Пересечение двух параллельных

В жизни Ибо случались разные утра: бодрые, приятные, солнечные, дождливые, снежные, плохие, сонные. Но ещё ни одно утро у него не начиналось с трещащей от похмелья головы. Шторы на окне тихо колыхались, пропуская внутрь лучи зимнего солнца. Этот день всё-таки наступил. Сначала удалось разлепить один глаз, затем второй. Картинка перед глазами плыла рябью, пришлось поморгать немного, чтобы сбросить пиксельное изображение низкого качества. Во рту словно насыпали песка, до того сухо и противно. Хотелось пить. Ибо медленно сел на диване, стараясь не вызвать дополнительную боль в своей бедной голове. Взгляд упал на миску с чипсами и початую бутылку виски. И только в этот момент предательски заныла поясница, давая знать о том, что ему не следовало засыпать на диване в непонятной позе. Сам виноват. Перед глазами мелькали яркие мушки, омега поднял руку, помахал ею у лица, но те пропадать отказались. В голове всплыл закономерный вопрос о том, что конкретно вчера произошло у них на омежьих посиделках, но вместо ответов в его голове раздавалось лишь гулкое эхо. Невнятные воспоминания метались в его сознании, как обрывки кинофильма, и это было не самым хорошим знаком. Собрав последние силы, Ибо попытался встать. Трезвость приходила медленно, разгоняя тень, которая не торопилась расступаться. Ибо медленно вспоминал, сжимая голову в ладонях, пытаясь выбраться из тумана воспоминаний. Стало стыдно. Он никогда ещё не пил. Тем более так, чтобы отключиться и проспать... Сколько? Телефон лежал там, где парень его и оставил – на журнальном столике, повернутый экраном вниз. Разблокировав его, Ибо уставился на мигающий значок входящих сообщений. Проведя по нему слегка дрожащим пальцем, он дождался озвучки. Удобная функция, в придачу ещё и с голограммой отправителя. «Уважаемый мистер Ван, просим Вас явиться в ближайшее учреждение «программы» не позднее 12:00. Вам была определена Ваша пара. Искренне Ваша, Шэрон Ларсон». Голограмма потухла, и вместе с ней потух последний огонёк надежды на то, что весь произошедший кошмар ему просто приснился в пьяном бреду. Он тяжело выдохнул, ощущая во рту мерзкий привкус алкоголя, словно он пил его вот только недавно. Телефон отправился в карман, а сам омега побрёл в сторону ванной комнаты. Из зеркала на него смотрел парень со слегка припухшими глазами, взъерошенный, потерянный. Ибо отказывался признавать в нём себя, но пришлось. На то, чтобы привести себя в порядок, ушло около пятнадцати минут. Возможно, он справился бы немного быстрее, если бы не завис на какое-то время под струями воды, стараясь взбодриться. Память наконец услужливо подкинула все воспоминания о вчерашнем вечере, и вроде бы ему незачем смущаться, но стыд отчего-то всё равно медленно расползался от кончиков ушей до шеи. Он никогда не пил, не стоило и начинать. Запасных халатов у Ника было в избытке. В один из таких, тёплых и пушистых, он и завернулся, прежде чем выйти в коридор и замереть от звука голосов. Артур уже был дома. Стало сразу понятно, что говорившие пытались делать это как можно тише, но удавалось им это от слова «совсем нет». Ибо не подслушивал, нет. Никогда. Но он и не пил никогда, так что раз уж нарушил одно правило, почему бы... – Это целиком и полностью твоя вина, – Артур говорил громким, злым шёпотом. Ибо притаился у двери в кухню и очень надеялся, что они не услышали его шагов. – Он не пьёт. – Он взрослый парень, не нужно делать из него цветочек, – голос Ника был более звонким, кажется, он и не пытался понизить его громкость. – Вы слишком сильно носитесь с Ибо, думая, что он ребёнок. – Ты себя сам слышишь? У него горе. – Да блять, не выноси мозг. Ты так говоришь, словно Сяо Чжань умер, – Ник был полон возмущения. Ибо даже не нужно было его видеть, чтобы понять это. – Иногда случается перегруз эмоций, и, чтобы не сойти с ума, надо на какое-то время отключить их. Вискарь – это лучший вариант! – Но это Ибо. – И что? Он не человек? Он какой-то особенный? Аллергии у него, насколько я знаю, нет, он не отравился, в обнимку с унитазом не сидел. Даже вон до кухни сам добрался и стоит уже под дверью пару минут. Ибо настолько этого не ожидал, что не сразу понял, что его раскрыли. Кровь ударила в голову, и он слегка пошатнулся, прежде чем сделать шаг вперед и вступить на кухню, попадая под прицел двух пар глаз. Одни смотрели обеспокоенно, другие настороженно. – Я не собирался подслушивать, – он поднял руки в жесте защиты. – Всё равно о тебе говорили, – Ник тяжело вздохнул и обратился к системе «Умный дом»: – Включи чайник. Нужен чай для Ибо. Послышался щелчок кнопки, затем в комнату вошёл домашний робот, принимаясь искать на полочке нужный сорт чая. Ещё давно Ник вбил в него информацию о тех гостях, которые бывали у них дома чаще всего, чтобы упростить какие-то бытовые вещи. Если бывало настроение, делал всё сам. Сейчас же робот выполнял всю работу за него. Ибо плюхнулся задницей на стул, подпирая голову ладонями, и посмотрел на друзей. Он не знал, что ему нужно сказать, наверное, только... – Система подобрала мне партнёра. Нужно приехать до полудня, оформить документы. – Ты плохо выглядишь, поехать с тобой? – обеспокоенность во взгляде Артура не пропала ни на секунду. – Не лезь, куда тебя не просили, – Ник закатил глаза и повернулся к Ибо, протягивая к нему руку. Он положил ладонь на широкий рукав халата, чтобы не дотрагиваться до кожи, помнил, что Ибо не любит лишних прикосновений даже от самых близких. – Тебе нужно разобраться с этим самому. Я бы поехал, чтобы не оставлять тебя одного, но ты же понимаешь?.. Ибо понимал. Он всё понимал, поэтому молча кивнул и перевёл внимание на робота, который принёс ему чашку чая. – Хочешь конфетку? – иногда Ник бывал совсем смешным. Но в груди от этой заботы друзей стало на крохотную долю теплее, айсберг на месте сердца, пускай никуда не тронулся, но определённо уменьшился на пару миллиметров. Он вспомнил, как в детстве родители давали ему сладости, когда он грустил или плакал, и это почти всегда помогало. Жаль, что во взрослой жизни так не получится. – Меня тут Артур уже отругал. Ты же не будешь меня ругать? – Ник снова подтянул ногу на стул, утыкаясь коленом в подбородок. Не умел и не хотел сидеть как положено. – Не буду, я сам виноват, – Ибо покачал головой, от чего виски сдавило с новой силой, а затылок резко заныл. – Но от таблетки не откажусь. Ник сам подорвался за аптечкой, оставив их вместе с Артуром и роботом на кухне. Решил дать возможность поговорить, Ибо это понял. – Он хотел как лучше, – как только хлопнула дверь ванной, Артур тут же подобрался. – Я ни на кого не обижаюсь. Да, это была идея Ника, но, – омега обхватил обеими руками чашку, поднося ту к губам, – я поддался на уговоры. И честно... – он на пару секунд замолк, – мне это было нужно. Ник прав, иногда полезно отключиться от всего хаоса в голове. – Ты справишься с новым альфой? – Артур откинулся на спинку стула, смотря пристально, так, словно пытаясь найти в Ибо доказательства того, что тот лжёт и ему на самом деле нужна помощь. – Если справился с Чжанем, то с новым уж точно, – чай слегка обжигал язык, но Ибо был совсем не против, это бодрило. Ему не было страшно, он не испытывал трепета, предвкушения, даже интереса. Это просто вынужденная мера, которую он примет, потому что на данный момент другого выхода нет. – Он писал мне утром, спрашивал, как ты, – альфа думал, стоит ли говорить об этом Ибо. Не хотелось бередить и без того слишком глубокую сейчас рану. Ибо вскинул голову, пристально всматриваясь в лицо друга, словно пытался понять, шутит ли тот, врёт ли, выдумывает ли. Ничего из этого. Ибо знал, но внутри пронёсся маленький шторм. – Ты же не сказал?.. – Что ты от горя решил забухать? Нет, – альфа покачал головой, наблюдая за тем, как плечи Ибо после этих слов опустились. – Сказал, что ты провел ночь у нас, вместе с Ником. – И что он? – Он у своего друга. Люк, кажется. Он написал, что вы это обговаривали. Ибо только молча кивнул. Да, обговаривали, потому что Ибо было важно, чтобы альфа больше ни за что не вернулся в свой район. Только не туда. Ник притащил несколько таблеток на выбор, затем сам же выудил среди вариантов самую большую, кинул её в стакан с водой, после чего впихнул тот в руки Ибо и сообщил, что чистая одежда в гостевой спальне на первом этаже. Ибо благодарно кивнул, высушивая стакан в несколько глотков. Чистая одежда была нужна, потому что Ибо должен встретиться с альфой. Делать это в мятой одежде, пропахшей алкоголем и, возможно, потом, было бы неправильно. Ибо всегда следил за своим внешним видом. Он не собирался производить никакого впечатления, просто словно в генетическом коде было прописано всегда оставаться опрятным. Уже переодевшись и стоя у входной двери, Ибо вдруг почувствовал, как маска на его лице дрогнула и пошла трещинами. Он зачем-то пытался держаться перед теми, кто никогда от него этого не ждал. – Я возьмусь за разбор дел людей из бедных районов. Надо вернуться к практике, я пропускаю учёбу, – чтобы не думать о том, что так упорно лезло ему в голову, он решил переключить и себя, и друзей на безопасную тему. И это первое, что пришло в голову. – Правильно, это полезно, работа всегда помогает отвлечься, – Артур обнимал Ника со спины, и смотрел на Ибо грустно-грустно, невыразимо печально. Ник этого видеть не мог, но словно бы почувствовал, потому что Артур вдруг слегка болезненно скривился, и Ибо не сумел сдержать лёгкой улыбки, когда понял, что омега ткнул своего альфу локтем под рёбра. Улыбка его была совсем короткой и практически сразу погасла, принеся после себя желание поскорее сбежать от друзей, которые вместе, которые вот перед ним, которые олицетворяют собой всё то, что ему самому больше недоступно. Машина поприветствовала его знакомым механизированным голосом. Автопилот выручил в тысячный раз. Ибо был не в состоянии вести машину самостоятельно, да это и не нужно было. Глядя в окно, на мелькающие мимо здания, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, настраиваясь на сегодняшний день, каким бы он ни был. Телефон, одиноко валяющийся на пассажирском сидении, завибрировал, после чего ожившая голограмма сообщила, что звонил отец. Ибо дал голосовую команду принять вызов, после чего удобнее устроился в кресле, сложив на животе руки и прикрыв глаза. ‒ Сынок, доброе утро, ‒ голос Ван Бэя был слегка приглушенным. ‒ Доброе утро, отец, ‒ про свой хриплый голос Ибо старался и вовсе не думать. ‒ Сообщение уже пришло? ‒ вчера, перед тем как ехать к Нику, Ибо позвонил родителям и рассказал о новых анкетах. Волнение отца было объяснимо. Он только недавно смирился и принял зятя-уголовника, теперь же нужно было понять, с кем предстоит встретиться вновь. ‒ Да, я как раз еду, ‒ на выдохе произнес Ибо, по-прежнему не раскрывая глаз. Веки, словно налитые свинцом, отказывались подниматься. ‒ Мы с папой сейчас на работе, но после неё можем подъехать к тебе, чтобы помочь всё обсудить, ‒ на заднем плане что-то зашуршало, затем раздался звук работающего принтера. Так некстати в голову Ибо пришла мысль о том, что несмотря на технологическое развитие общества, на сотни новых девайсов и приспособлений, способных улучшить качество жизни, человечество до сих пор не отказалось от вырубки деревьев для бумаги. У них дома живут роботы, но все эти офисы завалены тоннами макулатуры. ‒ Он хотел приехать к тебе еще вчера, всё порывается позвонить и боится своими переживаниями раскрутить тебя еще сильнее. ‒ Обними его за меня, ‒ Ибо всё-таки нашел в себя силы раскрыть глаза, дотронулся до руля, чтобы дать понять системе, что с ним всё в порядке, и взял телефон в руки, настраивая голографическую видеосвязь. Лицо Ван Бэя было осунувшимся, словно он пару дней не ел и мало спал. Омеге стало обидно за родителей, потому что его личную боль они умножали в своих сердцах десятикратно. ‒ Мне так жаль, ‒ Ибо установил телефон на держателе и вновь сел поудобнее, ‒ вы с папой так сильно переживаете за меня. А я не могу вам сказать этого не делать, потому что на вашем месте вёл бы себя точно так же. Я же ваш ребёнок. ‒ Ты наше счастье, не забывай, хорошо? ‒ альфа смотрел пристально, словно ожидая, что сын обязательно подтвердит его слова, скажет, что да, я ваше счастье. Но Ибо молчал, поджав губы, и смотрел только виновато. Сердце отца сжалось. Смотреть, как страдает твой ребёнок, ‒ самая тяжелая мука любого родителя. После непродолжительной беседы пришлось отключаться. Ибо чувствовал, как сильно отцу хочется поговорить ещё, но работу и обязанности никто не отменял. Жизнь двигалась дальше, и он тоже должен был. Автомобиль продолжал свое бесшумное движение по улицам города, окутанного сонной атмосферой. Вдали горели огни рекламных неоновых щитов, создавая мерцающее свечение, а крошечные фонари на тротуарах поблескивали, словно звезды на земле, пускай и были еще выключены. Встречные автомобили мелькали, оставляя в уме только слабые следы, подобные воспоминаниям, которые теряются в бескрайних просторах времени. Автопилот медленно сбавил скорость, здание, в котором располагался филиал «программы», вырисовалось прямо перед глазами. Ибо глубоко вздохнул, готовясь к встрече с неизвестным, и открыл глаза, освеженные решимостью. Пора что-то делать. Машина мягко остановилась у входа в здание. Ибо вышел наружу, ощущая, как холодный ветер так и норовит пробраться под ворот куртки. Перед входом стоял высокий человек в строгом костюме, чьи глаза наблюдающе скользили по окружающему пространству. Ибо уже ждали. Не могло ведь быть такое, что за ним следили? Иначе как понять, что они знали, в какой именно филиал он приедет. Парень быстро пересек разделяющие их метры, ощущая подошвой обуви каждую крохотную трещину на асфальте, словно дорогу сквозь свои собственные давно замерзшие переживания. Серые здания, поднимающиеся на фоне зимнего неба, молчаливо свидетельствовали о том, что в каждом уголке этого города кроется свой собственный невысказанный рассказ. Кому было дело до того, что переживал Ибо? Он всего лишь один из миллиардов. Он понимал это, и всё равно не хотел мириться с тем, что его история останется так и недописанной до конца чернилами счастья. Все люди просто живут, стараются жить. И он ничем не отличался. – Доброе утро, мистер Ван, – голос мужчины был практически безжизненный, словно проработав на «программу», он и сам становился бесчувственным. – Здравствуйте! – И прежде, чем Вы спросите, да, до момента Вашей встречи с новым партнёром, Вы находитесь под наблюдением департамента безопасности «программы». Не переживайте, «жучков» на Вас нет. Всего лишь по городским камерам пробили Ваш маршрут, потому что номерные знаки Вашего автомобиля у нас есть. Ибо на этот монолог только выдохнул, смотря собеседнику прямо в глаза. Тот взгляда не отвёл, поэтому омега сдался первым. Плевать. Оказавшись внутри, Ибо присел в углу лобби, окутанного запахом чистого дерева и свежего воздуха. Он не смог избежать внутреннего дрожания, словно лист ветра, пытающийся освободиться от оков страха и предвкушения будущего. Мгновения плыли, словно затянувшаяся эпопея, прежде чем неприятный тип, встретивший его у входа, вновь не оказался перед ним. Он указал на одну из боковых дверей, и Ибо встал, чувствуя, как ноги отказываются нести его вперед. Оказавшись в комнате, он первым делом отметил, насколько стерильно белой она была. Свет проникал сквозь высокие окна, бросая длинные тени по полу. Мебель в кабинете, будто бы вырезанная из леденящего дерева, создавала атмосферу серьезности и безжалостности. По сторонам стояли кремовые кожаные кресла, словно приглашая на долгий и напряженный разговор. Одинокий стол из массивного дерева разделял комнату пополам, создавая невидимую границу между Ибо и человеком, с которым его судьба теперь переплетена. В углу стояла стойка с водой и стеклянными чашками, будто бы предвестие холодного внутреннего состояния Ибо. Он медленно прокатил взглядом по комнате, всматриваясь в каждый предмет. Это не дало никаких зацепок. Ничего не дало. За окном зимнее солнце создавало блеклый свет, словно пытаясь прогреть этот холодный уголок. Тщетно. Ибо смотрел в это окно, видя свою свободу и счастье в заснеженных улочках, которые вели домой. За окном был мир, где это самое солнце обещало тепло и надежду, но внутри кабинета витала леденящая прохлада отталкивающей реальности. Хуже всего было то, что он до сих пор ощущал лёгкий туман в голове. Последствия посиделок с непривычки отказывались проходить так быстро. Хорошо бы, если бы альфа этого не заметил. Ещё недавно ему было плевать на всё, но показаться каким-то «не таким» перед чужим человеком совсем не хотелось. Внутри Ибо зрела тихая надежда, словно маленький светлячок в темном лесу. Он желал, чтобы новый партнёр, к которому его приведет «программа», понимал его потребность вернуться домой, к своему человеку, к его Сяо Чжаню. В его внутреннем мире звучали набатом мольбы о том, чтобы этот альфа стал новым союзником, стал не преградой, а поддержкой, понимая сложности его ситуации. Наивно. Очень наивно. Устроившись в мягком в кресле, он сложил на столе перед собой руки, сцепив пальцы в замок. Приглушенный свет потолочных ламп создавал уединенную атмосферу, в которой замирал каждый звук. Почему-то казалось, что ожидание будет долгим, но дверь вновь отворилась слишком быстро, разрывая тишину, как звук вздоха. Альфа. Это было понятно по первому взгляду, брошенному вскользь по вошедшему. Высокий и статный, он был как стена, стоящая между Ибо и неизвестностью. Ибо мог бы даже признать, что красивый, если бы вообще хотел оценивать его как-либо. Плевать. Важнее всего, чтобы тот понял. – Привет. Меня зовут Брэндон Дэвис, – произнёс альфа, тяжелый голос которого разнесся по помещению. И только это дало Ибо понять, как гулко всё это время билось его сердце. Он поднялся навстречу, пытаясь с первых секунд высмотреть в его глазах что-то, что могло подсказать правильный ход действий. Тот выглядел совершенно обычно, но Ибо уже стало его жаль. У них ничего не получится и, чтобы никто не страдал в будущем, решить всё нужно сейчас. Ведь этот парень такая же разменная монета, как и они с Сяо Чжанем. – Ибо Ван, – он пожал протянутую руку, ощущая, как его и без того немаленькая ладонь умудрилась утонуть в чужой, сухой и приятной на ощупь. Казалось, альфа, в отличии от Ибо, не волновался ни капельки. – Тебе рассказали о ситуации? – омега не был уверен, что переходить на «ты» можно без разрешения, но если они будущая пара, то все эти нюансы ни к чему. Задумываться обо всех этих мелочах сейчас хотелось меньше всего. Вскинутая вверх бровь Брэндона была красноречивее любых слов. Он на пару секунд замер, словно принюхиваясь. Затем выпустил ладонь Ибо из своей и сел в кресло напротив. – Чего не рассказали, так это того, что мой будущий омега придёт на нашу первую встречу выпившим, – несмотря на довольно грозный тон, говорил это альфа скорее столу, чем Ибо. – Меня ввели в курс дела, но это не значит, что я буду что-то предпринимать. Проблемы мне нужны меньше всего. – Я... – договорить Ибо не дала отворившаяся дверь. Вошедшая миловидная девушка держала в руках две тонкие пачки документов, которые через несколько мгновений оказались перед сидящими друг напротив друга людьми. Нужно было уладить формальности, поставить все нужные подписи, всё остальное знакомство «программу» не интересовало. Подписывая документы, Ибо старался не смотреть на альфу, пускай и не удавалось перестать ощущать его давящее присутствие. На оформление ушло около двадцати минут, за которые омега успел несколько раз прочистить горло и, забывшись, потерять прямую осанку. В голове почему-то сразу всплыли мысли о том, проходило ли подписание документов у Сяо Чжаня таким же образом. Должно так. Или же он увидел новую омегу уже вне проклятых белых стен этой «программы». Ибо не удивился бы, узнай, что им не дали и этой возможности, выкинув разбираться со всем самим. Жёсткое разделение никуда не делось, забыть об этом - значит оказаться ещё более глупым, чем эта страшная машина «программы» могла допустить. Задавать вопросы Ибо почему-то не решился, так и оставив это самому себе. Только сухо поблагодарил девушку, после чего первым пошел к выходу, вихрем промчавшись мимо застывшего у дверей альфы, который его встречал часом ранее. Тот проводил его нечитаемым взглядом и пожелал хорошего дня. Ибо решил, что тот мудак. Брэндон показался на крыльце спустя минуту, собранный, нависающий с высоты своего немалого роста. Парень смотрел не на Ибо, блуждая взглядом по проезжающим мимо машинам, словно те его интересовали сильнее. – Ладно, давай так, Ибо, – когда пауза затянулась, альфа всё же перевел взгляд на омегу, засунувшего руки в карманы, – дадим друг другу шанс. Меня не прельщает мысль быть запасным, так что не будем строить из себя счастливую пару. Но и врагами я быть не хочу. Так сложились обстоятельства, и тебе, как и мне, придется смириться. Ибо ожидал чего-то такого. Таких глупых, пустых слов. Чего-то такого, что разбило его надежды встретить союзника. – А если я не хочу? – Ибо поглубже зарылся носом в ворот куртки. Так теплее, ветер не задувает, потому что между рёбрами, где раньше было сердце, пустота. Сердце у Сяо Чжаня, а значит, там, внизу, сквозит, да так, что и самая тёплая куртка не поможет. – Так решила «программа», значит, так правильно. Не нам с тобой об этом судить. – «Программа» наплевала на мои чувства. Я имею право её судить. Она создавалась не для того, чтобы мы были счастливыми. Она делает всё, чтобы мы следовали своим ролям, как пешки на шахматной доске. Ибо слегка вздрогнул, когда альфа сделал пару шагов и оказался ближе. От него пахло приятно, чем-то уловимо знакомым: то ли розмарином, то ли морским бризом. У этих двух ароматов ничего общего, спутать их невозможно, но Ибо казалось, что альфа и сам олицетворение этих запахов. Туманный, непонятный, нераскрытый, противоречивый, чужой. – «Программу» создавали не дураки, и если так было решено, значит, нам надо это принять, – как хлёсткая словесная пощечина. Принять. Смириться. Стать очередным бездушным роботом, которого «программа» прогнула под себя. Брэндон не говорил ничего из этого, но Ибо читал между строк. – Так «программа» же ошиблась, разве нет? – тонкая, натянутая до предела струна, звенела внутри, так и норовя вот-вот лопнуть. Он развернулся лицом к альфе, отмечая, что ниже его на почти добрый десяток сантиметров. – Именно поэтому мы стоим здесь вместе, потому что «программа» ошиблась, когда свела меня с моим альфой. – И она исправляет эту ошибку. Не надо ей мешать, это ничем хорошим не закончится. – И ты готов быть со мной? – Ибо пробежался взглядом по чужой фигуре. – Со мной, который тебя никогда не полюбит, потому что будет любить другого, ошибочного альфу. – Так правильно. Так жили наши предки, живут родители, и это самый правильный вариант. Не ты один сейчас недоволен. Мне достался уже пользованный омега, который на нашу первую встречу пришел с похмелья. От тебя до сих пор несет виски. Но я не делаю из этого трагедию, потому что доверяю программе. Она устроила жизни всего нашего общества, а если ты перечитал книг и возомнил себя супергероем, то придется вернуться с небес на Землю, – альфа тяжело задышал, закончив свой монолог. Он не раскраснелся, ничто в его виде не выдавало злости, но Ибо словно почувствовал, что говорить что-либо еще не имеет смысла. Не сейчас. Они точно друг друга не поймут. Почему-то стало почти смешно иронии судьбы, её злой насмешки, когда теперь он выступает в роли плохого и должен справиться со слишком правильным человеком, насквозь зомбированным «программой». Точно так же, как до этого Сяо Чжаню пришлось справиться с ним самим. В какой-то момент он оказался в роли антигероя, сталкиваясь с излишне хорошим альфой, привязанным к законам «программы». От этого стало смешно и страшно одновременно. А ещё сильнее захотелось к Сяо Чжаню. Кто бы знал, как ему захотелось к нему. *** Снежинки кружились в воздухе, оседая затем мягким белоснежным ковром на землю. Сяо Чжань вглядывался в это сияющее покрывало за окном, ощущая лёгкую прохладу, точно морозный воздух мог проникать сквозь стекло. Это вряд ли. Ему было холодно от вьюги внутри, из-за ледяного вихря между рёбрами. – Доброе утро, Ибо, – произнёс он в пустоту. Это было его маленькой традицией. Слишком глупой, романтичной и несвойственной ему, но кто узнает? Сяо Чжань отошёл от окна, чувствуя мягкость пушистого ковра под ногами, направляясь к своей кровати, чтобы взять мобильный телефон, валяющийся в складках одеяла. Часы показывали почти восемь утра, а значит, пора находить в себе силы взаимодействовать с этим миром. Встроенное в стену зеркало показало ему парня во всём чёрном, под стать его мешкам под глазами. Не то чтобы он следил за модой, но здесь попадание в яблочко. Первым делом нужно было наведаться к Оливии. Альфа прошёл по коридору дальше от комнаты, выделенной ему, и остановился перед такой же белой, как и во всём доме, дверью. Взгляд оказался прикованным к дверной ручке. Почему-то Сяо Чжань не находил в себе сил, чтобы положить на неё ладонь. «Постучать. Сначала нужно постучать», – пронеслась мысль. Очень вовремя. Оливия уже не спала, открыла почти сразу, улыбнулась и отступила на шаг назад, приглашая зайти. Но Сяо Чжань застыл. Ноги, словно свинцом налитые, отказывались двигаться и заходить в комнату к чужой омеге. Словно даже одно его нахождение там – измена. Уже предательство. – Доброе утро, – произнёс, прочистив горло. Думал даже попытаться натянуть улыбку, но не вышло. – Давай спустимся, позавтракаем вместе. Улыбка Оливии потухла. Сяо Чжань решил не обращать на это внимания. – Жду тебя на кухне. С этими словами он резко развернулся, почти вихрем спустившись вниз по лестнице. Есть в столовой он не решался, он не хозяин этого дома, всего лишь временный гость. Кухни более чем достаточно. Там суетился повар, полноватый и добродушный мистер Роджерс. Сяо Чжань неловко потоптался у дверей, но затем всё же решился войти внутрь. Нос его тут же уловил аромат вафель. Кажется, он уже знал, что будет сегодня на завтрак. Просторное помещение было наполнено приятным светом, проникающим сквозь стеклянные окна. Морозные узоры на стеклах так и притягивали взгляд. Вихрь снежинок становился видимым, когда они плясали в воздухе, словно маленькие хрустальные феи. Такая красота впечатляла, заставляя замереть на мгновение, прежде чем продолжить путь к теплу кухни. В центре комнаты стоял массивный стол, уставленный разнообразной посудой. Сплетение красок и текстур создавало уютную атмосферу, которой не было ещё вчера, когда они сидели здесь вдвоём с Люком. Мистер Роджерс быстро вертелся возле вафельницы и у столешницы, на которой стояла миска с тестом. – Доброе утро! – А, это вы! – мужчина обернулся и зачем-то помахал Сяо Чжаню лопаткой. – Доброе утро! Как Вам погодка? – Ещё вчера не было ни снежинки, – аккуратно произнёс Сяо Чжань, присаживаясь за стол. Он не умел поддерживать светские беседы, но старался. Сразу подумалось, что Ибо его похвалил бы за прогресс в этой области. – А тут уже снега по колено. Зима. – Да, давненько не было такого, – мистер Роджерс бросил взгляд на окно, а затем ловко перенёс две готовые вафли на тарелку. – Вам повезло, на завтрак у нас волшебные вафли с медом и ягодами. Можно и с кленовым сиропом. – Да, спасибо, – Сяо Чжаню не хотелось его обижать, поэтому он не рискнул говорить о том, что вряд ли вообще почувствует хоть какой-то вкус. В этом мире не так много людей были к нему милы и доброжелательны просто так с самого начала знакомства. Мистера Роджерса он знал второй день. – Люк уже спускался? – Мистер Беннет уже уехал. Сказал, будет в обед, от завтрака отказался. Сяо Чжань нахмурился. Люк ничего не говорил об утренних делах. И либо это что-то срочное, либо же он не посчитал нужным его уведомить. Мистер Роджерс, весело насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, поднес к столу тарелку с вафлями. Те были источником аппетитного запаха, манившие к себе взгляд приятным золотистым цветом. В то время как мороз за окном закручивал снежные вихри, кухня предлагала своеобразное укрытие от стужи. Сяо Чжань ощущал тепло, наполняющее не только его тело, но и душу, впервые за эти дни. Вафли, только что поданные на стол, излучали тепло и приглушенный свет, словно маленькие солнца, созданные специально для этого зимнего утра. У Сяо Чжаня была квартира, были родители. У него, как у всех, было детство. Но он никогда, никогда до встречи с Ибо не понимал, что такое настоящий дом, в котором царят уют, спокойствие. То самое спокойствие, овладевшее им сейчас на пару мгновений. Глаза отчего-то защипало, когда он посмотрел на вафли перед собой. Их приготовил работник, тем более не им нанятый. И всё же... Всё же. ‒ Чего не едите? Свежие ведь, ‒ мистер Роджерс обернулся к нему, держа в руках всю ту же деревянную лопатку. ‒ Жду омегу. ‒ А-а-а, ‒ протянул тот понимающе, ‒ сам таким был по молодости, без любимой никуда. ‒ Мы не пара, ‒ Сяо Чжань был уверен, что не стоит посвящать чужого человека в особенности их ситуации, но и не возразить не получалось. Оливия показалась в дверном проёме как раз вовремя, чтобы спасти его от ненужных, неудобных вопросов. В своей дешевой одежде она выбивалась из атмосферы этого дома, словно кто-то случайно поместил не тот объект на дорогую картину. Она осторожно проследовала к столу, поздоровалась с поваром и опустилась на стул напротив Сяо Чжаня. ‒ Давай, ешь, пока не остыли, ‒ он подвинул свою тарелку к ней. Девушка отказываться не стала. Альфа подумал о том, как долго она еще будет бояться остаться голодной? Судя по её худобе, ранее это происходило регулярно. ‒ Люк уехал по делам, но как только он вернется, мне нужно будет с ним поговорить. Так что... э-э-э... ‒ он замялся, не зная, как лучше выразить мысли, ‒ я буду большую часть времени занят. ‒ И чем мне заниматься? ‒ альфа мысленно порадовался тому, что она прожевала, перед тем как начать говорить. ‒ В этом музее даже ходить стрёмно, а то если разобью, меня в рабство продадут. ‒ Не продадим, ‒ влетевшая, как вихрь, Сандра, быстрым шагом направилась к холодильнику, отыскала там апельсиновый сок. ‒ Выкинь такие мысли из головы, ‒ произнесла она, наполняя стакан почти до краёв. Высокий пучок на голове и строгий костюм делали её старше своих лет. Хотя Сяо Чжань точно знал, что они с Люком одногодки, ей не было даже тридцати. ‒ Со мной будешь, мне нужно будет помотаться по делам, хочу сделать ремонт в левом крыле. Поможешь выбрать обои и цвет новой обивки мебели, ‒ добавила она на вопросительный взгляд Оливии. Девушка слегка поёрзала на стуле, не зная, что на это ответить, но Сандра, кажется, и не ждала никакого ответа, залпом выпив сок и оставив стакан на столешнице. ‒ Жду тебя у входа через полчаса. Хватит? ‒ Ага, ‒ Оливия зависла с не донесённым до рта куском вафли. Сяо Чжань в это время тоже принялся за свой завтрак. Мистер Роджерс не останавливался, выпекая всё новые и новые вафли, хотя было уже совершенно очевидно, что есть их, кроме гостей этого дома, никто не будет. Сандру это совершенно не волновало, она молча вышла из кухни, оставив после себя шлейф мягкого аромата дорогих духов. Время до обеда тянулось невероятно долго. Сяо Чжань закрылся в своей комнате, не желая с кем-либо пересекаться. Кроме прислуги, охраны и молчаливых роботов никого и не было, но ему не хотелось сталкиваться даже с ними. Развалившись на кровати с мягким ортопедическим матрасом, он набрал номер Донни. Выслушав почти тридцать секунд долгих гудков, Сяо Чжань уже был готов отключиться, как бета ему всё-таки ответил. ‒ Алло! ‒ голос в трубке хрипел, казалось, что его обладатель умирает либо от страшной болезни, либо от похмелья. ‒ Чжань-Чжань? ‒ Ага, привет, ты в порядке? ‒ А ты, походу, нет, ‒ тот откашлялся, после чего голос зазвучал немного бодрее, ‒ пиздец, если ты сейчас халтуришь, не значит, что и я тоже не работаю. Сяо Чжаня накрыла легкая волна стыда. Он совсем забыл, что Донни работает по ночам и сейчас он отсыпался. ‒ А чё не поставил телефон на беззвучку? – спросил он. Лучшая защита, как известно, это нападение. ‒ Так меня никто не трогает обычно, вот только ты додумался, ‒ в трубке послышался широкий зевок, ‒ ладно, всё равно ссать хочу, говори, что хотел. Сяо Чжань на пару мгновений завис, слушая, как тот встает и шаркает ногами по полу. ‒ Я сегодня уже выйду на смену. Не могу больше пропускать, а то останусь без работы. ‒ Не парься, ‒ послышались характерные звуки, свидетельствовавшие о том, что бета добрался до туалета. ‒ Но я рад. Соскучился уже по твоей милой мордашке. ‒ Донни... ‒ Так что там у тебя с твоим красавчиком? ‒ тот не дал ему возмутиться, перебив на полуслове. ‒ Раз уж разбудил, я жажду подробностей. А то «...прикрой перед начальством, очень надо, проблемы». Я твоего звонка, может, ждал больше, чем новую серию любимого сериала. И Сяо Чжань начал рассказывать. Долго, иногда прерываясь на глубокие вдохи, которые не давали позорно расплакаться. Его слёзы мог видеть только Ибо. Больше никому не дозволено. Для всех остальных «мужики не плачут». Пока проговаривал всё, успел в очередной раз поймать панику, потому что звучало это совсем не обнадёживающе. ‒ Мда уж... ‒ протянул Донни после того, как Сяо Чжань закончил. ‒ По вашей истории хоть фильм снимай. Так и что теперь? Вообще видеться нельзя? Писать? Звонить? ‒ Нет, заблокировано всё. Даже система распознавания лиц и голосов, ‒ произнёс Сяо Чжань и расслабил руку, только сейчас осознав, что на протяжении почти всего разговора крепко сжимал одеяло в кулаке. ‒ Да пошли они нахуй! ‒ возмущению Донни не было предела. Сяо Чжань даже представил, как тот сейчас забавно пыхтит, и подумал, что жизнь не настолько дерьмо, если в ней есть кто-то, кто так искренне переживает о твоих проблемах. ‒ Если бы это было так просто. ‒ Слушай, ‒ протянул Донни, и уже по его тону Сяо Чжань понял, что придется выслушать какую-то неоднозначную идею. ‒ А? ‒ отозвался он, сползая на подушке еще ниже. ‒ Ты всегда такой нытик? Солнце моё, ты, конечно, секси, но если бы программа определила мне тебя, я бы уже на второй день тебя грохнул. ‒ Чё? ‒ Собери яйца в кулак, ты же альфа, ‒ тон беты стал строже, Сяо Чжаню на миг показалось, что он вернулся в детство, где его отчитывал отец. ‒ Порешаем мы это, я в деле. Донни не сказал ничего такого, не дал четкого плана действий, не поделился гениальной мыслью, но от одного осознания, что он действительно не один против всего мира, в глазах снова предательски защипало. Который раз за это утро. Наверняка всему виной усталость, стресс и желание спрятаться ото всех, и одновременно вступить в бой с каждым, кто виноват в той ситуации, в которой они оказались. ‒ Ну, не реви, а то Ибо всё расскажу. Потеряешь свой образ брутала. Как Донни понял, что у альфы глаза на мокром месте, Сяо Чжань не знал и спрашивать не стал. Смирился, что Донни такой. И он совсем не против. ‒ Ты же с ним не общаешься, – парировал альфа. ‒ Когда это было для меня преградой, милый, ‒ Сяо Чжань почти увидел, как тот многозначительно закатил глаза, ‒ короче, слушай план. Спустя минут пятнадцать они отключись, и Сяо Чжань ненадолго завис, рассматривая своё отражение в черном экране погасшего мобильника. То, что предлагал Донни, было одновременно и слишком умно и опасно, и слишком глупо и безрассудно. Альфа перевел взгляд на окно, за которым всё также танцевала метель, белым кружевом опадая на землю. Казалось, что белоснежные хлопья – это лишь замаскированные фрагменты их такого краткого совместного с Ибо счастья, что падали в бездонную пропасть неведомого будущего. За стеклом вихрь снегопада создавал иллюзию безысходности, как будто зима проглотила все возможности возврата к прежней жизни. Пальцы потянулись к вискам, слегка сжимая, прогоняя усталость. Сяо Чжань вновь вгляделся в свое отражение в тёмном экране. Темные круги под глазами, оставшиеся от бессонных ночей, казались бескрайними аренами борьбы за выживание в мире, где каждый момент превращался в испытание. Он был готов к многому, но предложение Донни заставило его погрузиться в омут сомнений. На себя ему плевать, главное, чтобы не пострадал Ибо. И Сяо Чжань не сомневался, что даже за такую незначительную мелочь «программа» может наказать каждого из них. Нужно было дождаться Люка, и потом он сможет поехать к Донни. Правильно это или нет ‒ не имело никакого значения. Сев на кровати, он опустил ноги на пушистый ковёр, чувствуя, как ступни утопают в мягком ворсе. Слева от окна располагался письменный стол, он то ему сейчас и нужен. Голова слегка гудела от недосыпа, возможно, упало давление, с чем Сяо Чжань решил справиться как обычно, по старинке – то есть никак. Само пройдет. Он активировал умный модуль управления окружающей средой. От штор до подсветки комнаты – всё подчинялось его голосовым и сенсорным командам. После жизни в доме Ибо, в их доме, он научился всем этим пользоваться. Под ногами теплый пол регулировал температуру, поэтому в коврах не было надобности, те, скорее, выполняли роль декора. Сяо Чжань откинулся на спинку стула, активируя встроенный дисплей на поверхности стола для регулировки температуры. Ему почему-то стало холодно. И только через некоторое время альфа почувствовал, как тепло пола нежно обнимает его ступни, создавая приятное ощущение комфорта. Взгляд скользнул по гладкой поверхности письменного стола, устремившись к встроенному дисплею, где лениво пульсировала индикация различных параметров. Он проговорил команду, и шторы сменили свою прозрачность, фильтруя внешний свет так, чтобы создать идеальную атмосферу и настроиться на нужный лад. Он легонько нажал на подсветку, создавая уютный полумрак, который способствовал погружению в мир своих мыслей. Вдыхая аромат свежесваренного кофе, который рассеивался из встроенного аромадиффузора, Сяо Чжань погрузился в мысли. На всю работу ушло больше часа. Альфа то начинал заново, то психовал, что не получалось как нужно, то просто брал перерывы, отходил к окну, манившему его, как магнит. Хотелось смотреть на круговорот снежинок, не отрываясь, точно от этого они сумеют превратиться во что-то более волшебное. Альфа знал, что это не так. Просто снег. Вода, которая затем растает. Но лопатые, крупные белые кусочки напоминали о надвигающемся Рождестве. Том самом, которым пахли они вместе с Ибо. Хвоя и мандарины. Идеальнее сочетания и не придумаешь. И эта программа смела говорить, что они ‒ ошибка? Стук в дверь вывел из раздумий. Сяо Чжань пересёк комнату, распахнул дверь и встретился нос к носу с Люком. К слову, кончик носа того был покрасневшим от мороза, и это выглядело достаточно мило, чтобы сердце Сяо Чжаня подтаяло хотя бы на один градус. ‒ Здорова! ‒ Люк отступил на шаг. ‒ Я голодный как волк, ты уже ел? ‒ Привет, да, твой повар меня не отпустил, пока не набил вафлями под завязку. ‒ О, его фирменные, может, и мне остались. ‒ Так они же холодные уже, ‒ Сяо Чжань почему-то был уверен, что Люк, обретя богатство, привык к омарам и лобстерам. Поэтому совсем не ожидал услышать следующее: ‒ Да насрать, вкусно же, пошли, разговор есть, ‒ хмыкнул тот и первым направился к лестнице. Сяо Чжань тут же проследовал за ним. Мистера Роджерса на кухне не оказалось, но Люк никак это не прокомментировал, только подошел к столешнице и перевернул большую миску, которой была накрыта тарелка с горкой вафель на ней. Спустя несколько секунд эта тарелка оказалась на обеденном столе, а сам Люк с двумя вилками опустился на один из стульев. ‒ Чё застыл? Садись, ‒ кивнул он на место напротив. ‒ Хотел спросить, ‒ начал Сяо Чжань, приземляясь на предложенное место. ‒ Валяй, ‒ тот уже наколол одну вафлю целиком на вилку, двигая ближе к себе керамическую мисочку с кленовым сиропом. ‒ Зачем тебе повар, если всё это может делать робот? ‒ Подумай, ‒ хмыкнул тот и протянул вторую вилку Сяо Чжаню. От того не укрылось, что друг был в довольно хорошем настроении, не хмурый, активный и довольно жизнерадостный. И Сяо Чжань вправду задумался, пускай сейчас его волновали вещи поважнее. Мистер Роджерс был хорошим поваром, Сяо Чжань не успел попробовать все его блюда, но даже эти вафли реально таяли на языке. Однако робот приготовил бы ни капли не хуже, если даже не лучше. Тогда дело не во вкусе блюд. Люк не питал негативных чувств в отношении роботов, они были в его доме. Но также были и люди. Горничные работали в паре с роботами, те им помогали, из чего напрашивался только один вывод. ‒ Ты занимаешься благотворительностью, ‒ вынес вердикт Сяо Чжань. На что Люк слегка поморщился и откусил от вафли большой кусок. ‒ Можно и так сказать, но я предпочитаю называть это «даю рабочие места тем, кто в этом нуждается», ‒ произнес он, прожевав. ‒ Ты сам знаешь, какое это дерьмо ‒ остаться без работы, поэтому я даю эту работу тем, кто готов не просиживать штаны. Как видишь, не зря. Пальчики оближешь, ешь давай. ‒ Да я уже ел. И ты мог бы их разогреть. ‒ Не нуди, и так пойдет. Именно в этот момент Сяо Чжаня прошибло осознанием, что они оба, пускай и сумели выбраться из нищеты, всё еще оставались прежними. Не появились новые привычки, никаких экзотических вкусовых пристрастий, никаких лишних, абсолютно ненужных понтов. Перед ним сидел всё тот же друг, с которым они на пару много лет назад делили черствую булку с просроченной колбасой. Когда с вафлями было покончено, Люк перешел к делу. Оказалось, что ездил он как раз по вопросу Сяо Чжаня, не успел предупредить, потому что всё решилось внезапно. С сегодняшнего дня собрана команда хакеров, которая начнет пробираться вглубь системы «программы». ‒ А это не опасно? ‒ Сяо Чжань пожевал нижнюю губу, размышляя над тем, что сказал ему Люк. ‒ Дохуя, ‒ кивнул тот, откидываясь на спинку стула. Выглядел сытым и донельзя довольным. ‒ Но мы уже в это ввязались. ‒ Не мы, а ты. И из-за этого как-то стрёмно, ‒ Сяо Чжань слегка подался вперёд, поставив локти на стол. ‒ Ты же понимаешь, чем всё это может грозить для тебя, в случае если легавые нас порешают? ‒ А это моё дело, ‒ улыбка с лица Люка стёрлась в одно мгновение. ‒ Я согласился тебе помочь и забирать свои слова обратно не собираюсь. За что Сяо Чжань был ему невероятно благодарен. Однако легкий страх за друга не мог не проникнуть в сердце. Они все сейчас ходили по краю, и если оступятся, все рухнут, как домино, не устоит никто. И Люк ввязался в это просто так, зная, что не получит никакой награды, денег, вознаграждения в каком-либо виде. Люк просто решил помочь. Бывает ли что-то настолько бескорыстно? Сяо Чжань знал, что нет, он не привык, в его мире даже за малейшее добро всегда приходилось отвечать и отплачивать. Никто не будет впрягаться за тебя за твои красивые глазки, или вдруг почувствовав себя героем. Так не бывает. И всё же Люк сидел перед ним с глазами, полными решимости и бетонной уверенности в задумке и её успехе. У Сяо Чжаня нет причин ему не верить. Команда состояла из четырёх человек, каждый из которых будет отвечать за свою отдельную часть плана. Люк объяснял, но Сяо Чжань ни черта не смыслил в этой сложной системе взлома и работы таких систем, пускай всеми силами пытался разобраться во всей информации. Это важно, это может потом пригодиться. ‒ Я верну тебе потом все деньги, ‒ сказал Сяо Чжань, когда они уже снова поднялись наверх и остановились возле дверей в хозяйскую спальню. ‒ Всё, что потратишь на этих хакеров, и еще там чё надо. Увидев, что Люк открыл рот, он не дал ему заговорить, ожидая, что тот начнет переубеждать его и отказываться. ‒ Это моя проблема, мой омега, моя жизнь. Ты и так подставляешь себя, потому что, если накроют всю эту богадельню, на тебе висяк в виде нелегального бизнеса. Это пожизненное. ‒ Ты меня так уговариваешь, типа, я собрался отказываться. Заработаешь, сочтёмся, ‒ ухмыльнулся тот, дёрнув уголком рта. Они были примерно одинакового роста, Сяо Чжань возвышался совсем немного, но даже так, всегда умудрялся чувствовать себя рядом с Люком ниже, мельче, менее значимым. Он не знал, как описать их дружбу, потому что с Донни всё было понятно, тот был странным парнем, но открытой книгой, бери и читай, Люк же, несмотря на то что знакомы они чуть не с пелёнок, оставался для него лабиринтом, ребусом, загадкой. Но именно этот человек был готов рискнуть всем, поставить на кон свою жизнь, чтобы помочь ему. Если бы не Люк, они заведомо проиграли бы. *** Ник завис, не донеся вилку до рта, когда заметил, что Артур уже минуту тупо пялился в телефон. Тот не имел обыкновения залипать на что-то, поэтому он тут же отложил столовые приборы и по привычке поставил ногу на стул, подтягивая колено повыше. – Приём, Земля вызывает, – хмыкнул Ник и пощёлкал пару раз пальцами перед лицом своего альфы. – А? – отозвался тот, выныривая из раздумий. Взгляд карих глаз, таких тёплых и родных, заметался по лицу омеги. – Ты чего завис? Мне уже начинать ревновать? – Ник лукаво улыбался. Вместо ответа Артур подвинул к нему телефон, и тот склонился ниже, читая входящее сообщение: «Привет! Как насчёт пропустить пару бутылочек в нашем клубе? Развеять мозги, пообщаться. Если чё, я там уже, подкатывайте. Я на баре». – Не совсем понимаю, как это понимать... – выдохнул Артур, выглядя при этом максимально растерянным. – Ибо убивается, а Чжань хочет потусить? Что за херь? Артура можно было понять. Ибо был его лучшим другом, и пускай сейчас он не знал, как тому помочь, сердце за него не прекращало болеть ни на секунду. – Всё тебе нужно объяснять, – Ник сузил глаза, ещё раз пробегая взглядом по тексту. – Умей читать между строк, зая. – Какой тут может быть двойной смысл? – Артур вновь забрал телефон себе, уместив в левой ладони. – Короче, собирайся, мы едем в клуб, по пути расскажу. Я всё понял. Не успел Артур что-то ответить, сказать, что Ник даже не доел свой ужин, как тот уже упорхнул из комнаты. Были только слышны его быстрые шаги по лестнице на второй этаж пентхауса. Альфе ничего не оставалось, как сказать роботу помыть посуду и направиться вслед за Ником. Когда спустя час они подкатили на такси к клубу «Баунти», Артур уже понял смысл сообщения Сяо Чжаня. Если только Ник не ошибся в своих догадках. Фейс-контроль они прошли, как обычно, без проблем, тут же попадая в помещение, окутанное полумраком и приятным ароматом, что источали диффузоры. За это «золотая молодежь» любила этот клуб больше всего. Никаких запахов алкоголя и дыма. Льющаяся из колонок музыка манила на танцпол, как всегда, не громкая, но достаточной интенсивности, чтобы пустить драйв по венам. Звуки, вырываясь из колонок, не были настойчивыми или навязчивыми, скорее, словно приглашали в танцевальное путешествие, окутывая каждого мелодией, способной зажечь душу и подогреть азарт под кожей. – Зая, мы тут по делу, – обрубил всё Ник, как танк продвигаясь к барной стойке. Сяо Чжаня они нашли не так быстро, как хотели, толпа, как всегда, наседала на бармена. Тот увидел их первым и поспешил навстречу, протискиваясь между тел. Ник сразу отметил и чёрные круги под глазами того, и нездоровый цвет лица. – Приветик, ходячее олицетворение понятия «стресс и недосып», – Ник первым протянул руку. – Ну и язва, – закатил глаза Сяо Чжань, но руку в ответ пожал, поздоровавшись затем и с Артуром. Тот выглядел так, словно его заставили тут находиться и, глядя на воинственно настроенного Ника, возможно, так оно и было. – Мы же тут выпить пару бокальчиков? – Ник прижался к руке своего альфы, взяв того под локоть. – Мне ещё и угощать вас? – Ну ты же пригласил, – говоря это, Ник совершенно невинно хлопал ресницами. Отказать ему не было ни возможности, ни желания. Пока пара располагалась за свободным столиком в лаундж-зоне, Сяо Чжань заказал три коктейля на авторский вкус Донни. Тот поразил его взглядом а-ля «я твой пятак запомнил» и Сяо Чжань развёл в ответ руками, мол, ничего не знаю, я понимаю, что ты один на смене, я не собирался добавлять тебе работы, но меня вынудили. Звуки клубной музыки плавно растворялись в воздухе, создавая атмосферу волнения и вечернего веселья. Тусклое освещение и разноцветные огни, пульсирующие в такт музыке, добавляли мистической ауры помещению. Ник и Артур с нетерпением ожидали возвращения Сяо Чжаня. Тот приземлился напротив них на мягкий диванчик и на пару секунд прикрыл глаза, вновь и вновь облизывая постоянно пересыхающие губы. – Не тяни кота за яйца, – Ник не выдержал паузы. Внутри него всё звенело в предвкушении узнать, прав ли он оказался. Судя по решительному взгляду Сяо Чжаня, когда тот раскрыл глаза, да. – Мне нужна ваша помощь. И если вы не захотите, то без обид, я пойму, – Сяо Чжань замолчал, так как к столику подошли. Официант принес заказанные коктейли, стаканы мягко звенели, когда их ставили на стол. Ник благодарно улыбнулся и взял один из стаканов, чувствуя прохладу стекла в ладони. Аромат коктейля наполнил его ноздри, принося приятное ощущение ожидания чего-то вкусного. В этот момент на его колено опустилась рука Артура. Для полной картины счастья здесь не хватало только Ибо. И одна только мысль о нём стирала любые попытки повеселиться. Ибо здесь с ними нет, и именно поэтому его альфа сидит напротив них с видом мученика. – Я знаю, что ты что-то задумал. А глядя, как ты мнешься, это какая-то контрабанда. Да? Я прав? – Не дави так на него, – вступил Артур, слегка сжимая острую коленку, пытаясь смягчить обстановку. – Мы так до утра просидим тут, – фыркнул Ник. Он не собирался отступать. Именно в этот момент по столу к нему проскользил белый лист, сложенный вчетверо и склеенный маленькой наклейкой, чтобы не раскрылся. Ник медленно взял лист, чувствуя, как сердце его забилось еще быстрее. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой. В глубине его души колебалась смесь тревоги и надежды, что их помощь действительно окажется важной. Осторожно взяв лист в руки, Ник будто прочувствовал под своими пальцами текст, который предназначался только для Ибо. Он не видел ни единой буквы, но эта бумага точно весила тонны. Тонны боли, надежды, веры, любви. Сквозь тонкий слой материала Ник ощущал, как эмоции Сяо Чжаня проникают к нему, словно он сам был на его месте, испытывая все те же чувства. – В нашем-то веке, – усмехнулся Артур, приложившись к своему коктейлю. Огни клуба мелькали перед глазами, создавая калейдоскоп цветов. Удивительно то, что в век технологий и развития общество докатилось до того, чтобы писать письма. Рукой на бумаге. Самые настоящие письма. И словно только сейчас до него дошёл весь масштаб той катастрофы, в которую превратилась их жизнь из-за «программы». Так не должно быть. Так быть не должно. Ник не сказал ничего, просто скрестил пальцы на листе бумаги, словно храня тайну, которую нельзя разглашать. Его горло пересохло, точно в попытке заглушить внутренний шум эмоций, бьющихся в его груди. Пришлось сделать пару порывистых глотков коктейля. Сяо Чжань, наблюдавший за ними, грустно усмехнулся. – Помогите мне. Вы единственные, кто может передать ему это.