Балерун

Тянулись дни, за ними недели, и вот уже Новый год на носу. Полина готовилась во всю. Её запал окружал девушку словно большой ёлочный шар. Ещё за пару недель до праздника она украсила свой дом, и подпрягла одноклассников сделать то же. Вызвалась дежурить, и уже класс и коридор пестрели украшениями. Антон помогал подруге как мог. Благодаря высокому росту и малому весу он добирался до труднодоступных мест. Пятифан был тоже задействован в украшении, но делал это только когда Морозова видела. Так что, пока Петров скрупулёзно прикидывал куда повесить тот или иной шарик на ёлку в классе, Рома качался на стуле, крутя в руке гирлянду. За этот месяц их отношения не сдвинулись ни в лучшую сторону, ни в худшую. Рома по-прежнему докапывался до Антона по пустякам, Петров так же отвечал грубостью в ответ, но на рожон не лез. Дрались несколько раз, но не сказать, что схватки были серьёзными. Для Пятифана это был и повод спустить пар, а Антону было важно не потерять свою честь. Интересной деталью было, что Рома, хоть и имея банду, сцеплялся с Антоном всегда один на один и без свидетелей. Это ещё раз подтверждало, что неприязнь гопника к Петрову была не показная. Полина обо всём этом не знала. Для девушки они вели холодную войну, не более. При ней Пятифан мог лишь толкнуть или обозвать. Видимо, так работал какой-то «гопнический свод законов и понятий». В любом случае Петров понимал, что ничего с ним не случится, пока на горизонте маячит Морозова. *** — Дискотека? — Петров изогнул бровь в недоверчивом жесте. — Ага, типа подарок нам, страдальцам, перед экзаменами. — Поля отпила из чашки, о которую грела бледные руки, — Ну и плюс мы же молодёжь, все дела. Надо развеяться. — И что, мы просто завалимся в актовый зал, включим музыку и будем дебоширить и пить? И нас даже учителя особо трогать не станут? Морозова кивнула, отпивая. — Звучит как замануха. — Петров откусил печенье, — Ммм, твоя выпечка — нечто. Полина усмехнулась. Такие посиделки стали обычаем. Морозова была очень социальной и, найдя в Петрове родную душу почти сразу, начала приглашать его в гости. Да и к тому же, какая хорошая хозяйка откажет удовольствию подкармливать голодающего балетника? Это ему нельзя, то тоже, сахара ни туда ни сюда, а можно клетчатку, да белки. Полине, как знающей толк в выпечке, было больно смотреть на Петрова с его половиной печеньки, что он так блаженно мусолил раз в неделю. Но что уж поделать, таковы суровые реалии спорта. — Может, посмотрим что-нибудь? — Поль, — предупреждающе сказал Антон, — я ещё от прошлого ужастика не отошел, а ты возобновить эффект хочешь? — Ну, — девушка хохотнула, — не так уж там всё и страшно. Ну побегали маньяки за людьми, с кем не бывало? Петров смешно нахмурился и отпил из чашки, отчего его очки запотели и он стал выглядеть более устрашающе и непреклонно. — Нет уж, я попугаюсь с тобой попозже. А то мне сейчас через тёмный лес идти. Хочешь, чтобы я там от хруста ветки слёг и остыл на месте? — Ну даже не знаю… — глумливо протянула Морозова, ловко уворачиваясь от комочка салфетки полетевшего в неё. — Ладно-ладно, успокойся, пугливая лань. И не мусори мне тут! Полина к ужастикам и триллерам относилась со странной любовью. Они её нисколько не пугали, даже спать под них могла. Видимо, у девушки было сильно развито понятие где «здесь», а где «там». Что нельзя было сказать о восприимчивом Петрове. На него уж слишком сильное впечатление производил просмотр подобного, хотя по нему и не скажешь, что это так. Распрощавшись и обнявшись на прощание, Антон ступил в темноту улицы. Снаружи ни души. Хруст снега раздаётся неимоверно громко в этой мёртвой тиши. Даже птицы молчат. От ветра качаются ветки вдалеке, что похоже, будто там кто-то есть. Впереди послышались шаги, шли несколько. Антон, сам того от себя не ожидая, оказался за кустами, метрах восьми от тропинки. Только тогда он понял, что за ним тянулась цепочка следов, освещаемая луной. Парень спешно замёл за собой улики как мог. Теперь с тропки разглядеть путь его бегства было труднее. Хруст снега под двумя парами ботинок неумолимо приближался. Выглядывать Петров не решился, сейчас всё его внимание было обращено в слух. — Че ты так взвёлся-то, на? — Антон поёжился, то ли от холода, то ли от неуютности положения, в котором находился. — Ну пляшет себе пацанчик в трико, — говорящий хохотнул. — Блять, да не «пацанчик» он тогда нихуя. Он пидорас конченый. Патлы отростил, заумный, что до пизды, так ещё балерун ёбаный. — А ещё общается с Полькой, да-да, на. — сказано было с интонацией некой глумливой усталости. — Ромка, но если он пидорас, то на Полинку-то ему похуй. — раздался гогот говорящего. — Бяха, — предупреждающе, — щас без ещё одной пары зубов останешься. — Какие мы серьёзные, ебло скукурузили, на. Девчонка попиздела с другим, ля-ля-ля тополя. — раздался хруст снега, видимо, Ромка шагнул к «Бяхе», — Ладно-ладно, молчу. Двое пошли дальше, а Антон так и остался сидеть под кустом. Они говорили про него. Они знают, что он — танцор балета. Рома считает Петрова геем? Какая гадость. Пятифан сделал выводы просто потому, что Антон ведёт себя не как быдло. Какой же ограниченный человек. Петров даже фыркнул и, вернувшись на тропу, пошел в обратном направлении от банды. Дома он поглядел на себя в зеркало пока умывался. Совершенно нормальный парень. Волосы отросшие, глаза мутно голубые, лицо худое, скулы торчат, ямки на щеках, россыпи бледных родинок по лицу и шее. Всё с ним в порядке, он совершенно обычный. Разве что волосы на лице и голове белые. Но это его единственная выделяющаяся черта. Ромке просто выгодно приписать его к меньшинствам, дабы прикрыть свою ревность. *** Отец иногда выезжал в город, дабы отдать долг по кускам нужным людям. И часто возвращался не с пустыми руками. Сегодня он привёз Антону чёрные джинсы-трубы и цветастую толстовку «Адидас». Всё было велико, но парень был счастлив, как никогда. Штаны можно подвязать, а кофта пусть болтается себе, сейчас так модно. Петров вертелся перед зеркалом, уже додумывая, как заявится в этом на дискотеку, на которую всё же согласится пойти, ведь теперь есть в чём. Да и после долгих завываний Полины о том, как ей будет одиноко и скучно, если Антона не будет рядом, он был бы извергом, не дай добро. Парень в предвкушении набрал номер Морозовой на городском телефоне. — Алло? — трубку взял дедушка Полины. — Здравствуйте. Это Антон Петров. Как поживаете? — Ох, Антон, привет. Я в порядке, не жалуюсь. Сам как? — Я — прекрасно. Как ваша мигрень? — Благодаря чаю и таблеткам, что ты принёс, полегчало. Спасибо большое! — Да не за что. А, да. У меня хорошие новости для Поли. Можно её? — Полина! Тебя к телефону! Это любимчик твой с новостями хорошими! — Харитон, судя по шуршанию и отдаленности голоса, убрал трубку от лица. — Алё, Тош, привет! — дыхнула в трубку Морозова через пару минут. — Любимчик вас сердечно приветствует. — Антон улыбнулся своей маленькой пакости. — Ой, да ну тебя! Как ты? Что за новости? — Я — лучше всех. — Антон выдержал интригующую паузу, — Пойду на дискотеку вашу всё-таки. Обрадую тебя своим присутствием. — Да ладно! — Полина с её реакцией не заставили ждать. — Тош, ты ли это? — Да, я. Мне отец такую одежду привёз — закачаешься. — Покажи! — Неа, потом, на дискотеке увидишь. — Ну уж нет, интриган. Могу к тебе сейчас прийти? — Давай, только я навстречу выйду. Харитон не против? — Нет конечно. Да и я быстренько: к тебе и назад. Харитон, судя по Полининому молчанию, прокомментировал слова девушки. — Деда, ну вот не надо. У нас, девочек, понятие времени другое. — глумливо сказала она. Снова пауза и она продолжила, — В общем, сейчас оденусь, дедушке чаю заварю и двинусь к тебе. — Хорошо, буду ждать. Пока. — Чао! *** Полина заприметила друга ещё издалека и начала махать руками. Крайности её поведения часто удивляли Антона: то девушка донельзя серьёзна, то ведёт себя как дитя малое. И угадать когда проявится та или иная сторона было почти невозможно. До дома они дошли без приключений, беседуя о жизненных мелочах. И вот Петров красуется обновками перед подругой. — Тошка, ты — нечто! — вот и всё. Больше ничего и говорить не требовалось. Морозова оказалась ещё тем дизайнером. Теперь из-под толстовки выглядывал ворот чёрной водолазки, на ногах белые парадные носки, а джинсы она безжалостно закатала. — Ну, теперь помимо крутости в тебе ещё и изюминка: жених! — она упёрла руки в бока и наблюдала в отражении восторг Антона над проделанной ею работой. — Полька, ты — нечто! — передразнил её недавнюю реплику парень. — Знаю-знаю. После чаепития и просмотра мультиков с Олей, Полину наконец отпустили из дома Петровых. *** После школы Антон сразу ринулся домой. Сегодня дискотека. Одежда уже лежала готовой аккуратной стопочкой на кровати, приготовленной ещё со вчера. Оля встретила на пороге. — Тошка! — она кинулась обниматься. Антон потрепал девочку по голове. Она отступила и затараторила: — Представляешь, представляешь, мне папа привёз такую кассету! Такую, такую… — она обвела неопределённую фигуру в воздухе, — Ну, в общем мультик там чудесный! Нам обязательно надо его посмотреть сегодня, иначе я с ума сойду! — Оль, я сегодня не смогу. У меня в школе дискотека будет. Прости. Но завтра обязательно с тобой посмотрим, клянусь. — он протянул ей оттопыренный мизинец для клятвы. Сестра ухватила своим маленьким пальчиком мизинец брата и потрясла их сцепленные руки. — Всё, теперь ты мне обязан. А если надуришь, — она хитро сощурилась, — ох, Тошка, тебе несдобровать! — Ах ты маленькая егоза! Сейчас тебе несдобровать! — и Антон кинулся за почуявшей угрозу своим бокам сестрой, что понеслась вверх по лестнице, в попытке спастись от грядущей кары и громко хохоча. *** В коридорах было безлюдно, звуки музыки из актового зала были слышны ещё из раздевалки. На скамейке в холле сидела Поля и попивала что-то из пластикового стаканчика. Заприметив Антона она подлетела к нему. — Привет, красавец. — Давно не виделись, — Антон ответил на объятия. — Ну-ка, снимай шапку свою несчастную. — она стянула с парня головной убор, — Боже, какой ты прилизанный из-за неё, прямо весь такой паинька. — Полина запустила пятерни в светлые волосы и от души взъерошила. — Вот, теперь вписываешься в общую картину. Антон глянул в зеркало. Одежда и так из него делала типичного гопника-культуриста, а сейчас он выглядел ещё более похоже. — Ну я и чёрт… — Петров недоверчиво потеребил завивающуюся волосинку, упавшую ему на лоб. — Тот ещё. — Полина похлопала его по плечу, — Пошли, чертила. Там уже самый разгар. Большая солянка из старшеклассников, все уже немного пьяненькие, музыка в кои-то веки хорошая. Они зашли в полутёмный зал. По стенам стулья, в середине помещения толпы народа. Музыка орёт с колонок. Антон наклонился к Поле. — Сомнительное веселье. — Да ладно, круто же. Тебе просто надо раскрепоститься. Вон, глянь, Бяшка как ожигает. — она указала в толпу. Антон сощурился, пригляделся. И правда, бурят был в самой гуще, прыгал со всеми в такт музыке и орал слова. Энергия так из него и била ключом. Петров хохотнул, представив себя на его месте. Морозова схватила парня за руку и потянула в толпу, танком продвигаясь внутрь этого организма. Антон попытался сопротивляться, но девушка лишь сжала его кисть сильнее. Отчего парень ойкнул и прекратил попытки вырываться и отдался её воле. Они оказались среди знакомых и не очень лиц. Морозова начала двигаться со всеми, подпевая. Антон стоял истуканом какое-то время, пока Полина не схватила его руки и начала петь ему почти в лицо. Её поведение раззадорило и дало стимул немного освободиться от оков сознания, что кричало, что это всё глупо и по-детски. Антон начал пританцовывать. Слегка скованно, но девушка обрадовалась и этому. И вот уже через пару минут Морозова и Петров танцевали вместе, забыв о существовании понятия «выглядеть глупо». Бяша заприметил белую макушку среди толпы и двинулся в её сторону. После того, что он видел, когда ходил посмотреть за танцующими девчонками в окно школы, в голове не складывались в единую картину Антон и обычные дрыганья под музыку. Петров пританцовывал с Полиной. Они пели друг другу в лицо, смеялись и выглядели до жути весело. Антон совершенно на себя не похож: растрёпанный так, что, обычно прилизанные белые кудри торчали во всевозможные стороны, будто его ударило током; в обычной толстовке и джинсах, вместо отутюженной рубашки и брюк со стрелками; да и сейчас его лицо выражало такую простую эмоцию, как веселье, хотя обычно его можно было заметить только с кислой миной, когда они пересекались. Этот Петров такой же, как он с Ромой. Простой. Полина потянулась к уху друга: — Пошли сядем, я вся выдохлась. Антон кивнул, и они начали продираться сквозь людей к стене, где были свободные места. Полина опустилась на стул и вздохнула. — А ты говорил: «Не весело!». — Петров сел рядом. Было действительно очень хорошо. Словно его всё это время сдавливали оковы, а сейчас его освободили, и он впервые вздохнул полной грудью. — Спасибо, — он взъерошил волосы, словно в подтверждение следующей реплике, — это правда было замечательно. Я словно переродился. — Ну, что и требовалось доказать. — Полина улыбнулась и со вздохом встала, — Пойду возьму попить. Антон кивнул ей и прикрыл глаза. Было хорошо. Свободно. Петров погрузился в своё сознание. Полина долго не возвращалась и парень двинулся на поиски. Одному сидеть после такого веселья было тоскливо. Девушка нашлась у одного из притащенных столов, да не одна. Рядом стояли два парня, уже подвыпившие, и держали Полину за плечи, обступив с двух сторон. Морозовой было явно некомфортно, её глаза бегали, а стаканы она прижимала к себе, словно щит. Заметив друга она вцепилась в него взглядом, умоляюще подняв брови. Двое тоже обернулись, но девушку не пустили. — Отпустите её. — твёрдо сказал Петров. Героизм напускной, ему не тягаться этими двумя амбалами. Но что-то сделать надо, он ощущал это всем нутром. Парни переглянулись и рассмеялись. — Кто это? — глумясь, наклонился один к Морозовой. Девушка молчала. — Отпустите её. — повторил Антон. — Какой борзый. Тебя били мало? Вали, пока я предупреждаю. — говорящий, словно забыв о существовании Петрова, повернулся к девушке. — Пойдём, будет весело. Тебя никто не обидит. — сюсюкал он, убирая прядь с лица Морозовой. Она дёрнулась от его руки. Антон подошел к парням, содрал их руки с плеч Полины, и отгородил собой. Липкий страх полз по телу, его предательски трясло. Хотелось убежать с девушкой и спрятаться. Амбалы рассеяно улыбнулись, словно умиляясь геройствующему ребёнку. — Ну, раз так хочешь — пошли. Выйдем, поговорим, решим возникшие вопросы и недопонимания. — они ухватили Петрова под руки и повели к чёрному выходу из актового зала. Освобождённая Полина ринулась искать помощь. Она не знала к кому обратиться. Антона изобьют. Эти амбалы его изуродуют. Мозг кипел и не хотел мыслить рационально. Ей было страшно. Взгляд бегал по лицам, но всё словно размылось и сливалось в одну кашу. Вдруг, словно вспышка, из общей массы выделилось лицо Ромы. Она подлетела к нему и вцепилась потными и холодными от волнения руками в его предплечье. — Рома, Рома, помоги. Там сейчас Антона изобьют. Пожалуйста. Они же его покалечат. Ты же авторитетный, разгони их. — её потряхивало. — А что мне с того, что его отмутузят? Сам нарвался — пускай сам разбирается. — он попытался выдернуть руку из хватки, но девушка сильнее сжала пальцы. — Рома, он не нарывался. Ко мне приставали, а он, дурак, защищать полез. Вот его и вывели. Вытяни его, прошу. Рома, пожалуйста. — она умоляюще смотрела в лицо Пятифана, ловя движение каждого мускула и выжидала ответ. Если он не поможет, она не знает к кому обратиться. Морозова сдерживалась, чтобы не впиться ногтями в кожу Роминой руки. Пятифан глядел на Полину, словно проверяя подлинность её слов. Она смотрела в ответ и уже была готова заплакать. Антона там, в коридоре, сейчас уже наверное бьют, а Рома, как упрямый вол, не хочет помочь. Девушка не выдержала и разразилась тирадой. — Рома, если тебе не нравится Антон, это не значит, что он не человек. Он такой же как ты. Он живой и сейчас ему больно. И будет ещё больнее, если ты ему не поможешь. Он, как раз-таки, человечнее тех, кто ко мне приставал и кто его сейчас изобьёт. Будь ты рассудительным, Боже мой! Я не знаю кого ещё кроме тебя просить…