Близкие люди

      Эрен уже второй день замечал мужчину, следящего за ним. Первый раз он увидел детектива Хайда на рынке, когда тот без интереса слонялся между рядами без желания что-либо покупать. Эрен часто бывал на рынке в детстве, знал, как ведут себя люди на базаре, если им нужно что-то купить, а этот странный мужчина вёл себя по-другому.       Второй раз Эрен заметил детектива Хайда в кафе, присевшего за соседний столик, заказавшего кофе и эклеры. В руках детектива была газета, которую он читал без заинтересованности, будто боялся углубиться в чтение, пропустив что-то важное.       Эрен не стал дожидаться Джил, написал ей записку, вышел из кафе и осторожно попросил передать весть Джил, а после уехал в Десять Дубов. Он размышлял, кто бы мог устроить слежку за ним. Первой на ум пришла Энни. Потом — Пик. И… всё. Вряд ли Кольт, Леви, Райнер или Бертольд были заинтересованы в таких делах. Не забывал Эрен и про обитателей Сент-Блейка, считая, что родственники Джил, узнав, про их встречи, устроили за ней слежку, а теперь пытаются узнать про него побольше информации. Эрен решил, что пока ему не стоит ездить в Шервуд без острой необходимости, поэтому он поработает на полях пару недель, чтобы попытаться потянуть время. Всё-таки, время у детектива нерезиновое, как и бюджет нанимателя, хотя, если наняла мать Джил, то финансов там хватит на годы беспрерывной слежки.       Когда Джил пришла в кафе, детектива Хайда уже не было, а официантка протянула ей исписанную салфетку, в которой корявым почерком сообщалось:       «Не могу объяснить ничего. Приезжай в среду восьмого по адресу Роуз 19, квартира 33. Крюгер.»       Джил оглянулась, протянула официантке несколько купюр и уехала, не понимая, что случилось, почему Крюгер оставил ей такое странное послание, зачем им встречаться в квартире. Вопросов было много, нервных клеток — мало. Джил вернулась без настроения, наблюдая, как отец и Люси спорят о предстоящем ремонте, а мама снова прицепилась к Микасе, что-то объясняя. Армин же был у себя, стараясь как можно реже бывать в кругу семьи Девис, предпочитая общению либо документы, либо книги.       Джил никто не заметил. Она невидимкой прошла по гостиной, поднялась по лестнице, задержавшись на первых ступеньках, чтобы ещё раз окинуть взглядом увлечённых беседами людей, и поднялась к себе. Ей стало очень трудно жить в поместье вроде как своём, но командовали здесь другие люди. Джил провела рукой по лицу, легла на кровать, раскинув руки в стороны, посмотрела на потолок, ощутив тоску. Она окончательно убедилась в том, что для Сэнт-Блейка она ничего не значит. Ей хотелось уехать отсюда, оборвав связь с семьёй начав новую жизнь, где она сама будет хозяйкой своей судьбы и жилища.       Ещё в раннем детстве, когда Джил хотела что-то сделать, но ничего не получалось, Дейзи говорила, что нужно делать либо хорошо, либо никак. Постепенно Джил перестала даже стараться что-то делать, не видя в этом смысла. Рисовать? Для этого есть художники. Петь? Для этого есть певцы. Считать? Для этого есть специально обученные люди. Попытаться одеться самой? Мать говорить, что у Джил нет вкуса, поэтому следует довериться стилисту.       Джил подошла к открытому окну, высовывая голову наружу, чувствуя лёгкий приятный ветерок, щекочущий лицо. Воздух был насыщен ароматами цветов, влажной земли от полива растений, пылью, лошадьми и выпечкой из кухни. Дейзи успела нанять новую кухарку, а предыдущая переехала в город, но Отто пообещал ей выплаты до конца дней, до сих пор помня её нежнейшие булочки, которые она пекла, когда он был маленьким.       День был ярким, но в душе Джил было мрачно. Она смотрела на клумбы, покачивающиеся цветы и двух гулящих кошек между петуньями и лилиями, задумываясь об отъезде, желательно, внезапно и без объяснений. Только куда? Как? С кем? Вроде хотелось окунуться в омут безрассудства, совершить глупость, но Джил понимала, что это не выход, а, возможно, вход в неприятности.       Вкоре в поместье Сент-Блейк начались ремонтные работы, а семья была вынуждена временно обосноваться в гостевом небольшом домике, чтобы не дышать пылью, но Дейзи по три раза в день ходила в поместье, контролируя наёмных рабочих.       Отто целыми днями листал каталоги с мебелью, обоями и люстрами, иногда советуясь с Люси и Джил. Дейзи всегда вступала в спор, уверяя, что этот цвет в моде, а тот — давно изжил себя. Люси настаивала, что оттенки бежевого это классика, как чёрный и белый в одежде, поэтому нет смысла выбирать более модные цвета, которые выйдут из неё через пару лет.       Отто нашёл рестовратора в столице, который согласился придать херувимам божеский вид, не испортив первоначального облика. Осталось заказать краски и дождаться окончания основных работ, которые не проводились лишь в библиотеке и в паре помещений на первом этаже.       Армин был вынужден работать в небольшой комнатке в гостевом доме, где не было разделения на спальню и кабинет. Проснулся, сел за письменный стол — и работа. Арлерт переживал за книги, что их могут украсть или испортить ремонтники, но Отто уверил его, что с библиотекой будет всё хорошо, она тоже бужет отреставрирована, но чуть позже.       Однажды вечером, когда семья Дэвис ужинала, не прекращая обсуждения ремонта, к ним присоединился Эрвин, пару месяцев назад уехавший в столицу по делам. Отто протянул руку, с радостью знакомясь с человеком, про которого очень много писали в газетах. Люси, тоже читавшая и обсуждающая колонку про политику и армию с Отто, захихикала от счастья, смущённо протягивая руку Эрвину, чтобы он поцеловал её.       Дейзи восприняла приезд Эрвина холодно, но с ночкой энтузиазма, готовая наблюдать за радостным мужем, часами болтающим о политике и армии. Дейзи не ожидала, что Люси тоже в курсе многих «мужских» тем, ещё и заметно восхищается Эрвином Смитом. Джил смотрела на всё это без особого энтузиазма, думая только о предстоящей встрече с Крюгером, не понимая, к чему такая конспирация. Что могло случиться? Возможно, он вспомнил, кто он есть? Джил посмотрела на сидящих за столом. Армин уже тоже был втянут в разговоры, обсуждая яблоневые сады, которые хотят выкупить Лагостьеры, но, поговаривают, что и Аккерман в стороне оставаться не намерен, тоже желая получить сады в собственность. Джил это удивило, учитывая, что Леви, обычно, ничего не надо, а тут он вдруг решил купить сады. Может, тоже побороться за сады?       Разговоры перешли из одной темы на другую. Люси шутила, иногда краснея, Дейзи бранила рабочих, а Отто рассказывал про Айвана и других детей. Эрвин заметил, что мистер Дэвис без энтузиазма рассказывает о детях, просто принимая отцовство, как данность. На Джил почти не смотрит, явно уверенный в правоте своих действий и цвете обоев для гостиной. Отто про Люси говорит с большей любовью и нежностью, чем про Джил или Айвана, будто они вовсе ему неродные, а Люси настоящая дочь. Дейзи тоже не особо любила детей. Про старших дочек почти не говорила, про младших — тоже, а Джил и Айван были для неё истинной головной болью всю жизнь с самого их рождения. Дейзи не видела себя в роли матери, отдаваясь искусству, фонду и мужу. Дети всегда находились с гувернантками, недополучая материнской любви.       Ужин завершился поздно. Все быстро разошлись по комнатам, пожелав друг другу хороших снов, но Джил не спалось. Она думала, что будет после ремонта, когда родители уедут, а она останется здесь, в доме её предков, отреставрируемым её родителями на их вкус. Ей многое не нравилось, что они делали, некоторые цвета, подбираемые Люсиндой, не подходили, по мнению Джил, к общей обстановке в доме. Особенно ей не нравились коричневые с фиолетовым отливом панели в гостиной и коридорах, но Люси и Отто были в восторге от этой идеи, а Дейзи одобрила, согласившись, что так модно. Благо, хотя бы зелёные диваны на позолоченных ножках и такого же цвета кресла позволили выбрать хозяйке Сэнт-Блейка.       Джил открыла окно, вдыхая ночной воздух, переживая о намёках матери, что пора бы Сэнт-Блейку обрести и хозяина, ведь негоже Джил управлять всем одной. И замуж ей пора — возраст и все дела. Её пугали эти намёки. Джил не хотела выходить замуж, боясь, что ошибётся с выбором и будет несчастна. И кандидатов особо не было, а тайные встречи с Крюгером были просто для адреналина, даже не для здоровья, ведь они даже и не целовались толком. Плюс скрытность Крюгера, его непонятное прошлое и странная записка с просьбой встретиться не могли не настораживать.       Джил, надышавшись прохладнным ночным воздухом, хотела закрывать окно и пробовать уснуть, но заметила смех и шёпот. Смеялась Люсинда, а Эрвин что-то шептал.       — Тише! Прекратите! Вы же рассмешите меня ещё больше, а мой смех всех перебудет! — тихо, почти шёпотом, произнесла Люсинда.       Джил улыбнулась, решив, что два воркующих голубка под её окном влюбленны друг в друга. Отто будет рад выдать свою почти дочь за такого человека, как Эрвин Смит. И Люсинде этот мужчина явно не безразличен, как и она ему.       Джил закрыла окно, даже не собираясь подслушивать чужие разговоры, прилегла на кровать и улыбнулась. Если Люсинда и Эрвин поженяться, то Дейзи, на время подготовке к свадьбе, отстанет от Джил. Это хорошо. Только… Стоит ли разговаривать об этом с отцом, чтобы ускорить этот шаг? Или лучше не совать нос в чужие отношения?

***

      Крюгер уже несколько минут поливал клумбу с лейки, заметив растерянный взгляд Пик, которая старалась отворачиваться от него, будто боясь посмотреть в лицо. Райнер чистил картошку, сидя на крыльце, набросив на голову панамку, тоже замечая взгляды этих двух, понимая, что между ними происходит напряжение, которое может вырваться в любой момент.       Пик сидела в беседке, трогая стакан с соком, двигая его то влево, то вправо, чувствуя лёгкий страх из-за авантюры, в которую сама себя втянула. И зачем она решила поиграть в детективную историю, пытаясь узнать об амнезийном парне, как можно больше. Переживала ли она о безопасности Леви? Возможно, но, скорее всего, она переживала о своей безопасности, не понимая, чего ожидать от Крюгера и зачем он вообще нужен в Десяти Дубах.       Из дома вышел Леви, оглядываясь по сторонам, отталкивая от себя назойливую Устину, пытающуюся помочь дойти до беседки. Пик посмотрела на хозяина Десяти Дубов, замечая, что реабилитация даёт свои плоды, и Леви двигается лучше и уверенее, хотя и с костылём, но она знала, что по утрам его всё ещё мучают боли, хоть он и старается их не замечать. Оньянкопон ничего не говорил, вернее, он не общался о здоровье своего пациента с Пик, прикрываясь врачебной тайной, но, подмигая, говорил, что ей не стоит волноваться за здоровье господина Аккермана.       — Передают невыносимую жару, — Леви присел рядом с Пик, наблюдая за Эреном и Райнером. — Снова все будут потными и вонючими.       Пик устало улыбнулась. На душе было тревожно, но она старалась отгонять дурные мысли прочь, однако смотреть Крюгеру в глаза было выше её сил. Пик переживала, что он узнает, что она наняла частного детектива и копает под него, а он, возможно, беглый преступник, запросто убьёт её и избавится от тела, а никто даже не узнает за что.       Пик побледнела.       — С тобой всё хорошо? Пик, тебе следует показаться врачу. Мало ли, инфекцию какую подцепила, — предполагал Леви, но понимал, что инфекция или болезнь здесь не при чём. Пик тревожит что-то другое, вселяя в неё не совсем ужас, скорее, испуг. О чём она может так переживать? Возможно, об отце?       — Со мной всё хорошо. На мои плечи легло очень много отчётов и подсчётов, мне стоит немного отдохнуть. Пару дней — и я буду в норме! — Пик знала, что эта ложь звучала неубедительно, но ничего более разумного придумать не смогла. И не хотела.       Леви не стал её мучать расспросами, переводя разговор на другие темы, обсуждая покупку яблоневого сада, нужно ли это или нет. Появился Кольт, подхватывая тему разговора, объясняя, что из яблонь местных сортов делают очень вкусные настойки, помимо повидла и сухофруктов. Пик громко рассмеялась, услышав подобное, сказав что-то вроде «Кольт в своём репертуаре!», потом, поднявшись с месте, обструсив подол платья от назойливых мушек, ушла в дом, ссылаясь на усталось. Никто не стал задавать лишних вопросов, но даже Кольт замечал непонятные метаморфозы, происходящие в поведении Пик, которые с каждым днём будто подменяли, забирая её прежднюю.       Крюгер проводил Пик взглядом, сжимая в руках пустую лейку. Недалеко слышался разговор Бертольда с одним из рабочих, который просил подковать ему лошадь и починить седло. Крюгер же отказал этому рабочиму, ссылаясь на недостаток времени, а Райнер просто проигнорировал, сказав, что этот рабочий постоянно просит ему что-то починить, будь то седло или кровать в доме, а деньги или хотя бы угощение в виде обеда зажимает, считая, что в Десяти Дубах помощь друг другу должна быть безвозмездной, но сам же никогда никому не помогает, говоря, что дополнительная работа не оплачивается.       — Кстати, Флок сказал, что со дня на день в порт Шервуда прибудет корабль флота Элдии, — без эмоций произнёс Кольт. — Там будут моряки из элиты. Это те, которые из знатных семей, эх!       — Понятно. Так что с яблоневым садом?       — А, — Кольт вздрогнул, не ожидая, что Леви спросит, хотя вопрос был предсказуем. — Возможно, продадут вам…       Кольт опустил голову, выглядя неуверенно и даже напугано в какой-то степени. Он действительно был уверен, что яблочные сады достанутся Десяти Дубам, но стоило это произнести вслух, то уверенность Кольта улетучилась.       На следующий день была невыносимая жара. Собаки валялись в тени дубов, часто дыша, высунув языки из розоватых ртов. Кошки попрятались в подвал, растягиваясь там на прохладном полу, пугая служанок, которые чуть не наступали на них, спускаясь в подвал за продуктами. Иногда слышался кошачий крык, перемешанный с устрашающим шипение и крики Устины или другой служанки. Лишь Энни всегда обходила кошек, зная, что они там лежат, посему спускалась аккуратно, будто видя пушистых незваных гостей, спасающихся от жары.       Уличный термометр показывал почти пятьдесят один градус по Цельсию, но в доме с толстыми стенами в окружении деревьев было более-менее терпимо, хотя все служанки были вспотевшие и мокрые насквозь. Устина вообще очень плохо переносила духоту, покрываясь крупными каплями пота, которые особенно интенсивно выступал на лбу. Леви же провёл первую часть дня в кабинете, особо не думаю о каких-то других вещах, нежели документация, аккуратно сложенная стопкой и отодвинута на край. Через неделю ему придётся вместе с Кольтом ехать в поселение, где жили рабочие и выдавать им зарплату. Возможно, с ними поедет Пик, хоть она и отпросилась на весь день, сказав, что ей необходимо встретится с дальним родственником, который будет в Шервуде проездом и именно в этот день. Конечно, родственника никакого не было, а на встречу она собиралась с Джоном Хайдом, не находя себе места, жалея, что затеяла эту шпионскую игру. Ей было так страшно смотреть в глаза Крюгеру, будто в сильной и меланхоличной Пик что-то надломилось, заставляя чувствовать тревожность.       Её никто не узнавал, но и интересовался переменами в настроение, считая некорректным лезть в душу к Пик. Возможно, лишь Энни пыталась заговорить с ней, но Пик отвечала, что всё хорошо, ссылаясь на жару, мол, выматывает. Энни не верила, но решила не приставать, переживая далеко не лусшие времена в своей жизни, чувствуя опустошение внутри, не в состоянии видеть Крюгера, испытывая к нему чувства, которые хотелось вырвать из груди и перестать страдать.       Каждый переживал что-то глубокое, не решаясь делиться с кем-то, но все, видя друг друга, замечали, что происходит что-то не так. Некоторые боялись, что в один момент их размеренная и привычная жизнь, к которой они так привыкли, может просто рухнуть, и Десять Дубов больше никогда не будут прежними.