужчина снова чем-то зашуршал, затем послышались его шаги. ‒ И я тебя, пап, ‒ Ибо подождал, пока родитель угукнет, после чего попрощался с ним и сбросил вызов. На душе всё равно стало легче, пускай никакой настоящей проблемы по-прежнему не было. Только одно лишь странное предчувствие, поселившееся между рёбер. Остаток пути ехал молча, чувствуя накатывающую сонливость. Уже будучи в гараже и заглушив мотор машины, Ибо слегка размял плечи, собираясь выйти из автомобиля. Именно в этот момент экран телефона загорелся входящим вызовом. Сердце ухнуло вниз. ‒ Алло! ‒ он очень надеялся, что голос его не дрожит. ‒ Алло, Ибо, извините, что я беспокою Вас, ‒ Джулия всхлипнула. Голос её был сухим, словно надломленным, такой бывает, если долго плакать. ‒ Майкл нашёлся. Он вернулся, сам. Он... ‒ она сделала глубокий вдох, ‒ в порядке. Если бы он был в порядке, она бы не плакала. Ибо это понимал, поэтому замер на месте, смотря прямо перед собой. Ладони сразу же стали влажными от волнения, он всё еще не отдавал себе отчет в том, почему чужая проблема так сильно его волнует. ‒ Он рассказал мне, ‒ Джулия говорила медленно, то ли подбирая слова, то ли просто была вымотана настолько, что на быструю речь не оставалось сил, ‒ что хотел побыть один это время. Ему нужно было подумать. Я понимаю, с моей стороны это некрасиво, но я могу попросить Вас о содействии? Вы говорили, Ваш папа адвокат. ‒ Я не смогу помочь, если не буду знать, в чём дело. ‒ Майклу пришло письмо от «программы», ‒ Ибо понимал, что после этой фразы ему не стоит ожидать ничего хорошего. ‒ У него просят прощения за то, что она ошиблась. Мне тоже такое пришло, я просто не видела, ‒ речь её оборвалась новым всхлипом, который она была не в состоянии сдержать. В груди у Ибо растекалось что-то черное, тягучее, то ли страх, то ли... ‒ Он испугался, хотел побыть один. Нам с ним надо в течение недели прийти в один из центров «программы», чтобы официально разорвать отношения и заново подать анкету. Джулия говорила что-то еще, плакала и просила помочь с адвокатом. Ибо слушал, но не слышал, полностью погрузившись в отчаянный страх. А что если... «Программа» не ошибается. Это знают все. Ибо никогда не слышал о том, чтобы можно было разорвать договор и подать анкеты заново, только если один из пары умирал. В противном случае это нереально. Но рыдающая в трубке Джулия была настоящей, и тёмная угроза, острым мечом нависшая над их головами, тоже была настоящей. Кажется, есть что-то, чего они либо не знают, либо не видят, либо не понимают. Джулия и Майкл не должны были быть вместе, они из разных миров. И всё же «программа» соединила их. Чтобы теперь разлучить. На кухне что-то гремело. Ибо сразу пошёл на звук, похлопав выбежавшего навстречу Тобби по спине. Сяо Чжань ожидаемо нашёлся на кухне, загружал посудомоечную машину, от неё и стоял небольшой грохот. Ибо выдохнул, прислоняясь плечом к косяку двери и складывая на груди руки. Он уже успел слегка испугаться. – Ибо! – тот почему-то сразу просиял, кинулся вперед, и не успел омега и пискнуть, как оказался зажат в теплые и крепкие тиски. Сяо Чжань обнял сильно, практически впечатывая его в себя. – Я соскучился. Ты чё грустный такой? Устал? – Устал, – пробурчал тот ему прямиком в шею, куда оказалось прижато его лицо. Аромат альфы там был наиболее концентрированным, и ему было тяжело сдержаться, чтобы не лизнуть приятно пахнущую кожу. – Поэтому хочу кушать и лежать. Больше ничего не хочу. Альфа ничего не ответил, поэтому Ибо попытался отстраниться, заглядывая тому в глаза. Тобби уткнулся носом ему под колено, и от этого действия стало очень приятно. Недостающий кусочек их семейного пазла. Ибо был хорошим человеком, он не желал никому зла, не завидовал, но сейчас, обнимая своего Сяо Чжаня и чувствуя тепло его тела, надёжные руки на своей спине, он понимал, как сильно рад тому, что он не на месте Джулии. Пусть это было эгоистично и неправильно, но он бы не выдержал таких сегодня новостей, день и без того выкрутил его на максимальных скоростях. – Говори, – выдохнул омега, укладывая голову на плечо Сяо Чжаня. Кажется, он даже слегка навалился на него своим весом, потому что стоять самостоятельно то ли не было сил, то ли просто не хотелось. – А я нам столик в ресторане забронил, – в голосе Сяо Чжаня явственно звучала вина. Он точно не должен был её испытывать, но держа в руках тонкое тело, словно бы слегка дрожащее от усталости, стало отчего-то совестно. – Но мы перестраиваем маршрут на ванную и теплые обнимашки. Ок? – Нет, давай поедем, – Ибо встрепенулся, дёргаясь в руках альфы. Он заглянул Сяо Чжаню в глаза, ловя тёплый взгляд. Тот обнимал его. И дело не в руках на спине, совсем не в них. – На сколько заказ? Дай мне десять минут на душ, и я приду в себя. – Куда собрался? – Сяо Чжань не пустил. – Ибо, это не стоит того, мы можем пойти в другой раз. – У нас и так мало свиданий. Мы проводим время либо дома, либо дома! – Ибо старался не звучать как обиженный ребёнок, но ему совершенно точно не хватало романтики, хотелось как можно больше её в их совсем ещё незрелых и молодых отношениях. – А как же выгул Тобби? – Ибо в ответ посмотрел таким взглядом, что Сяо Чжаню захотелось картинно прижать руку к сердцу. – Да ты уже на руках у меня засыпаешь. Ибо, ну не вредничай, – альфа сделал пару шагов вперёд, заставляя Ибо отступить на это же расстояние назад, пока тот не впечатался спиной в стену кухни. Широкая спина альфы перекрыла свет от верхнего освещения в комнате, и глаза Ибо в образовавшемся полумраке засияли, как два драгоценных камня. Сяо Чжань знал, что они совершенно обычные, простые человеческие глаза, и не было в них ничего волшебного, но каждый раз мозг выключался, а доводы здравого смысла замолкали, потому что он неизменно тонул в нём. Ибо глубокий, он бездонный, Сяо Чжань нырнул в него с головой, и уверен, что до конца жизни так ни разу и не вынырнет. Он там, навсегда там, где-то между третьим и шестым ребром. ‒ Давай сегодня никуда не пойдем, ‒ Сяо Чжань скорее просил, чем предлагал. Ибо действительно выглядел чрезмерно измотанным, но чем бы это ни было обусловлено, им лучше остаться дома. ‒ Нет, я хочу, ‒ теплый выдох прошелся по губам, остановившимся в катастрофической близости. Сяо Чжань не в силах ему отказать. Из дома они вышли уже спустя пятнадцать минут. Пока Ибо был в душе, альфа успел проверить воду и еду для Тобби и пообещал выгулять его, как только они вернутся. Тот посмотрел немного обиженно, но сосиску в качестве взятки принял. Привычно опустившись на пассажирское сидение, Сяо Чжань бездумно включил и выключил телефон. Ибо тихо копошился, раскладывая свои вещи по салону. И было в этом действии что-то такое родное, нежное, привычное, что затопило альфу тем самым чувством, в котором он до сих не признался. ‒ Что, мне душ так и не помог? ‒ Ибо заметил его пристальный взгляд, заводя машину и вновь включая автопилот. Сяо Чжань быстро вбил адрес в навигатор, устраиваясь в кресле удобнее. ‒ Чё это? ‒ Ты так смотришь, будто я выгляжу как зомби. ‒ Ты самый красивый, ‒ скепсис на лице Ибо его ни капельки не расстроил, поэтому он повторил это еще несколько раз до тех пор, пока губы омеги не растянулись в широкой улыбке, которую тот не смог сдержать. ‒ Спасибо, ‒ выдохнул он, поворачиваясь к Сяо Чжаню полубоком. ‒ Еще в первую встречу я запал на тебя, ‒ Сяо Чжаня понесло на откровения, но перед Ибо совсем не стыдно. Они должны знать всё друг о друге, альфа совсем не против и в голову Ибо к себе впустить, чтобы тот читал его мысли. Ему не жаль. Всего себя для него не жаль. ‒ Бесил ты меня, просто пиздец, но такой красивый. Ибо прыснул, не удержавшись. ‒ А я в тот момент не думал о твоей внешности. ‒ Да? Почему? Я был таким страшным? ‒ Нет, ‒ Ибо покачал головой. ‒ Дело не в этом, я тебя боялся, и во мне кипело слишком много всего, чтобы оценивать тебя с этой стороны. Сяо Чжань совсем не обиделся. Какая разница, если сейчас во взгляде Ибо столько тепла, что хватит растопить ледники? И еще столько же огня, чтобы иногда сдерживать своего внутрннего альфу. До ресторана дальше они ехали в тишине, Сяо Чжаню показалось, что Ибо задремал, поэтому каждые три минуты он сам дотрагивался до руля, чтобы дать машине понять, что с водителем всё в порядке. В груди разливалось сожаление, он не должен был поддаваться на уговоры, но Ибо действительно искренне хотел поехать, сказать нет было задачей нереальной. Перед парковкой омега открыл глаза, пару раз сонно моргнув и выглядя при этом настолько умилительно, что Сяо Чжань не сдержался и, потянувшись через коробку передач, легонько чмокнул того в нос. ‒ Чудо! Чудо в ответ угукнуло, глуша мотор и смотря осоловело из-под длинных, загнутых вверх ресниц. На входе их поприветствовала хостес и провела к забронированному столу. Ибо понял, что никогда не бывал здесь раньше, хотя заведение явно было не из дешевых. Интерьер в разных приглушенных оттенках зеленого не давил на глаза, перекликаясь с нежным бежевым. Здесь хотелось посидеть подольше. ‒ Да не усну я, ‒ пробурчал он в ответ на многозначительный взгляд Сяо Чжаня. Получив свои меню на руки, они оба углубились в процесс выбора. ‒ Ты будешь пить? ‒ Нет, мне достаточно быть бухим и от твоей красоты. Ой, ‒ Сяо Чжань не ожидал, что по коленке прилетит ощутимый удар. ‒ Ну чё ты, я ж ничё такого, сам виноват, что родился таким, а бьешь сейчас меня. Ибо не смущался, он понимал, что в генетической лотерее он точно выиграл, но сейчас почему-то такие откровения выбивали почву из-под ног. ‒ Почему решил поужинать здесь? ‒ Не нравится место? ‒ Сяо Чжань тут же оторвался от изучения меню, вскидывая голову. ‒ Наоборот, очень нравится. Уютно и так хорошо, ‒ голос Ибо стал мягче, ему захотелось передать всю степень благодарности за этот вечер. ‒ Я подумал, что нам не хватает романтики, ‒ Сяо Чжань почти не врал, немного не договаривал, но в этом нет никакой разницы, если Ибо всё равно позже обо всём узнает. ‒ Вот и я о чем! А ты хотел остаться дома, ‒ омега вновь уткнулся в меню, наконец выбирая то, что ему хочется. Сяо Чжань умудрился выбрать почти сразу, он был уверен, за те бабки, что надо тут отвалить, вкусным будет любое блюдо. А если нет, с него станется накатать негативный отзыв. После того, как заказ был сделан, Ибо слегка ссутулился, подпирая голову ладонью. Локоть поставил на край стола, а взгляд устремил куда-то в сторону, не смотря при этом ни на кого конкретно. Ибо соврет сам себе, если скажет, что не ухватился за возможность провести этот вечер вне дома из-за страха. Когда он здесь, среди людей, он постарается быть собранным. Он не хотел позволять этим мыслям вклиниваться в мозг, выжигая там руины. Ему нельзя расслабляться, иначе он сам с собой не справится, начав накручивать себя по поводу того, что «программа» захочет отобрать у него Сяо Чжаня точно так же, как захотела отобрать Майкла у Джулии. Этого сейчас нет. Нет и не будет. И Ибо всеми силами старался не думать в этом направлении, пока слушал рассказ о том, что Тобби сегодня сделал какой-то удивительный кувырок, когда прыгал с дивана. ‒ Добрый вечер! ‒ они оба вздрогнули от неожиданности, поднимая головы. И если в глазах Ибо по-прежнему оставался немой вопрос, то во взгляде Сяо Чжаня моментально промелькнуло узнавание. ‒ Как приятно встретить старого друга, ‒ мягкий, бархатный голос приятно ложился на слух. ‒ А еще приятнее познакомиться с его прекрасной парой, ‒ это уже было точно обращено Ибо. Омега молниеносно стрельнул взглядом в Сяо Чжаня, который уже поднимался из-за стола, протягивая руку. ‒ Люк, не ожидал тебя здесь увидеть! ‒ Я тоже. Позвонил бы, я бы вам выделил VIP-стол, ‒ Люк пожал протянутую руку и опустился на свободный стул. ‒ Это твоё заведение, ‒ Сяо Чжань не спрашивал, всё и без того уже было понятно. ‒ Не знал, значит, ‒ усмешка перерезала красивое лицо альфы, после чего он повернулся к молчащему Ибо. ‒ Люк Харрис, рад знакомству. Ибо смотрел на того самого Люка, про которого уже так много слышал и понимал, что представлял себе его немного иначе. Это человек, который не побоялся идти по головам, и то, что у него сейчас есть власть, влияние и деньги, это лишь потому, что незаконные методы оказались для него приемлемыми. Ибо не чувствовал страха перед этим человеком, он был другом Сяо Чжаня, смотрел дружелюбно и источал радушие. Но от самого осознания, что после их милой беседы он может по телефону отдать приказ о чьем-либо устранении, называя это безобидным словом «работа», становилось не по себе. ‒ Ибо Ван, взаимно, ‒ он смотрел на собеседника прямо, не пытаясь опустить глаза или переключить внимание на что-то другое. ‒ Раз уж мы с Вами встретились, я хотел бы Вас поблагодарить за помощь. Взлетевшие вверх брови Люка выглядели бы комично, но нет. Улыбаться не тянуло. ‒ Работа в клубе. ‒ Пустяки, ‒ отмахнулся тот, ‒ мой мелкий сделал для меня гораздо больше, думаю, он рассказывал. ‒ Да, я в курсе. ‒ В таком случае я не принимаю благодарности. Это я должен говорить спасибо. Ибо на это в ответ лишь кивнул, не зная, что можно сказать. Люк подозвал официанта, сделав у него заказ и дополнив парой закусок, которые явно планировал есть не один. Сяо Чжань в это время напряженно молчал, сканируя взглядом каждое движение друга. ‒ Расслабься, ‒ от Люка это, конечно, не укрылось. ‒ Я давно уже хотел увидеться с вами, да всё руки не доходили, а тут такая удача. Чжань, ты будешь пить? ‒ Нет, не хочу. ‒ Ну и зануда, а Ибо? ‒ Я за рулем. ‒ Так мне одному за знакомство фигачить? ‒ по тону его голоса было понятно, что Люк совершенно не расстроен. ‒ Хорошо, тогда чокнемся соком, всё в жизни бывает впервые. Люк был одет в добротный костюм, сшитый, по всей видимости, на заказ. Ибо видел дорогие вещи сразу, его отец тоже любил шить себе костюмы на заказ, в то время как папа покупал в магазинах. Отец часто шутил по этому поводу, говоря, что у того просто слишком прекрасная фигура, на которой всё смотрится великолепно. Люк оказался очень болтливым, что совсем не вязалось с его внешним видом и антуражем. Он виделся замкнутым, холодным человеком, который будет взвешивать каждое слово, прежде чем произнести его вслух. Но то ли подействовал выпитый алкоголь, который ему принесли тотчас же, то ли он всегда таким и был, но затыкался он только в те моменты, когда ел или пил. Ибо, кажется, сумел немного расслабиться. ‒ И ты до сих пор не рассказал ему про то, как повис штанами на заборе, когда убегал от хозяина того дома? ‒ Люк был полон негодования, казалось, еще немного и он лопнет от смеха. Сяо Чжань же от его слов только смущался, и Ибо находил это зрелище невероятно прекрасным. ‒ И не рассказал бы вообще никогда, если бы ты сейчас меня не спалил, ‒ процедил он. Ибо чувствовал, что никто из них не со зла. Они давно не общались, жизнь раскидала их по разным мирам, и они успели соскучиться. ‒ Ибо, как Вы думаете, это нормально, что в Вашей семье секреты? Хранить такие страшные тайны разве это залог счастливой жизни? Ибо открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг на мгновение, одно короткое мгновение замер, осознавая, как именно Люк назвал их. Семья. Они семья. И омега всей душой желал того, чтобы они со стороны действительно выглядели именно так. ‒ Отъебись от него, ‒ если бы мог, Сяо Чжань уже ударил бы его в плечо. Останавливало только наличие других людей вокруг. ‒ Не ревнуй, ты вот видишь его каждый день, ‒ Люк сделал глоток вина, ‒ а я впервые, дай мне поговорить с человеком. Ибо, как Вы вообще его терпите? ‒ Я люблю его, ‒ это вырвалось совершенно внезапно, случайно, незапланированно, Ибо не должен был говорить это именно сейчас, в присутствии чужого человека, вот так вот, без должной атмосферы, подготовки. Он хотел, чтобы это было по-особенному. И сам же всё испортил. Смотреть на Сяо Чжаня теперь было откровенно страшно. Он не знал, какую ожидать реакцию, но понимал одно: когда они останутся вдвоем, поговорить непременно стоит. Ибо не собирался извиняться, отказываться от своих слов, открещиваться или говорить, что он не это имел ввиду. Именно это. Он сказал то, что теплится в сердце, горит в груди. Этого чувства уже так много, что оно полилось через край. Ибо жалел только о моменте, не о самих словах. Но, возможно, так даже лучше. Иначе он бы еще долго не смог решиться. ‒ Я тоже его люблю, ‒ Люк, казалось, не заметил ничего странного. Ибо был уверен, что это не так, тот был слишком проницательным, чтобы не считать растерянность на лицах обоих, но тактично решил сделать вид, что всё так, как и должно быть. ‒ Но это не мешает ему меня раздражать. Мы же с самого детства дружим, ‒ он отрезал кусок стейка, покрутив его на вилке перед собой, словно пытаясь оценить степень его прожарки. ‒ Всё, что он умеет, это благодаря мне. Я же его учил. Кстати, если бы он не попался тогда, кто знает, где бы был сейчас. ‒ Не думал, что скажу это, но я рад, что попался тогда. Иначе сейчас я не был здесь, с Ибо. Омега задержал дыхание. Сяо Чжань не сказал слов любви, но почему Ибо услышал именно их? ‒ Да, кто же знал. Зато теперь ты счастлив. Вы оба, ‒ Люк отложил столовые приборы, вставая из-за стола. ‒ Поэтому я больше не буду портить ваш романтический вечер, знаю, что влез некрасиво, но я не мог упустить этот шанс. Ну, иди сюда, ‒ он протянул руки к Сяо Чжаню, ожидая, пока до того дойдет, что его хотят обнять. Дошло довольно быстро, поэтому спустя пару секунд младший альфа оказался прижат к старшему. Хватка у Люка была крепкая, тот сжал Сяо Чжаня в объятиях так, словно они видятся в последний раз. ‒ Если я буду нужен, не смей даже думать о том, чтобы не позвонить. Для тебя я всегда найду время, понял меня? ‒ Да нет у меня проблем, ‒ пробурчал Сяо Чжань, но в ответ всё-таки обнял. ‒ Я на будущее. Если ты в жопе, я вытащу. Ибо чуть не прыснул со смеху, подавив в голове совершенно неуместную ассоциацию. Но Люк, похоже, всё-таки услышал странный звук с его стороны, после чего выпустил друга из объятий и повернулся к омеге. Посмотрел пристально несколько секунд, после чего громко засмеялся. Ибо не выдержал, подхватив смех. Это длилось не менее полуминуты, пока они оба не успокоились. Где-то на двадцатой секунде у Ибо заболел живот. ‒ А Вы мне нравитесь всё больше, ‒ Люк снова протянул руку Ибо, и тот наконец с охотой и без смущения пожал её. Витавшая над столиком атмосфера неловкости растворилась без следа. ‒ Можно на «ты», ‒ улыбнулся Ибо, понимая, что зря опасался на его счет. Люк был немного странным, эксцентричным, с ним сначала не знаешь, как себя вести, но он оказался самым простым, обычным, выросшим почти на улице, впитавшим в себя то, что не перекроет ни один модный костюм за несколько тысяч долларов. ‒ Только если твой альфа не откусит мне голову, ‒ Люк задорно подмигнул Ибо, и тот расплылся в улыбке. ‒ Ты уже перешел с ним на «ты», ‒ Сяо Чжань вновь плюхнулся на свой стул, делая два больших глотка сока. ‒ А кто сказал, что я ссыкло? ‒ Люк отпустил руку Ибо, после чего подхватил свой бокал и, шутливо поклонившись, ушел, не забыв слегка потрепать Сяо Чжаня по голове. ‒ Он всегда такой? ‒ Нет, только с теми, кому полностью доверяет. И еще, когда выпивший. ‒ Мало же ему для этого надо, ‒ Ибо схватил в руки салфетку, прокручивая её между пальцами. ‒ Он по большей мере притворялся. По тебе было заметно, что ты зажался, Люк захотел просто разбавить обстановку и расслабить тебя. ‒ У него получилось, ‒ омега откинулся на спинку стула, чувствуя, как на него накатывает новая волна усталости. ‒ Хочешь еще посидеть? ‒ Нет, если мы посидим тут еще хоть пять минут, за руль придется садиться мне, ‒ Сяо Чжань покачал головой, смотря на Ибо из-под длинных ресниц. Он быстро облизал губы, поймав взгляд омеги на этом действии. Позже им точно предстоит поговорить. Оказавшись дома, Сяо Чжань понял, что так и не начал разговор, который можно было бы не оттягивать так долго. Ибо, как только они переступили порог дома, убежал к себе в комнату звонить отцу, чтобы справиться о его здоровье. Поэтому самому альфе ничего не оставалось, как взять поводок и натянуть его на Тобби, призывно виляющего хвостом. – Я же обещал тебе, – он ласково потрепал пса за ухом. – Сейчас погуляем, да? – Без меня никуда! – раздался голос омеги сверху. Сяо Чжань, не ожидавший появления Ибо, вздрогнул, вскинув голову вверх. Тот всё еще прижимал телефон к уху, пальцами показывая подождать его. Сяо Чжань в ответ молча кивнул, садясь прямо на пол. Тобби только этого и ждал, тут же упав ему на колени. «Я люблю его». Эти слова не уходили у него из головы. Просто не могли. Невозможно сделать вид, что он не слышал их, не понял. Внутри, по ощущениям, взорвался целый вулкан эмоций. Каким-то неведомым образом там затерялось и сожаление. Сожаление о том, что не он был первым, не он признался, а ведь весь этот поход в ресторан был запланирован ради этого. Всё здесь было ради этого. Сяо Чжань давно понял свои чувства, осознал, что это ничто иное, как любовь. Не симпатия, не притяжение, не даже влюблённость. Ничего из того, что кажется безликим, никаких полумер. Он даже не был уверен, что это колоссальное чувство в каждой клеточке тела можно было бы назвать любовью. Не слишком ли мало это слово? Не слишком ли оно абстрактно? Сяо Чжаню казалось, он способен не большее, чем просто любить. Ибо был достоин большего, чем просто быть любимым. Тот спустился вниз довольно быстро. По ощущениям не прошло и десяти минут. – Как отец? – Хрипит и немного кашляет, – Ибо засунул телефон в задний карман штанов. – Я передал от тебя пожелания выздоровления. Сяо Чжань закусил губу. Он и не подумал передать это. Ему всё еще неловко перед отцом Ибо. Тот пускай и принял в семью, всё равно казался немного грозным. – Тобби заждался, – произнёс он, чтобы сказать хоть что-то. На улице уже совсем стемнело. Вновь натянув тёплые куртки, они поставили дом на сигнализацию и вышли за ворота, ёжась от лёгкого ветра. Сяо Чжань молча взял Ибо за руку, переплёл их пальцы и засунул этот замочек себе в карман. – Ты прости меня, – он не строил в голове схем и планов, с чего начать. Решил, что лучше всего будет просто искренне поговорить, рассказав всё, как есть. – За что? – Этот вечер должен был быть другим, – альфа говорил, глядя на семенящего впереди Тобби. Так было легче. – Я не знаю, в какой именно момент я понял это, но просто да, я тоже люблю тебя. И я хотел признаться красиво, забронировал ресторан, хоть что-то в этой жизни хотел сделать не убого, а нормально. Ты заслужил красивого признания, а не вот эту вот поебень. Я знаю, – он набрал в лёгкие воздуха и затараторил дальше, не давая Ибо перебить себя. – Знаю, что лучше всего спонтанно, типа так искреннее, но, блять, Ибо, для тебя я хотел красиво. Я облажался, знаю. В тот вечер, когда ты должен был получить красивое признание в любви, ты признался мне сам. – Чжань, я... – Не, не, не, дай скажу, – он сам не заметил, как крепче сжал чужую ладонь. –Я это к тому, что несмотря на то, что моё признание ответное, оно искреннее. Я не уверен, что это любовь, – пальцы Ибо в его руке дрогнули, – потому что то, что я испытываю к тебе, нельзя назвать обычным люблю. Я никогда и никому не говорил эти слова, наверное, даже маме, я не помню. Но я таю от твоего голоса, меня клинит каждый раз, когда ты выходишь из ванной, мне нравится твой смех, я готов каждый долбанный день любоваться твоей красотой, я дурею от твоего аромата, у меня крышу сносит от того, какой ты милый и сладкий по утрам, я люблю твою правильность и занудство, я восхищаюсь твоим добрым сердцем и желанием помочь всем и каждому, я умиляюсь твоей наивностью и верой в лучшее, я бешусь, когда кто-то смотрит на тебя слишком долго, я горжусь твоими успехами в учёбе. Я сам себе завидую, когда держу тебя в своих руках, а ты тянешься ко мне с поцелуем. С меня трусы слетают каждый раз, когда я вспоминаю изгибы твоего тела. Я хочу в старости слушать твоё ворчание, а потом вместе есть пиццу вставной челюстью. Хочу показать тебе что-то красивое, пусть оно никогда и не сравнится своей красотой с твоей. Хочу однажды назвать тебя своим мужем и воспитать нашего ребёнка. Хочу защитить тебя от всех ублюдков мира, от всей боли мира. Я обожаю твои губы, волосы, твои руки, тонкие запястья и ту родинку на затылке. Я люблю наблюдать за тобой в процессе работы, мне нравится ходить с тобой по магазинам или слушать твои рассказы, о чём угодно. Я понимаю, что если однажды тебя в моей жизни не станет, я пойду нахер выпилюсь, потому что без тебя всё теряет смысл, без тебя ничего не надо, ничего не хочу. И я вырву печень любому, кто обидит тебя, чего бы мне это ни стоило. И если у всего этого определение любовь, тогда я люблю тебя. А если нет, то я не буду давать этому термин. У моих чувств нет названий, у них нет границ, ты можешь называть их как угодно, но я знаю одно, я ничто без тебя, я убью за тебя, умру за тебя, и меня никто не остановит, – он замолчал, останавливаясь. После всего сказанного силы словно покинули его, и вместе с тем тело объяла неведомая ранее лёгкость, потому что он наконец-то признался. Сяо Чжань чувствовал себя в невесомости. Он хотел сделать всё правильно. Но в их случае получалось как обычно. – Чжань, – альфа надеялся, что ему показалось, как Ибо всхлипнул. Наверное, нет, не показалось, иначе почему он сейчас со всей силы врезался в него, почти сбивая с ног и крепко обхватывая руками. Ибо прижался, что есть сил, цепляясь пальцами за тёплую куртку и жалея, что не может прикоснуться сейчас к нему самому. Остановился даже Тобби. – Чжань, – Ибо обжег кожу горячим выдохом. Сяо Чжань на секунду прикрыл глаза, тут же обхватывая освободившейся рукой омегу за талию, желая привлечь ещё ближе, хотя между ними и так никакого пространства. – Это самое лучшее признание, о котором я даже не мог мечтать. – А ты мечтал? – Мечтал, – тот активно закивал головой. – В детстве и в подростковые годы мечтал постоянно, представлял, как это будет. – И я облажался. – Нет, – Ибо поднял голову, отрывая лицо от чужой шеи, чтобы почти столкнуться носами. – Это было лучше всего, так хорошо, что я даже не мог об этом мечтать. Я не думал, никогда даже не представлял, что смогу вызывать столько эмоций и чувств у кого-то. И я так счастлив, что этим кем-то стал ты, – последние слова он прошептал прямо в губы. У Ибо плыло перед глазами. Он так устал за этот невероятно насыщенный день. Но это всё такие мелочи, потому что именно этот день он уже сохранил в своем сердце как самый желанный, как самый дорогой. – Я уверен, что то, что мы чувствуем, это любовь, все её цвета и оттенки, все её звуки и полутона. – Прости за маты, – Сяо Чжань дёрнул уголком губ. – Я не умею это контролировать, когда на эмоциях. Считай, что их не было. – Забудь, – Ибо завертел головой, от этого действия их носы слегка потёрлись кончиками друг о друга. Это заставило их улыбнуться. – Пожалуйста, повторяй мне эти слова почаще, и я буду, хорошо? Когда мы почувствуем слабость, апатию, когда будет тяжело или мы устанем, давай просто скажем эти слова друг другу, это будет лучше всего, крепче всего, важнее всего. Хорошо? Слышишь меня, да? Потому что я тоже люблю. Тебя люблю, всего такого, я не хочу никого другого, я не был бы счастлив так ни с кем другим, потому что ты лучшее, что я мог получить в этой жизни. И я буду стараться изо всех сил, чтобы ты тоже так считал. Дальше Сяо Чжань уже не слушал. Невыносимо было слышать то, что Ибо будет стараться сделать так, чтобы Сяо Чжань не жалел. Господи, о чём он вообще говорит? В Сяо Чжане вулкан, в нём феерия эмоций, всплесками чувств расходящаяся в каждую клеточку тела. И причина этого сейчас в его руках, причина прижималась крепко и пылко отвечала на поцелуй. Ибо кусал, зализывал, толкался горячим языком в рот, мелко дрожа от накатывающих эмоций. Осторожно ухватившись зубами за нижнюю губу омеги, Сяо Чжань слегка оттянул её, млея от того, насколько же она мягкая. Его личный фетиш. Ибо в целом был ходячим кинком, но его губы – отдельная история. Кто бы знал, каких усилий Сяо Чжаню стоило не целовать их каждую свободную секунду. До дома они добрались в эйфории. Ноги сами несли их вперёд, тела двигались на автомате, потому что в голове сплошной вакуум и желание поскорее оказаться в постели. Тобби, словно почувствовав их настроение, ускорился тоже, завиляв хвостом. Сегодня они спали вместе, втроём. Пёс устроился между ними, головой на подушке Ибо, но повернувшись к Сяо Чжаню. Но люди ещё долго не могли уснуть, смотря в глаза друг другу и глупо улыбаясь. – Давай это не будет чем-то особенным, хорошо? – Мгм, – Ибо на мгновение прикрыл глаза, вновь открывая их и встречаясь взглядом с тем самым, «обнимательным». Так умел смотреть только его альфа. – Ну, типа, не искать больше повода. Потому что меня уже не остановить. – Я боюсь привыкнуть к этому настолько, что перестану ценить, – Ибо подложил ладонь под щеку. – Тогда будем говорить это разными словами. Я готов придумать миллион способов, – Сяо Чжань был уверен, что несёт полный бред. Они уже взрослые люди, но всё происходящее они оба переживали впервые, оттого и вели себя как подростки. Само осознание, что они любимы, что всё происходящее между ними не из-за программы, словно бы вывело их отношения на новый уровень. Теперь каждое касание ощущалось иначе, даже сердца бились в новом, общем ритме. Они стали открытыми книгами друг перед другом, наконец-то полностью и безвозвратно. И даже осознавая, что ведут себя как дети, не хотели ничего менять. Пускай так, поступать как угодно и быть кем угодно. Важнее всего то, что печать, их собственная печать уже поставлена. Ибо засыпал с мыслью, что теперь никто и ничто не встанет между ними. Максимум уляжется Тобби. А проснулся с сообщением о том, что сегодня к ним придёт инспектор от «программы», чтобы проверить, живут ли они вместе и как выполняют условия. У Ибо похолодели пальцы, Сяо Чжань не мог этого не заметить.