Суррогат

      - Ну ты моя... супер-дочка!       Не дав им даже выждать момент, Яна на полном ходу выскочила из толпы и чуть не наехала на них своей коляской. А через мгновение — со всех сил обхватила здоровой рукой дочурку.       - Мама, легче, меня и так уже заобнимали!       - А я тебя ещё нет, — заявила Янь и столь же довольно потрепала её по головке, — Ты скажи что-нибудь, Паш, другу-то.       Павел на секунду растерялся — но кажется, нашёл подходящее в такой ситуации слово.       - Инна бы гордилась тобой.       Напоминание о другой, покойной маме пустило по лицу Эли лёгкую тень грусти. Но вместе с тем, девочка искренне, по-настоящему улыбалась — потому что в душе была определённо согласна с ним. Павел удовлетворённо кивнул ей, и в этот момент из-за поворота улицы показался тёмный автомобиль вызванного Яной такси.       - Ну всё, поехали.       Ровно как и на пути к стадиону, из окон для пассажиров было ничего не видно. Но в этот раз Павел уже и не хотел туда смотреть: сейчас его голову занимали две крайне дорогих ему женщины. После сегодняшнего обе так и лучились неподдельной радостью — что Яна, что Элла с интересом обменивались взглядами, параллельно давя лыбу до ушей. Только сейчас Павел заметил: в руках у Эли наконец показался тот самый главный приз судейских симпатий — небольшой, размером с два ногтя большого пальца, серебряный значок с какими-то символами. Надо сказать, натурализованный датчанин был мало знаком с ирландской геральдикой, но был готов поклясться, что это просто герб округа с какими-то зелёными полуовалами вокруг него.       - Настоящее?       - Дай попробую, — интереса ради мужчина принял знак отличия из рук Эли и картинно укусил, — Ай! Не, подделка.       - Что?       - Шучу, просто смотри на пробу, — усмехнулся он и покрутил значок в руках: она там действительно была — Серебро, конечно, уже не так популярно, да и используется по-другому, но как по мне, красиво.       - Будешь в школу теперь носить — вставила Яна свои пять копеек, — Одно из немногих украшений, которые разрешают.       Элла в ответ выдала уже привычное:       - Я подумаю.       Ну что ж, пусть — Павел одобрительно кивнул.       - Подумай.       Дорога до дома заняла, кажется, куда меньше времени, чем на сами соревнования — вот так бывает: хочешь, чтобы что-то пролетело побыстрее — а оно наоборот, тянется и гнётся. А иногда жаждется, чтобы момент никогда не кончался — а вот он уже и всё. Ну ничего: конец поездки означает лишь то, что теперь они смогут отпраздновать как следует дома, в располагающей к тому обстановке. Вот и сейчас, расставляя вместе с Элей по столу вкусности, Павел довольно лыбился. Да, такой атмосфере он точно будет завидовать у себя в Дании — хотя, если пригласить их к себе...       - Слушай, ну ты меня удивила, конечно — гордо заявила Янь, восседая за столом — Я и не думала, что ты так быстро бегаешь!       Дочь её как-то многозначительно пожала плечами.       - Не думаю, что это такой уж талант.       - Брось! Ты сегодня всех отделала, — настаивала мама Эллы, — Серьёзно, это даже мисс Лавкроу заметила. Может, попробуешь?       По лицу девочки побежали розовые пятна смущения и присутствовавший рядом друг решил перехватить разговор:       - Янь, не дави на неё.       - Да ничего, я... — девчушка ещё заметно смущалась, — Просто не думаю, что это... то, что я хочу. Может, как хобби разве что.       - Да? А чем ты хочешь заниматься по жизни? — поинтересовался Павел.       - Кстати, мы ведь тебя и не спрашивали раньше, — негромко воскликнула мать Эллы, — Как раз первый год заканчиваешь — уже решила, что по душе?       Элла как раз закончила расставлять из холодильника салаты — и Павлу стало взаправду интересно: чем же ребёнок Инь хочет зарабатывать себе на хлеб? И оказалось, не зря он повернулся к ней — усевшись за стол, Элла распустила волосы и, аккуратно перебирая их рукой, негромко протянула:       - Б-биология...       Яна вытаращила глаза и с нескрываемым любопытством уставилась на своего друга из Дании.       - Не смотри на меня так, я её не подговаривал! — завопил он.       - Пашенька, у неё оценки хорошие — умом она точно в нас пошла, — с какой-то хитрецой говорила ему Янь, — А по биологии на тесте итоговом высшая была, девяносто баллов из ста. Так что если что...       - Мама!       Наблюдая за их сценой, Элла вся раскраснелась. Примерно тем же самым вот-вот готов был заняться их главный биолог и тот поспешил закончить с приготовлениями.       - Вообще, ты вольна выбирать, — усаживаясь рядом, в голосе Павла читалось смущение, но в то же время и радость, — Но если правда хочешь... Я могу помочь, с подготовкой к университету и прочим.       Ох и пожалеет он ещё о сказанном — кто знает, что сейчас им нужно знать? Но слово не воробей и школьница уже всё слышала. И кажется, заинтересовалась его словами: внимая, Элла чуть выпрямилась на стуле и переспросила:       - Правда?       - Школьная программа не имеет ничего общего с тем, с чем я имею дело на работе. Не знаю, как уж у вас всё устроено, но тут, мне кажется, все школы одинаковые, — неловко посмеивался Павел, — Могу книжек скинуть, будешь почитывать при случае.       Ну этим уж точно может: да, там большая часть материалов в лучшем случае для старшей школы, а скорее для университетских, но библиотека у главы отдела биотехнологии датской компании была и правда обширная. И как назло, вся на английском — что означает, по крайней мере, языкового барьера у ребёнка точно не будет. Другое дело, поймёт ли она что-нибудь, материал-то сложный — ну хотя, с тайной наличия отца-то разобралась! Раздумывая об этом, почёсывая подбородок, Павел одарил неестественно обнадёживающим взглядом Элю и та снова залилась краской.       Обстановку, как всегда, разрядила Янь.       - Ну вот и отличненько! Паш, наливай!       Ручищи потянулись к уголку шкафа, где лежало и явно болталось без дела вино.       - Тебя-то куда понесло?       - А у нас праздник!       - Праздник у Эли, вообще-то — вежливо заметил он.       Элла прыснула со смеху.       - Я не то чтобы против.       - Ну вот — так что доставай винчик.       - Эт вы уж без меня.       - А ты куда — поймала думавшую убежать к себе дочку Яна, — Давай сока налью!       - Дайте хоть в себя прийти!       Голос победительницы звучал требовательно, и Павел косо посмотрел на Янь.       - Окей, давай. Но мы ждём.       Ну, хоть настаивать не стала — довольная, что её отпустили, Эля лихо, будто бы не было вовсе трёх спринтов, умчала в свою комнату, оставив взрослых наедине с непочатым алкоголем. Яна с Павлом с интересом ухмыльнулись: вообще, их обоих нельзя было назвать знатоками потребления этилового спирта — но социализация требовала и со временем они, каждый в свой час, во многом благодаря Инь научились переваривать разного рода напитки. А традиции европейских культур плотно ассоциированы с раскрепощением путём потребления — вот и сейчас для полного погружения в момент им требовалось выпустить внутренних себя и из своеобразного погреба показалась та самая, частично использованная Павлом бутылка. Рубиновая жидкость с характерным бульканьем наполнила стеклянные бокалы и тот принялся уверенно покачивать её, дабы та «подышала».       - За Элю?       - За Элю.       Два бокала звонко стукнулись и Павел невольно поморщился: ох и крепкое!       - Слушай, ну ты уверена, что стоит?       - Хочешь верь, хочешь нет, но я рада, — призналась Яна, занюхивая вино салатом, — Что она не по нашей стезе пойдёт.       - Это чего это?       - Художник должен быть голодным, — тяжело пробормотала она, — А мы с Инь же обе лирики. Не хочу, чтоб через то же, что и мы, проходила.       Их другу оставалось только дивиться: ну и дела — обычно, ну по крайней мере, он чаще слышал, родители хотят, чтобы их чадо продолжило их начинания, пошло по стопам. Ведь это так просто, подтолкнуть в правильном направлении в случае чего, или наоборот, сбить с неверного курса, когда лично знаешь, чего ожидать. Тем не менее, была в словах Яны и толика правды: начинать карьеру с нуля, в другой стране, где всё не так, как было, чертовски сложно. Возможно, Инь с Янь и вовсе не решились бы уезжать, если бы не так вовремя подброшенный ими самими пример — так Павел отплатил им за помощь. Прошли годы, они смогли... найти себя? Что ж, с этим у их с Инной дочери сложностей точно не будет — как ни крути, Элла Луиза ирландка по рождению и для неё это дом, который покидать ей явно пока не хочется.       - Слушай, тут это... — почему-то именно сейчас Павел вспомнил: рука потянулась в карман брюк, — К нам на стадионе какой-то мужик подходил. По поводу Эли — говорит, хочет её на бега взять.       - Дай-ка...       Мужчина передал матери всученную ему визитку. Второй глоток пошёл заметно легче первого: терпкий вкус винограда пьянил, оставляя послевкусием сухость во рту и слабый аромат фруктов. Совсем расслабившись, Павел с интересом смотрел, как Яна, потягивая вино, роется на просторах Интернета через телефон. В общем-то, поиск несложный: тот незнакомец сам оставил координаты.       - Парень, а ну-ка глянь.       Мама Эллы развернула телефон и Хрень увидел там до боли знакомое лицо.       - Этот мужик подходил к тебе?       - Вроде да, — кивнул он, — Как его там, Костан?       - Сэр Александр Костан — принялась интенсивно читать Яна: дружеская попойка моментально съехала на второй план — Известный тренер по лёгкой атлетике, двадцать пять лет опыта.... Тренирует юношескую сборную Ирландии!       Излагая факты, женщина явно терялась — не каждый день такие люди подходят с предложениями.       - Ладно ты, уймись.       - По слухам, лично взял всего трёх спортсменов, ещё молодыми — продолжала она читать как не в себя, — Все в итоге стали по меньшей мере европейскими звёздами.       На кухне сразу стало тихо. Яна принялась изучать взглядом Павла, будто он только что предложил ей щедрый куш, но не назвал сумму.       - Что?       - Парень, если она правда его так заинтересовала... Это ж ой вэй!       - Остынь ты, дай ей самой выбрать, — остановил её мужчина и снова глотнул вина — Думаешь, она будет счастлива, если выберет не то, что нравится?       Яна тут же задумалась. Нервно щипая нижнюю губу, та явно думала о его словах как о чём-то серьёзном: действительно — и почему ей пришло в голову решать за собственного ребёнка? Тем более, Эля уже не маленькая — можно и просто спросить, или даже попробовать! И как раз наверху раздался топот знакомых ног. Громкий, быстрый, прошли буквально пара секунд, после чего в дверном проёме кухни показалась Элла.       - О, кстати, Эль....       Развернувшись, Павел хотел было спросить её мнения по данному вопросу, но не успел сказать и двух слов, как девочка выставила вперёд свой мобильник.       - Это что?       Голос Эллы пронзительно шипел, а в словах явно читался гнев. Но взрослые были уже заметно нетрезвы, чтобы уловить что-то.       - Телефон, а что? — не понял Павел.       Кажется, Эллу это только больше разозлило: размашистым, быстрым шагом девчушка подбежала к нему и буквально воткнула ему в нос свой гаджет.       - Тише, дай я прочи...       Голос мужчины оборвался на полуслове: голову окатило поистине ледяным ужасом — смартфон в руках Эли заметно дрожал, но и так было хорошо видно окно браузера, открытое на сайте его компании, в разделе "Часто задаваемые вопросы". Подозревая худшее, биотехнолог внимательней пригляделся к строкам и буквально оцепенел на месте:       «В соответствии с директивой ЕС 2016/679 (GDPR), наша компания использует данные о клиентах для получения запрашиваемой генетической информации, в т.ч. для дальнейшей обработки запроса и оказания услуг, связанных с их биоматериалом (ДНК геном и пр.). В соответствии с директивами ЕС, а также законами Королевства Дания уточняем, что на всех наших клиентов распространяется право на анонимность, поэтому данные, а также образцы биологического материала, взятые с целью исследования, уничтожаются после окончания процедур и более никак не используются. В связи с этим «Джин Плюс» не оказывает услуг, прямо или косвенно связанных с нарушением конфиденциальности наших клиентов."       От наступившей растерянности Павел буквально вмёрз ногами в пол. Ощущение разливающегося по сосудам жидкого азота ударило точно в область сердца: при всей запутанности терминологии не разобраться Элла не могла. Обновление сайта, запланированное на конец июня, выкатили с небольшой задержкой — но выкатили, пока он был ещё в поле зрения своей главной опасности. А сейчас, судя по всему, было уже поздно как-то оправдываться.       - Что это, отвечайте?       Голос Эли сорвался на крик. От раздирающей изнутри ярости рёбра девушки ходили ходуном, жадно заглатывая воздух.       - Эль, не кричи! — попыталась осадить её Яна.       Бесполезно — дочь её уже не слушала: всё внимание Эллы было приковано к тому, кто пару недель назад умолчал о написанном на сайте. Кто абсолютно точно знал это и раньше, но не рассказал ей ни слова — не без веской причины. Бежать было некуда и Павел в наступившей на миг тишине подбирал слова, чтобы хоть как-то перед ней объясниться.       - Зачем вы соврали?!       - Я...       - Вы же обещали! Говорили, что можете найти папу! — кипела биологическая дочь Павла негодованием.       Испепеляемый взглядом оливковых глаз, мужчина вдруг услышал оглушительный стеклянный звон: бокал с вином вдребезги разлетелся об пол, залив алкоголем плитку. Выронившая посуду Яна мгновенно побледнела, лицо приобрело вид, как будто её вот-вот хватит удар.       - Ты.... Ты рассказал ей? — завопила она в ужасе.       «Чёрт возьми!» — не успев оглянуться, Павел в буквальном смысле попал под встречный огонь. Подумать только: столько времени вместе провели в больнице, из них почти каждый день были наедине. Две недели массы возможностей поговорить без Эллы — но он их не использовал. А теперь, когда хитрость вскрылась, Яна вот-вот сама выдаст всё!       - Ничего я ей не рассказывал, успокойся! — быстро крикнул он подруге.       - Что вы мне ещё не рассказали?!       Плохо дело — каждое слово в сторону одной оборачивалось против другой: меж двух женщин, друг одной и воспитатель другой, Павел окончательно потерял контроль над аргументацией и медленно, но верно — ещё и над собой.       - Слушай, Эль, — голос мужчины стал громче, — Я обещал, что помогу поискать. Я не гарантировал успеха. И всё же, я постарался найти решение, обходной путь...       - Что вообще происходит, Паш? — всё ещё бледная, Яна уже ничего не понимала.       - Погоди, Ян — объясню тебе чуть позже, — кое-как отбился он от нападок с другой стороны: взрослая, потерпит с объяснениями — Я старался, но... Закон есть закон, извини уж.       На своей шкуре ощутивший, как кипит кровь в жилах Эллы и как стынет она же у Яны, Павел изо всех сил пытался разрулить хотя бы одну ситуацию. Да, это было грубо и потом он должен будет извиниться — но что делать? Он натурально загнан в угол, и теперь должен оправдываться за свои недоговорки. Силясь при этом всём успокоиться, пока его собственные сосуды не сошли с ума под двойным напором, Павел аккуратно поднял голову в направлении дочери Янь... и понял, что не получилось: всё ещё в гневе, девчонка буквально рычала от негодования о том, что ей втирают дичь прямо в глаза, и приглушённо, натужно процедила:       - Там была графа... числа совпадений...       На кухне снова всё стихло. Другого рода тишина, нежели буквально пять минут назад: затишье перед бурей, ураганом, смерчем, готовое крушить всё на своём пути за то, что Эллу Луизу гнусно обманул тот, кому она так искренне доверяла. Да, рисовал таблицу не он, ну да какая ей сейчас разница — некуда давать заднюю. Вне себя от накатившего на него страха, Павел буквально застыл на месте: отпираться бесполезно — любой его шаг сейчас лишь приблизит ребёнка к истине, которая уже недалеко.       - Зачем было врать? — тональность голоса чуть понизилась, — Вы знали, что я его искала. Знали, как хочу найти отца, — лицо Эли болезненно перекосило, — Зачем тогда вообще влезли в это? Сказали бы, что не можете!       В этот момент Яна решила вклиниться, на свой лад:       - Эля, успокойся, прошу. Не кричи, хотя бы при маме...       - Ты мне не мама! — истошно заорала Элла, — Уже без него поняла!       Ошеломлённый, мужчина резко обернулся — и тут же увидел, как мать осела на своей коляске, схватившись за сердце.       - Вот это было чересчур, Элла, — тут уже настал черёд Павла злиться. Мужчина встал из-за стола — Ты хоть понимаешь...       - Я всё понимаю! А вот вы нет — раз скрыли от меня это! Что ещё вы мне не рассказали?       Элла и не думала сломиться под напором роста и возраста: жадно, бессовестно дочь Инны с Яной таращилась ему прямо в глаза, явно намереваясь выиграть в эти их гляделки. Всё ещё в гневе за сказанное ею, Павел пытался было надавить на неё собственным авторитетом, но почти сразу понял: этого у него больше нет. Обезображенная бесчеловечной злостью, своими оливковыми глазками Эля продолжала буравить его зрачки, пока сзади Яна готова была расплакаться.       - Я спрашиваю, что вы ещё скрыли?       Истеричный, вопль крушил барабанные перепонки и Павел продолжал смотреть ей в лицо, не очень понимая, зачем: он уже проиграл. Успокойся Элла сейчас — и она живо всё поймёт. Поймёт, зачем он это делал — девушка умная, поди обведи вокруг пальца! И тогда встанут гораздо более насущные вопросы. Напор с его стороны стремительно ослабел и сквозь нарастающий шум в ушах Павел приготовился опустить глаза, признать поражение, но тут же заметил: Эля и так на него не смотрит, а вместо этого косит куда-то в сторону.       - Элла, я здесь.       Щелчок пальцами перед лицом не помог: Элла будто завидела у него над правым ухом шершня и не отводила взгляд. Немного остывший, Павел обратил внимание:       - Элла, у тебя лицо красное.       - А какое оно должно быть! — ещё вопила Эля, — Всё из-за вас!       Мужчина протянул вперёд руку, дабы потрогать лоб: неужто опять разболелась? Но не успел он дотронуться, как тут же хлёстко получил по руке.       - Не трогайте!       - Успокойся, Эля, с тобой что-то не так.       - Всё со мной...       Разозлённая, красная как рак, девчушка попыталась ударить Павла ещё раз. Однако замахнувшись, сделала какое-то непонятное движение руками и в этот момент у неё разом подкосились обе ноги.       - Эля!       - Эля!       Павел среагировал мгновенно: поймал за талию прямо перед самым полом. Опасаясь снова получить на орехи, тот тут же опустил её на паркет. Яна тоже переполошилась и кое-как подкатилась к ним ближе.       - Что с ней?       - Не знаю.       Разгорячённая, Элла сдавленно повторила:       - Это всё вы....       Перепуганный, мужчина живо принялся осматривать потерпевшую, по возможности дистанционно: получить по-полной он от неё ещё может. Девчушка уже не барахталась, не пыталась ему врезать, но явно сжималась на полу, словно пытаясь стать меньше ростом. Зрачки, прежде такие живые, сузились и то и дело прыгали, будто пытались сфокусироваться на чём-то, но никак не могли найти цель. Ладони Эллы принялись закрывать собой уши, причём со странной, нарастающей силой. «Учащённый» — на запястье Павел оценил пульс в сосудах. Всё ещё не уверенный, что произошло, биолог продолжал сверять один параметр за другим, когда наконец дошёл до лба: и без того красный, участок кожи продолжал наливаться кровью. Уже неуверенным движением гипертоник потрогал его и обречённо заключил: холодный и потливый.       - Нет....       - Что? Что это?       Не в силах помочь им, Янь продолжала исступлённо смотреть за тем, как Элла всё тяжелее втягивает воздух, корчась на полу. Тем страшнее ей было видеть, как Павел, что-то выяснив, стал похож на привидение и тихо забормотал, отползая от Эли:       - Нет, нет, нет-нет-нет!       Выпученные глаза ещё больше перепугали мать. Яна уже терялась в догадках, что это может быть, когда Павел наконец посмотрел на неё. Обычно такой собранный и серьёзный, особенно когда речь идёт о его работе или даже чём-то близком, в этот раз биолога словно подменили: потерянный, стальные бусины в глазницах бегали в панике, ладони исступлённо хватались за лоб, а сам он был явно готов разрыдаться. Вне себя от страха, мужчина пытался взглядом передать Янь сделанный им вывод — и кажется, у него вышло: мать Эллы обхватила руками рот.       - Не может быть.... Всё же проверяли...       - У неё давление выше ста тридцати, я даже без тонометра чувствую. Лицо красное, голова мутная, она на меня не смотрела, то есть расфокусировка з-ре-ния...       На середине фразы Павел замолчал — язык окончательно заплёлся. Яна тоже застыла, не зная, что делать. Атмосфера ещё больше накалилась, стоило Элле снова пробубнить:       - Это всё вы...       Двое взрослых скорее принялись искать глазами что-то — то в окружении, то друг у друга. Что-то, что может сейчас помочь Эле, но не находили ничего даже близко похожего. Без конкретного утверждения, обмена мнениями, что сейчас происходит с Савиной-младшей, оба прекрасно понимали: ситуация критическая. И счёт идёт на минуты. Судорога пробежала по телу Павла: вот сейчас он действительно виноват. И если он не сумеет, если не получится вернуть всё в норму, то... Нет!       Яна остановилась взглядом на нем.       - Дай ей своё лекарство.       - Не дам. Нельзя.       - Почему? — возопила она.       - Это годами подобранный препарат, в строгой дозировке — громко перебил её Павел, — У этой болезни много форм, и при неправильном приёме она может умереть. Ты готова взять ответственность за это?       Женщина сразу замолчала. Ничего не скажешь, аргумент железный: ему препарат только через несколько лет подобрали. Сильный, надёжный и уж точно специфичный к его форме болезни — даже если принять во внимание их родство по крови, пятьдесят процентов Эле досталось от Инь. Кто знает, как уж там что как намешали ребята в Дании?       - И ч-что делать? — блеяла Яна в растерянности, — Что делать, скажи, прошу.       Щелчок — и мозг принялся скоротечно просчитывать сценарии. Павел снова взглянул на Эллу. Сердце обливалось кровью при виде ребёнка, сморщившегося на полу: ну уж нет, только не с ним...       - Сколько до сюда едет скорая?       Яна живо прикинула.       - Минут десять.       - Много, до больницы ещё двадцать ехать будет, может не успеть. Плюс не факт, что среагируют.       - Тогда что делать?       Павел повернулся к ней.       - Дай мне ключи от машины.       - Что? У тебя же прав нет!       Мужчина наклонился и, почти касаясь носом Яниного лица, твёрдо выдал:       - Сейчас или никогда.       Яна ещё больше растерялась: подспудно женщину не покидали сомнения, но сейчас явно был не тот случай — из них двоих только Павел ещё может сесть за руль, а время уходит. Да и уроки, проведённые Эллой, не прошли бесследно. Короткий взгляд в сторону задыхающейся от прилившей крови дочери — и та негромко пробормотала:       - В столе у Инь... На втором этаже.       Хлопнув в ладоши, Павел со всех ног припустил наверх, перескакивая через ступеньку. Ровно двадцать секунд — и вот он уже открывает гараж из дома. Вслепую найдя кнопку привода ворот, мужчина снова взглянул на машину, стоящую в гараже: маленькая, юркая — должен справиться. И места под Элю на заднем хватит. «Прошу, только бы автомат» — взмолился он, щёлкнув сигнализацией, открыл дверь и сразу посмотрел на рычаг меж передних сидений: «Реверс, паркинг — есть!» Поворот ключа, как в фильмах — и маленький мотор тихо вжухнул.       Теперь — главное: снова примчавшись на кухню, Павел опустился на колени и подложил под корчащуюся в агонии Эллу руки, дабы ухватить её и отнести в машину. Помнится, весила эта девочка где-то килограммов сорок — но поднатужившись, мужчина даже удивился, до чего она лёгкая. Видимо, адреналин в крови выдал ему сразу предел возможностей — так не будем же жаловаться и потащили. Тем более, на остатках сознания Эля даже не сопротивлялась, свернувшись у него на руках клубочком. «Всё будет хорошо» — нечленораздельно мычал он скорее себе, чем ей, под нос, — «Пожалуйста, пусть всё будет хорошо». Паркет противно скрипел, пока они добрались до гаража и Павел аккуратно уложил её на задний диван.       Не помня себя, борец пристегнул ребёнка через пояс (другой возможности просто не было) и, оборачиваясь, заметил, как Яна из двери протягивает ему что-то... Страховую карту!       - Будь осторожен.       - Сделаю всё, — кивнул он и прыгнул на место водителя, — Держись, Эль.       Легко на словах, на мгновение мужчина даже растерялся при виде реальной баранки. «Так, ручник», — рычаг опустился и автомобиль сразу медленно покатился под уклон. Рука переключила трансмиссию в переднее положение. Левая нога нащупала длинную педаль газа и выжала её — машина сразу взвыла и резко дёрнулась. «Так, аккуратней» — мысленно забормотал он, приглядывая в зеркало за Эллой, — «Это не гонки, надо ехать плавно». Хотя какое там — девочка при смерти! Сосредоточенное нажатие на ту же педаль выдало нужную скорость и Павел на глазок выкрутил кругляш посередине приборной доски против часовой стрелки. Как ни странно, получилось: заехав попутно на чью-то лужайку, автомобиль быстро вернулся на асфальт и принялся двигаться в сторону центра.       «В конце улицы налево, дальше до конца, потом снова налево и прямо» — навигатор был ему не нужен: куча поездок на автобусе отпечатали план движения до больницы в подкорке. Двигатель загудел по нарастающей, приближаясь к перекрёстку, когда прямо перед ним справа возник какой-то минивэн. В панике вместо того, чтобы затормозить, Павел снова нажал на газ и на полном ходу, под звуки тормозов и клаксона проскочил мимо. «Простите» — сейчас он не в той ситуации. Да чёрт возьми, в ином случае он бы вообще не сел за руль вот так, без обучения! Судорожно сглотнув, Павел принялся отгонять от себя шум в ушах и то и дело косил взгляд вправо, просто чтобы убедиться: живая.       Машины, пешеходы, дорожные знаки, светофоры — едва уворачиваясь от одних, попутно читая другие, Павел продолжал везти Эллу в направлении из Бри в Дублин, проехал через центр и уже впереди показалось знакомое кольцо на автостраду, как сзади раздался крякающий сигнал. «Только этого не хватало» — душа, если она была в верхней части тела, ушла в пятки: полиция! Белый, в сине-зелёную шашечку автомобиль пристроился в хвост опасно виляющему по дороге дилетанту и грозно блеснул фарами. Что бы это ни значило, у Павла однозначно добавилась ещё одна проблема. Нога перешла на тормоз и белый хэтчбек под его управлением принял влево. Кое-как оттормозившись, мужчина весь покрылся холодным потом: время, время утекает! Ещё и этот, как их там, гарда еле ползёт к нему!       В окне показался темноволосый с проседью, бородатый мужчина и строго посмотрел на него через стекло. На нервах, Павел с заметным трудом совладал с подъёмником.       - Добрый день! Ваши водительские права, сэр.       - У меня их нет.       Решив не отпираться, горе-спасатель выпалил на чистоту. От столь прямолинейного ответа полисмен даже опешил.       - Офицер, у меня ребёнок, везу в больницу, так что скорее. Хотите, сядьте за руль, только пропустите.       Фраза пулемётной очередью отлетела от зубов в сторону человека, способного создать ему за езду без прав большущие проблемы, которые он точно замучается разгребать. Но сейчас Павлу было не до чистой репутации: из красноты Элла постепенно багровела и стала ещё тяжелее хватать губами воздух. Давление росло — и тут произошло то, чего он вообще не ожидал:       - Вас понял, — глянув мельком на Эллу, ни слова не медля, гарда живо объявил по рации — Мужчина с ребёнком, направляются в больницу, сопровождаем.       Крякающий сигнал возобновился, и автомобиль полиции встал точно посередине съезда на автостраду, как бы приглашая туда. «Неужели... ну конечно!» — по телу Павла разрядом пронеслось облегчение. До мужчины дошло: его берут в эскорт. Вырулив по кольцу, сопровождаемый стражами порядка хэтчбек Инны Савиной свернул на автостраду. Разгоняемые протяжным воем сирен, остальные участники движения живо принимали в сторону, позволяя им немного медленно, но уверенно набирать скорость. Стрелка спидометра уверенно перешла трёхзначное число и вне себя от эмоций, Павел даже бибикнул пару раз. Ветер шпарил через ещё открытое окно прямо в лицо — надежда, что он успеет довезти Элю, росла: «Видишь? Мы почти на месте!»       Поворот — только не пропустите! Но кажется, ирландские гарды знали, где ближайший госпиталь. Не предназначенный, скорее всего, для детей, уж сбросить давление там точно смогут — замедлившись, в сопровождении Павел принял в сторону узкого проулка для карет скорых. На косом съезде для колясок их уже ждали две медсестры. Дальше всё было как в тумане: вот они останавливаются, вот он открывает двери машины — а вот они уже влетают внутрь через распашные двери, в самую гущу людей в медицинской форме.       - Что случилось? — громко спросила его женщина в белом халате.       - Скакнуло давление. Артериальная гипертензия стрессового типа, острый криз, — скороговоркой тараторил Павел по-английски, укладывая Эллу на кушетку — Нужно срочно расширить сосуды....       - Успокойтесь, сэр, — осадила его медсестра, — У вас самих лицо красное.       И действительно — сквозь накатившую приглушённость слуха Павел вдруг различил еле слышный, знакомый писк: «Проклятье!»       - Давление измеряли?       - Определил по внешним признакам, у меня самого такое же...       Из ниоткуда показался переносной осциллограф: другая женщина, коллега первой, уже закатала Элле рукав и вовсю принялась оценивать её показатели.       - Пульс учащённый, сто тридцать три, давление сто пятьдесят на сто.       - Раньше где-то лежали? — скорее переспросили Павла.       - Нет.       - Медицинская карта есть?       - Есть карта матери.       На полном автомате сопровождающий протянул врачам карточку Яны, которая тут же куда-то исчезла — очевидно, забрали на стойку. Не сводя взор с Эли, Павел взял девчушку за руку и сквозь хаос приёмного покоя увидел, как та слабо повернула к нему взгляд:       - Павел....       - Держись, Эль, всё будет... — бормотал он как заведённый, как тут же закричал — Стой, не отключайся!       Глаза вдруг начали закатываться, сознание уходить — к счастью, встретившая их медсестра быстро брызнула ей чем-то в лицо, стабилизировав.       - Тише, милая, — пропыхтела женщина, после чего продолжила опрашивать Павла — Что предшествовало приступу?       - Мы с ней повздорили, перед этим она в соревнованиях выступала по бегу...       На пару мгновений мужчина замолчал: про себя Павел принялся скорее перебирать, что сейчас важно, что может помочь врачам скорее оценить состояние Эллы, как тут спохватился:       - Стоп, приступу?       - Проверяем на наличие порока сердца. Сильный стресс мог легко...       - У неё гипертензия, говорю вам, — настаивал он под надоедливый писк браслета. Сквозь муть в голове внутри всё похолодело — У меня самого давление скачет, я знаю эти симптомы.       - При пороке сердца они очень близкие, их легко спутать, — уверяла его коллега женщины в халате, — Для начала надо сделать УЗИ сердца, чтобы отмести....       - Пока вы сделаете УЗИ, уже может быть поздно.       - Сэр, успокойтесь, мы пытаемся помочь ей. Кардиолог уже... о, Райан, вовремя!       Рукав слепяще белой ткани махнул в сторону появившегося в дверях со стороны холла больницы русоволосого юнца. Тот сразу расчехлил свой стетоскоп и резво залез Элле под футболку, внимательно прослушивая колотящееся сердце. Мышцы на руках у Павла болезненно сократились, в глазах забегали мушки в ожидании его вердикта, который уж точно должен быть правильным. В конце концов, они медики или кто?! Но тут мальчишка с бородкой свернул свой прибор и заключил, повергнув Павла в глубокий шок:       - Шумы в левом желудочке.       - Готовьте операционную, подозрение на сердечный приступ.       Что вы творите — из тех же дверей показалась больничная каталка, экипированная двумя высокими, крепко сложенными медбратьями. Вы же, вы же оттягиваете время — если не ликвидировать приступ как можно скорее, это же, это даст осложнения! Вам что, его мало? На измене, глядя, как еле держащуюся в сознании Савину-младшую грузят столбиком на стол для перевозки в здание, Павел на занемевших ногах привстал и закричал:       - Вы с ума сошли! Вы убьёте её!       - Сэр, вы мешаете, выйдите из приёмной.       Ну уж нет — так не пойдёт! Стремительным движением друг Инны и Яны встал поперёк выхода в холл, закрыл двери и громко заявил:       - Я не выйду отсюда без Эллы.       Все в приёмной сразу уставились на дебошира. Колени чуть не подкосились и в этот момент браслет на руке громко, тревожно взвыл: плохо дело — обычно он так не затягивает, и вот сейчас довёл. Кажется, перешагнуло за сто шестьдесят систолы — и второй сигнал, предназначенный, чтобы другие услышали и помогли не способному уже принять таблетку гипертонику, сработал. Неясно, как долго он протянет в этом мобилизованном состоянии с таким давлением — в ушах противно шумело, пульс больно колотил мозг, но остановиться он уже не может. Не имеет права.       С каталки, Элла тихо бормотала:       - Па-вел....       - Покиньте помещение, сэр! Вы препятствуете госпитализации.       - Выслушайте же, это артериаль...       В этот момент два грузных медбрата оставили пост и дружно схватили мужчину на пути под руки. Комично повиснув в них, Павел изо всех сил принялся брыкаться, но какое там — даже одного из этих бугаев он был бы не в состоянии уложить на лопатки. Силы тем временем уже оставляли: в глазах потемнело, конечности стремительно немели, но мужчина продолжал кричать.       - У меня такой же диагноз!       - Выйдите отсюда, мистер!       Руководимые врачами, медбратья подняли его ещё выше и понесли прочь из здания. Беспомощный, Павел наблюдал, как Элла проплывает в его сторону, чтобы уехать туда, где ей никак не хотят оказать нужную помощь. На раздумия оставались считанные доли секунды и, глубоко вдохнув, тот выпрямился и что есть мочи заорал:       - Я отец Эллы!       Всё вмиг остановилось. От такого поворота растерялись, кажется, абсолютно все: врачи, медсёстры, даже санитары обомлели и непроизвольно выпустили Павла из своих лап. Обессиленный, мужчина сразу рухнул бесформенной кучей на кафель, уже не в силах подняться: конечности прекратили слушаться. Из куртки, гремя заветным лекарством внутри, выпал и куда-то покатился дозатор.       - Что?       - У меня... такая же.... Она... у нас... унас....       Задыхаясь от боли, мужчина сипло бормотал в грязный пол то, что стало очевидно, кажется, уже всем. Кашель, пыль в нос, холод пола, пот на лбу смешались в одном страшном ощущении — адском, болезненном чувстве вины. Сквозь шум в голове тот еле расслышал, как коробок с таблетками остановился на стыке плиток, в сантиметрах от его лица — и как еле слышно лопочет всего в полуметре от него бедная, несчастная Элла:       - П-па-вел...       - Прости... Эль...       Неясно, сколько все остальные вокруг молчали — от прилившей к телу крови Павел уже давно потерял возможность слышать что-то отчётливо, равно как и счёт времени. Мрак проглотил всё, оставляя лишь болезненное небытие. Просто в определённый момент сквозь мешанину звуков послышался новый, еле различимый.       - Давление сто шестьдесят на сто десять!       - Готовьте адреноблокаторы!       «Ад-рено... алелуя!» — изнемогающий, лающий стон облегчения вырвался из груди: спохватились! Адреноблокаторы используют для снижения кровяного давления, это значит, его наконец услышали. «Слава Богу!» — силы потихоньку покидали мучающегося от боли в приступе артериальной гипертензии Павла, когда сквозь непроницаемую пелену шума в голове кто-то поднял его руку с браслетом и тот расслышал:       - Кажется, у нас второй пациент: тут сто восемьдесят на сто двадцать.       - У меня... с собой...       Заметили-таки: нажать кнопку дозатора при таком давлении, да что там — найти её на корпусе уже не представлялось Павлу возможным и тот просто ударил рукой с кое-как нащупанным на полу распределителем об пол. Пластиковый, корпус тут же рассыпался, обнажив содержимое: два десятка белых кругляшей, из которых нужно было схватить два и засунуть под язык. Ватными, непослушными пальцами больной вслепую пытался нащупать на полу заветное лекарство, но тут кто-то снова поднял его за лопатки:       - Взя-ли!       По губам потекло что-то горячее — очевидно, сосуды в носу первыми не выдержали нагрузки и просто лопнули. Силой брошенный на кушетку, Павлу показалось, что он слышит, как каталка, у которой он только что был на пути, всё же уезжает внутрь здания больницы, когда кто-то открыл ему рот и сунул какую-то таблетку. Чей-то окрик — и на место одной прибывает и вторая. «Разобрались» — шумно выдохнул он и с огромным трудом проглотил выданное ему лекарство. Волны пульса со страшной частотой прокатывались по всему телу и через не могу Павел принялся массировать себе виски запястьями. Сквозь непроглядную тьму в глазах всё же вырывается один светлый силуэт, который пытается что-то объяснить ему, но Павел уже был без сил на что-либо отвечать. Наконец он может сдаться — уступить сосудам, и слабо пошевелив рукой, тут же отключился.