Зверьё моё.

2 ГЛАВА Ночью прос­нулся от жут­кой жаж­ды. Сон­ный до­полз до кух­ни, пря­мо из-под кра­на на­пил­ся под за­вяз­ку во­дой и вновь вер­нулся в кро­вать. Ут­ро я ни­ког­да не лю­бил, оно веч­но нас­ту­пало для ме­ня не­ожи­дан­но. И в этот раз рас­све­ло за ок­ном как-то слиш­ком быс­тро. Гля­нул на мо­биль­ник: вре­мя, что­бы соб­рать­ся на ра­боту, еще бы­ло, не прос­пал, уже хо­рошо. При­выч­но нап­ра­вил­ся в ван­ную умыть­ся, по­чис­тить зу­бы, да и душ не по­меша­ло бы при­нять, тем бо­лее пос­ле вче­раш­не­го. Мо­нотон­но во­дя зуб­ной щет­кой по зу­бам, пос­мотрел в зер­ка­ло. В моз­гу тре­вож­но щел­кну­ло — бы­ло ка­кое-то не­со­от­ветс­твие с мо­им при­выч­ным ви­дом. По­ложив щет­ку на мес­то и про­полос­кав рот, вгля­дел­ся бо­лее прис­таль­но в свое от­ра­жение и нер­вно от­шатнул­ся. — Ох­ре­неть! Это еще что та­кое?! — Я рас­смат­ри­вал клы­ки, ко­торые за ночь за­ос­три­лись и ста­ли длин­нее. При­чем не толь­ко вер­хние, но и ниж­ние. Быс­тро ощу­пал се­бя: вдруг хвост от­рос или уши из­ме­нились. Нет, все в по­ряд­ке, все как бы­ло — че­лове­чес­кое. Тог­да по­чему зу­бы та­кие, с ка­кого пе­репу­га? — Ах ты ж сво­лочь! — дош­ло до ме­ня, чем тот му­жичок в бе­лом ха­лате за­нимал­ся. Он, пад­ла, ре­шил на­до мной при­колоть­ся, из­ме­нив мне фор­му зу­бов. «Сто­мато­лог сра­ный! Ну, ни­чего, я еще вер­нусь, и мы по­об­ща­ем­ся». — Я с те­бя точ­но стря­су при­лич­ные день­ги за из­де­ватель­ства. Сна­чала морг, те­перь зу­бы, шут­ник, мать его. При­лич­ный вро­де че­ловек, врач, а за­нима­ет­ся по­доб­ны­ми ве­щами. Или в мор­ге нас­толь­ко скуч­но, что вот та­кие не смеш­ные иг­ры бес­созна­тель­ным па­ци­ен­там ус­тра­ива­ют? В лю­бом слу­чае, по­доб­ные вы­ход­ки не­допус­ти­мы, и суд раз­бе­рёт­ся, — но тут же осек­ся. — От­лично, я со сво­им от­ра­жени­ем в зер­ка­ле раз­го­вари­ваю. Кли­ника. Я ни­как не мог по­нять, по ка­кому слу­чаю мне ус­тро­или та­кой ро­зыг­рыш. Му­жика то­го точ­но ни ра­зу в гла­за не ви­дел, дру­зей близ­ких у ме­ня нет, что­бы бы­ло ко­му так убо­го шу­тить. Раз­ве что кол­ле­ги по ра­боте ре­шили ус­тро­ить мне сво­еоб­разный по­дарок — встряс­ку на мой День Рож­де­ния. Ес­ли так, уз­наю кто — мор­ду набью. Хо­тя, что-то тут не вя­залось. На­паде­ние псов, про­вал в па­мяти, оч­нулся в мор­ге, му­жик с пи­лой, зу­бы… Аж моз­ги за­кипать на­чали! Ве­рил бы в сказ­ки, быс­трее бы оп­равда­ния на­шел. Сиг­нал бу­диль­ни­ка на­пом­нил, что по­ра зав­тра­кать и спеш­но ва­лить на ра­боту. Там опоз­да­ния не при­ветс­твуются, и ес­ли хо­чет­ся, что­бы на­чаль­ник вы­писал пре­мию в кон­це го­да, то сто­ило по­торо­пить­ся и прий­ти вов­ре­мя. Выс­ко­чив из квар­ти­ры, при­выч­но за­кинул ключ от поч­то­вого ящи­ка под ков­рик пе­ред дверью, а клю­чи от до­ма соб­рался бро­сить в поч­то­вый ящик. Да, не очень удоб­но — воз­вра­ща­ешь­ся вниз, уже под­нявшись к две­ри, за­то не по­теряю. Вид рас­ку­рочен­но­го поч­то­вого ящи­ка зас­та­вил раз­дра­жен­но по­мор­щить­ся. Я вче­ра, ви­димо, не осо­бо за­мора­чивал­ся, прос­то дер­нул двер­цу, по­коре­жив за­мок, и та­ким об­ра­зом заб­рал клю­чи. Приш­лось пот­ра­тить ми­нут де­сять, что­бы при­вес­ти ящик в по­рядок. За­то за­мок зак­рылся, и я на­конец-то смог бро­сить внутрь клю­чи от квар­ти­ры и бе­жать на ос­та­нов­ку. Вы­летел на ули­цу и бук­валь­но спот­кнул­ся от не­ожи­дан­ности, схва­тил­ся за уши, прик­ры­вая их — го­род­ской шум и мно­гого­лосый хор люд­ских го­лосов бук­валь­но ог­лу­шили. «Да что за ерун­да тво­рит­ся со мной?!» Зло трях­нул го­ловой, и — о, чу­до! — слух при­шел в нор­му и стал преж­ним. Бро­сил взгляд на мо­биль­ник и по­нял, что ес­ли не по­тороп­люсь, то по­зор­но опоз­даю. Вско­чить в ав­то­бус по­лучи­лось бук­валь­но на хо­ду, под осуж­да­ющий взгляд кон­тро­лер­ши. Приш­лось ми­ло улыб­нуть­ся, в на­деж­де, что эта ба­бен­ция в сто пять­де­сят кг жи­вого ве­са не зас­та­вит во­дите­ля ос­та­новить­ся и вы­садить ме­ня из-за по­сетив­ше­го её пло­хого нас­тро­ения. Фыр­кнув и рав­но­душ­но гля­нув на мои зу­бы, про ко­торые я вспом­нил толь­ко сей­час, по­теряв вся­кий ин­те­рес, она вол­но­резом прош­ла сквозь тол­пу, ни­чуть не сму­ща­ясь не­доволь­ных воз­гла­сов вдав­ленных ее не­малень­ки­ми га­бари­тами друг в дру­га лю­дей, и на­чала оби­лечи­вать пер­вые ря­ды. Бук­валь­но впе­чатан­ной мне в спи­ну, ока­залась осо­бо раз­ду­харен­ная ма­дам. Этот за­пах буквально ввинчивается в мозг, раздражая. А что де­лать — ут­ро, все спе­шат на ра­боту, дав­ка. Тщет­но по­пытал­ся за­жать нос и не ды­шать — не выш­ло. И в ито­ге на­чал не прек­ра­щая чи­хать. Уже и гла­за сле­зят­ся, а чи­хать ни­как не пе­рес­та­ну. В но­су свер­бит, хоть за­тыч­ки в ноз­дри встав­ляй. Ок­ру­жа­ющие ме­ня пас­са­жиры, по­тес­нившись еще силь­нее, на­чали по­тихонь­ку от ме­ня от­ползать, опа­са­ясь мо­ей «прос­ту­ды». В пе­реры­вах меж­ду чи­хами ус­пел со­об­щить, что это ал­лергия, и лю­ди рас­сла­бились. Сер­до­боль­ная жен­щи­на прек­лонно­го воз­раста по­жер­тво­вала мне свой но­совой пла­ток. Поб­ла­года­рив ее, ут­кнул­ся в пах­ну­щую сти­раль­ным по­рош­ком ткань и с об­легче­ни­ем по­чувс­тво­вал, как зуд в но­су пос­те­пен­но про­ходит. Не ду­мал, что в на­ше вре­мя все еще но­сят тря­пич­ные но­совые плат­ки. Еле дож­дался сво­ей ос­та­нов­ки и побла­года­рив жен­щи­ну еще раз, пу­лей выс­ко­чил из ав­то­буса. На ули­це мне сов­сем по­лег­ча­ло, и я бод­рой по­ход­кой нап­ра­вил­ся к офис­но­му зда­нию. — При­вет, Се­рега! — рас­плыл­ся в улыб­ке де­журив­ший в фойе ох­ранник Дим­ка, доб­ро­душ­ный, здо­ровен­ный де­тина со сто­пудо­вым ку­лака­ми. — Ус­пел. Ми­нута ос­та­лась. — И те­бе не хво­рать, Дим, — при­выч­но поп­ри­ветс­тво­вал я пар­ня, от­прав­ляя в му­сор­ку чу­жой пла­ток. Стран­но, но день про­шел как обыч­но, и ни од­но­го смеш­ка в мою сто­рону или ко­сого взгля­да, ко­торый я пос­то­ян­но ожи­дал уви­деть. Уже и са­мому не ве­рится, что кто-то из зна­комых мог про­вер­нуть та­кой неп­ри­ят­ный ро­зыг­рыш. «Лад­но, зав­тра поз­во­ню в боль­ни­цу, уз­наю, что за ум­ник ра­ботал вче­ра в мор­ге, и мы с ним по­гово­рим. И глав­вра­ча пре­дуп­ре­жу о за­бавах его под­чи­нён­ных. Пусть вып­ла­чива­ют мне ус­лу­ги дан­тиста, а то лиш­ний раз улыб­нуть­ся бо­юсь, что­бы не соч­ли ме­ня ка­ким-ни­будь не­довам­пи­ром». Клы­ки, ко­неч­но, не ка­тас­тро­фичес­ки уд­ли­нились, но все рав­но дос­та­точ­но вид­но. Я по­ка их язы­ком ощу­пывал, про­веряя, нас­коль­ко ве­лики и удоб­но ли мне с ни­ми, уко­лол­ся до кро­ви. «Да­же слиш­ком ос­трые, га­ды». Пос­ле обе­ден­но­го пе­реры­ва, я весь изъ­ер­зался. Лен­ка, за­нима­ющая стол нап­ро­тив ме­ня в на­шем не­боль­шом офи­се, каж­дые де­сять ми­нут по­доз­ри­тель­но за­дум­чи­вым взгля­дом ста­ла ко­сить­ся в мою сто­рону, а у ме­ня, как наз­ло, то коп­чик, то го­лова че­шут­ся. И при­чем так зу­дело, что хоть вой. И это вдо­бавок к пос­то­ян­но­му кон­тро­лю за ми­микой ли­ца, что­бы не улыб­нуть­ся не­наро­ком. Под ко­нец ра­боче­го дня я уже от­кро­вен­но по­чёсы­ваясь, млея от удо­воль­ствия и нап­ле­вав на ок­ру­жа­ющих. Су­дя по оша­рашен­но­му взгля­ду Саш­ки, мо­его кол­ле­ги, и брез­гли­вому вы­раже­нию ли­ца Лен­ки, они не сом­не­вались, что у ме­ня глис­ты и вши, как ми­нимум, при­чем од­новре­мен­но. До­мой ле­тел на всех па­рах, по­пут­но ус­пел зас­ко­чить в ма­газин и при­купить па­ру кус­ков от­борно­го мя­са. Я как в про­дук­то­вый за­шел, так по за­паху до при­лав­ка с мя­сом и доб­рел. Уви­дел вы­рез­ку и влю­бил­ся, весь слю­ной изо­шёл. А я при­вык по­лагать­ся на свой ор­га­низм, ес­ли он так силь­но тре­бу­ет от ме­ня имен­но это­го, зна­чит ему не хва­та­ет, и в этом слу­чае луч­ше на здо­ровье не эко­номить. Жрать хо­чется звер­ски, и я от не­тер­пе­ния сно­ва сло­мал чер­тов поч­то­вый ящик, прав­да в этот раз был бо­лее ак­ку­рат­ным, ког­да за­бирал свои клю­чи. Мо­тать­ся ту­да-об­ратно же­лания нет. Вто­ропях от­крыл вход­ную дверь, вва­лил­ся в ко­ридор, спеш­но ски­нул с се­бя вер­хнюю одеж­ду, раз­бро­сал бо­тин­ки и, не сбав­ляя ша­га, за­рулил в кух­ню, изнывая от же­лания впить­ся зу­бами в соч­ный аро­мат­ный ку­сок мя­са, но, ког­да в моз­гу щел­кну­ло, что это не сов­сем пра­виль­но — так се­бя вес­ти, нем­но­го по­уме­рил свой пыл. Толь­ко бла­года­ря си­ле во­ли не наб­ро­сил­ся на не­го сра­зу, как рас­крыл па­кет, а для на­чала об­мыл и уло­жил ку­сок мя­са на раз­де­лоч­ную дос­ку. За­тем за­мер, ме­дити­руя над ним — как-то рань­ше ме­ня нас­толь­ко силь­но не влек­ло есть сы­ромя­тину. Удив­ля­ясь сам на се­бя, от­ре­зал ма­лень­кий ку­сочек и, по­ложив его в рот, на­чал же­вать. Ожи­дание, что ме­ня сра­зу же выр­вет, не оп­равда­лось, вкус ока­зал­ся бо­жес­твен­ный. Я да­же гла­за прик­рыл от нас­лажде­ния. Не знаю, на чём рас­ти­ли эту ко­рову, но мя­со ве­лико­леп­ное. При­шел в се­бя, ког­да по­чувс­тво­вал сы­тость и по­нял, что ус­пел схо­мячить це­лый ку­сок! Пол­ностью! Вто­рой плот­но за­вер­нул в па­кет и за­кинул в хо­лодиль­ник, на зав­тра. Нет, оп­ре­делен­но со мной тво­рилось что-то не то. Я бро­сил взгляд на по­кусан­ную ру­ку, где дол­жны быть вид­ны от­четли­во сле­ды зу­бов на­пав­ших на ме­ня псин, и с ка­кой-то об­ре­чен­ностью по­нял, что нет да­же вче­раш­них ца­рапин. Глад­кая здо­ровая ко­жа, без еди­ного на­мека на по­лучен­ные ра­нения. И пос­ле еды не­понят­ный се­год­няшний зуд прек­ра­тил­ся, как и не бы­вало. Чёс про­шел. Сне­да­емый по­доз­ре­ни­ями, бро­сил­ся в ван­ную про­верять свои до­гад­ки. — Как бы сказ­ка не ста­ла былью, Се­рый, — по­сочувс­тво­вал я сво­ему «близ­не­цу», смот­ря­щему на ме­ня по­тух­шим взгля­дом из зер­ка­ла в ван­ной. Для ус­по­ко­ения, что я не об­расту шерстью пря­мо сей­час и укус все­го лишь на­паде­ние бе­шеных псов, а не обо­рот­ней, про­верил уши, зра­чок и ног­ти. Всё свое, род­ное, без из­ме­нений. По­луча­ет­ся, что за от­ве­тами не­об­хо­димо от­прав­лять­ся к то­му вра­чу. Мож­но бы­ло, в прин­ци­пе, дож­дать­ся вы­ход­ных, все­го-то один день пе­реж­дать, но чу­ю, что не до­тяну, лю­бопытс­тво за­муча­ет. Так что, зав­тра пос­ле ра­боты первым делом зас­ко­чить в боль­ни­цу, и ес­ли не нат­кнусь на нуж­но­го ме­дика, хо­тя бы уз­наю гра­фик его ра­боты. Пос­ле еды ме­ня на­чало кло­нить в сон. Зе­вок по­лучил­ся та­кой, что ду­мал — че­люсть вы­вер­ну. На хо­ду раз­девшись и по­кидав одеж­ду ку­да по­пало, за­валил­ся спать. Убор­ка и всё ос­таль­ное — зав­тра, а сей­час слад­ких снов… Здравствуй утро! Чуть не ос­леп: сол­нце све­тит пря­мо в ли­цо и, от­крыв гла­за, по­лучил не­забы­ва­емые ощу­щения. И ведь так поч­ти каж­дое ут­ро. Чер­то­ва моя за­быв­чи­вость, зак­рыл бы што­ры, спал бы доль­ше. Умыв сле­зящи­еся гла­за, при­выч­но заб­рался под душ, и теп­лая во­да прог­на­ла ос­татки сна. В зер­ка­ле ни­каких но­вых из­ме­нений не за­метил, и нас­тро­ение под­ня­лось до от­метки «хо­рошо». — При­вет чес­тным тру­жени­кам! — поз­до­ровал­ся с зас­панным Дим­кой. — Кто это те­бя так ука­тал? — В ба­ре был, — по­мор­щился ох­ранник, хва­та­ясь за го­лову. — Се­рег, будь дру­гом, при­неси пив­ка, а? — Пить на­до мень­ше, — ух­мыль­нул­ся я,- или больше. Всег­да счи­тал, что ум­ные лю­ди от­ды­ха­ют на вы­ход­ных, а не сре­ди ра­бочей не­дели, ког­да не рас­сла­бишь­ся-то тол­ком. — Не дай за­сох­нуть, — прос­то­нал Дим­ка, мас­си­руя вис­ки. — Лад­но, стра­далец, при­несу. Но с те­бя дол­жок, уч­ти. — Па­ру опоз­да­ний спи­шу, — бур­кнул Дим­ка. — Но, Се­рег, без фа­натиз­ма. Зас­ко­чив в ма­газин, ку­пил бан­ку пи­ва и рва­нул об­ратно. Как бы то ни бы­ло, а ше­фу за опоз­да­ние не прос­та­вишь­ся. Дим­ка встре­тил ме­ня пол­ным бла­годар­ности ще­нячь­им взгля­дом и мо­мен­таль­но, од­ним глот­ком опус­то­шил всю бан­ку. Ну, при его-то мас­се и рос­те — ожи­да­емо. — Спа­сибо, Се­рег. Спас. Кста­ти, ми­нута до на­чала ра­боче­го дня, бе­ги, опоз­да­ешь. — Вот ты ж жук, Дим­ка, — взяв старт по­нес­ся по лес­тни­це, не до­жида­ясь, по­ка спус­тится лифт. А что, с мо­ими за­бега­ми до мо­ей квар­ти­ры на де­сятый, уже впол­не при­выч­но. На пя­том эта­же слег­ка уди­вил­ся, что сил не уба­вилось. На вось­мом нас­то­рожил­ся, что да­же не за­пыхал­ся. А на нуж­ном, один­надца­том, ис­пу­ган­но за­мер на лес­тнич­ной клет­ке, с не­ким вос­торгом и ужа­сом по­нимая, что мо­гу про­бежать еще ра­за два по столь­ко же, ес­ли не боль­ше. В две­рях от­де­ла, ув­лекшись рас­сте­гива­ни­ем пу­говиц, стол­кнул­ся с ка­ким-то нез­на­комым муж­чи­ной, не по­делив с ним двер­ной про­ем. — Из­ви­ните, — от­сту­пил я на шаг на­зад, да­вая ему воз­можность прой­ти. Все для кли­ен­та, как го­ворит­ся. Пред­ста­витель­ный муж­чи­на, лет трид­ца­ти, в чер­ном до­рогом паль­то, с арис­токра­тической осанкой, оперся о самую настоящую трость, руками, в плотных черных перчатках. Тем­ные во­лосы, во­лосок к во­лос­ку, за­лиза­ны на­зад. Его внеш­ность и над­менный вид прос­то кри­чит, что пе­редо мной пред­ста­витель эли­ты, слив­ка, мать его, об­щес­тва. По­ведя сво­им то­ченым но­сом в мою сто­рону, он при­нюхал­ся и хму­ро ус­та­вил­ся мне в гла­за. «Не по­нял, я что, как-то не так пах­ну?» По­давив же­лание нюх­нуть свою одеж­ду, елей­ным го­лос­ком поп­ро­сил под­ви­нуть­ся: — Вы не мог­ли бы прой­ти, я не хо­чу опоз­дать на ра­боту. — Кар­зов, опаз­ды­ва­ем? — Ну на­до бы­ло на­чаль­ству имен­но в этот мо­мент выг­ля­нуть из сво­его ка­бине­та! Не мог на пять ми­нут поз­же вы­сунуть­ся?! — Да я дав­но здесь, Лев Оси­пович. Вот, с кли­ен­том об­ща­юсь, — сов­рал я, рас­плы­ва­ясь в де­жур­ной улыб­ке, и мо­мен­таль­но прик­ры­вая ла­донью рот. Су­дя по при­щуру арис­токра­та, зуб­ки он за­метил. — Ох, ка­кая при­ят­ная не­ожи­дан­ность, гос­по­дин Ар­толь­ев, — за­лебе­зил шеф пе­ред муж­чи­ной. — Про­шу в мой ка­бинет. Я са­молич­но зай­мусь Ва­шими де­лами. Ка­кое де­ло при­вело Вас ко мне? «Ага, к не­му, как же». Гос­по­дин Ар­толь­ев еле слыш­но вздох­нул и, вы­давив из се­бя еле за­мет­ную улыб­ку, кив­нул, сле­дуя за ще­бечу­щим что-то о пло­хой по­годе Ль­вом Оси­пови­чем. — Се­рый, ну ты да­ешь, — оша­лело вы­дал Саш­ка, сто­ило мне прик­рыть за со­бой дверь в наш об­щий ка­бинет. — Чуть це­лого гра­фа не за­шиб. — Ко­го? — опе­шил я. — Ты что, его не уз­нал?! — воз­му­тилась Лен­ка. — Его фо­то поч­ти во всех жур­на­лах. Та­кой кра­сав­чик. И хо­лос­той. — Пос­той ты со сво­ими жур­на­лами, — от­махнул­ся я от де­вуш­ки. Мне еще не хва­тало выс­лу­шивать воз­ды­хания в ад­рес это­го за­лизан­но­го хмы­ря. — Что за граф, и по­чему шеф ему чуть ли ру­ки не вы­цело­выва­ет? — Се­рег, ты во­об­ще, кро­ме ра­боты, хоть на что-ни­будь вни­мание об­ра­ща­ешь? — Я же го­ворю те­бе, он гей, — при­печа­тала Лен­ка, прой­дясь по мне оце­нива­ющим взгля­дом с то­ликой през­ре­ния. — Ле­на, не бе­си, — про­цедил я сквозь зу­бы. — Ар­дес Ар­толь­ев, седь­мой граф Вир­цель­ский. Трид­ца­ти пя­ти лет. Бо­гат до бе­зоб­ра­зия. Хо­лост, — вы­дала справ­ку Лен­ка. — Хо­лоден, над­ме­нен, и слу­хи про не­го не сов­сем хо­рошие хо­дят, — бро­сил не­доволь­ный взгляд Саш­ка на по­розо­вев­шую от вол­не­ния под­ру­гу. «Ду­ра дев­ка, па­рень по ней сох­нет, а она в упор не ви­дит, все в ка­ких-то ро­зовых об­ла­ках ви­та­ет». — Это прос­то за­вис­тни­ки на не­го на­гова­рива­ют! — взбе­лени­лась она. — Го­ворят, что кто по­пада­ет в его особ­няк, ис­че­за­ет бес­след­но. Кста­ти, один из слу­хов, что он са­дист по на­туре, — раз­дра­жен­но про­дол­жил Саш­ка. — Ни­чего по­доб­но­го! — под­ско­чила Лен­ка. — Ес­ли бы эта бы­ла прав­да, его дав­но бы арес­то­вали. — На­до же, — раз­ва­лив­шись на сту­ле, иро­нич­но про­тянул па­рень. — Де­воч­ка до сих пор ве­рит, что доб­ро по­беж­да­ет зло. Лен, у не­го де­нег как у шей­ха. Мол­ча­ние ку­пить мож­но, глав­ное — знать це­ну. — Ты спе­ци­аль­но на не­го на­гова­рива­ешь! — за­велась Лен­ка. — Ес­ли ты так и даль­ше бу­дешь де­лать, то я… Слу­шать эти воп­ли же­лания ни­како­го нет, ужом выс­коль­знув за дверь, ре­шил нем­но­го про­гулять­ся, пока страсти не улягутся. Пока ку­рящих еще нет, можно постоять и на лестничной клетке, переждать мексиканские разборки. — Ты стран­но пах­нешь, — раз­дался ле­дяной го­лос за мо­ей спи­ной, зас­та­вив­ший ме­ня вздрог­нуть. — Зна­комо. — Что? — рас­те­рял­ся я, смот­ря, как этот са­мый седь­мой граф об­ню­хива­ет ме­ня, точ­но со­бака. — Кто те­бя об­ра­тил? — Э? Вы о чем? — нас­то­рожил­ся, всем те­лом по­чувс­тво­вав от сто­яще­го нап­ро­тив муж­чи­ны опас­ность. — У те­бя не­обыч­ный за­пах, — про­шипел он, втя­гивая но­сом воз­дух воз­ле мо­ей шеи и прик­ры­вая гла­за. Я по­пятил­ся к две­ри. Или у ме­ня что-то не то с го­ловой, или это не че­ловек. За дви­жени­ем гра­фа прос­ле­дить не по­лучи­лось, но сталь­ную хват­ку на сво­ей шее ощу­тил в пол­ной ме­ре. Ста­ло ди­ко страш­но. Не да­вая от­че­та в сво­их дей­стви­ях, на го­лых ин­стинктах я ос­ка­лил­ся и ут­робно за­рычал, рез­ко чер­ка­нув от­росши­ми ког­тя­ми по его ру­ке. — По­лук­ровка, — про­шипел граф и ос­ка­лил­ся, по­казы­вая мне уд­ли­нив­ши­еся ос­трые клы­ки. При­чем, го­раз­до круп­нее и длин­нее мо­их. Выр­вать­ся из его хват­ки не по­луча­лось, я бе­шено лу­пил но­гами и ру­ками, ста­рал­ся рас­це­пить его паль­цы на мо­ем гор­ле и не поз­во­лить ему ме­ня уку­сить. Вам­пир, слов­но сма­куя мой ужас и бес­по­мощ­ность, мед­лил. Он с улы­боч­кой скло­нил­ся к шее, и я, ярос­тно взвыв, дер­нулся изо всех сил, су­мев от­тол­кнуть его от се­бя. За дверью пос­лы­шались люд­ские го­лоса. Спа­сение… — Мы не за­кон­чи­ли, по­лук­ровка, — пре­дуп­ре­дил он, вновь ста­новясь хо­лод­ным арис­токра­том с през­ри­тель­ным вы­раже­ни­ем на мор­де. И ведь, выг­ля­дит так, слов­но и не де­лал ни­чего, да­же при­чес­ка не пот­ре­палась. На пло­щад­ку выш­ли двое пар­ней на пе­рекур. Я от­влек­ся на них, а ког­да по­вер­нулся, гра­фа уже не уви­дел. Ушел? Или под­жи­да­ет где-то за уг­лом? На­де­юсь, что пер­вое. Всё по­ра до­мой, ина­че нер­вный срыв мне обес­пе­чен. Нап­ле­вав, что обо мне по­дума­ют Саш­ка с Лен­кой, вих­рем вле­тел в ка­бинет, одел­ся, схва­тил сум­ку, бро­сил че­рез пле­чо, что я бе­ру все свои от­гу­лы, и унес­ся. На вы­ходе, мах­нул Дим­ке и ни­чего ему не объ­яс­няя, вы­бежал на ули­цу. Мне по­вез­ло, пой­мал так­си тут же, наз­вал ад­рес наз­на­чения: чет­вертую го­род­скую боль­ни­цу, и, нер­вни­чая, ус­та­вил­ся в ок­но. Мне прос­то жиз­ненно не­об­хо­димо по­гово­рить с тем вра­чом, уз­нать, кем я стал, и что за жи­вот­ные на ме­ня на­пали. Он прос­то обя­зан знать, уми­рал я или нет? «И ес­ли мой внут­ренний го­лос не врет, а я при­вык ему до­верять, как дол­го я был мертв?»