Близкие люди

      Яркие лучи утреннего солнца ударились о крышу поместья Десяти Дубов. Термометр неумолимо приближался к сорока по Цельсию, а ведь самый жаркий час ещё не наступил. К обеду, говорили, должен пойти дождь, но никто в это не верил, потому что духота была сильная, даже ветерка не было.       Часов с пяти в доме уже кипела жизнь, чтобы успеть до жары переделать все домашние дела и сидеть обмахиватьсяя веерами, потягивая холодный лимонад. Энни уже всё домыла, а Устина развешивала бельё. В целом, день был такой же, как и все до этого, не привнося ничего нового. Скучная бытовая рутина, разбавляемая спорами о вероятности дождя и уговорами пойти купаться на речку. Энни, с равнодушным видом, уже в сотый раз слушала уговоры Устины сходить с остальными девушками на пляж. Речка была так рядом – минут тридцать верхом, чуть дольше пешком, но Энни совершенно не хотелось купаться, хотя в такую жару посидеть в тени деревьев у водоёма — самое то. Габи тоже пыталась уговорить Энни поехать с ними, потому что ей не хотелось, чтобы Райнер суетился вокруг неё, опасаясь, что она утонет. И с Энни можно пошушукаться о девчачьем, хотя, посмотрев на угрюмую горничную, Габи скривилась, осознав, что пошушукаться можно с Устиной или Пик.       Ближе к девяти, почти к завтраку, в Десять Дубов въехали три лошади. Райнер с Бертольдом поспешили принять рысаков, поглядывая на незнакомого мужчину, который уж очень тесно общался с Джин. Пик, кивающая Армину, приехавшему под предлогом обсудить с Кольтом кое-какие дела, посмотрела на Айвана, подумав, что это муж Джил. Зная соседку и её легкомысленные и быстрые решения, Фингер бы не удивилась подобному, но внутри ощутила тревогу и злость.       Армин выдохнул, едва покинув владения Сэнт-Блейка, предпочитая общество мерзкого Айване, нежели общество его матери-аристократки. К тому же в Десяти Дубах будет Энни, а они так давно не виделись.       Джил, счастливо улыбаясь, будто сильнее уверяя Пик в своём замужестве, была одета в пёстрое летнее платье с открытыми плечами и тонком полоской кружева на подоле. Волосы были собраны в хаотичную причёску, немного завиваясь в кудри от жары, но выглядела Джил свежо и счастливо с ярким румянцем на щёчках.       — Приветствую вас всех, — улыбнулась Пик.       — Ого! Приветик, прекрасная...       — Пик Фингер, — шепнула брату Джил.       — ... прекрасная мисс Пик Фингер! — Айван поцеловал руку расстроенной девушки и направился следом за сестрой в дом.       Леви поднял голову, открываясь от коробки со своими вещами, которые не трогал с переезда сюда. Он сидел на полу, возле камина, решив посветить день перебору вещей и воспоминаниям, но Джил решила нарушить планы соседа своим приездом.       — Привет, Леви, — Джил подбежала к нему, радуясь непонятно чего и приземлилась рядом с ним, закрывая длинной воздушной юбкой всё пространство вокруг.       — Здравствуйте! Джил мне многое о вас рассказывала, господин Аккерман, — Айван тоже плюхнулся прямо на пол, улыбаясь.       Леви слегка растерялся, принял Айвана за мужа Джил, не зная, что и говорить. Он, возможно, впервые видел Джил настолько счастливой.       В проходе замерла Пик, с тревогой во взгляде смотря на Леви, переживая за его состояния, не зная, как отразится замужество Джил на нём. Леви только начал оживать, ему становилось лучше, а тут такой сильный удар.       Армин же скрылся в кабинете Кольта, поздоровавшись со всеми, но не увидел Энни, которая вместе с Устиной, Фалько и Габи находились в беседке, накрывая на стол, под уговоры всех поехать на речку, но Энни отказывалась.       — Ты же не против, что мы приехали на завтрак? Мы так давно не виделись! — Джил рассмеялась.       — Нет. С чего это тебя угораздило вдруг припереться на завтрак ко мне, если тебе неприятно моё общество? — спросил Леви, сложив фотографии, которые рассматривал, обратно в коробку.       — Познакомить тебя с самым дорогим и близким человеком в моей жизни, — улыбнулась Джил.       Леви напрягся, смотря на Айвана. Пик заметила, у Леви будто потемнело лицо в этот момент, хотя он и сохранял привычную маску спокойствия и отрешённости.       — Айван Дэвис, очень приятно с вами познакомиться, — Айван протянул руку, непрекращая искренне и счастливо улыбаться.       — Мне тоже приятно, — Леви протянул руку. Пик показалось, что Леви порозовел в этот момент, у него будто отлегло от души.       — У вас так уютно тут. Признаться честно, мне нравится у вас, всё сделано с душой, а не по последнему писку моды, как любит это делать наша с Джил маменька! — Айван поднялся в полный рост и осмотрелся. — Очень уютно... И очень красивая Пик, — он подошёл к девушке и дотронулся до её носа. Она улыбнулась.       — Спасибо, — сказал Леви, поднимаясь на ноги. — Пик, убери коробку, а потом скажи Энни, что у нас гости.       Визит Айвана в Десять Дубов стал для всех... испытанием. Для кого-то вначале, для других – в середине его нахождения здесь.       Когда они присели в беседке, Айван продолжал нахваливать беседку и клумбы за домом. Он делал комплименты Пик, Энни и Устине, иногда общался о море и флоте, обсуждая с Леви их общие темы, которых почти и не было, так как Леви был разведчиком, воевавшим, а Айван – моряком. Просто моряком. Армин и Кольт обсуждали яблоневые сады, хотя взгляд управляющего Сэнт-Блейка скользил по Энни, в какой-то момент заметив Крюгера мельком, но в этот момент не обратив на него внимания, но через, буквально, пару секунд Армин сорвался с места и помчался в сторону убегающего Крюгера. Джил приоткрыла рот, не понимая, потому Крюгер не рассказал ей, что работает у Леви, и почему Армин за ним побежал.       Крюгер успел убежать в лес, покинул владения Десяти Дубов, а потом, прижавшись к стволу дерева, тяжело дышал, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Армин, дыша ещё чаще и труднее, чем Эрен, остановился, опираясь на свои колени, стоя в полусогнутом состоянии весь мокрый и побледневший, будто призрака увидел.       — Эрен? Эрен, это правда ты? — с трудом восстановив дыхание, спросил Армин, подходя к другу поближе.       — Не понимаю... — Эрен посмотрел другу прямо в глаза и... расплакался, падая на колени. — Да! Это я! Это правда я! Я! Я! Я!       Армин закрыл рот руками и зарыдал, не ожидая, что друг жив. Первая мысль, которая пришла ему на ум – Микаса. Надо рассказать ей. Срочно!       — Микаса будет рада...       — Нет! — истерически закричал Эрен, хватая Армина за край рубашки. — Я видел её с этим слащавым дворецким. Он лучше подходит ей! Пусть они будут счастливы. Я не хочу снова быть причиной её боли! У неё только-только всё наладилось. Я видел её в городе с ним под ручку. Она улыбалась ему. Я не хочу быть причиной её слёз и его несчастья.       — Почему? Неужели тебе всё равно, что Микаса и Жан...       — Нет! Армин! Я мучаюсь, когда осознаю, что этот слащавый тип трахает Микасу и трогает её тело, но я не хочу быть причиной её слёз. Не говори ей, что я жив, не рушь её новое счастье. Что я могу ей дать? Ничего. Этот тип, Жан, да? Он выглядит надёжным. Пусть они будут счастливы! Пусть!       Армин нервно сглотнул, не понимая, почему подобное происходит с его друзьями, будто между этой счастливой парой что-то произошло, о чём они оба молчат. Арлерт даже не спросил, почему Эрен пропал, наплевав даже на родителей, которые оплакивают его. Всё это было неважным в этот момент, а главное, что Эрен жив.       Они не услышали шаги, а потом возле них появился Айван, смотрящий на Эрена, которого мельком видел на флоте, а потом тот погиб. Их всех тогда знатно тряханули, но всё списали на несчастный случай, хотя поговаривали о заговоре и нарушений техники безопасности.       — Жан и Микаса утром говорили о свадьбе, — ляпнул Айван. — Кажется, твоя жена не против брака.       Эрен вздрогнул, а его глаза округлились. Армин просто посмотрел на Айвана с удивлением, будто не веря его словам.       — А ещё, — Айван схватил Эрена за грудки и прижал к дереву, — почему моя драгоценная Джил на тебя посмотрела таким взглядом, будто вы знакомы?       Армин удивился ещё сильнее, не понимая, что происходит.       — Я познакомился с ней в кафе, мы пообедали вместе, а потом прошлись по набережной, — суетиливо говорил Эрен, скалясь. Он хотел оттолкнуть от себя Дэвиса, но тот оказался сильнее и выше.       — Учти: если ты хоть пальцем к ней притронешься, то умрёшь уже по-настоящему. Я не позволю позорить мою любимую сестру. Понял? — без улыбки и на полном серьёзе говорил Айван, выглядя хладнокровной змеёй, которая была готова задушить добычу, чтобы отобедать.       — Я бы никогда не притронулся к Джил, если бы не имел на неё серьёзных намерений! — громко проговорил Эрен, задыхаясь от нервов.       Армин дотронулся до висков, ничего не понимая. Неужели Эрен решил заарканить такую добычу, как Джил? Он в своём уме? Эрен никогда не был падким на деньги, вряд ли его привлёк бы брак потрасчёту. Что происходит?       — У тебя не может быть серьёзных намерений в отношении Джиллианы. Она моя сестра, я не позволю, чтобы такой, как ты испортил ей жизнь. Заруби это себе на носу, — Айван отбросил Эрена в сторону и с силой толкнул.       Йегер шлёпнулся на задницу, а Армин кинулся к нему, спрашивая, всё ли с ним хорошо. Эрен шмыгал носом, наполняясь злостью. Он стал похож на разьярённого зверька, резко вскочил на ноги и кинулся на Айвана повалив его с ног, ударяя кулаком в челюсть.       Она катались по траве и веткам, избивая друг друга, оскорбляя и угрожая. Армин смотрел на них, не решаясь лезть в драку, чтобы и самому не получить от них. Вскоре Айван и Эрен всё-таки отбежали друг от друга, скалясь, продолжая словесную перепалку и дотрагиваясь до своих ссадин. Недалеко слышалось пение птиц и крики лесных зверьков. Пахло свежестью и прохладой вперемешку с землёй, пылью и обломанными ветками.       — Если ты полезешь к Джил, то я расскажу Микасе, что ты жив! — трогая челюсть, не обращая внимание на стекающую с разбитой брови кровь, пригрозил Айван.       Скалящийся Эрен стал испуганным, понимая, что его зажали в угол, найдя рычаг давления на него. Это нерадовало, так как ему нравилась Джил, возможно, он бы даже женился на ней, а теперь вынужден отступить из-за собственной глупости, что оказался таким неосторожным и появился там, где находился Армин. С другой стороны, Микаса часто проходила мимо него, а Эрен, опустив голову вниз, чтобы волосы закрыли его лицо, наблюдал, как она проходит мимо, у неё ничего внутри не ёкает. Армин узнал его, увидев мельком, а ведь внешне теперешний Эрен совсем не был похож на тогдашнего Эрена, уходящего на флот: длинноволосый, небритый, потерянный. А Армин его узнал – вот, что значит настоящий друг.       — Я тоже ничего не расскажу Микасе, раз ты этого хочешь, — ответил Армин.       — Хорошо, я больше не подойду к Джил, — тихо-тихо вымолвил Эрен, чувствуя, что в этот раз побеждён, но затаил серьёзную обиду на Айвана, бесцеремонно влезшего в чужие отношения.       — Вот и отлично, Крюгер, – так же тебя теперь величают? — ухмыльнулся Айван, довольный победой.       — Да. Я хочу, чтобы и впредь меня называли именно так. Никаких Эренов и Йегеров, а когда я наберусь смелости, то поеду к родителям и скажу, что жив.       Все пообещали ничего не рассказывать никому, сохранив его тайну при условии, что он отстанет от Джил. Армин, конечно, пообещал молчать просто так, потому что Эрен попросил, но не представлял, как теперь будет смотреть Микасе в глаза, говоря об их общем близком человеке в прошедшем времени.       Тройка разошлась, не подозревая, что застенчивая и глуповатая Устина стала вольным свидетелем их разговора, поэтому может использовать тайну Эрена Йегера Крюгера в своих коварных целях.       Джил дула на ссадины брата, обрабатывая их перекисью водорода, не понимая, почему они с Крюгером подрались. Энни же взяла заботу о ранах Крюгера, трясущимися руками дуя на них, с заботов дотрагиваюсь до красных полос пропитанной хлоргексидином ваткой. Армин не мог не заметить эту нежность во взгляде угрюмой служанки, ощущая неприятную горечь во рту, а вот радости от возвращения друга из мира мёртвых у него совершенно не было.       — И что вы не поделили? — покачала головой Джил.       — Этот Крюгер денег занял у Армина на баб, чтобы им цветы покупать и по отелям водить, а отдавать не хотел. Вот я его немного подмял, да, Крюгер? — рассмеялся Айван.       Эрен одарил Дэвиса злым взглядом, но ему пришлось с этим согласиться, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Энни облизала свои губы, услышав про «баб», но продолжила обработку ран уже с обидой во взгляде.       «Значит, он нравится Энни?» — мелькнуло у Армина в голове. Навязчивая мысль не давала покоя, но успокаивало только одно: Эрен равнодушен к Энни, поэтому особо переживать не стоит, но Армин впервые ощутил ревность, ничего не в состоянии с собой поделать.       — Кстати, давайте с утра отправимся на речку? Чего мы сидим и тухнем на жаре? Райнер шашлык нам нажарит. Джил? Леви? — спросил Айван, который уже всё решил.       — Нет, — уверенно ответил Леви.       — Да. Леви тоже согласен, просто любит ломаться, — хихикнула Джил.       — Леви не поедет на речку, — повторил Леви.       — Ну.... Дя-я-я-ядя-я-я, — заныла Габи. — Поехали! Братик Айван обещал научить меня плавать, а Фалько – держаться в седле. Чего тухнуть здесь, на жаре?       И когда Айван успел всем чего-то наобещать, а для Габи вообще стать братиком Айваном?       Айван рассмеялся ещё громче, иногда ойкая, когда Джил прикасалась ваткой к его ранке.       Пик теперь ещё более подозрительнее стала относиться к Крюгеру, считая его очень опасным, но не знала, как бы его вывести на чистую воду и доказать всем, что он не тот, кем кажется и за кого себя выдаёт.       Завтрак получился слишком напряжённым, но вскоре все перешли в дом, решая поиграть в настольные игры, чтобы хоть немного разрядить напряжённую обстановку, но Крюгер почти сразу ушёл, не желая ни с кем взаимодействовать, даже общение с Армином ему сейчас было в тягость, когда на волоске висел будущий брак Микасы, её счастье и будущее Эрена. Он не представлял, что ему делать дальше, как быть, возможно, стоит уехать отсюда, ибо денег он скопил неплохо, хватит, чтобы купить документы и устроится на работу, но ему не хотелось всю жизнь бегать от самого себя, только он не мог заявить всем, что жив и вернуться к нормальной жизни.       Шатаясь, Эрен добрёл до деревянного строения, проникнув, сам того не желая, на территорию лесничества, присел на лавочку и, смотря на муравьёв, которые тащили хлебные крошки, заплакал. Ему стало так больно и обидно за самого себя, ещё и раны защипали, вызывая дискомфорт. И как только он умудрился вляпаться в такое дерьмо, в котором он уже по подбородок, не представляя, как выбираться. Он надеялся, что Джил ему поможет, но быстро понял и осознал, что ошибся. И не любил он её, испытавая симпатию, но теперь, когда их предположительным отношениям пришёл конец, ему стало плохо и не хотелось её терять. Он поймал себя на мысли, что потихонечку начал влюбляться в Джил, но любил Микасу, хотя сейчас, представив, как она и Жан занимаются сексом – ощутил горькое отвращение к ней, приписав её к изменьщицам, хотя и знал, что она никогда бы ему не изменила, если бы он был рядом.       Эрен подпёр голову рукой, с безразличием смотря на цветок, покачивающийся из стороны в стороны от ветра. Вокруг была некошенная трава, обломанные ветки, которые собирали для костров и лесные зверьки: ласки, лисицы и ёжики.       Жизнь вокруг бурлила и кипела, лишь Эрен чувствовал себя лишним в этом мире, но старался держать себя в руках и не думать о непоправимом, хоть ему в данный момент это и казалось единственным и верным выходом, который облегчит жизнь многим людям. Он уже мёртв. У него даже могила имеется, поэтому...       Эрен покачал головой, будто вытряхивая мрачные мысли, чувствуя, что его начинает подташнивать, возможно, от ударов Айвана, а, может быть, от ощущения загнанности в клетку, что его судьба и счастье Микасы теперь зависит от других людей, а он не властен над ними, но надеется, что Айван и Армин сдержат слово и будут молчать.

***

      Айван стоял у лошади, объясняя Фалько правила посадки, управления и спешивания. Фалько с интересом наблюдал за Дэвисом, ловля каждое слово, слетавшее с его уст.       Кольт был недоволен происходящим, особенно, когда увидел Фалько в седле, самостоятельно управляя конём. Позади Райнер вёл второго гнедого коня под уздцы, на котором восседала Габи, ворча, что она в состоянии управлять лошадью без помощи брата, но Райнера эти слова не трогали, ибо он знал о безрассудстве и легкомысленности вспыльчивой Габи, из-за которых лошадь может скинуть её с себя. Так же он поглядывал за Айваном и Фалько, заметив, что Айван довольно ответственно подстраховывает мальчика, но создаёт ему иллюзию самостоятельности, завоёвывая этим доверие Фалько. К сожалению, Райнер так не умел, а если он что-то контролировал, то делал это открыто.       — Молодец! Аккуратно, посильнее сжимай, ага... Увереннее, чтобы конь слушался тебя. Молодец. Фалько! Заставь его становиться. Угу. Теперь завтавь идти, так, поворачивай! Умница! Молодец! — говорил Айван, полностью погружённый в обучение мальчика.       Кольт тяжело вздохнул, продолжая злиться на Айвана, который за полдня своего присутствия успел перевернуть их привычный уклад жизни, найдя общий язык с характерной Габи, подрался с Крюгером и ввёл в состояние раздумья Армина.       Тем временем Джил и Леви сидели дома, продолжая разбирать коробки, но не Аккермана, а бывшего хозяина дома. Леви решил освободить чердак от старого хлама, а Пик удалось продать несколько остаток от карет коллекционерам, пополнив счёт Леви на приличную сумму.       — Снова газеты, — вздохнула Джил.       — В них, иногда, можно найти что-то полезное и интересное, — Армин с удовольствием ковырялся в прошлом, слегка придя в себя от пережитых открытий с утра. В Сэнт-Блейк ему не хотелось возвращаться, он решил пообщаться с Энни и признаться ей в своих чувствах, а там – будь, что будет.       — О, Армину лишь бы почитать, — захихикала Пик.       Они сидели на полу в окружении старых коробок с вещами и газетами, которые спустили с чердака Бертольд и Райнер.       — Вещей не так много. На самом деле, Леви выкинул очень много вещей, даже некоторая мебель отправилась в утиль, — погружалась в воспоминания Пик.       Следом за ящиком с газетами настала очередь коробки со статуэтками и сувенирными тарелками, которые раньше висели возле камина, но бесжалостно были убраны в ящик. Леви и сейчас не нравились эти ужасные тарелки, а вот статуэтки балерин, животных и маленьких идолов он решил поставить на сервант, чтобы потом Энни со служанками стряхивали с них пыль под его чутким взглядом.       В перерывах Пик и Джил уговаривали Аккермана поехать завтра с ними на шашлыки к речке. Леви держался стойко, но в итоге всё-таки сдался, зная, что две коварные девицы не отстанут от него. На душе у него было скверно, хотелось о многом подумать, но за закрытой дверью без лишних глаз.       Джил смотрела на Леви, не понимая, что в нём изменилось, но слышала от Пик, что реабилитация даёт свои плоды. Оньянкопон же периодически уежал в другие поместья, помогая там кому-то восстановиться после переломов или растяжений. Платили хорошо, а случаи были пустяковые плюс возрастала его репутация, а это могло привести к увелечению ценника за услуги.       Весь вечер, за ужином, Фалько и Габи, перебивая друг друга, рассказывали о братике Айване, как он их кататься верхом учил, не обошлось, конечно, без язвительных высказываний в сторону Райнера, мол, он трус и никак не может понять, что Габи уже взрослая и вполне может справится с лошадью.       — Не говори так о брате, он просто переживает за тебя, — пожурил девчушку Айван.       — Не буду, блин, Райнер действительно слишком мнимый, — буркнула Габи.       — Мнительный. Так будет правильно, — поправил Айван.       Леви слушал разговоры, но старался не принимать в них участие. Впервые в Десяти Дубах было так много гостей, что им едва хватало стола. Пик, Кольт и Армин поели в кухне, чтобы не стеснять остальных.       — Ладно, я спать пойду, чтобы завтра не проспать речку! Фалько, ты умеешь плавать? — Габи попрощалась со всеми, удаляясь в свою комнату, Фалько направился за ней.       Энни и Устина убирали со стола, а Пик присоединилась к чаепитию, общаясь с Айваном на экономические темы, в который он, как оказалось, очень хорошо соображал. Кольт уже ушёл спать, а Армин сидел в беседке, смотря на дом, из которого лился тёплый свет, будто наполняя его жизнью изнутри. Словно тень, к Арлерту бесшумно подошёл Эрен, присаживаясь рядом. Им нужно было о многом поговорить, но Армина сейчас волновала Энни, а не друг, который выглядел, в свете фонарей, потрёпанным и болезненным.       — Ты правда хочешь чего-то серьёзного с Джил? — спросил Армин.       — Не знаю.       — А Микаса?       — Я хочу, чтобы она была счастлива. Я не смогу её обеспечить, ты же помнишь, как мы с ней жили? Нет, она достойна лучшего, а этот слащавый тип сможет дать ей всё то, чего она достойна, — на выдохе произнёс Эрен.       — А любовь?       — И любовь. Он будет любит её, и она, я видел, она смотрит на него с заинтересованностью. Одной любовью сыт не будешь, иногда приходится жертвовать либо любовью, либо финансовым состоянием, вот я решил принести в жертву любовь, избавив Микасу от такого неудачника, как я!       — Глупости... Вы молоды, можете вместе всего добиться, — Армин опустил голову смотря на свои руки, — в прочем, я не хочу лезть к вам в душу.       — Я всё уже решил для себя, что так будет лучше для всех!       — Я люблю Энни! — вырвалось с губ Армина. Он испугался сказанного, закрыл рот руками и прослезился, оглядываясь, в надежде, что никто его не услышит. Он пожалел, что сказал об этом, но сделал это так быстро и легко, что ощутил расслабленность и дрожь в коленах. — Ой, я...       Эрен ничего не ответил, вспоминая, какими глазами Энни смотрит на него, буквально пожирая его, хоть и отрицает свои чувства. Ему не хотелось быть причиной боли друга, опуская голову, чувствуя, что он всем вокруг мешает своим существованием, вставая между людьми, мешая их взаимоотношениям.       — Признайся ей в своих чувствах! — Эрен положил руку ему на плечо. — Просто скажи ей эти слова, а там – как пойдёт. Главное, не жалей о сказанном; лучше сказать, чем промолчать.       Армин тяжело вздохнул.       Над ухом жужжали комары, но не кусали, вероятно, спрей, который им дал Райнер, отлично отпугивал ночных назойливых насекомых. Иногда, где-то вдалеко, ухала сова, а вот собаки, измученные адской жарой, сейчас спали, немного восстановив дыхание, иногда приподнимая головы и всматриваясь в темноту вокруг.       Армин поднялся на второй этаж, заметив, что Десять Дубов погрузилось в сон, даже из комнаты Леви не льётся свет. Единственное освещённое место – входная дверь снаружи, подсвечивая тусклым светов вход, но иногда и эта лампа тушилась, так как никто не видел в ней смысла, потому все домашние всегда была дома в такой поздний час.       Армин медленно поднялся по лестнице наверх, проводя рукой по чёлке, чувствуя, как весь вспотел, ибо дневная жара хоть и спала, но было очень душно, особенно, после разговора с Эреном, из-за которого бросило в жар. Армин чувствовал, как стекают струйки пота по его спине, но ему очень сильно хотелось прилечь в кровать и уснуть, чтобы хоть немного восстановить силы и нервы, потраченные за весь день.       Уснуть не удавалось. Перед глазами возникали картины того дня, когда Армин учил Энни плавать, придерживая её за талию. Сколько воды с тех пор утекло? Сколько всего нового произошло в их жизнях? Но чувства Армина остались неизменными, но он отчаянно пытался с ними бороться, но утихали они лишь во время работы, вспыхивая всё сильнее и сильнее перед сном.       Армин перевернулся на бок, согнув ноги в коленях и посмотрел на очертания стула, готовый пойти прямо сейчас, разбудить Энни и сказать, что он любит её, но не смог, посчитав это глупостью и вздором. Завтра, когда они будут возле речки, он постарается отвести её в сторону и признаться, приняв любую её реакцию, даже если она будет настолько отрицательной, что не захочет его больше видеть.       А теперь стоило уснуть, пока веки медленно, но уверенно начинали тяжелеть.