По-новой

«Итак, проклятие нежити. Откуда оно взялось и по какому принципу распространяется? В какой момент и почему появляется метка?» — рассуждала про себя Колфилд, — «Хорошо, начнем с самого начала. Костёр. Впервые после смерти мы воскресли у ближайшего костра и уже имели метки на момент воскрешения. Значит ли это, что костёр связан с появлением меток? Или наоборот, метки связаны с появлением у костра? Мы не раздевались перед тем, как погибнуть, а значит, метка могла появиться и до воскрешения. Например, в период прибытия. Или в момент смерти. Из этого будет следовать, что сам костер может не иметь отношения к появлению метки. Но, если будучи нежитью, мы всегда возрождаемся у костра и нигде больше, значит, что костер постфактум имеет отношение к нежити и её воскрешению. Но почему около него оказываемся только мы, если определенно не только мы умираем? В таком случае, почему время отматывается назад только после нашей смерти? Быть не может, чтобы больше никто не умирал. Почему нет следов присутствия другой разумной нежити, если она, очевидно, есть?» Она обвела взглядом лабиринты мрачных переходов, с тревогой посмотрела на башни, где так любят устраивать засады арбалетчики и отвела глаза только через полминуты, когда убедилась, что все спокойно, после чего вернулась к своим мыслям. «Когда одна из нас умирает, её тело возвращается к костру из любой точки города, стоит второй присесть у огня. Почему оно возвращается именно к этому костру, если, очевидно, должны быть другие? Это ещё раз говорит о том, что если существует другая нежить, а она наверняка существует, то тоже должна уметь отматывать время. Если этого не происходит, самый простой вывод будет заключаться в том, что данная реальность представляет собой некий пузырь, в котором только мы способны отматывать время. А другая нежить находится в других пузырях, которых существует большое количество». У Макс свело желудок от этой мысли. Что может происходить в других пузырях? Сколько их?.. Почему так? «Все полые, которые здесь есть, когда-то были нежитью, а до того людьми, как и мы. Мы встречали людей с проклятием, обладающих рассудком. Значит, они получили метку не так давно. Значит, люди в мире продолжают становиться нежитью. Значит, все новые мертвецы должны просыпаться у костра. Значит, время должно отматываться назад не только после нашей смерти или по нашему желанию. Мы запоминаем момент возвращения, даже если не умирали. Значит, если бы другие тоже отматывали время, мы бы возможно, запомнили. А ещё они бы оставляли следы своего присутствия. Например, разгром в помещениях после схватки. Но их нет. Самое важное, что мир делал бы один шаг вперед и сто шагов назад, если бы каждый, кто мог, отматывал время. Но этого не происходит. Чтобы окончательно убедиться в правоте догадок, можно убить Сафайра и посмотреть, что будет. Но я почему-то уверена, что он просто исчезнет. Иначе этот придурок следил бы за нами и периодически отматывал время назад, чтобы навечно запереть нас в городе и заставить убивать полых. А затем продавать нам свои товары за души, которые мы собираем, и таким образом продлевать свою жизнь. Так что, скорее всего, он просто исчезнет из этой реальности после смерти. Что подтверждает теорию пузыря. Если предположить, что он станет полым и сойдет с ума, а не пропадет, то стоит учитывать, что чем сильнее проклятие, тем сильнее голод. Таким образом, чтобы стать полым, ему нужно умереть всего один раз. А потому желание поесть должно быть куда сильнее жажды наживы. И он должен был броситься на нас, а не предлагать свои товары». Девушка вздохнула. Разложив всё по полочкам, Макс немого успокоилась. Но желудок всё равно предательски сводило. Не лучшее дополнение к вынужденному авантюризму в городе, где всё хочет тебя убить. Она нахмурилась, скрываясь за баррикадой ящиков и мешков в невысокой башенке, заняв удобную позицию у бойницы и ожидая появления полых. Хлоя решила сходить за кадкой к торговцу, поэтому Макс притаилась здесь, ожидая, что на шум шагов спутницы кто-то среагирует и у Колфилд будет тактическое преимущество: возможность читать заклинания из укрытия, нанося разрушительные магические удары в спину противникам, нападающим на Хлою. Девушка вдруг подумала о мириадах похожих миров и о том, что она прибыла не из своей изначальной реальности, а из какой-то другой, очень похожей на нее. Оттуда, куда её увели поиски Эмбер. Поэтому, вполне вероятно, множество других Макс имеют все шансы тоже стать нежитью, повторив её судьбу. Если до этого повторяли её настолько, что окружающие не различали их между собой. Да и сама Макс не различала окружающих. Где тогда все эти девушки? Ещё один аргумент в пользу теории пузыря. Колфилд заметила подругу, идущую обратно с кадкой в руках, из которой возвышалась стопка одежды. Хлоя придерживала её подбородком. Она вдруг ощутила тихую нежность и почувствовала, как ей становится тяжело дышать. А рот предательски растягивается в улыбке. Осознав это, девушка занервничала, засмущалась и замотала головой. Ничего особенного в этих чувствах не было, но Колфилд отчего-то стало так неловко от самой себя. Она крепко зажмурилась, открыла веки, расправила плечи, хорохорясь перед собственным смущением, затем резко выдохнула несколько раз, стремясь вернуть себе контроль над чувствами, но это нисколько не помогло. Макс рассерженно укусила себя за губу. Тем временем Хлоя начала подниматься по лестнице и вскоре стояла рядом с подругой, как-то странно посматривая на нее. — Ну что, пойдем мыться и стирать одежду? — спросила она. Её голос предательски дрогнул, и она стиснула зубы. «Она тоже волнуется!» — с облегчением подумала Макс. — Давай. — Колдунья отвернулась к бойнице, делая вид, что проверяет обстановку. — Можно убить двух зайцев сразу: заберемся в кадку, ляжем на бок и будем крутиться в ней, как в стиральной машине. И помылись, и одежду выстирали. Очень удобно на случай нападения. Выпрыгнула и готова к бою. Прайс на секунду замерла, а затем посмотрела на нее как-то обеспокоенно. — Серьёзно? — Нет, конечно, — хохотнула девушка. Мысль о том, что нужно раздеться перед подругой, щекотала ей затылок легкими, но надоедливыми пёрышками стыда. «Все чувства же притупились или исчезли… Все, да не все, видимо. Получается, что самые сильные будут проявляться так или иначе. Хоть и куда слабее, чем могли бы». — Оу. Ну, я так и подумала. Шутница. — Прайс весело прищурилась, смотря ей в глаза. — Ты первая. — Хм? — Сама посуди. Пока полых нет, куда удобнее тебе постирать вещи и искупаться. Шанс, что они придут с других уровней или дальних переходов, будет расти с течением времени. Из нас двоих сильнее ты, поэтому гораздо логичнее тебе быть готовой раньше. — Ну, пожалуй. В этом есть смысл. Кстати, я принесла два комплекта одежды. И поддоспешники. А ещё немного мыла. — Как он там? — Живее всех живых, — ухмыльнулась Хлоя. Макс от души рассмеялась. Прайс сняла шлем. У её подруги на душе заскребли кошки, когда она поняла, что её спутница поседела. Тату на руке потускнело и стало почти незаметным на грубой серо-бежевой коже, тускло поблескивающей там, куда попадали солнечные лучи, из-за жирной пленки. Ногти на ногах пожелтели, обломались и растрескались. Хрупкую девичью красоту дополнили бугрящиеся и перекатывающиеся мышцы, сделав Хлою похожей на харизматичного антагониста главного героя из фильма про нашествие разумных зомби. Хитрую и опасную. Минусов перевоплощения, к сожалению, было куда больше: помимо жутких черт лица, изменения пищевых привычек, был ещё запах… Макс и представить раньше не могла, насколько отвратительно может пахнуть тело. Особенно, если оно частично мертво. Даже Рейчел, пролежавшая на свалке чёрт знает сколько времени, опухшая и поеденная жуками и червями, раздутая от газов, с частично отслоившимися тканями, в бордово-черной луже телесных жидкостей, собравшихся на дне пластикового кокона, пахла, кажется, не так омерзительно. Колфилд, конечно, ожидала, что запах усилится если раздеться, но чтобы настолько… — Уфф, отойди подальше, подруга. Будет не здорово, если мы обе упадем в обморок. — Да ладно, не преувеличивай, — колдунья поблагодарила судьбу за то, что забрало скрывало выражение её лица. — Всё не настолько плохо. Хлоя опустила глаза и выдохнула. Ответ немного её успокоил. — Да, непривычно мне себя такой видеть. И вообще, и без одежды. Но ты посмотри, какая бицуха! Оп-па! — Прайс напрягла мышцы. — Ну как, красотка? — Да-да, — засмеялась Макс, — Шевелись. Воительница зачерпнула в кадку воды, бросила туда свою одежду: изодранные пыльные джинсы во всевозможных пятнах и саже, кеды и шапку, задубевшую от крови. С сожалением оглядев пожелтевшую от пота майку, которую тот разъел насквозь, она бросила её рядом, решив не тратить время. «Ей уже ничего не поможет», — заключила она. На спине плотной чёрной рубашки красовалось большое выцветшее от пота пятно. Стоптанные носки и нижнее белье она, брезгливо скомкав, сразу швырнула в реку, позволяя той унести их прочь. Затем крепко обвязалась веревкой и вошла в воду, принявшись тереть себя куском тряпки. — А что за одежду ты принесла? — Джинсы, треники. Рубашка, пара футболок. Ботинки. — Если я правильно понимаю, Сафайр снял их с трупов, которые привезли из Аркадии Бэй. Идти туда в ней — очень сомнительная затея. — Слушай, а ведь точно… И что теперь делать? — У нас и человечности нет, чтобы обрести прежний облик. — Как-то да, мы с тобой не особо продумали план. Блин. — фыркнула Хлоя. — Если человечность можно раздобыть внизу, то что делать с одеждой, я не знаю. Очевидно, что мы не можем надеть эту. Никакая стирка не поможет избавиться от трупного запаха. И это нас выдаст. Ладно, я пойду в башню, проверю обстановку. Хлоя помахала ей рукой. Она долго, старательно мыла голову, резко окунаясь в реку. Уже на месте Макс задумалась о том, когда последний раз они ели. Однако ответ она и так знала: много дней назад. Потому что только мысль о сухарях напрочь отбивала аппетит. Внутри каждой из них свербило желание поесть свежего человеческого мяса и потрохов, о чем Прайс упомянула лишь однажды, осторожно и вскользь. Но чего уж не было, того не было. Колдунья все же развязала домотканый мешок со скудными припасами и заглянула внутрь, чтобы проверить, как себя почувствует, если посмотрит на них и попробует съесть. Несмотря на долгий голод, вид еды ожидаемо не прибавил аппетита. «Как я и думала…» Она бросила мешок к пыльным тюкам внизу. Пристально осмотрела каменный лабиринт, обрывающийся за круглой башней вдалеке и расслабленно выдохнула, не заметив никакого движения. Горный ветер дул в их сторону, поэтому скрывал звуки, издаваемые девушками и, напротив, выдал бы приближение опасности. Но было тихо. Макс перешла по круговой платформе на противоположную сторону и принялась смотреть на реку. Хлоя ещё долго плескалась в ней, наслаждаясь долгожданной возможностью забраться в воду. Затем, окунувшись несколько раз, осторожно вышла, чтобы не упасть в скользкую грязь, стряхнула с себя блестящие капли и принялась одеваться. Колфилд заметила, что несколько ногтей на её ногах отвалились. И, кажется, ещё два на руках. Макс равнодушно вернулась к наблюдению, не зная, что и думать. Подруга тихо вошла и остановилась у лестницы. На ней были застиранные стёганные штаны и куртка неопределенного цвета (что-то между черным и синим), прошитые золотой нитью. Ноги обуты в грубые кожаные сапоги, которые были ей слегка великоваты. — Это второй комплект одежды, да? — Да. Помочь тебе снять доспехи? — Угу, — отстраненно согласилась Макс. Сняла шлем и поняла, что она тоже поседела. В задумчивости оглядев отросшие пряди, она отметила, что в то время, как седину Прайс можно было назвать благородной, цвет её собственных волос походил на светлую мышиную шерсть, то есть был неоднородно-серым. Что, в прочем, совершенно естественно: Макс была блондинкой. И, поседев, её волосы стали светлее. Макс — брюнетка. Поэтому, поседев, её волосы приобрели не белоснежный, а светло-серый неоднородный оттенок. — Ого. — Брови Хлои вскинулись вверх, но от застёжек нагрудника она не оторвалась. — Постарайся задержать дыхание. Просто расстегни пряжки и беги. — Почему? Все не так плохо, — повторила тактичную ложь Хлоя. — До тех пор, пока ты не начала блевать или не упала в обморок. — Ну ладно, резонно. Но ты же не блеванула. Да и от тебя не так уж сильно пахнет. А может это у меня запах уже отбил обоняние. Прайс покончила с застёжками и отошла. Колфилд разделась, бросила свои вещи в кучу, намереваясь сжечь (потому что стирка им, как выяснилось, не поможет), обвязалась веревкой и забралась в воду. Дно было каменистым и очень скользким. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержаться на ногах. Она коснулась своего тела. Такого чужого, совершенно незнакомого, изуродованного проклятием и потерянно рассмеялась. «Я ожидала всякого, но точно не такого…» Она тёрла грубую, рыхлую кожу тряпкой, соскребая кожный жир. Один ноготь на правой руке отслоился до самого основания, поэтому она оторвала его и бросила в реку, скучающе проследив, как тот уносит течение. И тут волосы на её затылке встали дыбом. Горная порода, на которой стояла башня, имела небольшой изгиб, поэтому с берега не было видно закреплённой на нём канатной дороги. Хлоя стояла немного ближе, поэтому, вероятно, её не заметила. «Так вот как он сюда добрался! Но зачем? Для чего? В его рюкзаке не было ничего стоящего. Что он здесь делал? Да и рюкзак тоже не был большим. Значит и отсюда он с собой ничего не планировал уносить. Значит, он либо что-то привез сюда, либо пришёл только с предметами первой необходимости. Или был не один. Но что живому человеку вообще здесь делать? Какая нужда заставила людей снизу предпринять колоссальные усилия и протянуть сюда канатную дорогу?» Мысли скакали судорожно, как потревоженное заячье племя, которое вооруженный фермер застал в полях на изломе лета. — Макс! — М-м? — оглушенно отозвалась девушка. — Ты словно призрака увидела! Чего застыла? — Подожди, не шуми. Я домоюсь и всё тебе расскажу. — Расскажи сейчас. — Потерпи. Не отвлекай меня, тут очень просто упасть. — Хорошо-хорошо. Колфилд вернулась к своим мыслям. «Канатная дорога уходит вниз. Мало того, скрытая канатная дорога. Как это может быть связано с городом нежити? Люди превращаются в нежить из-за метки. Метка в этом мире накладывается, вероятно, случайным образом. Что отличает нежить и полых от людей? Что делает метка? Она дарует бессмертие, но сводит с ума. Бессмертие, потому что нежить способна возрождаться каждый раз благодаря костру». Глаза девушки расширились. «Люди не могут ничего поделать с проклятием нежити. Даже полное уничтожение тела проклятого не помешает его воскрешению. Единственный способ избавиться от него и обезопасить себя — сослать его туда, откуда он не сможет вернуться. Мёртвый город в горах — идеальное место!» — Хлоя! — А? — Этот человек был здесь не один. Они привезли сюда новую партию нежити, но что-то пошло не так, и его разодрали, а остальные сбежали. Тут канатная дорога, но ни люльки, ни приспособлений для спуска нет. Значит, пришедшие благополучно спустились обратно. — Там канатная дорога?! — Да не ори ты. Макс наскоро закончила с купанием, выскочила на берег и отряхнулась от капель. — Мечты сбываются, хе-хе-хе. — Ты про спуск? — Да. Но как мы спустимся без всяких приблуд? — Ручками, как. — Типа съедем? — Нет, так руки и ноги сгорят. Просто сползем по этому тросу. Как на физкультуре. — Макс криво усмехнулась, вспомнив прежнюю жизнь, которая казалась такой далекой, словно была всего лишь полузабытым сном, тускнеющим с течением времени, как старая фотография. — Хлоя. — М-м? — У нас нет ни нормальной одежды, ни человечности, ни карты местности внизу. Раз уж мы надели новые поддоспешники, то ничего не остается, кроме как надеть доспехи. А внизу действовать по ситуации. Возможно, там нам попадутся живые люди, и мы сможем обрести прежний облик. У Прайс побежали слюни при мысли о парном человеческом мясе. — Может, и к чёрту этого демона на мосту, виверну и всех полых разом. Найдем другое решение. Другой путь. А если нет, то хотя бы постараемся раздобыть огнестрельное оружие, солнечные батареи и ещё что-нибудь полезное. — И узнаем больше о том, что здесь происходит. От Тревиса ничего не добьешься, хоть весь хлам скупи, — поддержала Хлоя. — Мы должны избавиться от проклятия. Или обуздать его. Есть людей, чтобы выжить — не самое приятное и безопасное решение. Нужно узнать обо всем. О мире, о том, что случилось. О том, что происходит сейчас. И, исходя из наших возможностей, точно определиться с целями. — Верно! — Я очень рада, что именно ты сейчас рядом со мной. Потому что я могу положиться на тебя, как на саму себя. И ты жизни не пожалеешь, чтобы с моей головы не упал ни один волосок. — Это правда, Макс. И даже не потому, что этой жизнью я обязана тебе. Просто я люблю тебя. — Хорошо! Надеваем доспехи и спускаемся.