Сигареты и Чудила

      — Козырь крести, — на грани слышимости шепчет Николай.       — Мой ход, — говорит Фёдор, показывая младший козырь и усаживаясь поудобнее, чтобы и карты видеть, и особо не палиться.       Минутой ранее они закончили ерундовую проверочную работу по обществознанию. В запасе у них есть ещё десять, которые было единогласно решено потратить на реванш. Наивный Николай вздумал отыграться и оставить Фёдора без курева минимум на неделю.       — Эй, вы чё это без нас начали?! — обернувшись, бурчит Иван.       — Так нечестно! — поддакивает Сашка.       — Цыц, я хочу вернуть себе лидерство, — лыбится Николай, пиная ножки впереди стоящих стульев.       Фёдор лишь слабо ухмыляется. Стоило ему присоединиться к «подпарточному» клубу, как количество выигранных партий Николаем стало сокращаться день ото дня. Как оказалось, он отличный игрок.       Фёдор ходит валетом и аккуратно убирает битые карты под ляжку Николая. Аккуратно, потому что они на ней, собственно, и играют. Причина одна: ляжки Николая шире. Фёдор не слепой.       Всю партию Николай мило хмурится, пытаясь отбиваться, но Фёдор шустро заваливает его «мелочью», впервые наслаждаясь собственным превосходством.       В итоге Фёдор снова оставляет Николая в дураках.       — Ты карты считаешь! — дуется Николай.       — Их всего тридцать шесть, тут и считать нечего! — шипит Фёдор.       — Тебя за такое ни в какое казино не пустят!       — Да не собираюсь я, блядь, в казино играть! Это вообще незаконно!       — Даже не отрицаешь! Пить водку, кстати, тоже незаконно, но ты выжрал треть бутылки, пьянь!       — Незаконно продавать её несовершеннолетним, вообще-то!       — Если ты такой счетовод весь из себя, то почему меня, блин, на олимпиаду по математике отправили?       — Потому что я уже еду на физику и информатику!       — Гоголь и Достоевский! — громом разносится по классу. — Вы уже закончили?       Быстро пряча карты, ребята сдают работу и ждут конца урока в удивительном молчании.       Перейдя в другой класс, Фёдор спокойно дочитывает главу повести, а Николай показательно переплетает идеальную косу, делая вид, что ни разу не обиделся и дохрена занят. И это работает — никто из клуба так и не набрался смелости их потревожить.       Когда заходит классный руководитель и звенит звонок, Фёдор жалеет, что вообще сегодня проснулся. Даже радость от победы меркнет, хотя от неё и так мало что осталось. Ощущая почти физически обиду Николая, хочется отмотать время назад и играть, полагаясь только на удачу.       А между тем классу с искренней радостью сообщают, что их путём жеребьёвки выбрали для новогоднего представления, и что учителя музыки и русского ожидают всех после уроков в актовом зале для распределения ролей.

***

      Если школьная раздевалка — это изощренный вид чистилища, то актовый зал — это школьный филиал ада. Здесь стабильно не работает половина лампочек, шатаются и скрипят старые кресла, а из столовой с нижнего этажа тянет кислой капустой, даже если её не подавали на обед.       При входе каждому ученику вручают сценарий. И… Ну, это же не серьёзно? Бременские музыканты?       Фёдор оказывается спасённым из пекла из-за зажатости и отсутствия таланта. Он не подходит ни под одну из ролей, что выясняется почти сразу, но домой его не отпускают, потому что мы несём за вас ответственность, Феденька.       Он садится обратно к Николаю, который теребит фенечки на запястье, увлечённо читая сценарий. Наблюдая за учителями, Фёдор без резких движений просовывает под толстовкой наушник и вставляет его в ухо. Почитать при таком балагане явно не удастся, поэтому Фёдор под русский рок думает, как бы извиниться перед Николаем, не выглядя при этом глупо.       Пока одноклассники выкрикивают реплики со сцены, Фёдор морщится и ловит себя на мысли, что в принципе никогда ни перед кем не извинялся. Он поглядывает на ссутулившегося Николая и понимает, что у него просто не было человека, который мог бы на него обидеться. У Фёдора никогда не было настоящего друга.       Через мучительный час, в течение которого Фёдор не придумал ничего оригинальнее, чем тупо разделить курево между ним и Николаем, кастинг почти заканчивается. Имеются все звери, Трубадур, Король, Принцесса и даже разбойники в лице Пушкина, Гончарова и Толстого.       Когда очередь доходит до Атаманши, выясняется, что среди женского населения класса просто нет походящей кандидатуры. Барто теряет сознание на сцене, Ахматова не умеет петь от слова совсем, а Цветаеву и так подписали на Принцессу.       Смирившись с тем, что их класс заночует в школе, Фёдор лениво перебирает плей-лист, не зная на каком треке остановиться.       Выбор делают за него.       Одноклассники начинают чересчур оживленно галдеть, и тогда Фёдор бросает взгляд на сцену.       Что-то падает на пол. Фёдор уверен, что это его челюсть.       Говорят, мы бяки-буки,       Как выносит нас земля?       Дайте что ли карты в руки       Погадать на короля.       На сцене в лучах софитов Николай. Он стянул худи, повязал ту на бёдра и взъерошил волосы. Он поёт, но это не самое главное.       Он танцует.       Будто слившись с песней воедино, Николай свободно и легко двигает бёдрами. Он выставляет вперед то одну, то другую ногу, не стесняясь вилять задницей и использовать худи, как юбку. На лице хитрая зазывающая ухмылка и глаза, горящие блеском чистого азарта, словно он со сцены готов пуститься во все тяжкие и реально кого-нибудь ограбить. Длинная коса танцует, резво подпрыгивая и задевая обнажённые руки с заметными линиями выступающих вен. Грудь выпячена вперёд, подбородок гордо задран, а от глубокого льющегося мёдом голоса покалывает подушечки пальцев.       К счастью Фёдора, которому резко стало нечем дышать, песня длится недолго.       Стоит ей закончиться, как актовый зал тонет в шуме и спорах. Класс делится на два противоположных лагеря. Одни вопят, что не может парень играть женскую роль, другие, что Николай гений и вообще ему пора бы вручить Оскар.       Путём нехитрого голосования Николай получает роль, пока Фёдор ползает по полу в поисках отвалившейся челюсти.