Глава XXIII. С днём рождения, Амато!
9 октября 2025 г., 15:00
Наступила зима. Она казалась теплее, чем в предыдущие годы. Да и снега выпало не так много. На проспектах его уже, вероятно, вытоптали до состояния грязи, но вот в местах немноголюдных это белоснежное аккуратное покрывало особенно приятно сверкало и хрустело под ногами.
Детки радовались приходу зимы. Как только они увидели снегопад, восторженно начали прыгать и кричали, что скоро будет Рождество и Новый Год. Скоро начнутся праздники, зимние каникулы, игры в снежки... Им всегда нравилась зима.
Амато искал, где бы мог находиться Кристиано. На работе его сегодня точно нет, потому что так бы его с утра не было видно. Но юноша его видел, когда спросонья спускался на завтрак.
В гостиной его нет: там играют дети под присмотром горничной. В столовой тем более. А в личные комнаты вообще не было никакого смысла заходить. Кристиано свою спальню всегда закрывал на ключ. Остался только один вариант. Его кабинет.
Оставалась неделя до дня рождения Амато. И Кристиано как раз-таки в это время уже рукописно заполнял с два десятка приглашений. Нужно было застать его за этим моментом.
Юноша подошёл к двери в кабинет и постучался, ожидая, что ответа не последует.
– Да-да, входите! – ответил голос Кристиано за дверью, и Амато потянул за её ручку.
Как только он оказался внутри кабинета, он понял, что попал в яблочко. Кристиано сидел и писал уже... ох, Амато даже не в курсе, какое по счёту приглашение.
– О, Amato! – мужчина отвлёкся от написания и, увидев Амато, улыбнулся ему, – Я как раз приглашения на твой день рождения заполняю. У тебя есть ко мне какое-то дело?
– Да, я по поводу этих самых приглашений, – Амато подошёл к столу Кристиано. Немного нелепо заводить разговор, будучи в домашнем тёплом комбинезоне, – не пиши их больше, пожалуйста.
– Что- почему? – запнулся Кристиано, – Это же наши родственники! Они ведь каждый год к нам прие-
– Мой праздник – мои правила. – перебил Амато, – Знакомые слова, не так ли?
Мужчина в ступоре. Похоже, он не ожидал услышать свои же слова в ответ.
– Я просто... – юноша опустил голову, вздохнув, – Я просто хочу провести этот день рождения с семьёй. Без... этих всяких родственников. Понимаешь?
Кристиано начал кивать. Будто он правда сопереживает юноше.
– Да, я... Я отменю все приглашения, – он всё ещё находился в обескураженном состоянии.
– Спасибо, – сказал Амато, после чего молча вышел из кабинета.
***
Апфель смотрел на небольшой ключ с биркой, на которой было написано "Victorrio" аккуратным почерком. Он его выпросил у Кристиано; уже был готов зарыдать, лишь бы мужчина отдал ему этот ключ. С горем пополам, Кристиано согласился. И вот, он стоит около его двери. Она ничем не отличается от остальных дверей в личные комнаты, но стоять напротив неё молодому человеку было очень тревожно. Словно он сейчас откроет ящик Пандоры. Вздохнув, он провернул ключ в замке и открыл дверь в комнату. Включил свет, чтобы разглядеть её получше. Всё-таки, Апфель здесь был всего пару раз. Помимо ключа у него с собой была одежда Виктора, до этого пылившаяся в его комнате в шкафу. Не вся одежда находится у него на руках, но с этих пор... заход в комнату Виктора будет постоянен. Апфель присел на кровать, положив рядом с собой одежду, и вдохнул как можно глубже. Пахло только свежестью. Горничные всегда по просьбе Кристиано убираются здесь. Всё-таки, пыль на поверхностях только бы всё усугубила. Молодой человек предполагал, что за такое долгое время аромат Виктора выветрится, поэтому почти не расстроен. Ничто не вечно. Всё когда-то канет в небытие. Вдоволь насидевшись на кровати, Апфель подошёл к шкафу. Он открыл его и обнаружил ещё более старую одежду Виктора. Вот костюм, в котором он ходил с ним на свидания; вот рубашка и брюки, в которых он встречал его с выпускного в университете; в этой смешной футболке, на которой на чёрном фоне просто была собачка, улыбающаяся и показывающая язык, он любил гулять по улице вместе с ним... Всё, что висело в этом шкафу, имело свою историю. Пускай и небольшую. Виктор говорил, что ему нравится чёрный цвет. Да, самый банальный цвет, который можно любить, но он действительно универсален. И только из-за любви к чёрному Виктор не носил тот белый костюм, который бы показывал его принадлежность к "семье". Его лицо и так было известно каждому мафиози. А что Томас? Он ведь тоже носит чёрную одежду, также, как и Виктор. По сути, они росли друг с другом как напарники, помогали друг другу. Да, у них происходили небольшие стычки, но отношения от этого у них никогда не портились. Поэтому Томас что-то перенял от Виктора, когда как сам Виктор был сам по себе. Апфель взял в руки одежду, которую он принёс вместе с вешалками на них, и повесил её обратно в шкаф. Только уже в другой. Он облегчённо выдохнул, зная, что в конце концов это тоже шаг на пути к тому, чтобы отпустить потерю. Но это ещё не всё. В этой комнате остались незаконченные дела. Как раз кстати, молодой человек обнаружил на одной из полок старенькую фотокамеру, на которой ещё остались какие-то совместные видео и фотографии. У Апфеля сразу появилось желание забрать эту фотокамеру. Он прижал её к себе, словно младенца, и не хотел выпускать из своих рук. Но после нескольких минут он всё-таки аккуратно кладёт фотокамеру на стол, понимая, что Кристиано такую пропажу не простит. Придётся просить у него разрешения. На том же столе, куда Апфель положил фотокамеру, он обнаружил и рамку, в которой была их с Виктором фотография на фоне ночного мегаполиса. Молодой человек вспоминает, что это были, казалось, единственные по-настоящему спокойные времена. Виктор тогда предлагал съездить или улететь в другой город или даже страну, чтобы компенсировать произошедшее на незаконченном медовом месяце. В том городе было... классно. Много достопримечательностей, исторических или просто интересных; потрясающие виды с высоты птичьего полёта; и, самое главное, никто не доставал Виктора и не звонил ему каждую минуту. Казалось, это был рай. Можно было долго нежиться и наслаждаться пусть и громкой, но в то же время просторной жизнью... Но всё когда-то кончается. Иногда Виктор приезжал обратно в особняк, чтобы успокоиться после редких ссор с Апфелем. Можно было выговориться в тишине и наедине с самим собой, имея личное пространство. Виктор пытался отвлечься, сделать себя многогранным человеком: он читал немало книг, в основном публицистику и что-то связанное с науками, в особенности с точными; он пытался учиться играть на гитаре, но не смог, поэтому она сейчас как украшение стоит в углу комнаты на деревянной стойке. Ну, а если вообще ничего не хотелось делать, то на помощь приходил телевизор, на котором обычно парень смотрел фильмы. Но обида всегда проходила быстро, и Виктор возвращался назад в квартиру Апфеля. И они всегда просили прощения перед друг другом и говорили, что оба были не правы. Настало время поставить точку. Точку конца скорби. Утраченное всё равно не вернуть назад. Специально для этого знаменательного дня Апфель срезал одну недлинную ветку с ближайшего дерева, на которой оставался лишь один несчастный пожухлый лист. Лист, который смог пережить ливень, сильный ветер и упавший снег. Виктор как-то рассказывал молодому человеку о том, что в детстве мечтал ухаживать за растением. Животных раньше в этом особняке заводить нельзя было: дед не приветствовал постоянную шерсть в своём доме. Сейчас же просто ни у кого не появилось желания заводить их. Парень думал, что ему наконец подарят растение на день рождения. Хотя бы самое маленькое, самое незаметное... Но отец тогда сказал, что заботиться о растениях – не мужское дело. Тогда Виктор просто назло взял, сорвал первую попавшуюся ветку и поставил в вазу. Ухаживал за ней, как мог: менял воду, ставил на подоконник погреться, даже иногда разговаривал с ней, как с верным другом. И в один момент он обнаружил, что на ветке появились почки. Серые, бархатные почки, означавшие новую жизнь, новые листы. Счастью тогда не было предела. Но потом почки исчезли. И с веткой больше ничего не происходило. Пришлось выкидывать обратно на улицу. Апфель раньше предлагал купить маленькое растение для совместного ухода, но Виктор... отказался. Сказал, что такая ноша, учитывая появившуюся огромную ответственность, уже для него непосильна. Молодой человек специально купил вазу, чтобы спокойно поставить туда ветку. Пришлось, конечно, идти в свою комнату за ней, но разве оно того не стоит? Поставив вазу на стол, он налил в неё немного воды, а после аккуратно поместил внутрь ветку так, чтобы горлышко вазы придерживало оставшийся лист. Апфель не надеется на то, что этот лист можно как-то спасти. Но он всё равно что-то для него значит. Апфель хотел ещё написать небольшую записку, но... не знал, зачем, и от этой идеи быстро отказался. Он хотел передать какое-то послание Виктору, но понимал, что прочитать его он всё равно не сможет. Молодой человек дал себе обещание, что каждый раз, когда он будет испытывать это уже неприятное, такое противное чувство скорби, он будет приходить в комнату Виктора и следить за веткой. Да, однажды это превратится в обязанность. Но так будет лучше для всех. Так хотя бы Апфель будет вспоминать, что жизнь пока ещё не разделилась на до и после; что нужно думать в первую очередь о себе и своём ребёнке, а не о человеке, которого в живых больше нет. Молодой человек с этими мыслями выходит из комнаты, попутно забрав с собой фотокамеру. Не может он с ней теперь так просто расстаться. Он будет готов умолять на коленях, лишь бы Кристиано оставил ему эту фотокамеру. И, скорее всего, он ему не откажет.***
Вот и наступил день Х. Самый, наверно, долгожданный для Амато день в этом году. Его день рождения. Только сейчас он об этом ещё не догадывается, потому что сладко спит. Не сказать, что теперь Амато начало чаще сниться что-то хорошее. Но кошмаров явно стало меньше. К тому же, юноша часто забывает о том, что ему снилось. С наступлением зимы лежать в постели стало гораздо приятней. Будто кто-то заботливо обнимает тебя всего со всех сторон, не собираясь отдавать страшному внешнему миру. Приходится теперь вставать через силу. Амато разбудил поцелуй в висок. Он сонно приоткрывает глаза, пытаясь понять, кто его поцеловал и зачем. Он не успевает приподнять голову, чтобы посмотреть на Сета, как вдруг слышит: – С днём рождения, Амато. Ох, юноша чуть ли не забыл, что у него сегодня день рождения. Все оставшиеся дни он отсчитывал до этого воодушевляющего праздника, но из-за частого сна уже почти забыл, в каком промежутке времени вообще находится. – Спасибо, – сонно промямлил Амато, вылезая из постели. Он хотел ещё что-то сказать Сету, но почувствовал такой сильный толчок, что остановился и, закрыв глаза, скривил недовольное лицо. – Что такое? Что-то болит? – осторожно спрашивал Сет, прикоснувшись к его лбу. Амато открыл глаза и покачал головой, смотря на парня. Конечно, анемия так быстро не пройдёт, но её симптомы уже не такие замечаемые, как раньше. Пусть кожа и оставалась такой же бледной, как у вампира, но юноша больше не испытывал и так нечастые головокружения или чрезвычайно сильную усталость. – Они, – прошептал Амато, думая, что своим пробуждением также разбудил и их. Сет усмехнулся и положил руку на живот юноши. – Тоже поздравляют тебя, – он начал неторопливо гладить живот, чувствуя на своей руке лишь мягкий мех. Амато смягчился во взгляде, смотря вниз. Конечно, сегодня только его праздник, но они пока об этом ведь ещё не в курсе. Сет откуда-то успел достать букет. Но необычный, не с цветами. А с шоколадками, батончиками и другими разными сладкими снеками. Хоть не придётся в лишний раз подворовывать конфеты, чтобы успокоить своё настырное желание лакомиться сладким. – Сет, я... я не думаю, что успею всё это съесть, – признался Амато. Хоть и голод, по его же ощущениям, с каждым разом становится всё более неутолимым, всё равно где-то внутри осталось ощущение, что все эти вкусности придётся делить с Апфелем. Ну и с самим Сетом, если он будет не против. – Спорим, этого букета не станет через неделю? – игриво спрашивал Сет, – Ну или, может, через две. Юноша, конечно, оценил подкол парня, но постепенно начал замечать, что его что-то смущает... Будто что-то опять не так. Тревога теперь хорошо различалась среди экстаза и спокойствия. Он положил букет на кровать, и сам сполз с неё, встав на холодный паркет босыми ногами. Неприятно холодно, но чувство дежавю брало верх над всеми остальными чувствами. Хорошее потягивание на несколько секунд остановило любое течение мысли, но после неё пришло осознание. Даже немного болезненное. В последнее время по дому часто носились дети, играя в салки, войнушку, или кидая со второго этажа бумажные самолётики, которые потом сами же и подбирали. Малыши не понимают, что они громко топают, пока играют. Но Амато на это уже стало всё равно спустя где-то три дня. Да и не мог он так просто выйти и сказать, чтобы рядом с его комнатой не баловались и не шумели. Дети стали к нему относиться гораздо, гораздо добрее, и юноша не хочет потерять такие отношения с ними. А теперь же... ни топота, ни радостных голосов. Мёртвая тишина. – Сет, – Амато смотрел на дверь, – а ты видел сегодня утром горничных там, детей? Кого-нибудь из взрослых? – Вот в том-то и дело, что никого не видел! Я как раз думал сказать тебе об этом, но не хотел расстраивать тебя раньше времени... Поздно. Он уже расстроен. Амато подошёл к двери и открыл её, выглядывая в коридор и рассматривая, есть ли кто вообще. Никого. Снова эта гнетущая тишина, в которой любой скрип раздаётся эхом. Такие странные обстоятельства всё сильнее начинают настораживать юношу, но он решает проверить комнату Апфеля. Вдруг он тоже остался здесь, и сейчас просто спит? Юноша подошёл к двери комнаты Апфеля и постучался. Никакого ответа. Он решил постучаться ещё раз, немного громче. И снова нет ответа. Он решил вообще не церемониться и открыть дверь, уже подготавливая слова для очередного скандала, но... комната оказалась пуста. Амато подумал, что, может быть, Апфель в своей детской. Проверил её – молодого человека и там нигде нет... Страх пришёл вслед за тревогой. Его оставили, как он этого и боялся. Только не после смерти. А ещё при жизни. "Что, блин, вообще происходит? Куда все подевались? Это что, шутка какая-то?" – юноша пытался успокоиться, но попытки были тщетны, – "Стоп. А может..." Вслед за первым осознанием приходит ещё одно. Кристиано. Он просто забрал всех родственников отсюда, чтобы испортить праздник Амато. Конечно, он всегда такой был. Чуть что не по его плану – значит, весь день испорчен его же руками. Кристиано таким образом просто наказал юношу, оставляя его без праздника на весь день со слезами. Он даже не поленился забрать с собой Адриано и бабулю, а ведь последняя бы отказалась в пользу дня рождения... В горле снова поселился удушающий ком. Голова становилась тяжелее. Просто хотелось разрыдаться на месте. Но Амато пока ещё мог держаться. Ради них и Сета. Он вытирает капли слёз, появившиеся на его глазах, и поспешно выходит из комнаты Апфеля, закрывая после своих безуспешных исследований дверь. Юноша грустно плетётся обратно до своей комнаты, наконец-то ощутив колющий мороз под своими ногами. И этот непрогретый паркет просто добивал. А ведь Амато приготовил сюрприз... Совсем маленький, но такой, который бы одновременно удивил и обрадовал всех родственников. Но, конечно, судьба как обычно втоптала его в грязь.***
– Я думаю... – голос Амато заметно дрожал от наступивших эмоций, – Я думаю это Кристиано всех увёл. Чтобы у меня не было нормального праздника. Я ему просто сказал, что хочу отметить свой день рождения с семьёй, без приглашений... Конечно, приходится умалчивать, что Амато сказал не только это. Но такая маленькая ложь вряд ли кому-то навредит. – ...Даже если это правда, – неторопливо отвечал Сет, – ты всё равно не должен расстраиваться. Я всегда буду рядом с тобой. Парень поднялся с кровати и мягко, тепло обнял Амато. Юноша ответил ему, попытавшись прижаться к нему как он только может. Всё-таки, живот в этот момент сильно мешает. Это тепло, расходившееся от Сета, сейчас было единственным подарком откуда-то свыше. Подарок, который хоть и нематериален, но его получение приносило необъяснимую детскую радость в душе. Амато и сам стал замечать, что постепенно превращается в маленького капризного ребёнка, которому необходимо, чтобы всё было по его правилам. И он прекрасно знает, что всё это временно. Думает, что это они через него показывают собственный, уже сформировавшийся характер. – Слушай, – послышалось сверху от Сета, – а давай сегодня пойдём в "Клубнику"? "Клубника" – это название одного из торговых центров в этом городе. Она не самая большая, но наполнение у неё достаточно хорошее... жаль, что Амато не смог до этого дня проверить, правда это или нет. Сет когда-то предлагал сходить туда, но юноше нужно было срочно идти домой, чтобы его не так сильно ругали за ночёвку вне дома. Амато поднял свою голову наверх, начиная смотреть на Сета. – А у тебя есть деньги для похода туда? – пока что "зарплата" солдата-новичка оставляла желать лучшего. Но Сет клялся, что будет копить эти деньги на что-то другое. Лишние деньги всегда пригодятся. Сет пожал плечами. – Есть. Их достаточно, чтобы скупить весь торговый центр. Юноша попытался сильнее прижаться к Сету, но преграда оставалась всё той же. Хоть бы дождаться того дня, когда можно будет спокойно обниматься с парнем. – Спасибо, что ты рядом со мной, – шёпотом произнёс Амато, надеясь, что парень услышит его слова. В ответ он почувствовал на своей голове ладонь, слабо теребящую его нерасчёсанные волосы. Амато хотел бы стоять так целую вечность. Хотел постоянно ощущать ласку, тепло, любовь... Но он понимает, что это невозможно. Он старается наслаждаться этим моментом по полной, но лишь тот факт, что скоро этот момент закончится, начинает всё сильнее расстраивать. Наравне с той мыслью, что его бросили все, кроме Сета. Момент закончился, когда у Сета завибрировал телефон. Амато сразу же поднял голову, смотря на парня, достающего телефон из кармана домашних штанов. – Что-то случилось? – переживать было за что. Апфель рассказывал, как Виктору не давали покоя даже в заслуженные дни отдыха. И если юноша сейчас потеряет и Сета, то... этот день рождения будет гораздо хуже, чем в прошлые разы. – Да так, приложение какое-то уведомление прислало. – сделав невозмутимый вид, Сет снова засунул телефон в карман, – Не переживай. Сегодня я от тебя никуда уходить не собираюсь. Амато выдохнул через нос, снова прижав голову к его груди.***
Юноша встретил эту зиму по-особенному. Обычно его не волновал приход нового сезона, но из-за накопившихся трудностей он захотел хотя бы немного, но успокоиться. В один день, где-то в самом-самом конце ноября, он решил выйти на улицу понаблюдать за увядающей природой. Он понял, что она способна переродиться, создавать что-то новое и уникальное, и сильно пожалел, что не наблюдал за этим раньше. Даже упавшие листья валялись на завядшей траве сухим, чёрствым ковром. Хотя они раньше были красивее и разноцветнее. И пока он прогуливался по двору, вдыхая свежий холодный воздух, он почувствовал на своей щеке что-то мокрое и малюсенькое. Было ощущение, будто что-то быстро и незаметно растаяло. Но потом Амато ощутил это ещё раз. И ещё. И потом ещё несколько раз. А после начал ощущать это и на своей голове, всё думая о том, что это очередной дождь. Как бы не так. Юноша посмотрел наверх и увидел маленькие белые точки, плавно спускающиеся вниз. Снежинки! Это были самые настоящие снежинки! Внутри него в тот момент было какое-то необъяснимое чувство... Это не похоже на радость, но это было что-то детское, словно внутренний ребёнок проснулся. И хоть Амато никогда не мечтал встретить зиму чисто случайно, он всё равно был искренне восхищён этим моментом, разглядывая падающие снежинки. К сожалению, со днями восхищение быстро прошло, и укутанные снегом улицы уже не так удивляют, как раньше. Быстро привыкаешь к подобной обстановке. Сет сидел в машине, дожидаясь, когда Амато соберётся. Юноша сам его прогнал из своей комнаты, чтобы тот не мешался и в лишний раз не говорил ему лестные слова. Сегодня Амато достаточно наслушается их, чтобы не думать о своей самооценке ещё долгое время. Пока Амато нет, Сет снова заглянул в телефон. Конечно, ему пришлось соврать, что это было незначительное уведомление. Ему писал Апфель, очевидно, переживая за настроение юноши. "Как он там? С ним всё в порядке?" "Наверное?" – отвечал вопросом Сет, – "Он расстроился, что вас нет, но я предложил ему сейчас сходить в ТЦ." "Молодец. Продолжай в том же духе, и тогда мы быстрее закончим. Не говори ему об этом." Сет вздохнул, выключив телефон, и засунул его обратно к себе в карман. Он только успел подумать насчёт этих сообщений, как вдруг дверь рядом с ним открылась, и показался Амато. Одет он был достаточно тепло: помимо куртки он решил на себя надеть вязаную шапку и шарф. Их когда-то связала бабуля, но юноша не мог найти повода, чтобы надеть их. Всё же зимой он не так сильно мёрз, чтобы покрывать свою голову и горло от холода. Иногда его всё же настигала простуда, но она быстро проходила благодаря настойкам бабули и интенсивному приёму лекарств. Теперь же ему болеть не рекомендовано. Объяснили тем, что даже при обычной простуде плохо будет не только самому юноше, но и им в том числе. Как эти вещи связаны Амато до конца так и не понял. Зато появился повод опробовать бабулины вещи, которые наощупь были сделаны из мягкой, гладкой и толстой пряжи. Сет подаёт руку Амато, потому что тому уже надоело бороться с огромными выступами машины. Юноша хватается за эту руку, быстро оказываясь уже в салоне. Оба пристегнулись. И как только водитель понял, что оба пассажира себя обезопасили, начал везти их в сторону торгового центра. А пока они вдвоём ехали, Амато меланхолично и неразборчиво вглядывался в тусклые новостройки на улицах, разглядывал вывески и содержимое магазинов, кафе и других разных мест, где можно потратить свои деньги. Город будто проносился перед его глазами. Но даже лампы мерцающих снежинок и сладких леденцов на стёклах у этих мест не придавали воодушевления и ожидания новогодних праздников. Сет понимает грусть Амато, но не хочет, чтобы ещё один его день рождения превратился в кошмар. В прошлом году юноша отмечал его вместе со своими друзьями, но его быстро в тот же день забрали домой, заставляя выслушивать выговоры и трепню дальних родственников. Он положил ему ладонь на плечо, ожидая, что Амато оторвётся от своих навязчивых мыслей. И тот, хоть и ненадолго, но обернулся и посмотрел на Сета, нерешительно улыбающегося. Юноша отвернулся назад к окну. Всё-таки Кристиано оказался двуличным подлецом, желающим получить только выгоду. Ничем не лучше Энрика.***
И вот, они вдвоём уже были внутри торгового центра, держась за руки. После скучной и меланхоличной поездки в глазах Амато снова начала мелькать искра, пока он вновь разглядывал вывески и сами магазины издалека. Он хочет посетить каждый из них, посмотреть на ассортимент, выбрать что-то себе подходящее, но... – Я не знаю, сможем ли мы тут осмотреть всё, – подняв голову на Сета, высказал свои опасения Амато. – Не волнуйся. Выбери сначала то, что больше приглянулось, а потом посмотрим и остальные, – успокаивал Сет, но это не помогло. Амато хочет рассмотреть всё. Ему всё приглянулось. В таком случае невозможно найти что-то такое, что зацепило бы внимание больше всего. Была не была. Юноша повёл с собой Сета по длинному просторному холлу, начиная вновь высматривать всё, что стоит на виду у магазинов. В "Клубнике", на удивление, было много магазинов и бутиков с одеждой. Амато желал посмотреть, что внутри каждого из них, но всякий раз останавливал себя от этого. Не потому, что ему непривычно. Он считает, что эта одежда сейчас ему точно не подойдёт из-за живота. И смотрит на него с угасающей надеждой. – Мы можем зайти и посмотреть, есть ли там оверсайз вещи, – снова пытался успокоить Сет. Амато начал часто расстраиваться даже из-за малейших вещей, будь то утерянный тёплый носок или отсутствие сладостей с собой. – Не надо, – слабо ответил юноша, – для этого подойдёт и твоя одежда. Внезапно, в кармане своей куртки Амато ощутил вибрацию. А это был телефон. Он уже и забыл, что поставил её, чтобы можно было услышать звонок Сета или Торе. Юноша достал телефон из кармана и сильно удивился, когда понял, что ему звонит Доминика. – С праздником тебя, малыш! – начала сразу же говорить девушка, как только Амато принял вызов, – Хотя, чисто технически ты уже не малыш. Ну что, сразу за пивом побежишь или пока подождёшь? – Да я алкоголь-то не пью в целом, – Амато, конечно, видел раньше в клубе сверстников, которые напивались вплоть до потери памяти, но повторять за ними желания у него никогда не было. А становиться алкоголиком, даже не дожив до восемнадцати – такая себе перспектива жизни. – Ну и правильно, здоровее будешь. Это, прости заранее, но на твой праздник приехать сегодня не смогу. Вся в работе. – Понимаю, – выдыхая, сказал Амато. Сам того отчасти не понимая, решил проболтаться о сегодняшней обстановке, – никому почти нет дела до моего дня рождения... Сет всё ещё стоял рядом, наблюдая за тем, как в мгновение ока выражение лица юноши похмурело. Он не слышал разговор, но только по эмоции смог прочитать, что звонок не так сильно приносит ему радости. Парень хотел пригладить плечо Амато, но тот не любил, когда его отвлекают от звонков. – В смысле "почти никому"? Так, перестань унывать, сегодня не повод для этого. Если хочешь – приезжай ко мне на работу. Те громилы на входе тебя уже наизусть знать должны. – Не думаю, что сегодня у меня получится к тебе приехать. Просто мы с Сетом сейчас по "Клубнике" гуляем. – О, тогда отлично! Не стесняйся там, покупай, что хочешь, сегодня тебе разрешено трясти деньги со всех! – Спасибо, – полегчало. Доминика так хорошо умеет заговаривать, что постепенно забываешь о своих тревогах, – Ладно, не буду тебе мешать, удачи на работе! – И тебе спасибо! Давай, до встречи! Амато, закончив разговор, положил телефон обратно в карман. Пока он говорил по телефону, они с Сетом медленно шли вперёд, пока прошлый магазин с одеждой не скрылся из поля зрения. И так оказались рядом с магазинчиком косметики и ухода для лица и тела. Юноша оглянулся, посмотрев на Сета. Он пока ещё боится самостоятельно принимать решения, когда они касаются чужих денег. – Сет... А можно... – Сегодня ты командир своего праздника, – перебил парень, но сказал достаточно мудрую мысль. В итоге зашли вместе. Амато взял одну из небольших корзинок, что были на входе, и пошёл в сторону стеллажей, где стояли в основном уходовые компоненты. В процессе выбора нужных и желаемых вещей мозг у юноши тупо отключился, когда он понял, что Сет ничего ему не говорит. Раньше, когда они ходили в какие-то магазины, и Амато показывал то, что хотел себе в будущем, то Сет чаще всего отвечал что-то рода: "Да-да, это, конечно, классно, но давай я это куплю тебе чуточку попозже, хорошо?" Юноша понимал, что денег у Сета на то время было гораздо меньше, чем сейчас, поэтому он не мог позволить ему какие-то хотелки. Но подобные ответы всегда расстраивали. А сейчас Сет не издаёт даже какого-то печального вздоха, когда понимает, что трата денег неизбежна. И только тогда Амато понял, что ему реально позволено брать всё, что его душа пожелает. В конце концов на кассе была наполовину заполненная корзина. А ведь это была только секция с уходовыми вещами. Юноша не захотел идти в сторону косметики, потому что для полноценного образа ему хватало и тех лаков для губ. Когда на кассе пробили крем от растяжек, Амато медленно и тихо выдохнул. Ему не нравилось занимать чужие вещи, даже если сам человек добровольно отдал их. Естественно, за каждое их похождение в любом из магазинов всегда будет платить Сет. Выйдя в холл, Амато сразу же отдал пакет с покупками Сету, а тот, погружённый мыслями в телефоне, теперь печатал что-то лишь одной рукой. Юноша сначала смотрел на него вопросительно. Но потом предположил, что, возможно, это связано с его новой "работой", и нужно быстро кому-то ответить. Может, даже Кристиано. Тот же наверняка сейчас сидит в своём кабинете, злорадствуя над тем, что сумел в достаточной мере испортить праздник. Благо, Амато не подглядывал в телефон, а потому раньше времени не узнал, что ни о какой работе речи не идёт. Сет снова отвечал Апфелю: "Вы уже в торговом центре?" – спрашивал тот. "Да. Амато себе купил что то из кремов", – искать где-то дефис, набирая сообщение одной рукой, уже сил не было. И так набор слов на клавиатуре достаточно замедлился, чтобы не попадать почти по каждой букве. Амато опять его куда-то вёл, а Сет, отправив сообщение, ждал ответа. Пришёл он довольно быстро: "Хорошо. Погуляйте ещё где-то 2 часика", – только после этого ответа Сет отключил телефон и положил его снова в карман. Они с Амато теперь стояли у гипермаркета, откуда слышался постоянный писк пробитых товаров и спокойная музыка. Юноша с нерешительностью осматривал далёкие стеллажи с товарами. Ему казалось, что он что-то хочет из еды, чисто перекусить, но не мог точно понять, что именно. И, скорее всего, это даже не его прихоть. – Амато, ты хочешь что-то? – задал вполне себе очевидный вопрос парень. – Разве что сладкое, ты знаешь, – со вздохом произнёс юноша. Но сладкого в этот момент не хотелось. Хотелось что-то другое, такое же вкусное... – Тогда давай его купим заранее, – Сет это принял из того расчёта, что в зиму сладости будут храниться дольше.***
Пройдя сквозь кучу полок, пара вышла на небольшие витрины, в которых была куча овощей и фруктов. – Амато, давай возьмём яблоки. Ты давно их не ел, – тихо сказал Сет, наклонившись над ухом юноши. И хотел бы Амато сейчас отказаться, да только понял, что парень в чём-то прав. Всё-таки, анемия так быстро не пройдёт, если принимать только курс лекарств. Да и в принципе наверно она пройдёт только после беременности, когда уже не будет такого давления внутри. Амато ощущает, как с каждым наступающим месяцем ему приходится вдыхать всё глубже, лишь бы в лёгких был хоть какой-нибудь воздух. Как после приёмов пищи у него начинается изжога, из-за чего он на время откладывает свои планы. Как ему каждый раз больно, когда кто-то из них сильно пинает его. Из-за этих факторов он, пытаясь нагнать учёбу сейчас, начинает всё больше терять веру в то, что он когда-нибудь закончит обучение, чтобы потом готовиться к экзаменам и уже хоть куда-нибудь поступить. Они сами саботируют его старания и усердие, из-за чего юноша всё больше думает, что он неспособен и сейчас, и в будущем закончить учёбу. – Угу, – кивнул Амато, – всё равно вредный сахар надо полезным перебивать. Амато кладёт в пакетик несколько яблок и завязывает его. Он уверен, что Сет каждый день будет заставлять его есть хотя бы по ломтикам эти яблоки. Он стал более предусмотрительным и опекающим, словно юноша не способен думать сам. И, по крайней мере только самому Амато неясно, что же заставило Сета стать таким. Амато всё вновь спихнул на работу. И как только юноша и парень вышли за пределы гипермаркета, взгляд первого вновь наткнулся на магазин одежды. Что-то сегодня они больно часто встречаются, будто судьба хочет надавить на больное. Или Сет. Он же знает, что Амато пока не может носить одежду своего размера, но всё равно привёз туда, где этих магазинов пруд пруди. Чуть ли не на каждом шагу встречаются. А Амато только и приходилось, что проглядываться по стоящим манекенам, показывающим очередную модную коллекцию. И только он хотел в очередной раз вздохнуть, проходя мимо неосуществимой мечты купить себе побольше одежды, как увидел впереди... детский магазин. Он тут же повёл Сета к его входу и остановился около него, начиная вновь, как было до этого, разглядывать стеллажи с игрушками издалека. Да и не только стеллажи. Колясочки, маленькие вещички на вешалках, канцелярию... Амато начал задумываться о том дне, когда после помощи маленькому ребёнку он безразлично выбирал им первые попавшиеся принадлежности вместе с Сетом. И ему резко стало стыдно перед ними тремя. Стоит ли об этом открыто говорить?.. – Что такое? – безобидно ухмыляясь, спрашивал Сет, – Мы же уже всё купили для малышей. – Сет, – Амато наконец-то вздохнул. Внутри всё потяжелело, – ты... прости меня за тот раз, тоже в торговом центре. Я слишком безответственно подошёл к выбору одежды и коляски для них. В голове проскочила мысль сказать, что юноша будет для них плохим родителем. Но что-то не позволяло говорить об этом. – Амато... – подойдя к юноше ближе, Сет положил ладони на его щёки, поглаживая одну из них толстым пальцем. Его кожа казалась мягкой и нежной, пусть и на ней выступали совсем малюсенькие бугорки – прыщи, которые юноша обычно игнорировал, – Я никогда бы и не подумал обижаться на тебя из-за этого. Может, ты в тот момент просто был слишком уставшим? Амато быстро пыхнул носом. – Да, может, ты прав... – успокаивал себя он, – может, я правда тогда сильно устал. Конечно, в тот момент он решил поберечь свои силы, потраченные на помощь потерявшемуся малышу. А чего только стоили те слова, сказанные его мамой... "Я думаю, вы станете прекрасным родителем!" Может, именно из-за этого Амато отказался говорить о себе в плохом ключе. Раз уж он оказался небезразличен по отношению к незнакомому ребёнку, то к своим тем более будет неравнодушен. Главное понять, куда это всё приведёт... – Слушай, а давай... – Амато слегка замешкался, но потом взглянул Сету в глаза, – Давай прогуляемся здесь, посмотрим чего-нибудь новенького.***
Проходя мимо всеразличных полок с игрушками, Амато неиронично интересовался каждой из них. Куклы, пупсы, большие пластиковые машины, конструкторы... Чего здесь только не было. Юноша был бы по-настоящему счастлив, если бы его привели сюда в детстве даже чисто посмотреть. Амато чувствовал, что ему что-то здесь необходимо. Но не мог понять, что именно. Он проходил и проходил вместе с Сетом меж этих полок, пока не обнаружил... медведей. Плюшевых, улыбающихся, совсем таких же, каких он видел и представлял в детстве. Раньше, будучи ещё маленьким и очень наивным мальчиком, он видел у сверстников этих медведей и мечтал о таком же. Писал Babbo Natale на Новый Год, что хочет получить плюшевого медведя, но... Babbo не услышал его, подарив всего лишь набор карандашей и бумагу. Именно с того момента Амато начал терять надежду, что так долго томилась в крохотном детском сердце, и веру в Babbo Natale. Он хотел получить игрушку, которой можно рассказать всё: все секреты, все сплетни, все проблемы и тревоги, прямо всё-всё-всё на свете. Потому что ему не нравилось разговаривать с самим собой. Но постепенно пришлось лишь привыкнуть к тому, что его даже самая небольшая просьба не будет исполнена, если не истерить на весь особняк, громко топая ногами. С каждым годом Амато всё сильнее робел просить получить хотя бы одну игрушку. Уже было даже необязательно покупать плюшевого медведя, лишь бы было хоть что-нибудь рядом, способное одним своим видом показывать, что он не одинок, что он не сошёл с ума. Но никто его не слышал. В конце концов юноша на это забил, когда ему подарили игровую приставку. И теперь он стоит сейчас перед одним из плюшевых медведей. Он не настолько большой, что будет занимать собой часть комнаты, но достаточно увесистый. Амато взял его на руки, начиная рассматривать детали этого медведя: чёрные глаза-пуговки, коричневый блестящий носик, вышитая улыбка, красивый и мягкий бантик на шее... Юноша почему-то нашёл в этом медведе черты Сета. Жаль, конечно, что он не тёплый, но он так понравился Амато, что тот, слегка прижимая его к себе, повернул голову к Сету с просящим взглядом. – Ты хочешь взять это на будущее? – спрашивал Сет. – Нет. Это мне. Я же скучаю по тебе, когда ты на работе. А с мишкой буду представлять, что ты всё ещё со мной рядом. Сет улыбнулся шире. Но он не знал, что Амато хочет плюшевого медведя не только из-за того, что скучает. Юноша понимал: пока есть возможность покупать всё, что вздумается, он постарается исполнить все свои мечты, что так давно были заброшены в самых дальних уголках воспоминаний. Кстати, о мечтах. Проходя снова по холлу, Амато держал в одной руке плюшевого мишку, а в другой – ладонь Сета. И как только он начинал проходить мимо очередного магазина одежды... он не вытерпел. Остановился, развернулся, чтобы поглядеть на этих надоевших манекенов, и пошёл обратно к магазину, таща за собой парня, уже опять что-то кому-то строчившего. Избегание этих магазинов начало раздражать его самого. Уж лучше перешагнуть через этот порог, нежели чем спотыкаться об него, каждый раз чего-то опасаясь. И вот, они стояли в проёме этого магазина. В этот момент Амато был наполнен решимостью. Решимостью купить к чертям всё, что ему здесь понравится. Да, даже какую-нибудь дурацкую юбку или платье. – Ты же говорил, что подойдёт и моя одежда, – поднял одну бровь Сет, – ты передумал? – Да, передумал. Я больше не собираюсь это терпеть. В ответ Амато ничего не услышал. Хотя он сам понимает, что Сет должен был сказать. Да, конечно, это его праздник. Но необязательно об этом напоминать каждый раз, когда он принимает взвешенное решение. Выбирал одежду юноша не то, чтобы долго, но времени это отняло достаточно. Взял себе удобную толстовку в случае, когда комбинезон придётся стирать. А домашние штаны уже и так есть. Главное лишь не замёрзнуть. Амато хотел выбрать что-то ещё, но смотря на понравившиеся вещи, понимал, что сейчас их примерить он не сможет. И, может, можно было бы примерить их потом, после их появления, но юноша подозревает, что тогда эти вещи не подойдут уже по его размеру. Да уж, сейчас закупаться одеждой совсем некстати. Поняв, что его сомнения были обоснованными, его пыл ослабел. Он перестал пытаться найти хотя бы ещё одну вещь, которая точно подойдёт и сейчас, и в будущем. И Амато хоть и не был в восторге от этого, но почти не расстроился. Всё ведь к этому и шло, так ведь? Выйдя из магазина с единственной обновкой, юноша упёрся о плечо Сета, вдыхая его лёгкий аромат, не поспевавший за ним и словно куда-то улетучивающийся. Запах парня для него становился своеобразным антистрессом, когда ситуация казалась не такой уж страшной и неисправимой. Он вкушал его. Понемногу, не наполняя им все свои лёгкие. Даже закрыл глаза, чтобы шлейф лимона чувствовался сильнее. Но долго так стоять не было никакого смысла. Амато сам отпрянул от Сета, намеренно сделав вид, будто ничего не было. Сету понравилось, когда Амато прильнул к нему. Дал ему сделать это без лишних движений и слов, потому что он заранее понял, что во время очередной прогулки по магазину что-то пошло не так. Он не знал, что юноша привык к его запаху так, словно это что-то неотделимое, словно оно и так находилось повсюду в воздухе, а не только источалось от него самого. Он это увидел и прочувствовал впервые. И, возможно, Амато станет это делать чаще, чтобы ему было гораздо спокойнее. Вот бы с медведем что-нибудь придумать, чтобы на нём тоже остался аромат колы с лимоном... Проходя в который раз по холлу, Амато уже не так заинтересованно смотрел на вывески и магазины через панорамные окна. Но должно же быть ещё что-то, что заставит его остаться здесь подольше. Всё ещё нет желания возвращаться в особняк, пусть это и неизбежно. Юноша решил посмотреть в другую сторону, обнаружив там... фуд-корт. Точно. Прошло уже где-то два часа, как они вместе шли по этому торговому центру. Да и голод что-то начал подкрадываться... – Сет, – посмотрел на лицо парня Амато, – ты не голоден? – Немного, – было весьма заметно, что Сет вновь кому-то отвечает в телефоне. Но кому точно – чисто из-за разницы в росте нельзя разглядеть. Что-то это нечисто. Сет раньше никогда так себя не вёл: он обычно отвлекался от телефона, чтобы ответить юноше. Что же там такого ему пишут, что он оторваться от экрана не может? Амато для показательности звучно вздохнул и потащил Сета за руку внутрь фуд-корта. Уже начало поднаедать, что даже жених не заинтересован этим днём рождения. Словно его заставили всё это организовать, чтобы юноша сильно не обижался.***
В последний раз юноша пичкал себя фастфудом в начале этого года. А пицца, вообще-то, не считается фастфудом в стране её происхождения. Он помнит, как в тот раз с "друзьями" ходил кататься на санках со склона. Казалось, в те непростые времена это была единственная нормальная встреча, от которой Амато получил удовольствие. На санках раньше ему не приводилось кататься. И вот, стоя рядом с прилавком и смотря на телевизоры с высвеченным меню, он хочет вновь ощутить, каково это – есть самую настоящую дрянь, которую только можно найти на этой планете. По крайней мере, так всегда ему говорил Кристиано. Амато же считает, что фастфуд как лекарство: он, конечно, в какой-то степени может помочь, но перебарщивать с ним тоже не стоит. – Простите, ребята, – прошептал Амато, глядя вниз. Он знал, что это бессмысленно, но это успокаивало его, заставляло выбросить из головы очередную надуманную ерунду. Но всё ещё мешкался, фантазируя, что им от его же поступков будет очень плохо. Всего лишь один раз; так хочется, но так колется!.. Чувство вины не угасало даже после забранного заказа. Хотя во время самого заказа этого чувства вообще не было, будто прихоть была гораздо выше и сильнее, чем ответственность за содеянное. Внутри всё же был голос, говорящий, что от одного раза ничего не будет, но он тут же прерывался более громким обвинении в виновности. А выбрал-то он не то, чтобы много: всего лишь обычный бургер, немного наггетсов и кофе с сахаром. В меню была ещё кола, но Амато всё же отвык, чтобы начать её пить снова. Сет же выбрал себе немного, чисто перекусить: картошку фри и тоже кофе. Сев напротив друг друга за свободный столик, Амато хотел было открыть коробку с бургером и поесть, но... Заметил, что ему неспокойно и напряжно из-за громкого шума. Все о чём-то разговаривают, что-то делают... Даже слушать это выматывающе. Подобный случай Амато припоминает из-за появившегося снова чувства дежавю, что ему сначала показалось странным. Но после же он понял, что точно также напрягался из-за огромного количества людей и шума, пока лежал в больнице с Апфелем. "Тихо, спокойно..." – Амато закрыл глаза, концентрируя всё своё внимание на дыхании. Мысленно кажется, будто шум становится тише, чем было до этого, – "Всё будет хорошо, Амато. Всё будет хорошо..." Он снова ненадолго погрузился в мечты, но уже с ними. Они дарят ему самодельные открытки, в которых написано, что они его любят. Они пока не совсем аккуратно пишут, но лишь сам факт того, что они научились этому, вызывает чувства счастья и гордости за них. Всё такие же, как в том, самом хорошем из всех сне, но познаются теперь с другой стороны. Так не хочется открывать глаза. Так не хочется понимать, что до этого момента ещё нужно дойти. Так не хочется бросать эти мечты на полуслове... Он всё же открывает глаза, вздыхая и в какой уж раз глядя вниз. Живот выглядит всё также неестественно для него даже под растянутым свитером, но юноша приглаживает его, чувствуя лишь текстуру шерсти на пальцах. Они чуть-чуть забеспокоились, начав совсем легонько двигаться. Юношу это успокоило, так как за этот день они только утром проявили признаки жизни. Хотя, может быть, он уже просто привык к тому, что они чуть ли не постоянно что-то там делают. А может, они только что проснулись. Шум в какой-то момент совсем утих. Амато это испугало: он подумал, что начинает глохнуть. Но, слегка помотав головой и осмотревшись, понял, что это произошло лишь из-за того, что его голос в голове снова был громче всего происходящего. Юноша осознал, что он даже коробку с бургером не успел открыть. Да уж, в некоторых местах лучше не стоит мечтать... Он открыл коробку, посмотрел на немного сплющенный бургер, да и быстренько укусил его. Не сказать, что этот бургер выглядел презентабельно, но был вполне себе вкусный. И как только Амато прожевал кусок от бургера, он посмотрел на Сета. Он лишь хотел удостовериться, что парень тоже ест свой заказ вместе с ним, но в итоге увидел только то, как он вновь переписывается с кем-то. А Сету приходится отчитываться Апфелю чуть ли не о всём случившемся за сегодня: "Мы есть пошли", – написал он кратко. Через какое-то время прилетает ответ: "Хорошо, поешьте, а потом поезжайте домой." Надоело. Амато видит это уже не первый раз, но до этого момента старался делать вид, что всё в порядке. Но даже простой намёк никаким образом не смог помочь. Юноша громко стукнул по столу, из-за чего Сет наконец-то обратил на него внимание. На лице Амато читалось явное недовольство и раздражение из-за происходящего. – Сет, какого хрена ты пишешь кому-то так часто? – Амато держал крепко сжатый кулак на столе, лишь бы не сделать что-нибудь с парнем или с его телефоном. – Мне по делу отвечать надо было, – со вздохом произнёс Сет. Казалось, он был уставшим. Но, может, ему просто в тот момент было индифферентно. – А ты что, не мог написать, что ты занят? Настолько оно важное? – юноша был на последнем издыхании, чтобы не сорваться. – Да, очень, – Сет хотел кричать в ответ, но понимал, что так больше будет провоцировать конфликт между ними. А снова спать в гостиной желания что-то не возникает. – Ага. Я тебе, походу, уже совсем не нужен стал. Ты наверняка там общаешься с какой-нибудь интернетной омежкой! – Амато вновь стукнул по столу, но уже не так сильно, как в первый раз. На замену ярости и возмущения пришло очередное осознание. Осознание того, что юноша уже перегибает палку своим недовольством. Он, тихо рыкнув, отвернулся от Сета. Хоть он всё ещё и чувствовал несправедливость по отношению к себе, но прекрасно понимал, что бросить парня он тоже не сможет. – Прости, – Амато смягчил тон голоса, – я не должен был так говорить тебе. – Нет, Амато, – Сет убрал телефон куда-то в карман, – это... Это ты меня прости. Я сам не думал, что мне будут так часто писать. Понимаю, что виноват перед тобой. "Сегодня ведь его день рождения", – думал парень, – "Мне ни в коем случае не нужно его расстраивать." – Ты... Не надо извиняться за незначительные вещи. Всё в порядке, я ведь не обижаюсь. – Да это я тупой, про... – неожиданно, юноша застыл на половине слова и выдохнул. Укусил ещё раз бургер, только неторопливо и грустно. – Да ла-а-адно тебе-е-е, – протянул Сет, начиная потирать рукой плечо Амато и улыбаться. Юноша припоминает, что парень до отъезда так иногда делал, когда он дулся и обижался на него. И это всегда работало наравне с "угрозами" зацеловать до талого. Амато пыхнул носом, снова отворачиваясь от Сета. На лице его проступал лёгкий румянец; губы немного поджались. Это дало Сету понять, что юноша и правда не так сильно на него обиделся. И посмеялся. Недолго, тихо, так, чтобы сам Амато это смог услышать. Как только Сет перестал тереть плечо юноши, тот снова укусил бургер, начиная есть в привычном темпе. Похоже, за этим столом свой заказ он доесть не сможет. Придётся забирать остатки домой. – Может, ты ещё хочешь куда-то сходить? – спросил Сет спустя несколько минут. От бургера осталась лишь половина. – Не-а, не хочу, – Амато смотрел на оставшуюся половину от бургера, думая, откусить ли ещё немного или пока хватит, – я уже достаточно вещей на сегодня накупил. Да, но к сожалению, он исполнил не все свои мечты. Какие-то из них он исполнит потом, какие-то, может, исполнятся либо сами по себе, либо не исполнятся вовсе... На будущее он хочет купить себе ноутбук для учёбы. Вдруг так сложится, что будет время для получения образования. Хоть какого-нибудь. А вообще, лучше купить себе хороший компьютер, в который можно будет ещё и поиграть. Хотя, с ними, наверно, вряд ли выудишь часик на поиграть. И он всё ещё мечтает о мотоцикле. Хочет сдать на права, чтобы на нём кататься по городу. Обычная машина не так вкатывает по ощущениям, как новенький, блестящий и рычащий мотик. Про переезд и говорить нечего. Юноша иногда думает, что Сет обманывает насчёт переезда. Что его никогда не случится, и придётся жить в этом огромном по размерам, но тесным по обстоятельствам особняке. "А ещё можно будет записаться на курсы пения. Если они вообще тут будут", – всё мечтал юноша. – Тогда поедем домой. Не переживай, машину вызову я сам.***
Будучи в машине с кучей пакетов с покупками, в душу юноши вновь проникла та гнетущая тоска, которая была и утром. Они вернутся домой, а там снова никого не будет. И завтра всё вернётся на круги своя. Как будто его дня рождения и не было вовсе. Или, наоборот, все приедут, но никто, наверно, кроме двух человек не будет в курсе событий. Амато притиснулся поближе к окну, снова начиная бегло рассматривать бегущие дома и улицы перед его глазами. И он видел на этих улицах жизнь. Кто-то ходит, смеётся, разговаривает. Обнимается, целуется в щёку и просто наслаждается этим зимним вечером. Внезапно, юноша кое-что вспомнил. – Эм-м-м... Сет, – он повернулся к парню, пока тот, очевидно, наблюдал за ним всё это время, – ты случайно на сегодня ещё ничего не запланировал? Ну, может там... парк, или ещё что-то такое? Сет грустно вздыхает, поворачивая голову прямо, чтобы смотреть на дорогу впереди. – Нет, Амато, не сегодня. Как-нибудь в другой раз сходим. А другого раза уже не будет. И Амато это понимает. Он снова отворачивается к окну, на этот раз уже не разбирая, что смотрит через него. Несправедливо. Жизнь его всегда была наполнена несправедливостью. Он прекрасно это осознаёт, но как всегда не может с этим смириться. Он смирился с тем, что у него будут они; смирился с тем, что, скорее всего, никогда больше в жизни не улыбнётся; но до сих пор не смог смириться с тем, что жизнь, очевидно, не хочет, чтобы у него всё было хорошо. Хотя бы на день. Были спокойные дни, но скучные. Были буйные дни, но страшные. Были и дни, оставившие после себя позитивные воспоминания, но и в них же происходило что-то не так. У него так долго не было хороших дней, после которых не было никаких негативных последствий. И это расстраивает ещё сильнее. Машина подъехала к расписным чугунным воротам, почти совсем потерявшим свой золотой оттенок. Амато и Сет вышли из машины; парень забрал всё купленное за сегодня. Проходя сквозь ворота и мимо закрытого плотной тканью фонтана, Амато вздохнул, осознавая, что на этом моменте его день рождения закончился. Да, он был особенным, был запоминающимся, но, конечно же, не без исчезновения всех родственников. Лишь бы сейчас не было Кристиано, насмехающегося над ним за его очевидную ошибку. Так хотя бы будет легче. Они вдвоём уже стояли у широких входных дверей. Что-то внутри... отказывалось нажимать на ручку одной из них, чтобы войти внутрь. Что-то хотело убежать отсюда. Но было и что-то, что не давало телу сигналы о побеге. Именно поэтому Амато смотрел в никуда, пытаясь решиться, входить ли вообще в особняк или нет. – Я думаю, они уже все приехали, – предполагал Сет, – если что, можешь высказать им всё, что думаешь. Я останавливать не буду. – А мне кажется, они всё ещё в отъезде. – может, юноша и хотел бы накричать на всех родственников, что оставили его в такой важный момент, но сил на это уже просто не было, – Я не слышу их за дверью. Казалось, внутри особняка всё ещё царила эта странная, непривычная тишина. Но не проверишь – не узнаешь. Амато вновь закрывает глаза и дёргает за ручку двери, отворяя её...– С днём рождения, Амато!
Как только Амато услышал эти слова, доносящиеся, кажется, из всех уголков этого особняка, он открыл глаза. Раздались оглушительные хлопки сверху, и вниз начали спускаться конфети. Это сон? Растянутый кошмар? Амато не может понять, что это. Он не верит, что это реальность, когда видит перед собой на лестнице и рядом с ней тех самых родственников, что уехали рано утром. Они помнят? Знают? Не забыли? Сердце стало стучать быстрее от трепетности этого момента. Амато пока держался изо всех сил, лишь бы не сесть на пол и не расплакаться. Он смотрит на Сета, ожидая, что у того будет на лице хотя бы видное недоумевание от происходящего. Но парень посмотрел на него, улыбаясь; выражением лица будто подсказывал ему, что знал о всём этом. И от этого легче не становится. С лестницы спускается Кристиано. Он не был в своём привычном кремовом костюме, а в чёрных брюках и белой рубашке. Убрал свои руки за спину, хотя, похоже, тоже еле сдерживался. От чего, Амато пока догадаться не может. Мужчина выглядел... счастливым. По-настоящему счастливым. Не читалась в его выражении лица та фальшь, которая, казалось, уже была с ним единым целым. Как будто он впервые позволил себе раскрыться, подобно первому просочившемуся сквозь снег цветку. – Amato... – нежно сказал Кристиано, уже находясь в шаге от самого юноши, – Я всегда ответственно подходил к выбору имён. Я долго думал, как тебя назвать, но каждый раз, когда я смотрел на тебя, в голове было только это имя. И тогда я не знал, почему. Что-то необычное было в тебе, но я не мог понять. И с каждым годом, как ты рос, я понял, что это было. Ты действительно хочешь жить. Хочешь наслаждаться жизнью, чувствовать все её тонкости. Ti capisco. Амато опустил голову вниз, выслушав Кристиано. И он думал, что это всё, что он сейчас ему расскажет. Но мужчина лишь положил свои грубые загорелые ладони ему на плечи. – Ты был прав, когда сказал мне в кабинете, что хочешь отметить свой день рождения с семьёй. Потому что семья – это самое важное, что есть у нас в жизни. Мне стоило было не заполнять те приглашения, а посоветоваться с тобой напрямую. Просто... я привык к большому количеству гостей в нашем доме. С самого детства я наблюдал за этим, думал, что это норма, и перенял эту привычку от padre. Mi scusi. Кристиано обнял юношу. Некрепко, лишь мягко прижимая к себе, чтобы не навредить ему и им в том же числе. Амато не чувствует сейчас к Кристиано привычного отвращения. Кажется, все его слова звучали искренно, будто он и правда признаётся в своей вине. Такой же незначительной, но вине. И юноша просто не может не ответить тем же. Он ответно обнял мужчину, положив ему руки на спину. И как только Амато это сделал, отовсюду послышались хлопки и радостные возгласы ребятишек на втором этаже; похоже, это им доверили хлопушки с конфети. Удивительно, как они хорошо справились со своей задачей. Обычно они такие непоседливые... Кристиано отпрянул от Амато, но пока уходить ещё не собирается. – Я хотел бы лично вручить тебе свой подарок вместе с miracolo. Miracolo, подойди, пожалуйста. Всё это время Апфель стоял рядом с другими родственниками, стоявшими у лестницы, и тоже держал свои руки за спиной, таким образом скрывая подарок. Он подошёл к Амато и протянул ему небольшую белую коробочку. – Открой его прямо сейчас, – настаивал Кристиано.***
В тот же день, когда Амато приходил к Кристиано в кабинет с просьбой об отмене рассылки приглашений, к нему в ту же комнату через какое-то время пришёл Апфель. Но по личным инициативам. Ему был необходим ключ от комнаты Виктора. Так совпало, что Кристиано всё ещё сидел за столом, смотря на разбросанные по нему открытые приглашения и положив ладонь на лоб. Казалось, мужчина был не в том расположении духа, чтобы просить у него что-то, но когда Апфель вошёл в кабинет, тот завёл разговор первым: – Ох, здравствуй, miracolo. Вот не знаю что теперь делать: Amato попросил меня отменить все приглашения. Но ведь так всегда проходили его дни рождения! Да и не только его! – Амато говорил, что хочет провести день рождения с семьёй, с нами, – ответил Апфель. – Я от него это уже слышал. Видно, что Кристиано в растерянности. Как проводить день рождения по-другому, он, видимо, даже не знает. Молодой человек немного подумал над такой, казалось бы, простой задачей, и... – У меня есть кое-какая идея, – заявил он, – но вы мне тоже будете должны помочь.***
– В общем, смотрите, – Апфель медленно прохаживался по гостинной, пока большинство родственников, за исключением Энрика и именинника, сидели на диванах или даже на полу и слушали его. Кристиано же стоял возле камина, также наблюдая за молодым человеком, – у Амато скоро будет день рождения, так? Он хочет провести его по-особенному, потому что наступает его совершеннолетие. Это достаточно серьёзно, поэтому и к организации праздника нужно будет отнестись также серьёзно. Что я хочу сказать: делайте подарки. Любые. Хотите – купите ему что-нибудь, хотите – нарисуйте ему что-то, хотите – можете сделать какую-то поделку. Но это не означает, что каждый обязательно должен ему что-то дарить. Лишь в меру ваших желаний и заинтересованности. Ну что, согласны? Дети сразу начали радоваться и интересоваться у друг друга, кто что будет делать и дарить. Почти все взрослые, что сидели на диване, кивали друг другу и подтверждали, что именнинику нужно что-то подарить. И кажется, все были согласны с данным решением Апфеля... Молодой человек повернулся в сторону Томаса, и увидел, что тот откровенно говоря скучает, подпирая кулак под щёку. – Что-то не так? – подойдя к парню, спросил Апфель. – Всё не так. – недовольно отвечал он, – Зачем всё это показушничество? Ну потерпел бы гостей, что, так сложно что ли ему будет? Или ему необходимо вечно потакать, как маленькому ребёнку? Апфель понял, что в голосе Томаса он слышит нотку зависти по отношению к Амато. Конечно, ему наверняка такой вечеринки никогда не устраивали. К тому же, от него слегка пахло перегаром на тот момент. Нихрена эти капельницы ему не помогли. – Перестань ворчать как старый дед и вываливать все свои обиды напоказ. Лучше подумай над тем, что подаришь Амато на день рождения. Церемониться с Томасом теперь бесполезно. Он словно регрессирует в психике, показывая наружу себя настоящего. Раньше подобного Апфель за ним не замечал, но, наверно, потому что они и встречались не так часто, как теперь. Ох, и преподаст же ему потом Кристиано очередной урок...***
Амато аккуратно поднял крышку у коробки и обнаружил внутри неё... ювелирные изделия, каждый из которых был с каким-то синим камнем. Самоцветы красиво переливались из глубокого синего в небесный голубой. Всего в коробке было четыре серебряных украшения: два кольца, обманка, вроде бы, для носа, и колье на тонкой цепочке. Амато ещё никогда не получал такие подарки. В особенности от Кристиано. Тот, может, и обращал внимание, что Амато ходит в дешёвых кольцах, которые быстро окисляются, но дарил в основном только всякую ненужную мелочь, которая быстро оказывалась в мусорке. – Признаюсь честно, я так до сих пор и не понял, что тебе нравится, но попросил помощи у miracolo, – говорил Кристиано. Апфель кивнул. – Я не знал, как спросить, какой у тебя любимый камень, поэтому выбрал тот, что по месяцу рождения. Голубой топаз. Юноша наклонял коробку в разные стороны, смотря на перелив камней в украшениях. Хорошо, что в будущем не придётся по-настоящему прокалывать себе нос, а лишь носить обманку и в любой удобный момент снимать её. Да и в целом сам по себе подарок ему очень понравился. – Остальные подарки у тебя в комнате, festeggiato. Их много, все перед нами не откроешь, – шепнул ему на ухо Кристиано, а после повернулся ко всем остальным и начал громко говорить, – Что же, теперь самое время продолжить празднование в столовой! Все родственники направлялись в столовую, давая возможность Амато первым взглянуть на неё. Больше, конечно, радовались маленькие: они шептались про большой и красивый торт, про другую вкусную еду, про новое вино, которое нальют попробовать всем, кто захочет... На душе́ становилось легче, когда малыши и детки так радостно обсуждали накрытый стол. Юноша отворил одну из дверей в столовую. В первую очередь глаза упали на красиво выставленные и накрытые белой скатерью столы в форме буквы "П". А вот уж до еды на этих столах... Глаза расплываются от такого выбора блюд и желания попробовать каждое из них. И салаты, и запечённая курочка, и кексы с воздушной начинкой наверху... И прямо за местом именинника стоял красивый трёхъярусный поднос с отдельными тортами одинакового вида. Вкус у каждого торта, скорее всего, будет одинаковый. По традиции в этой семье, именниник должен сам давать кусочки торта желающим. И, скорее всего, это традиция была основана дедушкой. Он всегда любил проводить праздники роскошно и с упором на предыдущие века, более благородные. Также, имениннику полагался отдельный стул: он был гораздо красивее остальных стульев, выглядел даже почти как трон. Часто на своих днях рождениях, особенно, будучи совсем ребёнком, Амато не стеснялся трогать бархатные спинку и сидение. Уж очень ему нравилось в детстве трогать этот стул, каждый рельеф, каждую выемку. И никто даже не говорил, что это неправильно и некрасиво. Стены с огромными оранжерейными окнами были украшены белыми большими лентами. В некоторых местах даже были и такие же большие бантики, вероятнее всего приклееные на ленту. Несколько перекрученных ниток с двух сторон держали главную, немного свисающую ленту, на которой было написано: "Buon compleanno, Amato!" Все маленькие, как только осмотрели столовую глазами, тут же побежали занимать свои места и ждать, пока взрослые отрежут им свежей ароматной курочки. Естественно, кусочек они оставят и для именинника, неторопливо и даже весьма скромно севшего на своё почётное место. Рядом с ним сидел Сет; по левую сторону сидели почти все взрослые, а по правую – София, наблюдающая за детьми. Началась трапеза. Взрослые обсуждали еду и напитки, а иногда просто разговаривали о насущном. Дети же в основном подражали взрослым, разговаривая о игрушках, любимых мультсериалах и о том, кто что хочет на свои дни рождения. Когда один из детей захотел попробовать один из белоснежных тортов, Амато взял один из ножей в руку, повернулся назад, и... увидел, что все торты были разрезаны на ровные кусочки. "Что же, решили облегчить мне работу?" – думал юноша, пока поддевал ножом один из кусочков. Естественно, красота сейчас была ни к чему. Как Амато и хотел, он празднует день рождения со своей семьёй, а значит, и не нужно для других строить чинный вид влиятельной семьи. Все и так знают о её положении в обществе. Во время трапезы Сет неожиданно положил свою ладонь на ладонь юноши, пока тот клал себе в рот начинку торта. Что-то шепнул ему на ухо. Амато сначала осознал сказанное, но после, глубоко вдохнув воздуха, произнёс: – Это... – замешкался он, – У нас с Сетом для вас всех тоже есть небольшой сюрприз. Сет встал со стула и направился на кухню. В это время там оставался лишь один повар, но и тот уже собирался уходить домой. Пришёл он обратно уже с ещё одним тортом. Таким же белым, как и остальные. Но он не то, чтобы самый обычный... – Кто хочет – подходите, берите по кусочку, – торт был выставлен прямо перед Амато, и тот принялся аккуратно его нарезать. Самым первым, что странно, был не кто-то из младших. А Кристиано. Амато положил ему кусок так, чтобы точно было видно его наполнение. И начинка была голубая, за исключением ярусов теста. – Это... что-то должно значить, верно? – не понимал мужчина, – Я что-то похожее уже видел... Амато в ответ ничего не сказал. Пусть сам догадывается. Кристиано только хотел вернуться на место, оставшись озадаченным, но внезапно скривил лицо в удивлённой гримасе. Юноше даже показалось, что у него вот-вот глаза выпадут, настолько широко он их раскрыл. – Dio mio... – тихо, почти даже шёпотом сказал мужчина, – Miracolo, ты посмотри! Я только сейчас понял! Кристиано показывал Апфелю тарелку с кусочком торта, но тот, кажется, уже понимал, что это значит. – Подожди, – он подошёл обратно к Амато, – ты же говорил, что у тебя двойня. – Ну так вверху и внизу цветом обозначено, что не так-то? – а "вверху и внизу" был только голубой цвет. – Ещё два мальчика? – и как только мужчина спросил вслух, все тут же перестали стучать и скрипеть столовыми приборами, – Ох, благословение-то какое!.. Амато решил посмотреть в сторону Адриано. Тот, смотря издалека на спину Кристиано, хорошо выражал на своём лице недоумение. Либо от того факта, что будут два мальчика, либо от того, что это считается "благословением". "Хотя-я, может, Кристиано бы также сказал, если бы у меня были мальчик и девочка. Или две девочки..." – Амато вздохнул. Просто вздохнул, даже не показывая на своём лице хоть какую-то эмоцию, – "Если... если я осмелею, то рожу́ ещё и девочку. Фу, нет, не рожу. Только в самых страшных кошмарах." Когда большинство устало или потеряло желание есть, они начали только разговаривать друг с другом на всеразличные темы. Негромко, как, например, перед какой-то важной конференцией или выступлением. Амато же оставался одним из тех, кто всё ещё продолжал есть. Он доедал один из кусочков торта, раздумывая о том, как же хорошо родственники обхитрили его утром, не оставив после себя и следа. А Сет заодно с ними хорошо подстроился, когда придумал пойти в торговый центр. И в голове всё таится один вопрос... Такой странный, но на него так хочется узнать ответ от Сета, который, кажется, скучающе смотрел в никуда... Юноша отставил тарелку с недоеденным куском торта в сторону, слегка повернувшись к парню. – Сет, – тот сразу откликнулся, повернув голову к Амато, – я не знаю, я, наверно, щас кое-что странное спрошу, но... А вот этот поход в торговый центр, он был... твоим подарком мне на день рождения, да? Сет усмехнулся, снова положив свою ладонь на ладонь юноши. Посмотрел на палец, на котором красовалось помолвочное кольцо. – Да, – немного хрипленько ответил он, – Кристиано одобрил эту затею и кинул мне на карту приличную сумму. Хорошо, хоть банк пока не звонил, а то не знаю, как бы мне пришлось отчитываться... Юноша продолжительно пыхнул носом, отворачивая взгляд куда-то в сторону. Ему было приятно ощущать сейчас теплоту его ладони, некрепко сжимающую его тонкие пальцы. И только сейчас вспомнил, что надевал ещё утром помолвочное кольцо. И оно до этого дня было единственным нормальным кольцом, который не окрашивал пальцы в зелёный цвет. А теперь их будет три. А может, в будущем, их будет гораздо больше. – Просто знаешь... Дарить простой букет уже бессмысленно и избито. Съедобный я тебе уже подарил. Ну и вот, подумал, что ты всегда хотел купить что-то для себя, и решил дать тебе эту возможность. Не переживай, шоппинги будут не только в твои дни рождения, – и парень улыбнулся. – Спасибо, Сет, – не вытерпев, Амато потянулся к Сету, чтобы снова обнять его. Обхватить его всего своими всё ещё худыми от долголетнего недоедания руками, почувствовать всем телом его такое мягкое и обволакивающее тепло... Словно не человек, а ходячее одеяло. Но вскоре, возможно, руки юноши не будут такими, какими они были на протяжении долгих лет пребывания в особняке. Наверно, когда он наконец-таки съедет отсюда, он будет есть то, что ему нравится по-настоящему. Либо то, что будет чувствоваться гораздо роднее, чем еда в этом месте. Сет ответил тем же. Он всегда так делает, когда Амато его обнимает. И он опять, кажется, непроизвольно выпустил чуть больше своего запаха, чем обычно. Но теперь в носу щекотал шипучий аромат колы, отчего Амато даже тихонько пофыркивал. Они прекратили обниматься, как только услышали рядом чьё-то запыхавшееся дыхание. Амато подумал, что кто-то из маленьких снова захотел торта, но... прибежал Лу. И ему запретили есть сладкое. Юноша не знает первопричины, но правила есть правила. – Что-то случилось? – спросил Амато, – Торт, если что, не дам. Тебе нельзя. – Я знаю. Я не за тортом, – громко шмыгая носом и пытаясь отдышаться, отвечал Лу. Он попеременно смотрел и на Амато, и на Сета, – Я... Прости, пожалуйста, за тот случай в гостиной. Я тогда тебя, наверное, слишком сильно доставал... А Амато и подавно забыл о том, что несколько месяцев назад контактировал с Лу, только начиная читать ту громадину вместо книги. Конечно, память у детей гораздо лучше... Они не забивают себе голову лишними пустыми тревогами и всякой ерундой... Юноша легко вздохнул. Он дотронулся до мягких коротких волос Лу, начиная медленно трепать их. "Чистые, видимо, только вчера помылся," – думал Амато, – "Мне бы тоже надо. Завтра утром пойду. Без Сета." – Лу, всё в порядке. – отвечает юноша, – Ты думаешь, я на тебя всё ещё обижаюсь спустя столько времени? Не надо, не накручивай себя. Мальчик слегка приподнял голову, и юноша увидел в его глазах промелькнувшую искру. Но это было лишь мгновение, и Лу снова опустил свою голову вниз, будто опять хочет сказать, в чём ещё успел провиниться. – Можно... я кое-чем поделюсь? Я только маме об этом рассказал. Остальным не хочу. Тебе сказать хочу, – тихо сказал Лу. Амато кивнул, после этого развернув стул к мальчику и немного наклонившись перед ним. – К нам недавно приходили какие-то тётеньки в медицинских халатах, – шептал на ухо Лу, прикрыв его ладошкой, – они что-то взяли с наших ртов ватной палочкой и ушли. И вот позавчера пришло куча конвертов, среди которых был конверт и мне. Там было написано, что я омега. Им быть страшно? Амато слегка отпрянул от Лу, когда услышал вопрос. – Страшно? – задумчиво растянул он, – Не говори так, Лу. Ничего страшного в этом нет, – и снова наклонился, начиная разговаривать полушёпотом, – ты обратись к бабуле. Она точно расскажет про то, как у нас всё внутри устроено. Хотя, вы это, наверно, будете потом проходить на биологии. – и вновь отпрянул, попытаясь выпрямить спину. Поясница жутко болела после нескольких часов непрерывного шастания по торговому центру, но оно точно стоило того, – Только не будь, как я, ладно? Я не такой уж хороший, чтоб меня в пример ставить. Лу кивнул, и после этого снова куда-то убежал. Наверно, побежал к бабуле рассказывать про то, что у него случилось. Хорошо, что пока она может объяснить об устройстве организма омеги. Но ведь в будущем, если, конечно, кто-то из них будет омегой, юноше придётся самому объяснять что да как. Но тогда, наверно, он уже морально вырастет и будет готов поговорить об этом. Когда Амато только узнал о том, что он омега, и полностью понял все особенности своего организма, он был в замешательстве. Он искренне не понимал, зачем всё это было необходимо. Все эти течки, жидкости, запахи и хрен знает что ещё... И только повзрослев, юноша понял, для чего на самом деле всё это необходимо. Размножаться. Чтобы они не вымерли, как вид. А дальше каждый человек сам для себя ищет в этом выгоду. – О чём вы разговаривали? – поинтересовался Сет. – А, да так, – махнул рукой Амато, – Лу узнал, что он по вторичному полу омега. Спросил, страшно ли им быть. Отчасти, Амато считает, что страшно. Особенно, когда у тебя нет пары, и ты держишься как можешь. Но у некоторых всё же другие цели на эту жизнь. Как они были и у юноши до беременности. – Жить в принципе иногда бывает страшно, – философски ответил Сет, уже держа в руке чайную ложку.***
И вот, основной праздник подошёл к своему концу. Все ушли отдыхать в свои комнаты, когда как Амато при отсутствии Сета разбирал полученные подарки. Сет же ушёл помогать ставить столы обратно на своё положение. А снимать всякие украшения придётся потом, когда будут лишние силы. Дети дарили в основном всякие поделки и рисунки, где Амато всегда стоял с улыбкой на лице. Конечно, они бы никогда не нарисовали его без улыбки. Младшие тоже хотят, чтобы юноша улыбался. Но и они никогда этого не видели. Взрослые дарили всегда что-то интереснее. Да, поделки и рисунки – это, конечно, очень хорошо, но использовать их, к сожалению, негде. Только убрать в какой-нибудь недальний ящик и иногда вспоминать про них. Первым на глаза попался подарок Апфеля. Внутри него что-то громко шумело. "Я знаю, ты книги не так сильно любишь, поэтому решил совместить приятное с полезным. Надеюсь, тебе понравится." – в конце был оставлен улыбающийся смайлик. Амато открыл упаковку и обнаружил, что внутри находились два диска с видеоиграми и коробочка, внутри которого через прозрачный пластик были видны кремы. Похоже, даже не надо было в лишний раз закупаться кремами самостоятельно. И юноша только сейчас вспомнил, что у него, вообще-то, есть игровая приставка. С наступлением беременности он редко когда с помощью неё во что-то играл. Не было сил и желания. А теперь это будет способом быстренько смотать время, пока Сет пропадает на работе. Дальше Амато нашёл подарок и от бабули. Что-то в нём вызывало чувство дежавю, но воспоминания такие расплывчатые... "Внучок, я знаю, что ты очень сильно любишь эту футболку. Я заметила, что ты её перестал носить, потому что она тебе была уже не по размеру. Теперь она, как щас модно говорить, "оверсайз" размера." – Амато заметил, что на задней стороне записки тоже что-то было написано, – "Удачи, внучок! Я знаю, ты скоро уедешь из особняка, и лишь хочу, чтобы ты в лишний раз знал: я всегда готова прийти к тебе на помощь, если будут трудности. Целую, твоя бабуля." Амато прижал к себе эту записку, отчего-то чувствуя на душе́ горесть и тяжесть. Словно его же мозг играется с ним, переиначивая все его желания в предательство. Он оставляет эту записку на своей прикроватной тумбочке, чтобы помнить одну единственную вещь: бабуля всегда придёт на помощь. Она всегда приходила, приходит, и будет приходить и дальше. И даже когда она умрёт, то будучи звездой будет охранять их издалека. Был и подарок, который сначала Амато не заметил. Это был прямоугольный белый конверт, на котором даже не было написано, от кого пришёл подарок. Открыв его, юноша обнаружил внутри купюры и какую-то записку, сложенную впопыхах. В первую очередь ему захотелось проверить, кто же решил поделиться с ним наличкой. "Привет. Это Энрик. Я знаю, ты от меня подарка не ожидал. Я тоже. Кристиано заставил меня подарить тебе хоть что-нибудь. Признаюсь честно, мне плевать, что там тебе больше всего нравится или какие там у тебя увлечения. Всё окупается деньгами. Деньги – универсальный подарок. На празднике присутствовать не буду, уж извини. Быть в одном помещении с тобой и младшим братом-кретином – как сидеть на пороховой бочке. Но ты, кажется, не такой уж и безнадёжный, как твой папаша. Даже рано и окончательно не сбежал из дома. В тебе что-то есть. Какое-то упорство и излишнее упрямство. Но ты та ещё плакса и истеричка, уж извини. И нет, мне не жалко, что я тебе отдал, по сути, один из самых ценных ресурсов в этой жизни. Тебе ведь всё равно приятно получать карманные деньги, да? В общем, я надеюсь, ты меня понял. Хотя, может, ты нахрен выкинешь и конверт, и этот листок, на котором я ещё что-то пытаюсь нормально написать." – последние слова Амато не смог прочитать, потому что, скорее всего, Энрик куда-то сильно торопился, и в конце концов насильно зачеркнул то, чем хотел закончить эту записку."Да уж, без ложки дёгтя тут тоже не обошлось," – Амато проверил, есть ли с задней стороны какое-то послание, но там ничего не было, – "Ну, хотя бы поздравил. Тоже не промах."
