Hypnotized

Pov Итэр       Я не знаю почему, но тот случай, когда Аякс впервые поднял на меня руку, заставил меня опомниться и начать что-то делать. Во-первых, эти колечки, которые я увидел первый раз за десять лет, пробудили массу воспоминаний, которые не прекращают идти до сих пор в моей голове, как целый спектакль. Во-вторых, нежный тон моего Аякса, которым он со мной заговорил впервые за долгое время. Может, это покажется вам глупой причиной, но для меня это очень и очень важно. Я вновь увидел моего Аякса, и сил прибавилось, и я захотел что-то сделать. А именно — узнать, куда делся мой любимый муж.       Первой мыслью было спросить у Паймон, но я не знал, где она, так как не видел уже несколько месяцев. А ещё я боялся и не имел понятия, могу ли я вообще без разрешения бродить по замку. Ведь так я никогда до этого не делал, и сейчас... ощущение, что если я выйду из комнаты без разрешения, стражники меня поймают, доложат Аяксу, и он меня убьёт (все мои мысли сводятся к тому, что он убьёт меня, только потому, что я рассматриваю наихудший исход событий!). Да и потом, ладно просто выйти и поговорить с Паймон, но мне же нужно её ещё и найти!       Поэтому у меня лишь возникла одна идея, точнее, две, но они похожи: соблазнить стражу, либо же моего Аякса, что будет куда сложнее. Ещё, конечно, есть вариант ударить, чтобы он отключился, но я не думаю, что мне хватит сил, да и возможности дотянуться до его головы — тоже.       У меня также был вариант подойти издалека к вопросу о Паймон, но это, пожалуй, один из тех раз, когда я совершенно не знаю, как мне себя вести с Аяксом, чтобы он не разозлился. Кажется, спросить его о чём-то и получить спокойный, чёткий ответ — нереально.       Так вот, я решил действовать ночью. Конец pov

***

      Итэр ждал прихода Аякса долго. Уже наступила глубокая ночь, а он всё не возвращался. Итэр думал о том, что, возможно, он обидел своим поведением мужа так, что тот дуется уже неделю. Ведь после того раза Итэр не увидел ни намёка на нежность со стороны Аякса, имея перед собой ещё более незнакомого человека.       За то время, что Итэр ждал своего мужа, он уже успел поспать, посмотреть в окно, одеться в красивую одежду (ну, чтобы соблазнить) и подумать над тем, как он вообще собирается действовать. Дверь комнаты на ночь хоть и закрывалась, но ключ Аякс не прятал, а охраны было в разы меньше. Однако в самом замке было очень холодно, чтобы Итэр мог без проблем бродить всю ночь и искать Паймон.       Наконец, когда на часах было около часа ночи, скуку Итэра развеяли тяжёлые шаги снаружи комнаты. В следующую секунду начала поворачиваться ручка, а после — появилась знакомая и уже мозолящая глаза фигура. Аякс немного удивился тому, что Итэр до сих пор не спит, а также тому, что, видимо, он это делал умышленно, ведь свет был включён.       — В чём дело? — только и спросил Аякс, а сам принялся раздеваться.       — Я тебя ждал... — с небольшой обидой в голосе сказал Итэр, ведь этот мужчина, кажется, совершенно в нём не был заинтересован.       Аякс не отвечал, переодевшись и уже укладываясь в кровать с желанием выспаться.       — Ты так и будешь сидеть всю ночь? — Так мало нужно было, чтобы его разозлить...       И Итэр это заметил. И запаниковал.       — Я... я просто... — Он собрался, принимаясь играть и используя приглушённый свет как маску, за которой можно спрятать лишние эмоции. — Я хотел... попросить прощения... ну... потому что... — У него даже получилось выдавить пару слезинок и заставить голос дрожать. Но на деле Итэр просто вспомнил, как Аякс с ним недавно обошёлся.       — Э, давай ты не будешь тут плакать. — Аякс прижал к себе дрожащую фигурку, принимаясь успокаивать. А Итэр лишь думал, какой он умный и способный.       — Прости... я правда ужасно себя веду... Ты самый лучший у меня, я правда заслужил, чтобы меня били... — Итэр уткнулся в широкую грудь, выжимая из себя слезинки. Ведь на деле он так не думал.       Аякс немного опешил, не зная, как себя повести, поэтому молча принялся поглаживать своего мужа по спине, чтобы успокоить.       (Он даже не пытается попросить у меня прощения за то, что поднял руку? Такой наглый или что?! Мне ещё больше необходимо найти Паймон.)       — Я должен... ведь что-то сделать... чтобы... ну... — Итэр не договорил, смотря куда-то в сторону и тем самым пряча лицо. А сам принялся незаметно забираться под одежду Аякса, чтобы у того даже не было возможности слинять.       — Не нужно. — Итэр от удивления чуть не разрушил свой образ. — Просто поспи, и всё пройдёт.       Аякс убрал руку, которой его муж до этого шарил у него под одеждой, укладывая Итэра за плечи на кровать. И как это называется?! Почему он такой непредсказуемый?!       Итэр не знал, что и делать, поэтому послушно лёг, после чего Аякс заботливо укрыл его одеялом.       — Просто не веди себя так впредь, а будь послушным.       (Совсем идиот?! Сам же говорил, что я ничего не предпринимаю и тем самым злю тебя. Что мне делать-то?!)       Но Итэр решил, что озвучивать это было бы лишним, ведь всё идёт очень даже неплохо.       — Ты будешь обнимать меня всю ночь? — всхлипывая попросил Итэр, а сам уже тянулся за объятиями. Аякс ничего не ответил, наваливаясь на парня рядом и обхватывая рукой.       Они полежали так немного, и Итэр стал замечать, как выравнивается дыхание его мужа. От этого он стал паниковать, ведь не успел узнать ничего, а этот уже засыпает!       Поэтому Итэру оставалось только действовать как можно быстрее.       — Милый... — сказал он шёпотом, чтобы Аякс не проснулся, а оставался в полудрёме.       В ответ Итэр услышал лишь ленивое «М?», после чего решил медленно продолжить:       — Не знаешь, где Паймон?       Итэр услышал лишь молчание и осторожное посапывание.       — Нам нужно... идти дальше. Я не знаю где она, — Итэр говорил очень тихо, не шевелясь и почти не дыша. Ему даже подумалось, что Аякс и не услышал его слова...       Тут Итэр понял, что ничего не вытащит из своего мужа, поэтому решил, что стоит пойти на крайние меры.       Итэр аккуратно выбрался из-под ватной руки Аякса, убирая её в сторону и теперь имея возможность идти, куда захочется. Ну, почти... Одной из проблем было то, что он почти не знал замка, а также невероятный холод за пределами четвёртого этажа. Но одно было хорошо — у Итэра есть ключ от комнаты, в которой он сможет запереть Аякса, а также наркотик, что лежит сейчас в тумбочке глубоко-глубоко, и который Итэр нашёл довольно давно, но так и не отыскал для него применения.       Итэр, бесшумно ступая по полу в одних носках, со сковывающим его страхом нащупал стол, в котором было довольно много ящиков, и принялся думать, в каком из них вообще может быть наркотик. И не нашёл ли его Аякс раньше. В это же время Итэр размышлял, какой он тупой, раз не додумался в то время, пока мужа не было, достать нужную вещь, ведь сейчас разбудить Аякса было проще простого. Поэтому Итэр более не решился рисковать, лишь захватив с собой ключ от комнаты, а после — засовывая ноги в ботинки Аякса, что стояли у входа, и надевая его куртку, что была не самой тёплой, но это хоть что-то. Итэр вышел, запер Аякса и замер. Это было для него сравни выбраться из клетки, в которой он просидел так долго. Конечно, Итэр и до этого выходил из комнаты, но только когда ему разрешали. А теперь он один, ночью, сам вышел в коридор, да ещё и с целью нашкодить. От осознания этого сердце забилось быстро-быстро, а ощущение, что его вот-вот поймают, усиливалось. Но вместе с этим Итэр чувствовал прилив адреналина и желание идти дальше, узнать хоть что-то, даже если после этого его накажут. А пока он просто стоял и думал, куда ему теперь направляться, ведь знал лишь четвёртый этаж, и единственное место, где он мог что-либо отыскать — это библиотека. Поэтому он пошёл туда. Там хотя бы тепло и есть где спрятаться...       Итэр редко ходил в библиотеку, да и ему не то чтобы это было разрешено, но когда у Аякса было хорошее настроение или он уезжал куда-то надолго, то позволял охране пускать Итэра внутрь. А сейчас ночь, и на этаже лишь два охранника — у лестницы, ведущей вниз, на третий этаж. Поэтому у Итэра была возможность проскочить, но проблема крылась лишь в том, что двери в библиотеку были тяжёлыми. Прежний Итэр без проблем бы их открыл, но этот... стоило хотя бы попробовать!       Приблизившись к дверям библиотеки, Итэр удивился: они были приоткрыты. Тут же волна страха накрыла с новой силой. А если там охрана? А если Аякс специально оставил щёлку, чтобы поймать Итэра с поличным и избить? Но он прошёл уже слишком много, чтобы возвращаться назад, да и был очень твёрд в своём намерении узнать хоть что-то о том, что произошло с его мужем.       Итэр осторожно толкнул дверь библиотеки, заглядывая одним глазом внутрь и в то же время прячась за угол. Было темно, но не настолько, чтобы не видеть совсем ничего, поэтому первое, что заметил Итэр, так это большое окно, из которого лился лунный свет, падающий прямо на письменный стол, за которым находилась...       — Паймон?! — голос сорвался на громкий шёпот, который единственное существо в библиотеке непременно услышало. Паймон резко подняла голову от книги, уставившись на Итэра, который уже спешил к ней.       — Ты... чего тут?.. — Голос Паймон был совсем другим, в отличие от того, каким его помнил Итэр.       — Я... я хотел... я шёл в библиотеку... — А вот Итэр был невероятно рад и возбуждён, кажется, даже позабыв о своём небольшом побеге.       Он рассматривал Паймон счастливыми глазами, однако, немного успокоившись, Итэр заметил грусть и отсутствие ответной радости со стороны подруги, с которой она, вообще-то, и должна была его встретить. Только Итэр хотел её спросить, что произошло, как тут же его взгляд остановился на цепи. Цепи, которая была закреплена на массивном стуле и которая удерживала Паймон за шею, руки и ноги.       В этот момент вся радость Итэра испарилась.       — Почему ты...       — Уходи, иначе тебе будет плохо, — отрезала Паймон, а сама время от времени возвращалась к большой книге, что лежала перед ней.       — Объясни...       — Что объяснить? — с той же грустью ответила она. — Я тут по своей воле. Не волнуйся за меня, если думаешь, что эти цепи меня и правда сдерживают, то ты ошибаешься. Я позволила им надеть их на меня, только чтобы они думали, что я в ловушке. Но ты не представляешь, в какой ловушке вы все... в этом замке. — Паймон таращилась своими большими глазами на Итэра, а из этих глаз, казалось, вот-вот потекут слёзы. Итэр даже подумал, что никогда не видел, как Паймон плачет, а сейчас почему-то решил, что это подходящий момент для подобного.       — Прошу... Тебе не плохо, но мне... очень. Не хочешь рассказать своему другу? — Голос Итэра снова стал тихим, еле слышным.       Паймон молчала. Молчала, потому что знала, что это бессмысленно — рассказывать Итэру что-то. Он ведь не сможет ничего поделать. Лишь натравит на себя в лучшем случае стражников.       — Это важно... Ты наверняка всё знаешь, и я... Я так хочу, чтобы это прекратилось, он совсем мне ничего не хочет говорить, злится, когда я спрашиваю, а я же... просто хочу, чтобы всё было, как раньше. Почему не расскажешь? Сейчас идеальный момент, — Итэр пытался убедить Паймон изо всех сил, но видел, как с каждым словом это всё становится ещё более бессмысленным.       Она молчала. А потом резко начала говорить, и вся грусть из голоса Паймон исчезла, осталась лишь решительность:       — Слушай внимательно: та ситуация с Царицей... Он их всех убил. Он сошёл с ума. А знаешь, из-за кого? — Секундный многозначительный взгляд. — Началось всё с того, что он меня спросил о том, смогу ли я помочь ему всех убить. Точнее, не так: смогу ли я сделать Аякса настолько сильным, что он будет в состоянии убить Царицу. Когда он говорил об этом и рассказывал о своём плане, я не видела в нём ничего, кроме ненависти. И мы... мы пошли к Мораксу. Если коротко, то мучились мы долго, чтобы добиться его расположения, чтобы он заключил между нами контракт. Смысл в том... Я могла отказать, и ты думаешь, почему я вообще так не сделала изначально, ведь это глупо — позволить какому-то неугомонному пацану убить Царицу...       Паймон замолчала, собираясь с мыслями и давая Итэру возможность переварить это всё.       — Я сделала, что он просил, и в нём... в нём огромное количество силы. И я тогда сказала ему, что он заплатит за это огромную цену, но ему было всё равно. Я заключила в его тело семя, которое сейчас уже — спустя десять лет — выросло в целое дерево. В буквальном смысле его органы сейчас оплетает множество ветвей, в которых течёт яд. Он получил огромную силу, но при этом потерял себя и всю свою человеческую натуру. Не будь у вас таких чувств друг к другу в течение большого количества времени, он бы уже давно тебя убил. Просто Аякс очень дорожит тобой, ведь понимает, что если убьёт тебя, то умрёт от одиночества и несчастья.       — Что с Царицей?! — не выдержал Итэр, ведь чувствовал, что Паймон просто забывает о том, что изначально он хотел от неё узнать. Безусловно, полученная информация шокировала Итэра, но он не мог прямо сейчас это обдумывать и размусоливать, ведь времени мало.       — Она не умерла. Я лишь заключила её в сосуд, однако... вызволить её оттуда трудно. Я бы никогда не позволила ему и вообще кому-то из смертных убить Архонта, не думай. Поэтому для Аякса Царица умерла, но на деле — жива. И я... я согласилась на это, потому что подумала, что это отличная возможность уберечь тебя. Чтобы ты смог закончить своё путешествие в этом мире и быть счастливым, найти сестру и жить дальше. Но он... это сумасшествие, я уже не могу ничего с этим поделать. Все предвестники убиты, и чтобы убрать их без последующих вопросов со стороны людей, пришлось проделать кропотливую и долгую работу. Поэтому так долго он обещал тебе, и когда он год назад привёл тебя сюда... я уже не могла ничего поделать. И остаюсь я здесь только потому, что обязана регулировать его и его поведение, обязана не допустить того, чего он хочет. А хочет он устроить вечную войну, хочет, чтобы всегда кто-то умирал и чтобы всегда именно Аякса почитали и считали истинным Архонтом. Он уже хочет... он... — Паймон замолчала, ведь поняла, что чуть не проболталась, поэтому сжала губы и уставилась обратно в книгу.       А у Итэра после такого монолога только руки опустились. Если Паймон ничего не может поделать с Аяксом, то что может он? Сейчас Итэр не хотел вникать в то, что Паймон играет огромную роль в этом всём, что она... она не простая Паймон?.. У него просто не было времени спрашивать ещё и об этом, тем более Итэр всегда понимал, что то, что он видит перед собой — лишь оболочка, за которой скрывается нечто иное и великое.       — Что мне... делать?.. — сдерживая слёзы спросил Итэр.       — Ничего. Просто живи, терпи, жди, но, вероятно, ничего уже не изменить. Тем более тебе. И тем более не говори ему о том, что знаешь.       — Я не могу! — сорвался Итэр, тут же оглядываясь по сторонам, ведь кричать сейчас было опасно. — Как я могу... я хотел узнать всё лишь для того, чтобы вернуть моего Аякса...       Итэра прервали:       — Ничего ты не сможешь сделать. Хватит. Повезёт, если ты вообще сумеешь сбежать...       — Нет. Не сбегу. — Итэр не понимал, как Паймон вообще может так говорить, зная, сколько значит для него Аякс. — Я... пусть он меня бьёт сколько влезет, пусть ненавидит, но я не позволю ему умереть в одиночестве. Он же... я знаю, что мой Аякс ещё существует, но просто... надо как-то... убить этого... — Итэр говорил и плакал. Плакал от осознания и своей беспомощности, от того, что он не может ничего сделать.       Паймон не отвечала, сочувственно глядя на друга. Она ведь тоже это понимала. Понимала, что даже если Итэра вышвырнут и скажут бежать отсюда, он всё равно не сбежит, пока его Аякс здесь. Если уж его муж страдает, то и он должен, в этом же и смысл любви и тем более замужества?..       — Сбежал! — донеслось из коридора, а голос уже проникал внутрь библиотеки.       Итэр обернулся, а его сердце замерло. Он увидел, как прямо к нему бегут двое стражников, которые, видимо, всё же услышали его голос.       — Господин тебя убьёт... — Один из мужчин грубо схватил Итэра за плечо. Он поволок его к выходу, а второй стражник пошёл следом, наставив на Итэра острое копьё.       Итэру всё же пришлось, с двумя оружиями сзади, направленными ему в спину, отпереть дверь их с Аяксом комнаты ключом. Как только дверь отворилась, Итэр увидел всё того же мирно спящего мужа. Который сейчас начал ворочаться и, открыв глаза, уставился на эту картину: Итэр в его верхней одежде стоит заплаканный, а за ним — двое мужчин, что были готовы по первой же команде пронзить его насквозь.