Балерун

…Пятифан вздохнул, вытащил, таки, руку из капкана ледяных пальцев и пошел в толпу, по пути кинув, уже было ринувшейся за ним, Полине: — Не суетись, я за Бяхой. Вытащу твоего пидорка. Но мне оба должны будете. — Конечно, спасибо! — крикнула ему в широкую спину девушка. Она так и осталась стоять, глядя парню вслед и теребя подол платья. Рома пробирался к неугомонному буряту сквозь толпу, как ледокол через лёд. Он отловил Бяшу, рассказал ему о деле, и они двинулись к указанному Полиной месту. Пока они шли по тёмному коридору к двери, ведущей в коридор, впереди были слышны голоса. Два безостановочно что-то говорящих и один, врывающийся в монотонный говор то рыком, то надрывно злобно. Рома остановился у самой двери и показал буряту сделать то же. Прислушался. — Что же ты, давай, забери. — Ну, слепой, довыёбывался? — Верните очки. — рычал Антон хрипло, — Бляди вы бесчестные, верните мне мои очки. — Ой, какой злой, кулаки сжимает. Ударишь? Ты хоть стенку от человека отличи, боец. Рома пинком распахнул дверь. Антон еле стоял. Всё лицо было в кровавых разводах и подтёках. С двух сторон от него, на расстоянии пяти шагов, стояли два высоких парня. Предположительно, они учились в параллельном девятом классе. Петров резко развернул голову в сторону звука и начал щуриться, то сводя брови к переносице, то, наоборот, поднимая. Да он же вообще ничего не видит. Амбалы между тем переглянулись и, словив на себе грозный взгляд болотных глаз, попятились к противоположной стороне коридора и остановились. Они знали кто перед ними, но показывать свою слабость было бы равносильно потере статуса. Пятифан заметил в кулаке у одного блеснувшие окуляры. — Вы вообще видите кого вдвоём пиздить пошли? Он же дохлик почти не зрячий. — он начал приближаться к двум, — Крысы ебливые. Таких как вы я, блять, ненавижу. — А ты чё, впрягаться за него станешь? — они по прежнему старались сохранить на себе маску веселья и беззаботности. Рома отвечать не стал. Просто подошел и вмазал тому, кто был ближе. От души так ударил. Амбал осел на пол с громким «Блять!». Из его руки выпали очки. Пятифан дождался, когда противник поднимется и вписал кулак аккурат по носу. Парень оступился, хватаясь за разбитое лицо. Послышался жалобный треск. Взгляд Ромы метнулся вниз, на источник звука. Из-под чужого ботинка, рядом с лужицей свежей крови, среди маленьких переливающихся осколков, торчала изогнутая железная дужка. Пятифан ухватил за ворот парня с разбитым носом и придвинул лицо тому почти вплотную, рыча: — Слушай сюда, выблядок. Сейчас я, по доброте душевной, вас отпускаю. Но особо не обнадёживайся. Чтоб завтра бабки за очки были у меня. Если я их не получу в течение завтрашнего дня, вам пиздища. Я знаю, откуда вы, я вас найду и деньги выбью до последней копейки. Понял? — он сильно тряхнул амбала и повысил голос, — Ты, блять, меня понял? Тот закивал. Рома пустил измятый воротник и толкнул от себя избитого. Двое ушли. Пятифан развернулся и присел на корточки рядом со стекольным крошевом. По хорошему, их ещё можно носить. Всё в трещинах, кое-где не хватает того или иного кусочка, но при желании видеть через них можно. Он подхватил окуляры и понес к Антону, с которым беспечный Бяша уже о чём-то говорил. — Да не ссы, на. Зубы целые почти. У тебя нос кривит правда. Но ничё. Будешь как я. Побит, но не сломлен, на! Антон то и дело утирал и рукой не останавливающуюся кровь из носа и кивал неугомонному буряту. Побили его знатно. Но вида тот не подавал. — На. — Рома поднёс очки к Антону на вытянутой руке. Петров, слепо сощурился и потянулся на звук. Рука с окулярами была ниже. — Да блять. — устало протянул Пятифан и ухватил конечности парня и положил прямо на очки. Тот тонкими пальцами ощупал пострадавшие стёкла. Лицо его исказилось в неподдельной грусти, а из носа потекла струйка крови. Он бережно ухватил дужки окуляров, и надел на себя. Оглядел спасителей, будто видя в первый раз. Капля стекла на рот. Антон машинально её слизнул, прокашлялся. — Спасибо большое. — и больше ничего выдавить не смог. — Ага, — Рома развернулся, чтобы уйти обратно в актовый зал, — вы с Полиной мне должны. — Это она тебя попросила? — пришлось наклонить голову, чтобы трещины на стекле так сильно не мешались. — Ну да. — Пятифан пошел к двери, — За очки они заплатят. А ты пиздуй домой и приложи холодного, если ебала сливового не хочешь. Полине скажу, что спас твою жопу. — Спасибо, правда спасибо. — Петров кивнул скорее сам себе, ведь его уже не видели. Рома не ответил. Он ушел в коридор. Но всё прекрасно слышал. *** Деньги за очки и правда вернули. В настоящее время найти линзы на такой большой минус как у Антона было неимоверно сложно и дорого. Но это не так важно. Отец свозит Петрова в город и они, вероятно, найдут, где достать нужное. Добытых Роминым авторитетом средств хватит, да и Антон своих сбережений добавит. Петрову оставалось доходить в калейдоскопе очков ещё немного. Новая оправа села на переносицу прекрасно, а свежие чистые линзы, после того крошева, что Антон носил всё время до, казались совсем незаметными. Теперь, вместо круглых окуляров, из-за которых его так долго дразнили, Петров выбрал оправу вытянутой и прямоугольной формы. Отец сказал, что сын из мальчика превратился в мужчину. Странная закономерность. Но важной роли это не играло. Недавно Антон осознал, что между ним и Ромой может наступить затишье, а может даже перемирие. Пятифан объективно поступил очень по-доброму, пусть даже и изначально по просьбе Полины. Что, к слову, так злилась на тех парней, пока осматривала расквашенное лицо Антона, что не особо отекло и выглядело даже неплохо благодаря совету Ромы. Нос оказался цел, просто немного искривлён, но что уже поделать. Жизнь снова приходила в норму, после того, как в один вечер её смело, как домик сносит огромным цунами. *** Новый год справили неплохо. Родители даже смогли не разругаться при детях, чтобы не испортить праздник. Правда их кислые лица были ложкой дёгтя в маленьком стакане мёда детского счастья. Через пару минут после боя курантов, как и обещала, позвонила Полина. — …В новом году пусть носы будут прямыми, а Ромы добрыми. Чокнемся! Антон, посмеиваясь, стукнул бокалом о трубку. — Какие планы на каникулы? Может, всё же на каток с нами поедешь завтра? — Я в последний раз так копчиком приложился, что неделю ни вздохнуть, ни пёрнуть не мог. Прости мне мой говор. — Да пошли, — канючила она — я буду страховать тебя. Ну, Тоша. — Ох, Поль, ты иногда хуже моей сестры. Ну ладно, пойду, пойду я на эти ваши катания. Поля благодарно дыхнула в трубку. — Я тебе подарок приготовила. Прямо от души, сердца и чего-нибудь ещё. Но отдам только когда к школе завтра придёшь. Нечего тебе сейчас, по тёмному лесу, боягузу такому, шарахаться. — Ах, ты, коварная интриганка! Полина расхохоталась. — Да, я такая. — выдержала паузу, прошуршав в трубке, наверное обернулась, — Ладно, кривонос, пошла я. Дедушке ещё лекарства давать, да стол собирать. Чтоб завтра был на коньках ровно в час по стойке смирно! — если бы Морозова решила стать командармом, то отлично бы вписалась и без профессиональной подготовки. — Да, мисс! Есть мисс! — паясничать с Полиной было ещё тем удовольствием. — Молодец, салага! Конец связи. — смеясь, девушка повесила трубку. Антон так и остался стоять с трубкой, зажатой между плечом и ухом, с тёплой улыбкой на лице, болтая шампанское в бокале. Думал о Полине. Как же ему повезло с подругой. Парень вздохнул и осушил бокал залпом. Вот бы в грядущем году у него всё сложилось хорошо. *** С утра Антон воодушевленно собирал рюкзак. За окном было по-зимнему солнечно. День обещал быть погожим. Наручные часы указали Петрову, что до встречи оставалось около сорока минут. Он быстро вскочил в джинсы, из шкафа вытащил первый попавшийся свитер. Одеваясь на ходу потрусил вниз по лестнице. Зеркало встретило его уже почти нормальным лицом. Раны былой пятницы затянулись, покрылись тёмными корками. Нос испещряла сетка фиолетовых капилляров, но это не было так уж страшно. Широкие пластыри, найденные в аптечке на кухне, скрыли последствия побоев. В порыве детской шалости парень показал зеркалу язык, оскалился. На глаза попался отколотый зуб, который привести в порядок пока возможности не было. Словно проверяя, правда ли там не хватает кусочка, Петров провёл по месту пальцем. Гадостно шершаво. Больше себя разглядывать он не стал, только расстройство. Взъерошил волосы, теперь уже по обычаю, ведь ему и правда так шло больше, накинул верхнюю одежду. *** У школы уже собрались ребята, неимоверно шумные в морозном безветрии. Розовая шапка замаячила среди людей. Антон поспешил к ней. Полина, а рядом Рома. Они о чём-то очень мирно беседовали. Петров даже удивился, что Пятифан вообще разговаривает с Морозовой. Он замедлил шаг и прислушался сквозь общий говор. О чём говорили понять было нельзя. Рома, словно почувствовав приближение, поднял глаза от девушки на Антона. Болото его глаз засасывало. Петров сглотнул и доброжелательно, насколько это было возможно, кивнул в знак приветствия. Пятифан повторил его действие. Полина обернулась и замахала руками, сделав пару шагов навстречу и смяла друга в объятиях, привстав на цыпочки. — Привет, Тошка. — девушка отстранилась, — Как говорится: вспомнишь солнце - вот и лучик. Как раз о тебе говорили. — Я предпочёл бы другой вариант этой поговорки. — с ноткой веселья заметил Рома, обращаясь к девушке. Существование Антона он сейчас словно игнорировал. — Так, помолчи, птица говорун. — шикнула Полина и перевесила свой рюкзак вперед, начав в нём копаться. — Так, Тош, я тебя томила, интриговала, так что, милостиво презентую тебе, страдальцу, свой подарок. — она вытянула бежевую коробку, перевязанную белой лентой — Конечно, удобнее было бы дарить тебе его дома, но я уже не удержусь. Открывай давай. Антон не мог прекратить улыбаться. Получать подарки вот так, было как-то особенно приятно и уютно. Он присел на корточки, поставив коробку себе на ляжки, и начал в предвкушении развязывать бант. Перед тем, как убрать крышку, он поднял глаза на Полину, а после зацепился за беглый взгляд Ромы. Тот уже отошел в сторону и говорил с Бяшей. Антон поспешил вернуться в распаковке. Переглядываться с Пятифаном вообще не хотелось. Внутри оказались новые бежевые балетки. Парень шокировано уставился на подарок, словно сейчас он исчезнет. Потом заметил инициалы на обёрточной бумаге. — Это же «Gaynor Minden». Так ещё и на мой размер… — он не знал что сказать, подарок был дорогой. — Они самые. Я помню, как ты говорил, какие они удобные и долговечные. Вот и купила. Там стелька твоей любимой твёрдости. Антон опустил коробку на скинутый рюкзак и кинулся на подругу. Она сжала его в объятиях в ответ. Петров всхлипнул. Его всегда трогали правильные подарки. Полина похлопала его по спине. — Ну что ты. Ты заслужил такой подарок. Ты так много тренируешься, репетируешь, даже без места и оборудования. — Спасибо, спасибо. Я не знаю, как тебя благодарить. — он отстранился, утирая влажные глаза. Нельзя было расплакаться из-за такого пустяка при всех. — Тошка, «спасибо» — более чем достаточно. — она улыбнулась. Антон вернулся к своему рюкзаку и достал оттуда небольшой кулёк в яркой бумаге. Он тоже приготовил подарок подруге. Если бы он только знал, что на него так раскошелятся, то купил бы большее. Протянул девушке. Она вскрыла упаковку и вытянула две кассеты с ужастиками, что Антон присмотрел, когда ездил с отцом в город. — По сравнению с твоим подарком, мой просто смешной. — Петров скованно подёргал волосы на затылке. — Да тьфу на тебя! Это же зарубежные, так ещё и на английском. Мы обязаны глянуть! — Ох, Поль, как же тебе нравится вызывать у меня сильные эмоции. — Оно того стоит, ты всегда очень мило на всё реагируешь. — девушка подбоченилась. — Спасибо, Тох. Антон вспомнил первую фразу подруги, сказанную ей, когда он только пришел. — Ты сказала, что вы говорили обо мне. А о чём конкретно? — Да ничего интересного на самом деле. Просто обсуждали поход на каток, — Полина понизила голос и немного приблизилась к лицу уже вставшего с корточек Петрова. В морозном безветрии слова разносились очень уж хорошо, — Ромка осведомился, пойдёшь ли ты после пятничного инцидента или нет. Ну и спросил, как там раны. Петров показательно поднял брови и округлил глаза в немом вопросе «Что? Да ну? Рома? Он, да спросил обо мне?». Полина повторила его мимику в ответе «Да! Он самый. Сама в шоке». Они переглядывались так ещё пару секунд, немо делясь мнениями о поступке Пятифана, пока пришедшая Лилия Павловна не гаркнула, чтобы все сгруппировались, и что они идут на остановку. Сидя в автобусе Антон задумчиво глядел в окно. Где бы здесь ты не проезжал по посёлковым дорогам, картина не меняется. Всё такое же унылое и серое. На какое-то время его хватило, но потом опостылело глядеть на полоски белого и серого. Антон достал из рюкзака блокнот с карандашом и стал зарисовывать задремавшую Полину рядом. В метро картина была интереснее. Полина разговорилась с очень приятным мужчиной, который оказался мало того, что жутко начитанным, так ещё и историком. Всю дорогу они втроём беседовали. На прощание пожали руки и обменялись комплиментами об образованности. Из вагона Морозова вышла, блестя от радости как начищенный пятак. И вот они на месте. Там, ради чего зачиналась вся поездка. Неуклюже, под руку, Морозова и Петров добрели до входа на лёд позже всех, потому что Полине, уже завязавшей шнурки, коньки показались неудобными, и она перемеряла ещё три пары. Застали они фееричный момент Бяшиного падения лицом вниз, пока тот пытался обогнать Рому. — Ну вот, докатался. Теперь ещё пары зубов недосчитается. — хихикнула девушка. Но Бяша поднялся, показал всем присутствующим большой палец вверх и, забыв о падении и его причине, понёсся за другом. Антон поразился простоте мышления бурята. Таким, как он проще живётся: никаких задних мыслей, лишних сомнений и умалчивания. От раздумий отвлекла Морозова, что уже стояла на льду и звала друга. Опомнившись, Петров ступил на каток. Потребовалась уйма времени чтобы вспомнить как кататься правильно. Петров слишком долго не был на катках из-за очень уж занятых родителей, а самому посетить идеи не приходило. Но теперь он скользил по ледяной поверхности вместе с Полиной, разговаривая ни о чём, и был даже очень способен передвигаться не как бревно. Надо будет свозить куда-нибудь Олю, а то бедная девочка живёт жизнью взрослого, где её досуг крутится между точками «А» и «Б». — Вообще, думаю, Рома к тебе немного оттаял после того случая. — сказала Морозова после продолжительного расслабленного молчания, в котором они сделали уже пару кругов. — У него же все делятся на «пидорасов» и «пацанов». Сначала он записал тебя в первую группу, просто потому что ты со мной общался. А потом ты за меня вступился, так ещё, как я поняла из твоего рассказа, держался неплохо. Сейчас ты болтаешься у него где-то между. Может, он тебя задирать перестанет когда-нибудь. — она замолчала, потупившись, — Не знаю, к чему это всё рассказала, честно. — она хохотнула, — Просто решила поделиться тем, что на уме. Да и не хотелось бы, чтобы вы постоянно грызлись как кошка с собакой. Антон поднял глаза с испещрённого мелкими и не очень рытвинами из-под лезвий коньков льда на подругу. Она задумчиво глядела перед собой. Неужели, её так волнуют его взаимоотношения с Ромой? Странно, очень и очень странно. Но сейчас рано делать выводы. Это только одна ситуация, один момент из жизни. Поступок Пятифана мог быть лишь проблеском человечности, а сейчас Петров для него снова никто иной как ненавистный «пидор». Хотя, парень признался себе честно, здесь врагов иметь и правда не хотелось. *** Уже занёсшего ногу для выхода с катка Антона обогнал, ничего на пути не замечающий Бяша, толкнув плечом. Петров оступился, потерял равновесие и приложился бы только недавно переставшим болеть носом, если бы его не ухватили под локоть. Грубо и сильно, так, что даже плечо жалобно хрустнуло. Но благодаря этому жесту Петров успел ухватится на бортик обеими руками и с большим усилием зафиксировать разъехавшиеся ноги. Он выдохнул и открыл зажмуренные глаза, дабы поблагодарить спасителя. — Спа… — он повернул голову и удивлённо уставился на возвышающегося Пятифана, что уже отпустил его руку из сильного захвата, — …сибо. — прокашлялся. — Спасибо. — Ага. Вдвойне должен. — Рома вышел с катка и пошел в раздевалку. Оставив вставшего в устойчивое положение Антона в прострации. Антон уже кучу раз попадал рядом с Ромой в подобные ситуации, и тогда для Пятифана его словно не существовало. А сейчас он помог. Наверное, просто потому, что оказался один на один, да и Петрова с его заклеенным лицом стало жалко. Глупость, Роме, да Антона жалко? Нонсенс! Когда он его лупил из-за простой ревности и обзывал так витиевато, что словарь можно было составлять, жалко не было. А сейчас пожалел? Не бывает такого. Полины в поле видимости нет. Что же тогда заставило его это сделать? Антон мысленно бросил эти думы в ящик «не стоит внимания». И с громким хлопком закрыл его, тем поставив точку. Не хватало ему ещё разбирать поступки этого ограниченного гопаря. Только себя замучает и не повеселится в полную меру.