По-новой

Вдруг колдунья остановилась и замерла, широко раскрыв глаза. Хлоя обернулась. Немного подождала и подошла к ней, помахав ладонью перед глазами. — Макс?.. Ау, Макс! Прием! Земля вызывает Колфилд! — Если нас встретят боем, мы рискуем вернуться сюда. И все силы будут потрачены зря. Почему бы нам не взять несколько углей из костра и не попробовать развести внизу ещё один, найдя укромное место? — Ну можно, а если этот потухнет? — Понаблюдаем немного. Если начнет затухать, вернем угли на место. — Что ж. Хорошая идея, некро-хиппи Макс. Пошли? — Только вот в чём их нести? — Шлем? — Спускаться неудобно. Придется всё время его придерживать, повязав на пояс, и нести в руках не получится. — Так, здешняя посуда явно не подойдет, она деревянная… — Прайс немного подумала — Разве что… Чайник? — Да. — Колфилд кивнула, — Надо дойти до трапезной и взять парочку в шкафу. — Она лаконично поправилась, словно хотела сказать именно это: — Вернее, в его обломках… Перевяжем их веревками, чтобы зафиксировать крышки, повесим на пояса. Если одна потеряет свои угли, у второй они всё равно останутся. Носик обеспечит приток воздуха, и они не потухнут. «Надеюсь, на этот раз мы точно всё подготовим, всё возьмем и наконец спустимся. Каждый раз находится что-то важное, без чего нельзя обойтись… Чёрт возьми, я словно с дотошной мамашей в Диснейленд собираюсь», — нетерпеливо подумала Хлоя, поведя плечами и размяв шею. «А какой бы мы были семьей?.. Каково было бы ездить с ней в Диснейленд, проводить вместе выходные в уютном домике в спальном районе, скажем, Сиэтла? Просыпаться вместе по утрам, готовить завтрак? Чувствовать, как она нежно целует меня на прощание и знать, что вечером мы увидимся снова?.. Наверное, чертовски хорошо.» Хлоя вздохнула. «Такие простые радости. Простые мечты… Которые стали бы реальными, не свяжись я с этим козлом Нейтаном. И сейчас мы бы не рисковали своим рассудком, пытаясь выжить, а сидели в закусочной, держась за руки, или мчались в Калифорнию на отцовском пикапе. Город был бы в порядке, мама была бы в порядке, Дэвид бы тоже был в порядке. Если задуматься, то он никогда не желал мне зла, а я обошлась с ним как с дерьмом. И на это даже не было никаких долбаных причин. Только моя детская обида на жизнь. Я сама разрушила не только своё будущее, но и будущее Макс. Попортила крови и своей матери, и многим другим людям. А ещё… Почти уничтожила родной город. Ну почему я такая? Ну почему?» Она остановилась и присела на корточки. По её щекам против воли поползли вязкие чёрные слезы. Здесь нельзя вот так останавливаться и рыдать, словно ты в сериале про трудных подростков и сейчас идет сцена про осознание и сожаление, но грудь так сильно сдавило, сплющило горем, будто на тонкую грелку упала бетонная стена. Это оглушающий приступ горя, с которым невозможно справиться. Перед закрытыми глазами плясали мурашки, в ушах шумело. Прайс старалась успокоиться, но только сильнее заходилась в беззвучном рыдании. — Ты чего? — Макс внимательно осмотрелась и присела рядом. Её подруга плакала тихо, горько, зажмурившись и спрятав лицо в коленях. — Ничего, — буркнула Хлоя. Колфилд присела рядом и погладила её по спине. Слишком много той выпало в свои девятнадцать лет. Плакать — это нормально. Она и не знала, как помочь своей спутнице и что вообще говорить, когда в недавнем прошлом случилось нечто подобное, поэтому просто обняла её сверху и взяла за руку, крепко сжав ладонь. Холодное безразличие, прятавшееся глубоко в животе всё время, пока они воодушевленно обсуждали последние приготовления показалось вновь, словно хищный зверь с появлением темноты. Оно подбиралось к сердцу, хватало за горло, застилало ей глаза, принося с собой брезгливость и скуку, щедро размазывая их по каждой пяди сознания, до которой удавалось дотянуться. «Вырубить её, пока сюда не сбежались полые, крепко связать и заткнуть рот, сходить за чайниками, взять углей, смастерить самодельную люльку из ящика, нескольких пряжек и веревок, и спустить на ней эту идиотку, пока она не выкинула что-нибудь такое, что отбросит нас назад и поставит под угрозу остатки рассудка. Сейчас слёзы, завтра истерика, послезавтра сумасбродные поступки, которые нас погубят. У таких припадков всегда есть негативная динамика, и я готова дать руку на отсечение, что не ошибаюсь. Поэтому нужно действовать быстро. Надо добраться до безопасного места, укрепиться там и обдумать дальнейшие действия». Колдунья замотала головой, прогоняя холодный туман из своих головы и груди, изо всех сил пытаясь вызвать солнце человеческого сострадания, в котором сейчас нуждалась подруга. В попытках отвлечься девушка осмотрелась. Вокруг было тихо. Из всего произошедшего следовало три вывода. Первый: когда происходящее задевает самое желанное, сокровенное, любимое — нежить вновь становится человеком. Безразличие и холодность обратимы даже без употребления Человечности. Пусть и на очень короткий период, но человеческое преобладает над нечеловеческим. Теперь это ясно, как никогда. Второй: поход в здешнюю Аркадию Бэй — буквально самое больное, и одновременно самое желанное, что может представить себе Хлоя. Отсюда слезы. Её тревожит будущее. Есть ли там отец, мать и Рейчел? Есть ли там своя Хлоя? Что она им всем скажет? Что вообще сделает, когда увидит их? И что сделают они? Все это выворачивает наружу загнанную на задворки сознания боль. Если это продолжится, то Хлоя не только окажется неспособной продолжить сражения, но и, вероятно, подвергнет опасности их обеих. Внизу, если что-то окажется слишком болезненным зрелищем, она натурально сойдет с ума. Например, если придется во второй раз убивать знакомых, родных и близких, но теперь уже своими руками. Такое вероятно, ведь полых свозят сюда не от скуки. Третий: единственным доступным лечением сейчас будет… Не давать ей пожирать Человечность. И оставить её в состоянии нежити, когда нет ни чувств, ни эмоций, а есть только голод и холодный рассудок. Это буквально противоречит нашему плану. Но при открывшихся обстоятельствах придерживаться его дальше — самое глупое и безрассудное, что можно сделать. Макс вздохнула. Она переплела свои пальцы и пальцы подруги в замок. «Меня беспокоит ещё кое-что. Все исходы жизни Хлои, которые я видела, как бы ни меняла события, были наполнены неудачами, страданиями и печалью. Наверное, действительно бывает и такое, чтобы человек родился лишь затем, чтобы мучиться до самой смерти, как бы не противился этому. Где бы ни оказался, какие выборы бы ни сделал. Как бы кто-то другой ни пытался ему помочь. Несчастья, идущие за ней по пятам, связаны с Аркадией Бэй? Или конкретно с ней самой? Почему там буквально всё стремилось её убить? Почему все дороги вели в этот Рим? Откуда столько нелепейших совпадений? Это же просто фатум какой-то! Я совершенно не знаю, что об этом думать. И как это объяснить с материалистической точки зрения. Вот новый мир. Есть все шансы на успех, однако и тут что-то идет не так, терзая её и подвергая нас смертельной опасности. Но на этот раз она не просто умрет, её душа исчезнет навсегда. В таком случае, готова ли я взять ответственность за душу своей подруги, не предотвратив наш спуск? Определенно нет. Но есть ли у меня выбор? Можем ли мы остаться здесь, в относительно безопасном месте, после тревожных слов о том, что время на исходе? Тоже нет. Все, что я могу сейчас, это не опускать руки. Как бы избито это ни звучало. Мы должны перепробовать всё, чтобы выжить. Чтобы спастись. А внизу наверняка найдется что-то ценное для выживания. Огнестрельное оружие, взрывчатые вещества, лошади, свежее людское мясо. Важные книги по медицине, военному делу, выживанию и многие, многие другие. Если их, конечно, ещё не пустили на растопку печей. Нет, наверняка не пустили, они жизненно важны в условиях, в которые жизнь поставила человечество. Об этом можно не беспокоиться. Но сейчас спуск — это колоссальный риск, который может превратиться в самоубийство, достойное премии Дарвина». Она сжала подругу крепче, сама того не замечая. «Обдумывая всё сказанное ещё раз, я пришла к выводу, что люди сразу были готовы к такому, оставляя веревку. Готовы к появлению нежити. Они ждут этого. А мы даже не знаем, где они (помимо того, что внизу, ха-ха), сколько их, и как они вооружены. Нас всего двое, мы ничего не знаем о том, каким стал человеческий мир, ничего не знаем о вооружении горожан и их оборонительных позициях. Я на эмоциях ляпнула, что нужно спуститься, разбередила Хлое душу, а если подумать, этого сейчас делать никак нельзя. По крайней мере, с тем планом, который у нас есть. Но что я могу теперь? Как, и разве я могу сказать ей, что затея — полная дрянь и глупость? И что делать этого нельзя? Это может ухудшить её состояние, усилить приступы. Как, как мне вывернуться?» Колфилд чувствовала, что удавка обстоятельств затягивается вокруг её шеи, и решительно вскинула голову, продолжая о чем-то думать. Прайс тоже размышляла в объятиях подруги. Единственного человека, который у нее остался, которому она была важна. — Идем? — Воительница устало подняла голову. Макс начала осторожно. — Послушай, Хлоя. Сюда свозят всю нежить, то есть, это своеобразная тюрьма для особо опасных бессмертных, кровожадных, безжалостных чудовищ. Я не думаю, что люди снизу позволят нам запросто взять, спуститься по той веревке, как мы и планировали, а потом делать внизу, что вздумается. Наверняка все спуски (не только этот) хорошо охраняются, берег патрулируется, а за самим городом неотлучно наблюдают дозорные. Вполне возможно, что этот торгаш как-то им в этом помогает. Чтобы эта жадоба, готовая продать мать родную, села в укромном месте, где большинство искателей его не увидит? В жизни не поверю. Более логично было бы устроить лавку в Храме Огня, где шанс встретить покупателя выше. Тогда почему он не там? На то должна быть веская причина. Я думаю, она в том, что с балкона открывается отличный вид на город и самое главное, на спуск. А ещё на костер. Если мы попробуем спуститься по веревке, он наверняка подаст сигнал и предупредит людей внизу. Вот почему они дали Сафайру уйти, сохранив сознание. Единственному из всех, пришедшему снизу. У них есть какой-то уговор. — Тогда надо башку ему пробить и дело с концом. — Надо. Но к такому он явно готов и не даст запросто убить или взять себя в плен. Нужно сделать так, чтобы у него не было времени ни опомниться, ни подать сигнал. Однако… Меня беспокоит кое-что. — Что? — Вдруг предупреждением об опасности служит как раз-таки, отсутствие сигнала? Хлоя вопросительно подняла бровь. — Вдруг он через определённые промежутки времени отправляет голубя, фантома, запускает сигнальную ракету? Не знаю… Спускает записку по канату? Машет сверху какой-то тряпкой? И если он этого не сделает в определённый час, то внизу будут знать что что-то случилось. — Значит, шанс на успех при его убийстве равен ровно пятидесяти процентам, Макс. Ровно пятьдесят в том случае, если он сигналит, и если не сигналит — столько же, — Девушка довольно ухмыльнулась. Шутка казалась ей остроумной и весьма удачной. —Это не так-то и мало. Нельзя тратить время и ждать, пока он допустит ошибку, да ещё так, чтобы мы заметили. Мы здесь очень долго, а он всё это время был совсем близко, всего лишь пролетом ниже. Мы бы заметили, как он идет к канату или пускает ракету. Или голубя. Но этого не произошло. Значит, он либо делает это скрытно, либо сделает в случае опасности. И раньше заметит, что мы за ним наблюдаем и подаст сигнал, чем мы поймем, как он это делает. Самое лучшее — это грохнуть его и спуститься как можно скорее, пока не настал предполагаемый час сигнала. Макс улыбнулась. В этом Хлоя точно была права. Колдунье в голову пришла хорошая идея, и она, наклонившись, что-то ей прошептала. Лицо Прайс скривилось в лихой, заговорщической ухмылке. — Найди ящик. Прайс пришлось отправиться в дальнюю кладовую, пройдя через хлипкий мостик из досок. Нужно было пройти несколько кварталов, потому что вблизи всё было перемолото ожесточёнными схватками. Макс в это время нашла два недостающих для затеи железных щита. После чего подруги, быстро соорудив нужную конструкцию, воодушевлённо, предвкушая скорое веселье, направились к Сафайру. — О! Покупатели пожаловали! Вижу, у вас большие планы на этот визит. — Он потер костлявые ладони. — Точно. Нам нужны все бомбы, которые у тебя есть. Весь порошок, два меча, алебарда, перевязочные материалы, одна кольчуга… — Так, погодите, погодите, — он отвернулся, не вставая. —Давайте по порядку. Порошок… И тут Хлоя молниеносно надела на него ящик, который держала в руках. — Эй! Бессовестные подлые дырки! Уберите вашу посудину! —бесновался он, — И, может быть, я вырву ваши сердца до того, как выкручу вам ноги и руки, подарив быструю смерть. — Так разве просят об освобождении? — Шлюхи, матерей ваших хуев дрын раздери, блядь. Я вам покажу. Я вас убью, воскрешу, снова убью, снова воскрешу, и так до тех пор, пока вы не станете полыми. Тогда я убью вас снова и буду ебать ваши смердящие туши, пока они не развалятся! — Оп-па… Ты умеешь воскрешать? Он промолчал. — Ты даёшь людям знать, если кто-то пытается сбежать отсюда. А лавка — для отвода глаз. Было бы подозрительно, если бы ты шарился здесь просто так. Или сидел, неотрывно наблюдая за городом и не охотясь. Нежить сразу бы что-то заподозрила. И не ври, что это не так. Ты слишком жадная скотина, чтобы не расположиться вблизи огня, куда гарантированно придут те, кто сможет заплатить. — Ты что несешь, дура? Тебе последние мозги вышибли? Приди в себя, эстуса хлебни, блядь. Может, тогда к тебе рассудок вернется. Ящик убирайте! Ещё и щитами изнутри обили, бляди подлые, потроха сучьи. Ну я вам… И он начал лягать коробку изнутри. Макс кивнула подруге, и когда тот занес ногу для очередного пинка, на мгновение замерев, она слегка приподняла коробку и с силой толкнула её вперед, сбивая торговца на бок, а Макс пнула под неё заранее подготовленную крышку, на которую он упал. Прайс быстро состыковала коробку с внутренней рамой крышки. Таким образом коробка закрылась наглухо. Затем она быстро села сверху, а Колфилд принялась вколачивать кинжалы из запасов Сафайра при помощи топора, используя их как гвозди и фиксируя крышку. Он бился в ней, как пойманная в ловушку крыса, которую в норе ждет выводок. Затем колдунья обмотала борта веревкой и цепью, найденными тут же. — Ах вы сучки! — Неслись изнутри ругательства. — И что вы собираетесь делать? На костре меня сжечь? Колфилд кивнула подруге, та приподняла сначала один край коробки, под которой они просунули веревку, затем другой. Они работали молча и слаженно. Стоило Макс протянуть веревку, как Хлоя подхватывала её концы и вязала крепкие тройные узлы. Затем подруги подняли ящик и сбросили с балкона в глубину этажей. — Сука-а-а-а-а! — Отчаянный удаляющийся вопль разрезал застывшую во времени полутьму. Макс считала про себя. «Раз, два, три, четыре, пять, шесть…» Бух! Бух!.. Бух-бух. Бух… бух… бу… Хлёсткий неприятный звук разрезал зловещую тишину и опрометью понёсся эхом по мощёной выдолбленной в скале улочке бедного квартала, уносясь всё дальше, в обитель Демона Капры, который яростно заревел и заметался по ней, круша гигантскими мечами стены вокруг. — Твою ж овсянку… — Черт побери! Макс, ты просто злобный гений! — Ты слышишь? — Да. Но оно что-то бьет и ломает, а не бежит сюда, так что всё в порядке. Пусть побесится. Колфилд улыбнулась. «Значит, после плача наступает быстрое облегчение, и она в ближайшее время не способна на повторный приступ. Хорошие новости. Получается, он является пиком её внутреннего напряжения. Это значит, что её психика работает по принципу американских горок. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Что ж, зная динамику, я могу в какой-то мере планировать события так, чтобы пик не пришелся на какой-либо важный момент. По крайней мере, постараться попасть в нисходящий или нижнюю треть восходящего периода, если представить эти состояния как синусоиду, учитывая все прошлые события. Важный вывод: это не мысли являются причиной наступающего состояния, это состояние является причиной появляющихся мыслей. Иначе она бы не переключалась так быстро. Полезный вывод. Откуда я знаю, что эти мысли есть? Потому что Хлоя не из тех, кто плачет просто так, по велению сердца, без очевидной причины» — О, Макс, смотри! — Хлоя схватила меч, спрятанный в потайной выемке каменной плиты, на которой стоял деревянный таз. Сейчас таз был сдвинут в сторону, меч оказался тот самый, к которому торговец всегда обращался, как к некой Юлии. — Я самурай. Пинато Жопогава. Рубато Херогава. Сиськато Жамкогава. Вух, вух… — Она стала кружиться, выделывая движения, которые отдалённо напоминали приёмы японских самураев. Колфилд сдержанно улыбнулась. Внутри она чувствовала стыд за свою спутницу, но если той весело, то пускай. Не стоит выдавать эмоций, которые могут испортить Хлое хорошее настроение: такое необходимое и редкое лекарство для перегруженной психики. Единственное, которое здесь доступно. — Давай посмотрим, что тут у него. Снизу поднялся большой столб синеватого дыма, перевалил через балкон и окутал девушек. — Хм. Действительно, умер. Интересно, сколько душ мы получили? — Да, я тоже боялась, что он выживет и откуда-нибудь выскочит на нас в самый неожиданный момент с толпой полых. Касательно душ — полагаю, что очень много. Когда мы расплачивались, плотность дыма была куда меньше. Хотя стоило все недёшево. — Эй, тут что-то написано… «Утигана. Острейший из мечей». — Ну и отлично. Сможешь ноги побрить. — Твои побрею, некроз ходячий! Колфилд ничего не ответила и заглянула в ближайший ящик. Длинный засушенный палец… Количество суставов делало тот похожим на костлявое… Щупальце? У щупальцев вообще бывают кости? Кажется, нет. Ни у кого в её родном мире не было щупальцев с костями. А если говорить о животных, имеющих пальцы, то таких, у кого насчитывалось бы в них больше трех суставов, она не знала. Колфилд взяла его в руки. Он был на удивление теплым. Гораздо теплее, чем положено частям, отделенным от тела. Этикетка, болтавшаяся на грубой веревке, гласила: «Укрепляет связь между мирами, позволяя призвать третьего фантома, но открывая путь для второго тёмного духа. Возможность призвать тёмного духа появляется раньше. Следует использовать с осторожностью». «Хмм… Связь между мирами? Получается, он позволяет переходить из одного мира в другой? Интересно, как далеко от изначальной точки можно прыгнуть?» По спине Макс пробежали мурашки. Она подумала о том, что это наверняка не единственный такой палец в мире. И о том, кто же может оказаться здесь, в их временной линии, воспользовавшись таким же. Затем помотала головой, сняла торбу и быстро сунула его внутрь. Оранжевый мелок… «Сообщения передаются в другие миры, где их могут прочитать другие. Также вы можете прочесть сообщения из других миров. В Лордране течение времени искривлено, и сообщения позволяют нежити помогать (или мешать) друг другу». «Лордран? Так зовется это место? Это мир? Или этот город? Всё больше и больше вопросов». Старинный ключ. На этикетке говорилось: «Ключ от дома в Городе Нежити. Простые и надёжные замки защищают дома от непрошеных гостей. Ключи к ним не отличаются особым разнообразием, так что этот, возможно, откроет несколько домов». «Что ж. Логично предположить, что мы находимся в Городе Нежити. А Лордраном зовется либо область, либо страна, либо планета. Но хоть какая-то ясность уже есть». В её груди расправила свои маленькие огненные крылья скромная радость. Определенность в условиях неопределенности — это всегда маленький праздник. — Оу! Так на товарах этикетки были?! Этот хрыч что, отрывал их перед продажей?! — Похоже на то. — Макс задумчиво кивнула, увлеченная их изучением. — Вот урод, — несмотря на своё негодование, Хлоя не выглядела расстроенной. Обретение меча доставляло ей куда большее удовольствие, чем то, которое можно было легко омрачить неприятной новостью. Особенно такой, которая существенно ни на что не влияла. — Стоило гораздо раньше надрать ему задницу. — Тогда ведь мы ещё не знали, что всё так получится. И что он на самом деле будет только вставлять палки в колеса. Да и к тому же его помощь могла нам пригодиться. И пригодилась. — Хорошо, мисс Зануда. Ты права. Умничай тут дальше, а меня ждет путь бусидо. Прайс продолжила размахивать мечом, негромко выкрикивая: «Хи-и-йя! Ки-и-йя! Кто хочет сразиться со мной? Ты? Или ты? Проверим, насколько силён ваш дух!» Макс вытащила из ящика нечто похожее на большую жемчужину в круглой металлической оправе, покрытой радиальными узорами. Этикетка была оторвана, но, к счастью, нашлась среди других товаров. Темная цепочка, опоясывающая жемчужину два раза, неприятно звякнула. Девушке захотелось отбросить её, но она сдержалась и положила ту на место. «Этот талисман используют клирики-рыцари Отца Ллойда для охоты на нежить. Препятствует восстановлению Эстуса в некоторой области. Вне Лордрана такое занятие считается почетным, благородным и опасным. Охотники прибегают к самым разным типам колдовства и талисманов, чтобы уберечь себя от гибели. Клирики-рыцари Ллойда получают щедрое вознаграждение за каждого убитого. Этот благословенный талисман не даёт нежити восстанавливаться и рыцари могут легко с ней справиться». «Ого! Получается, там есть специальный орден, занимающийся отловом и убийством нежити… Ну, это вполне ожидаемо. Однако они, кажется, весьма опытны. А значит, очень опасны. Нужно придумать, как спуститься вниз, не привлекая их внимания. И что значит «убийство?» Нежить ведь бессмертна. Худшее, что её ожидает — это безумие, не так ли?» Другой ящик был наполнен мешочками с порошком для починки. Надпись, выжженная на внутренней стороне его крышки, гласила: «Едва зачарованный золотой порошок. Ремонтирует оружие. Во время использования оружие портится и в конечном счёте становится бесполезным. Порошок для починки удобно применять на поле боя, так как он не требует наличия ремонтного ящика». «О! Так не нужно садиться к костру? Вот ведь, а нам об этом не сказал даже». Колфилд поднялась, опираясь на посох, ноги у нее слегка затекли. Она замерла. Стук посоха был очень… Странным. Не таким, как обычно. Девушку осенило. — Хлоя! Иди сюда. — Что? — Помоги сдвинуть эту плиту. — Блин, а как подцепить её? Она плотно усажена, даже лезвие катаны не пролезет. Есть идеи, Эйнштейн? Макс не ответила. Видя, что та что-то увлеченно обдумывает, Прайс решила сделать всё самостоятельно. Она несколько раз топнула и пошаркала ногой, затем присела на корточки и внимательно осмотрела плиту. Постучала рукояткой меча (не желая расставаться с ним ни на миг) в разных местах, очень внимательно прислушиваясь, и вдруг остановилась. Затем медленно вернула основание рукояти в одно из мест, где она уже была, осторожно приложила, поводила в разные стороны. Раздался щелчок. Хлоя начала поднимать меч вверх. Из плиты, вслед за рукоятью, показался тонкий металлический штырь, за который девушка ухватилась. Примерно на половине своей длины он сгибался, превращаясь в ручку. Взявшись за нее, воительница с некоторым усилием подняла плиту. — Ух ты. Вот тебе и вся любовь. Юлия-Юлия. Да конечно, ага. Черта с два такой кого-то полюбит настолько, чтобы не расстаться за звонкую монету. Для этого должна быть веская причина. В углублении покоилась неприметная деревянная шкатулка, аккуратно завернутая в пыльную ткань. Но кто бы стал применять столько сил и изобретательности, чтобы спрятать обычную шкатулку? На тусклом шильдике были выбиты следующие слова: «Любое количество вещей может быть помещено в шкатулку и отсортировано во время отдыха у костра». Имя мастера, сделавшего его, стёрлось — как и всё остальное. Внутри лежали огромные запасы оружия, огненных бомб, порошка, стрел для лука и болтов для арбалета, колчаны, щиты и кольчужные доспехи. Всем этим можно было снарядить несколько сотен воинов. Хлоя ошалело присвистнула. — Фортуна не просто улыбается нам, а прямо целует взасос, черт возьми! Колфилд посмотрела на неё. Она только сейчас поняла, как ей не хватало прежней Хлои, которую веселье вытащило из самой глубины ледяного забвения. Да и она сама, кажется, ненадолго стала почти прежней. — Слушай, Макс, а нафига он продает тарелки, кувшины, подсвечники и прочую столовую фигню? — Воительница подняла взгляд на прилавок. — Сомневаюсь, что полые сервируют стол перед тем, как кого-то сожрать. Прайс подошла, схватила небольшую вазу за горлышко и заглянула внутрь, сощурив один глаз. После чего небрежно взмахнула ей, словно палицей. — Пустая. Но из неё бы получилась здоровская розочка. «Ко-ко-ко, квех-пок, она пролила моё пиво, она ответит за каждое слово!» — и Прайс с размаху разбила кувшин о деревянный прилавок. Тот разлетелся на мелкие осколки, и в руках у нее осталось горлышко, из которого торчала темная глухая трубка, имитирующая собой внутреннюю пустоту. Среди осколков ярко светилась Человечность, выпавшая из тайника. — Опачки! — Хлоя, ты о чем? Какое пиво? — Ко мне два козла на концерте прицепились однажды, но Рейчел вовремя пришла на подмогу. Ну, так я думала. Сейчас понимаю, что меня выручил именно Френк, угомонивший их. Рейчел-то просто стояла и орала, прося кулака. — Они тебя ударили? — Да. Но я как следует приложила одного из них бутылкой. Так что мы квиты. — Боже мой, Хлоя! — Да-а… Бурная юность. — Она рассмеялась без видимого удовольствия: наполовину будто бы из-за привычки смеяться в таких ситуациях, наполовину от стыда. Макс быстро сменила тему. — Давай попробуем спуститься другим путем. Этот, конечно, самый быстрый и наверняка самый безопасный, но только для людей. Поэтому готова поспорить, что они охраняют его. И точно не станут нас предупреждать, открывая огонь на поражение. А вися на тросе мы будем, как мишени в тире. Если отпустим его и упадем в реку, пытаясь спастись, они забросают нас гранатами или спустят собак. — Тогда как мы пойдем? Через Храм Огня? Это самое низкое место в горах, которое я видела. Город очень древний и не может быть, чтобы там не было спуска вниз. — Пожалуй, что да, через него. Заодно расспросим того угрюмого воина о том, как отсюда выбраться. — Пока не будем брать угли? — Нет. —Колфилд протянула к подруге руку. На открытой ладони лежала небольшая хрупкая на вид косточка, обернутая в этикетку, которая гласила: «Кость, превратившаяся в белый пепел. Возвращает к последнему костру, у которого вы отдыхали. В кострах полно костей нежити. Иногда сильное стремление их бывших хозяев найти костёр заряжает кости энергией возвращения. Мертвец в облике человека, используя кости полых, способен разжигать новые костры». Воительница кивнула. Они переместили содержимое ящиков в шкатулку, сложили туда содержимое своих дорожных мешков. Макс взяла книги с прилавка и остальную посуду, подозревая, что она тоже не так проста. — Опять придется продираться через полых. — Ну, их там немного. За кладовой штук восемь и на лестнице штук шесть. Это мелочи по сравнению с тем, сколько мы уже их перебили. — Да.

***

К костру Хлоя добралась в одиночестве, опираясь на длинное ржавое копье и оставляя за собой след из черных кровавых капель. Спускаясь по лестнице, она потеряла равновесие. В глазах предательски потемнело, и она покатилась по выщербленным каменным ступеням беспомощно и тяжело, как мешок. Ноги и руки были ватными, из-под доспеха начинал сыпаться пепел, предвещая скорую смерть. Каждое движение давалось с огромным трудом, конечности быстро становились не просто ватными, а деревенели и отказывались слушаться. Удрученный Воин, сидевший у костра, подошел к ней, одним рывком поднял, а затем швырнул прямо к огню, в центр каменного круга. Глаза Макс застлала темнота. «Я успела? Или придется все делать заново?»

***

— Ах-х! Дерьмо собачье! — взбешенно шипела Макс, поднимаясь на ноги. — Совсем ведь чуть-чуть не хватило. Я уже летела к костру-у-у! Кажется, даже приземлилась около него. — Вот тебе и мелочи, блядь. И что значит летела? — Колфилд злобно зыркнула на нее. Прайс прижала подругу к себе. — Макс, Макс! Ты же всегда хотела, чтобы жизнь была приключением! А какие же приключения без трудностей? Остынь, так бывает. Колдунья глубоко, горячо дышала, испепеляя взглядом всё, на что тот попадал. Но после слов подруги она замерла. Взгляд стал холодным, задумчивым и колким (хотя в глубине глазниц все ещё плясали смертоносные искры гнева). Очевидно, она приняла какое-то решение, прикрыла веки и расслабилась в объятиях. От резкой перемены чувств стало больно в груди — до того там всё сжалось. Она взяла себя в руки. — И без тебя. Мне не нужны приключения без тебя. И вообще ничего не нужно. — Команда навечно. — Навечно, Хлоя. — Она уткнулась ей в плечо. — Ладно, я успокоилась. Почти. Теперь хотя бы проверим, на месте ли этот козёл Сафайр. — Эй, смотри сюда. — Прайс поднялась по остаткам лестницы и взяла из горы песка и обломков большой валун. Спустилась, положила его рядом с камином и опустила руки в золу, словно атлет в соль магния. Затем снова взяла камень, подошла к выходу, занесла его над головой, и швырнула в арбалетчика напротив выхода с такой силой, что сама упала вперед. Макс от души расхохоталась. Хлоя быстро вскочила на ноги и прислонилась к стене рядом с выходом. В тот самый момент, когда полый-мечник вбегал внутрь, она поставила ему подножку, и тот улетел лицом в костер. Хлоя, не мешкая, подскочила и переломила ему шею мощным ударом ноги. — Давай стрелу души, Макс! Целься в проход! Колфилд выхватила посох и начала читать заклинание. Но пехотинец с двуручным топором, прибежавший на шум, услышал это и остановился недалеко от входа. Хлоя быстро зажгла огненную бомбу, высунулась наружу, одной рукой схватив топор за рукоять, которую рванула на себя, притягивая противника, а второй разбив глиняную бомбу о его лицо, которое тут же загорелось. Она наступила на ногу противника, и с силой толкнула его вниз, заставляя потерять равновесие и упасть на высоту двух этажей. После чего пулей влетела обратно и сбросила латную перчатку в песок, стремительно её закапывая, потому что та горела. — Вау, Хлоя… Это было довольно опасно. Я едва успела остановиться. — Девушка сказала это, не переставая смеяться. — Успела же, — довольно, ехидно, победно ухмыльнулась Прайс. — Вот и нечего париться. Забей, некро-Макс, и добро пожаловать на борт корабля «Хлоя экспресс». Пристегните ремни, если их найдете, и не высовывайте руки из кабины! — Она достала из ножен Утигану. Подруги спустились по лестнице и обнаружили пехотинца, который зло кряхтел и корчился, силясь поднять топор сломанными руками. Видимо, он кувыркнулся в полете и неудачно упал на них. Рядом лежала пролитая фляга эстуса. Полый выронил её, пытаясь попить и вылечиться. Но не смог удержать. — Эй, Макс! У меня есть идея! Подруга заговорщически улыбнулась, но в её взгляде читалась тревога. Однако той было слишком мало, чтобы остановить успевшую разбушеваться воительницу. Противник яростно бросился вперед, намереваясь загрызть хотя бы одну из них, затоптать до смерти, но Хлоя снова сбила его с ног. Только сейчас она сделала шаг в сторону и подставила подножку спереди, чтобы полый улетел вперед. Затем, не давая ему опомниться, схватила за ноги и начала раскручивать того вокруг себя. — Ву-и-и, ву-и-и-и! Внимание, дамы и господа, смертельный номер! — Она вытянула руки, держась за лодыжки невольной жертвы своей игривой и безоглядной дикости. Быстрыми движениями, вращаясь вокруг себя, она добралась до площадки, и запустила телом пехотинца в одного из копейщиков, упав на колени. Копейщик легко блокировал удар, прикрывшись щитом. Он даже не пошатнулся, и Макс мысленно поблагодарила волю случая за то, что они не сходят с места. Эти воины были не только сильнее и опытнее, но и куда лучше вооружены. Справиться с ними было бы очень тяжело. Макс страховала подругу, вошедшую в раж, надежно закрывая ту щитом от удара длинного копья, и сгруппировалась, готовясь к удару. Но противники так и остались стоять на месте. Ничего не изменилось, несмотря на гибель Сафайра. — О! А сейчас специальный конкурс! Попадите в мишень три раза и получите приз! — Что за приз? — Голова мертвеца. — Фу. — Две головы. — Уже лучше, но мне все равно не нравится. — Тогда можете бросать просто так. Они достали несколько метательных ножей из бездонной шкатулки и принялись за дело. Получалось не очень хорошо, потому что раньше ни одна из них этим не занималась. Когда обеим это наскучило, в ход пошел ветхий арбалет, который оказался не только громоздким, но неудобным и медленным в неумелых руках. А противники ещё и кружили на своём пятачке, пользуясь единственной доступной им защитной тактикой в такой ситуации. — Ладно, Макс. Давай по-старому. Та кивнула и достала посох. Даже самый надежный стальной щит не способен защитить от магической атаки, поэтому вскоре оба лежали без движения, смешно раскинув руки и ноги. Прайс отрубила им руки, перевязала обрывком плаща и положила в шкатулку, чтобы развести позднее развести костер. Подруги спустились вниз и убили противника, дожидавшегося их в нише, которую раньше скрывал шкаф, почти без происшествий. Что такое отрубленная рука и раскроенный череп, когда один из вас владеет заклинанием исцеления? Почти ничего. Разумеется, кроме боли, ужаса и шока, но это сущие мелочи, если взять себя в руки и особенно, если немного приврать. Мистера Сафайра не было на месте, что окончательно подтвердило теорию Макс о множественных мирах, расположенных совсем рядом, словно пузырьки газа в стакане газировки. Она и так была почти в ней уверена, но все равно стоило прийти, чтобы развеять последние сомнения.

***

Глаза мужчины расширились, когда он увидел, как раненая Макс вытаскивает подругу из бездонной шкатулки. — Я многое, конечно, видел, но чтобы так шкатулку использовали… Она ничего не ответила, положила Хлою у костра и присела к нему.

***

— Фух, наконец укрепились здесь. — Ну и ну. Смотрю, жизнь не дает вам продохнуть? — промурлыкал он. — Подскажите, как нам спуститься на побережье? — Зачем? Там вас ожидает только смерть. — Из-за рыцарей Ллойда? — О, нет. Они берут слишком высокую плату за свои услуги. Нищий захолустный городишко не сможет нанимать их постоянно. Да и толка нет. Опустошать казну ради десятка полых, на которых хватит золота и серебра, когда в округе тех куда больше и появляются все новые? Горожане научились справляться сами. — Ну и почему тогда? — В мире у каждого есть свое место. Место мертвых — в земле. Место живых — над землей. Место тех, кто посередине — здесь, в Землях Нежити. Я думаю, тебе не трудно представить, что бывает, когда кто-то из этих троих оказывается не там, где следует. — А конкретнее? — Здесь вы можете безнаказанно пожирать души зевак-искателей, здесь ваши фляги с эстусом будут наполняться сами собой, а искупление грехов стоит до нелепого дешево. Здесь после смерти вы тут же воскреснете, и нужно быть полным ничтожеством, чтобы суметь превратиться в полого, если прибыл нежитью. Потому что здешней Человечности хватит на сотни лет жизни. Артефакты, оставшиеся с былых времен и тренировка навыков сделают Вас новыми Богами этого мира, которые смогут позволить себе вершить его судьбу. И я не преувеличиваю. — Он загадочно посмотрел на нее. — Здесь идеальные условия для нежити, она может жить вечно. А мир живых отверг вас и правильно сделал, потому что там вам не место. И он сделает это ещё раз, если вы туда сунетесь. И ещё маленькая, но забавная мелочь: здесь вас не будут принимать за чудовищ. Потому что тут и так все — чудовища. Такое отношение весьма приятно. — Даже так, но нам нужно безопасно спуститься. У нас там есть дело. Чертовски, блин, важное, понимаешь? На которое жизни не жалко, — твердо сказала Хлоя. Он посмотрел ей в глаза и усмехнулся. — У тебя никак проблемы со слухом, девчонка? Ты не можешь справиться с высохшими от времени мертвецами, на которых истлели штаны, оголив костлявые задницы. В прошлый раз ты катилась кубарем по лестнице, умирая от их рук. Вы обе не преодолели даже мост, занятый одним-единственным Демоном-Тельцом. Слабым, медлительным, глупым, лишенным магии и всякой поддержки, засевшим на узком мосту при огромных габаритах (это тактическое самоубийство). У вас были все преимущества, но вы даже не сунулись туда, проведя два с половиной месяца в квартале кладовых и трапезных. Сейчас же тебя вытащила из сундука едва живая подруга, потому что слабые полые снова изрубили тебя настолько, что ты не могла идти. А у них только зазубренные мечи, да ржавые копья. Что ты будешь делать внизу, где у людей есть огнестрельное оружие, огнеметы, приборы ночного видения, обученные собаки, укрепленные позиции, радиосвязь и внедорожники, которые вкатают тебя в пыль прежде, чем ты успеешь открыть рот для проклятий? — Если мы умрем, то просто вернемся к костру в Храм Огня. К чему столько драмы? — Ошибаешься, девочка. Вернуться к костру в Лордране можно, только умерев в Лордране. Там тебе придется есть человечину, чтобы наращивать силу и выживать. Чем больше ты съешь, тем будешь сильнее и быстрее, и тем выше шанс, что выживешь. Но однажды тебя все равно поймают, запихнут в железную клетку и поднимут сюда, а прежде будут жечь, топить или разрывать на части. И ко времени прибытия ты гарантированно станешь полой. Потому что они слишком тупы, чтобы пробовать сбежать. Люди хотят убедиться, что привозят потерявших рассудок кукол, а не хитрую, кровожадную, вечно голодную мразь, на поимку которой потратили столько сил. — А ты откуда всё это знаешь? — Что ж, садись, бери палочку, доставай глиняные таблички. Проведу для тебя большую лекцию по своему прошлому, если ты не видишь очевидного, — он обвел пальцем свое лицо. — Мудак, — буркнула Хлоя, отворачиваясь. — Ты умрешь, жарясь на углях в яме, сидя в железной клетке. — Пофиг, — твердо сказала Хлоя. Воин долго, печально и слегка презрительно посмотрел на неё, как смотрят на идиотов, которым искренне пытались помочь, но они тем не менее всё испортили из-за своей глупости. — Тебе так туда надо? Хм-м… Ну… Тогда тебя не остановят никакие предупреждения. А я предупреждал. Поэтому сходите к Петрусу, он как раз ждёт кого-то в часовне неподалеку. У него наверняка есть пара магических трюков, которые вам пригодятся. А потом возвращайтесь, и я скажу, как спуститься. Но при одном условии.