Балерун

Так прошла неделя и наступил день «икс». Антон собирался в школу как-то отстранённо. Новый быт перевернул всё с ног на голову. А так же привычка ни на что не питать надежд, до того как пробудешь там достаточно долго, глушила все порывы начать думать о предстоящем дне. Вот они с Олей глядят на узоры в обледенелом окне, пихая в себя пресную кашу, вот одеваются. В процессе мать душит детей, с материнским усердием повязывая им шарфы. И вот, наконец, пингвиньей походкой идут по тропке в заснеженном лесу, выпуская клубы густого пара перед собой. Школа жила своей жизнью. После тихих улиц с деревянными домиками, где стояла такая тишь, что даже хруст снега под ногами казался громким, здесь было до звона в ушах шумно. Младшие носились по двору, обстреливая своих, да и всех подряд проходящих снежными комками. На углу школы, особо не скрываясь от идущих мимо учителей и ребят, стояла группа старшеклассников и курила. Внутри здания тоже кипело. Толпы школьников плыли волнами по коридорам, галдя, смеясь и крича. Антон протолкнулся с сестрой к расписанию. Девятый «В» и третий «В», какая ирония. Сестре топать на второй, а Петрову на третий. Антон довёл сестру до двери в кабинет, приободрил и потрепал по волосам, на что девочка недовольно зашипела, спешно приглаживая растрепавшуюся причёску. Обнявшись, они расстались. Антон двинулся на свой этаж. То и дело он ловил на себе заинтересованные взгляды. Эта деталь была новой и не особо приятной. Это не город. Тут все друг друга знают. Так ещё он выделялся своими молочно-белыми волосами среди тёмных голов вокруг. На новом месте Антон завещал себе держаться холодно и непоколебимо. Так что, сделав лицо кирпичом и не подавая и виду, что чувствует он себя не в своей тарелке, он продолжил своё одинокое шествие. Антон присел на подоконник у кабинета, принявшись коротать время разглядыванием присутствующих. Ещё было слишком рано для того, чтобы все составляющие класса собрались, но те, кто уже пришел, внушали эфемерную надежду на лучшее. Где-то на дальнем плане подсознания тихонько дребезжала уверенность, что криминалы не возжелают задержаться в школе дольше, чем до восьмого класса. Ведь зачем же им тут высиживать, когда можно уйти в колледж или сразу пуститься в рабочий быт, верно? Звонок разрезал гущу гомона на долю секунды и дети начали толпами втягиваться в класс. Антон остался на насиженном месте. Зайти он хотел вместе с учителем, дабы избежать стычек, если сядет на чьё-то место. Грузная женщина топала по коридору, громко стуча каблуками. Если к нему обратится — значит это его классрук Лилия Павловна. — Ты чего в кабинет то не заходишь? Ты новенький? — Угадал значит. Она начала копошиться в журнале, — Петров Антон, да? — Да, я. — парень отлип от подоконника и поспешил за прыткой женщиной в кабинет. — Доброе утро, ребята. — на автомате скомандовала Лилия Павловна и уселась за свой стол, орудуя на нём пособиями и роясь в бумагах. Ребята в приветствии вскочили, косясь на Антона, вставшего столбом у стола учителя. Естественно, новое лицо вызывает бурный интерес со стороны сверстников. Петров разглядывал новоиспечённых одноклассников с которыми ему придётся учиться ещё полгода и выпускаться. Лица вроде спокойные. Нет никого, на кого подошел бы ярлык «вот этот точно доставит проблем». Позволил себе чуть расслабиться. За второй партой среднего ряда сидела очаровательная девушка. Поражало насколько она была ухоженная и ладная. Незнакомка подняла глаза и улыбнулась. Голубые радужки, будто неестественно яркие и большие, смотрели на него, изучая. Где-то в их глубине плясали задорные огоньки. Антон тоже не стесняясь осматривал девушку. Чистый отутюженный воротничок торчал из-под жилетки со стрелками, гладкие и чёрные как смоль волосы струились по плечам на грудь. Она выглядела так, словно училась вместе с ним в его городской школе «жеманников», как выражался отец. Вся прилаженная, как кукла из коробки, которую еще не испортили неизощрённые детские руки. — Петров, потом полюбуешься на Морозову. Иди, вон, за последнюю парту пока. Видеть будешь? План посадки как раз переделываем в конце недели, посажу тебя поближе. — женщина даже не подняла глаз от каких-то рукописных заметок. — Да, я буду в порядке, спасибо. Чувство липких взглядов уже стало привычным. Антон присел за парту. Оглядел класс снова. Некоторые девочки бросали мелкие взгляды, но поняв что на них тоже смотрят, отворачивались. Урок прошел как в тумане. Да и проходимые темы Антон уже знал. Так что просто сидел и глазел на макушки одноклассников. Все мальчики забриты под машинку, девочки с длинными косами. Со своей жизнью дом-школа-училище-зал-дом он начал забывать, что не все ровесники похожи на него и его городских одногруппников. Сам он выделялся среди этих «ровных пацанов» своими отросшими кудрями, всегда норовящими залезть в глаза. *** Только урок кончился, к его парте поспешила та самая Морозова. — Привет, Полина. — она протянула изящную бледную руку и очаровательно улыбнулась, показывая ямки на щеках. — Антон, ты уже знаешь. — Я хотела к тебе пересесть. Можно? Странное гостеприимство, но не отказывать же ей в самом деле. — Конечно, но тебе будет нормально за последней партой сидеть? — Конечно-конечно. Я тогда за вещами и к тебе. — она тихо хлопнула в ладоши. Антон заметил у неё в руке помимо портфеля ещё и чехол от скрипки. — Играешь? — он показательно взглянул на черный чемоданчик. — Ага, первая скрипка школы. — похвасталась она, приземляясь на стул рядом и демонстративно откидывая с плеча волосы. — Ничего себе, не думал, что найду здесь людей культуры. — А сам-то? Тоже играешь? — её глаза загорелись интересом, даже подалась вперёд к собеседнику. — Да нет. Танцую. — Петрову не стоило выкладывать всё, хоть Полина и внушала доверие. Морозова оглядела Антона, словно примеряясь, какой вид танца ему подходит. — Балет? Или, может, народник? Глаз у девушки намётан. В интонации не было ничего презрительного, так что Петров кивнул. Стоит попробовать. — Балет. — Ух ты! — она легонько хлопнула в ладоши, немного подпрыгнув на месте. — Надо же. И как тебя, балетника, в нашу глушь судьба занесла? — Да семья решила переехать. Городская жизнь надоела. — отмахнулся, а сам же неприятно закусил щёку. — А чего не оставили тебя в городе? Ты же должен в училище ходить, да и вроде взрослый мальчик уже чтоб сам пожить. — а она проницательная особа. — Не знаю, да и не очень-то хотелось в городе оставаться одному. — рассказывать всё могло быть чревато. — Понятно. А как заниматься будешь? Ну, в смысле, тебе же надо упражнения выполнять и программы отрабатывать, если не ошибаюсь. — Тоже пока не знаю, дома наверное, хотя там особо не развернуться. — Если хочешь, у нас после уроков есть танцевальный кружок. Насколько мне известно, они в спортивном зале занимаются часа два. Можешь записаться и ходить тренироваться туда. Оборудования там нет конечно же, но зато пространство, и учительница приносит магнитофон. Объясни ей ситуацию, что, мол, «так и так, хочу заниматься профессионально, но условно буду с вами». Совет был действительно полезным. Вместо маленькой комнаты он мог заниматься в зале, так ещё и просить учителя включить музыку для его программ. — Она добрая тетенька. Общались как-то. — видимо из-за задумчивости Антона, она решила развеять его сомнения. — Не думаю, что она тебе откажет. — Да, думаю, я поговорю с ней, спасибо большое за наводку. Что бы я без тебя делал? — Занимался бы в маленькой комнате без удобств. — она хихикнула. *** Они проговорили всю перемену, Морозова была действительно очень образованной и культурной девушкой. Они обсуждали много чего, но больше всего сошлись на теме литературы. Морозова обожала Гоголя. Антону же симпатизировал Чехов. Почти каждую книгу, названную одним из них, оба читали. Они обсуждали жизнь авторов и обменивались мнениями. Даже после начала урока продолжили разговор, склонившись к парте. Успели даже поспорить. Беседа продолжалась беспрерывно на перемене и на последующих уроках. Удивительно, они сошлись словно две толстые энциклопедии и переписывали главы друг другу, дополняя и создавая новые разделы. На предпоследнем уроке разгорелся очередной мирный спор. Но в середине предложения Морозова замолчала и нахмурилась, смотря на кого-то через плечо Антона. Петров тоже обернулся и встретился с злыми, болотного цвета, глазами. На него смотрел гоповатого вида парень. Тот повернулся всем телом в их с Полиной сторону, словно кроме них троих никого в кабинете не было. «А вот и первый криминал. Что он делает в девятом классе? И что он так на меня смотрит? — вдруг, мысль ударила в голову. — Он это из-за Полины. Чертов Ромео. Бесится, что Джульетта нашла другого. До чего же глупо». Петров отвернулся и тихо спросил: — Кто это? — Это Ромка. Рома Пятифан. Гопник местный. — Он бесится, что я с тобой общаюсь? — Похоже на то. Он за мной с шестого класса бегает. А сейчас рядом со мной потенциальная угроза его «семейного благополучия». — она нервно хохотнула, пытаясь разбавить атмосферу шуткой. Антон хмыкнул. Вспомнив, что помимо него и Полины в классе есть кто-то ещё, взгляд, сверлящий его, стал ощущаться явственнее. «Боже, да он что, убить меня глазами хочет?». Беседу с Полиной он всё же продолжил, может даже чисто из принципа. Пусть там этот Ромка в своей же злобине и сварится. Петрову-то какое дело? После уроков он проводил Полину до класса скрипки, а сам отправился искать женщину, отвечающую за запись в кружки. Дали заявление. Заполнил, вернул и пошел пообщаться с преподавательницей танцев. Худая и сухая тетенька смотрела на Антона с неподдельным интересом и восторгом. Разница в уроках у них с Олей была колоссальная, так что сегодня сестру забрала мама. Дальше будут разбираться по расписанию. А сейчас Антон был свободен как птица в полёте и спокойно отправился в раздевалку. *** Петров уже был на полпути домой, как сзади него громко свистнули. — Эй, очкастый, стоять. — Антон повернулся, тот самый Ромка, а рядом бурят, с которым тот в классе сидит. — Слушаю, — Антон хотел узнать из первых уст причину, по которой он разозлил гопника, пусть та уже и была очевидна. — А ты мне, блять, одолжение не делай, хуила. — Пятифан надвигался. Антон напрягся. Близкого контакта с этим парнем иметь не хотелось от слова совсем. — Прискакал, белобрысый, глазки всем построил и думаешь сразу разживёшься? — С чего ты так решил? — если уж и выводить Рому, то до конца. Даже было интересно послушать до чего тот докопается, ходя вокруг да около главной причины. — Самого умного из себя не корчи. — гопник был уже совсем близко. От него жутко несло табаком, Антон невольно поморщился. Они молча смотрели друг на друга пару секунд. Рома, вероятно, искал испуга в Антоне, но тот только молча глядел в ответ. Это представление ему уже успело надоесть. — Ты так из-за Полины взбесился? — решил спросить в лоб. Умирать - так с фанфарами. Оппонент так и вспыхнул от злости. Вопрос попал прямо в яблочко, может, даже задел за живое. — Если так, то успокойся. Ты уже не ребенок чтобы беситься из-за подобного. И если это единств-… Его прервал удар в живот. Антон вывел этого придурка из себя. Петров согнулся и Пятифан пнул его по ногам, заставив повалиться на снег. Бил гопник размеренно и метко, явно давно дрался. Рома плюнул рядом с лицом поверженного по его мнению парня. — Знай на кого залупаешься, пидрила. — он пнул его в спину. Явственней завоняло сигаретами. Антону смешно. Больно и смешно. Странное сочетание. Он попытался сесть, но его пнули ещё раз. Шапка слетела с головы. — Думай, прежде чем пиздеть, а то за такое прописать и в рожу могут. Тут тебе не город, где твою хуйню стерпят в тряпку. — тут уже Антон не сдержался и хихикнул. — Чё, что-то смешное услышал? — Рома схватил Петрова за волосы и потянул так, чтобы быть лицом к лицу и тряхнул. — Говори. — Спасибо за заботу, но слушать твои советы я не стану. — Антон со всей силы всадил кулак не ожидавшему гопнику в глаз. Куда смог, драться он не умел. Бычок вывалился у Пятифана из рта и упал в снег, затухая. Рома отпустил голову Антона, резко мотнув её назад, и схватился за пострадавшее место. К гопнику подбежал бурят, всё время стоявший в стороне и явно не готовый к такому повороту событий. Антон поднялся с земли, схватил шапку, отряхнулся и, не дожидаясь пока оппонент придёт в себя, чтобы продолжить эту бессмысленную разборку, побежал домой. Живот болел ужасно, хотелось свернуться в комок и прилечь. Благо плотный мышечный каркас спас органы от больших повреждений. Потом там расцветёт синяк и двигаться станет невыносимо больно, но что уж поделаешь. Какой же Рома ограниченный. Нормально пообщаться с Полей не может и принять, что он ей не симпатичен тоже не в состоянии. Так ещё и срывается на Антона. Ну, раз война, так война. У обоих принципы. Так что придётся, как двум баранам, биться лбами, пока у одного не лопнет черепная коробка. Хотя, честно, хотелось бы обойтись без кровопролития. *** Наводка Полины оказалась действительно полезной. В зале было свежо, светло и удобно. На Антона смотрела учительница с удивительным восторгом, да и другие ребята, по правде в коллективе были только девочки, подглядывали за сосредоточенным Петровым. Размявшись, он начал по памяти прогонять программу. Удостоверившись, что всё помнит, подошел к учительнице и попросил включить свою кассету. Она согласилась сразу и попросила дать ей и девочкам посмотреть. Отказывать парень не стал, какая разница? Пусть смотрят, ему полезно привыкать к публике. Магнитофон разразился оркестром духовых. Антон забыл обо всём и растворился в взрывающихся звуках. Он бежал, выпрыгивал, делал это плавно насколько это было возможно. Тело болело, он словно задыхался, но вот удар оркестра, и снова он способен дышать, и силы разливаются по каждому волокну мышц. В субресо он словно преодолевает гравитацию, зависает и приземляется вновь, чтобы снова выпрыгнуть. Раз за разом он взмывает ввысь, подобно птице, кружась и после снова бежит, бежит, и разогнавшись достаточно, совершает гранд жете. Оступается, ноги подгибаются, больно прикладывается коленями к деревянному полу. Саднит ужасно, но новый громкий аккорд и он поднимается и продолжает. Завершающий кабриоль и он, тяжело дыша, опускается в реверансе. Девочки и учитель захлопали. Антон возвращается в реальность и улыбается присутствующим. Боль в спине и животе от ударов напомнила о себе. В сердце кололо, дыхание сбилось. Петров сделал несколько ошибок и оступился, но это не проблема. Он ещё всё отработает, у него много времени впереди. *** Домой он вернулся уставший, но приободрённый. Жизнь потихоньку налаживается. Он вернул себе важные элементы быта, что оставил в городе. Всё другое, но подходит, чтобы чувствовать себя комфортно. Оля вылетела из кухни и бросилась обнимать брата, что только успел стянуть куртку. После вечернего холода девочка казалась обжигающей. Она громко втянула носом запах свитера брата и подняла голову. — Привет, Тошка. — она отпустила его, и легонько подпрыгнула, пытаясь ухватить брата за шею, чтобы поцеловать в лоб. Петров наклонился к ней сам, подставляясь под юркие губы. Она чмокнула его и отпустила. Антон зашел в ванную и закрылся. На животе, как и в двух местах на спине уже зрели красные отметины драки. Гематом не избежать. Надавил зачем-то на пятно на животе. Поморщился. За что ему из всех возможных врагов попался влюблённый гопник-тугодум? С Морозовой он прекращать общение из-за Ромы не планирует, чисто из принципа, да и личность она больно приятная. Заиметь здесь друга в первый же день было большим счастьем. Бросать всё из-за чьей-то безумной прихоти он не станет. Никогда. Антон вышел из ванной и заглянул на кухню. Мать что-то готовила, сгорбившись над плитой. — Привет, мам. — Привет, Тош. Кушать будешь? Я борща сварила… — женщина повернулась к сыну, взгляд был рассеянным и каким-то пустым. — Да, спасибо. Ты в порядке? Выглядишь задумчиво. — Я? А, да, всё хорошо. Как первый день в школе? Ещё с детства Петров усвоил: если его мать чем-то удручена, причину из неё клещами не вытащить. Она будет молчать до последнего. Вот и сейчас она переводит тему с себя на сына. Придётся пока подыграть. — Я тоже в порядке. Класс спокойный. Я даже подружился с одноклассницей. И записался в кружок по танцам, теперь я смогу ходить заниматься в зале при школе. — Я рада, что всё хорошо. А что за одноклассница? — Полина Морозова. Первая скрипка школы. Крайне культурная и начитанная. Идея с кружком её. В кухню сунулась Оля. — Тоша? Пошли мультики посмотрим? — Дай брату поесть, а потом хоть обсмотритесь. — Хорошо, а можно ему рассказать, что было в школе, пока он кушает? — Да, хорошо-хорошо. — мать устало махнула рукой. Антон ел борщ, а Оля без умолку болтала про новую школу. Петров поражался, как о совершенно банальных вещах сестра могла рассказать, как о чём-то необычайном. Даже о монотонных уроках она говорила с безграничным восторгом. Сразу видно кто в семье вышел оптимистом. После трапезы, Оля поволокла Антона к себе в комнату, тараторя про новый телевизор и вещи, что она нашла с мамой сегодня на чердаке. Старшему лишь оставалось слушать и умиляться. И вот, когда, казалось бы, безграничный поток слов поиссяк, сестра позволила себе присесть перед коробкой кассет и поинтересоваться, что они будут смотреть. Выбор пал на «Питера Пена». К концу кассеты Оля заявила, что ей холодно, и залезла на кровать под одеяло. Антон поглядывал на героически борющуюся со сном сестру. Но битву она проиграла, и уже через десять минут мирно сопела. Петров выключил телевизор, подоткнул сестре одеяло, клюнул губами куда-то в висок и вышел в коридор, тихо прикрыв дверь. Оставались неразобранные после занятий вещи и уроки. Сумка была распотрошена и разложена, а вот с домашними заданиями Антон справился нескоро. Алгебру он ещё как-то тянул, вот с геометрией был полный провал. Парень честно учил теорию, исправно делал домашки как мог, но стоило задаче уйти за пределы очевидного, где нужно использовать и другие формулы, Петров терялся, как в дремучем лесу. Провозившись с номером по геометрии ещё полчаса, так ни к чему и не придя, парень захлопнул учебник и побился несколько раз головой об стол. Снова пришлось идти через сугробы с ведром, а после страдать с ковшами и тазами в ванной, но награда в виде забытья перекрыла все невзгоды.