Миражи.

ГЛАВА 4 Появившиеся в шатре девушки, тут же упали на землю, уткнулись носом в землю. Я растерянно замер. И что делать?! Подняться резко боюсь, кто их знает, как они воспримут голого парня, и сказать ничего тоже не могу. — Который раз убеждаюсь, что у некоторых рабынь ум вообще отсутствует, — спас меня вошедший Шек. — Как вам господин сможет приказать подняться, если у него горло повреждено? Так бы и торчали задами кверху? Девушки, все еще стоя на коленях на земле, испуганно посмотрели на меня. Они что, решили я их сейчас наказывать кинусь? Я осторожно улыбнулся, насколько позволяли потрескавшиеся губы. — Принимайтесь за работу! — рявкнул Шек, и тут же, как бы извиняясь, поклонился мне. — Хозяин ждет только вас, как только управитесь — сразу же отправляемся. Девушки облегченно вздохнули, как только Шек скрылся за тканью прохода, но тут же снова настороженно перевели взгляд на меня. Сижу, молчу, снятой рубашкой прикрываю самое ценное. — Мы сейчас, господин, — опомнилась одна из них, по виду самая старшая. Пять минут, и я одет. Сандалии на ногах. Шаровары, зауженные к щиколотке, неожиданно удобные. Расшитая серебристым узором туника с длинными рукавами и разрезами по бокам. И все это, венчает огромное покрывало, закрывающее меня до самых пят, и удерживающееся тем самым обручем на голове. Непривычно. Поразительно, мне все видно, а с той стороны не разглядишь, кто прячется под накидкой. Пожалуй, это неплохой выход, чтобы скрыться. — Вы прекрасны, господин, — наперебой защебетали девушки, вызывая улыбку, лица не видят, а все равно дифирамбы поют. Снова машинально потянулся к ошейнику. Такие украшения, раньше как-то в моем гардеробе не были. Ладно, серьги, в мочке уха проколы есть, но ошейник?! Нет, это явно перебор. С тяжким вздохом откинул с лица покрывало, как Сулико из старого фильма. Одна из рабынь, заметив мое «украшение», решила меня просветить. — Господин, у Вас такой прекрасный ошейник, но я бы не хотела иметь такой, — закончила она немного грубо. Не пойму, то ли она мне посочувствовала, то ли она мне позавидовала? Пойми, разберись, о чем женщина думает. Делаю удивленные глаза, и провожу по ее тонкому кожаному ошейнику рукой, а затем по-своему и после показываю, жестом «говори». Девушка, боязливо оглядываясь на хмурых подруг, все же решилась. — Наши ошейники заставляют подчиняться, посылая болезненные уколы, и только. А Ваш, господин, особенный. Ну, только не замолкай! — Хозяин сможет знать, где Вы находитесь постоянно и на близком расстоянии читать Ваши мысли, — прошептала она, тут же прикрывая ладошкой рот. Ну, это не смертельно. Пусть следит, главное, чтобы ошейник так и оставался бутафорским атрибутом, а действительно не стал удавкой для меня. — Он может взять ваше тело под контроль, но должен будет находиться не дальше двадцати шагов от Вас, — еле слышно проговорила другая рабыня, не поднимая взгляда. А вот это уже плохо. Быть марионеткой в руках работорговца, желания нет. Попытка снять мерзкое украшение, ни к чему не привела. Даже застежки не чувствуется, словно он литой. Одна из девушек медленно касается моих рук, и с грустным видом отрицательно качает головой. — Ни вы, ни мы, не можем сами снять ошейника. Только хозяин, — повергает она меня в ужас. — Контролируется все магией. Я однажды видела, как изготавливали рабские ошейники. Сейчас на нас временные ошейники, пока перевозят, надевают такие. Ваш не такой. А когда нас купят, то сменят на постоянный, и только хозяин сможет распоряжаться нами. Извините, — произнесла рабыня, смутившись, когда я резко отреагировал на слово хозяин. — Главное, что Вы живы. А наш хозяин он хороший, старается продавать хорошим людям. — Я знаю, хозяин, если захочет, может управлять ошейниками через камень. Мы все на нем завязаны. Не думаю, что он его доверит кому-либо, будет носить при себе. Но это наши ошейники на нем завязаны, а управляется ли через него Ваш, я не знаю. — Не пытайтесь сейчас что-то делать. Вокруг пустыня и полно ламий. От них не убежишь. Вам и так досталось. Может и к лучшему, что вы будете проданы как элитный раб. Господин обязательно подберет Вам достойного хозяина, — тихо пролепетала третья рабыня, до этого момента молчавшая. Я тяжело вздохнул, успокаивая свою злость, которая сейчас будет лишней. Но я определенно сделаю все, чтобы не быть проданным словно игрушка на потеху какому-то. Придется выжидать и разобраться с этим чертовым ошейником. А ведь как красиво с Шеком меня разыграли, не подкопаешься. Я бы поаплодировал, если бы не было жгучего желания подправить им физиономии. — Вы готовы, господин? — зашел в шатер Шек. Я согласно кивнул, возвращая накидку на лицо. Хорошо, что он не видит под покрывалом, какое хищное у меня выражение лица. — Идемте. Вне шатра сразу навалилась удушливая жара. Из полумрака на солнечный день, больно резануло по глазам. Пока промаргивался и привыкал к яркому солнечному свету, рядом раздалось всхрапывание, и что-то холодное и мокрое уткнулось мне в руку. Инстинктивно чуть дернулся в сторону, и замер, почувствовал, как волна радости и тепла прокатилась в голове. Так вот она, какая, связь с Фифой?! К серту я поворачивался уже с искренней теплой улыбкой. «Привет, спаситель, — погладил я доверчиво подставленную огромную голову кошака. И хоть говорил я мысленно, но, кажется, Фифа меня понял, одобрительно фыркнув вновь ткнувшись в руку. — Спасибо тебе». Серт игриво боднул головой, чуть не свалив меня на землю. «Тише, сломаешь, потом не починишь». — Господин, вы поедете на своем серте? — спросил Шек. Я вопросительно посмотрел на Фифу, тот гордо выпрямившись, наклонился, сцапал меня за шкирку и осторожно, словно я стеклянный, посадил на свою широкую спину. Я только развел руками. — Шек! — раздался позади нас голос хозяина. — Дай Миту полог, чтобы он снова не обгорел под солнцем. Я благодарно кивнул. Хозяин, важно приосанившись, поднявшись по лестнице, предусмотрительно подставленной, расторопными рабами, к боку мирно лежащего серта, вальяжно устроился среди горы подушек. Глянув на меня, улыбнулся и закрылся пологом. — Господин, попросите серта опуститься, — попросил Шек. Легко сказать, а как?! Попробую. «Фифа, ляг, пожалуйста». Серт, как стоял, так и остался стоять. «Фифачка, давай, ты сделаешь одолжение этому несчастному, дашь ему до спины дотянуться? Если я не спрячусь от солнца, то снова будет все очень фигово. Ты здесь самый большой, парни не допрыгнут. Опустись, будь другом». Не знаю, какие именно слова подействовали на серта, но он послушался. И двое рабов быстренько, под руководством Шека, водрузили своеобразную конструкцию, полностью укрывающую меня от палящего солнышка. Превосходно! Для полного комфорта не хватает прохладительных напитков и можно спокойно отправляться в дорогу. Серт плавно поднялся и пошел за сертом хозяина каравана. Меня гордость взяла: мой Фифа на полметра точно будет выше соседнего серта. Фифа на мои мысли и эмоции одарил счастливым взглядом, под невообразимым углом извернув голову в мою сторону. Точно, как кот. Только это семейство способно изгибаться подобным образом, как будто и костей в них нет. Еще мурлыкать умел, цены бы тогда, ему бы не было. Всегда кошек любил. А тут такая большая, пушистая и ласковая, как подарок судьбы. Умилившись моему спасителю, я почесал Фифу за ушком. По бесконечным пескам, двигались мы вплоть до заката. Спасибо предусмотрительному Шеку, всунувшему мне перед выходом бурдюк с водой. Я хоть и пытался пить понемногу, но половину выхлебал. Сейчас не столько убивала жара, сколько духота. Я был бы рад малейшему дуновению ветерка. Прохладного ветерка, а не обжигающе горячего, какой изредка проскальзывает под полог. Наконец караван остановился. Но никто не спешил разбивать лагерь, видимо, стоянка обещает быть короткой. Шатры не развернули, просто развели костер и рабы занялись готовкой. Вдаваться в кулинарию этого мира я не стал, главное, что есть можно, а остальное до звезды. Я с комфортом устроился у костра, медитируя на пламя. — Мит, — окликнул меня, присаживаясь рядом, хозяин каравана. Отблески огня вполне позволяли видеть мимику собеседника. — Твое горло еще не прошло? — и как понять, искренняя забота или профессиональный интерес? Меня так и подмывало сказать: «Если буду говорить, то дешевле продашь. Строптивый раб — это плохо.» Я отрицательно покачал головой. Серт встревожено поднял голову. «Не волнуйся. Все хорошо» — мысленно послал я Фифе, тот вновь улегся, но теперь взгляд от меня не отводил. Надо научиться сдерживать свои чувства, а то бедный серт с переизбытком моих эмоций подхватит невроз. — Мит, я думал, как тебе прижиться в этом мире. И вот, что я предлагаю. Останешься у моего давнего друга. Поживешь, сколько сочтешь нужным, все узнаешь, а потом решишь, что делать и куда идти. Я скептически посмотрел на хозяина. Не понял, это он меня так тактично продать решил, что ли? Не зная, как объяснить, что хочу спросить, попытался сказать, но из горла вырывался только хрип, и я закашлялся. Больно. Еще не зажило. — Ты не напрягайся. Завтра сможешь все спросить, что хочется, — похлопал меня дружески по плечу хозяин. — Нам еще день двигаться. Успеешь. К ночи будем уже в городе, что меня несказанно радует. Я немного задержался, а торги уже начались. Надо успеть уцепить выгодных покупателей… Ах, да, чуть не забыл! Шек! — Хозяин? — материализовался, словно из ниоткуда тот. — Замажь метки над глазами серта, выдадут. — Метки? — не понял я. — Полосы над глазами у своего серта видел? Это знак, что у него есть Истинный, а значит, единственный кого дикий станет добровольно возить на своей спине. Правда, не все простые люди помнят об отметине, но кому надо, тот поймет сразу. Поэтому, — повернулся он к Шеку. — Замажь так, чтобы надолго хватило. — Сделаю, — поклонился слуга и снова унесся куда-то. — Столько денег потратил. Ничего, рабынь продам подороже, нечего за дарма отдавать, — пробубнив себе под нос, задумчиво отправился он к своему шатру. Не став больше слушать, я поднялся, но показывать, затолкав свою злость поглубже, поклонился ему и направился к своему серту. Погладив взволнованного Фифу, устроился поудобнее на его лапах и, зарывшись в длинную густую шелковистую шерсть, спокойно уснул.