По-новой

— О, так Петрус — это тот мужик, мимо которого мы проходили, когда только попали сюда? — Хлоя повернулась к Макс на ходу. — Ага, он слышал, как мы орём и зовём на помощь, когда на нас напали скелеты, но и ухом не повёл. — Макс тоже повернулась к подруге. — А мы сами побежали бы на чей-то зов о помощи? — В силу полученного здесь опыта — наверное, нет. Но он-то выглядит, как типичный святоша. Хотя, ладно, никто не обязан соответствовать своему внешнему виду. Да и в конце концов, он же не в службе спасения работает. — Кстати о птичках, что он тут делает? Как-то долго здесь трётся. — Прайс нахмурилась и поджала губы. — Сейчас и узнаем. Они затихли, когда вдалеке показалась часовня. — Добрый день. — Привет. Полагаю, мы не представлены? Я Петрус из Толорунда. У вас ко мне какое-то дело? Если нет, не затруднит ли вас держаться подальше? — он демонстративно отвернулся от девушек. «Вот скотина!» — подумала про себя воительница. — Подождите, вы чего? — В чем твоя проблема, дурачок? Тебе в голову жир ударил? «М-да, у Хлои и так был сложный характер, но в таком состоянии он ещё больше портится», — подумала Колфилд и вздохнула. Клирик повернулся. В его глазах блеснуло что-то недоброе, но лишь на мгновение. Он тут же взял себя в руки и улыбнулся. — Оу. Я понимаю, что попросил вас держаться от меня подальше, но уверяю, что я вовсе не держу на вас зла. Хлоя задохнулась от злости, сделала рваный вдох и сжала кулаки. — Ну ещё бы ты держал, ослиная задница! Петрус порылся в карманах и протянул ей медную монетку. — Вот, возьми это — в знак примирения. Не сердись. Она ударила его по руке и сказала: — Знаешь, что… Я бы предпочла лучше смотреть на бомжа, совокупляющегося с мешком картошки, чем на твое круглое хлебало. Я не просто так пришла, а по делу. Поэтому нахер мне твои подачки не нужны. Оставь себе. Просто послушай Макс. Он проигнорировал её тираду и буквально всунул ей в руки свой подарок, который держал на удивление цепко: — Нет-нет, давай. Это тебе. Колфилд услышала какой-то скрип. И тут до неё дошло, что это зубы Макс. Толстяк доброжелательно улыбнулся. — А знаете, что? Я всё равно жду тут своих спутников, поэтому, если хотите, могу научить вас чудесам. Но для этого нам нужно помириться. — Да бросьте, — Макс невинно улыбнулась. — У моей спутницы всегда был скверный характер. — Гневливость — это грех. — Ты сам меня выбесил! Глаза мужчины стали сальными. Макс поняла, что он наслаждается, дразня Хлою, и теперь, когда предложил ей обучение чудесам, знает, что находится в безопасности. По крайней мере, пока. И у него есть время подумать. — У вас найдется человечность? — Да. Семь тысяч душ. — невинно произнес мужчина. — Сколько?! Пф-ф-ф. Оставь себе! — Будьте добры, — невозмутимо сказала Макс. Он достал из подсумка светящийся шарик, передал его колдунье, и та с размаху влепила рукой, в которой он был, по спине Прайс. Всё под её доспехом засветилось, а из забрала выплыли сияющие огоньки. Она отдышалась и переступила с ноги на ногу. Петрус разочарованно посмотрел в сторону, что не осталось без внимания Макс. «Да он настоящий садюга… С ним нужно держать ухо в остро… Он явно здесь неспроста столько околачивается». — Лучше? — спросила Колфилд. — Да, — устало ответила Прайс. — Ты совсем вымоталась и почти потеряла над собой контроль. Пойди посиди, а мы тут потолкуем. Хлоя неодобрительно поглядела на мужчину, но решила, что и Макс палец в рот не клади, особенно теперь. А ей действительно нужен отдых. Быть может, даже сон. Она присела на ближайший валун и устало свесила голову. «И как Макс может держать себя в руках настолько умело? Она ведь тоже… Почти полая». — Что ж, вернёмся к разговору о чудесах. — Ах, да-да. Прежде всего, тебе нужно вступить в орден Богов. И давай на «ты». Мы ведь всё-таки искатели, а значит — товарищи по несчастью. — Что за орден? — О, священный орден рыцарей и клириков. Мы единственные, кто отвергает систему званий и считает её бессмысленной, потому что перед Богами, как ни крути, все равны. Мы обеспечиваем друг другу защиту и поддержку, благодаря чему другие ордены боятся нас и предпочитают обходить стороной. «И как ты там ещё не прокололся, гадина подколодная? От тебя помощи не дождешься, даже если в орден вступишь, это я задницей своей чую. Можешь поцеловать её, кстати… Вот мой ответ на твоё тупое предложение». — Хлоя пнула камешек и оперлась на кулак. — Не думаю, что сейчас нам это нужно, Петрус. Большое спасибо. — Ох? Очень жаль. Тогда я не смогу учить тебя, потому что сила чудес зависит от силы веры. Приходи, если передумаешь. — Он нетерпеливо отвернулся, словно его больше не заставляли смотреть на что-то неприятное. — Ты лжешь, Петрус. Сила чудес зависит от личных качеств колдующего, — Колфилд, как ни в чём не бывало, продолжала разговор, пропустив мимо эту выходку. Он цокнул. — Разве наставление на пусть истинный является ложью? — ловко выкрутился мужчина. — Попытка — не пытка. Начнем обучение. Клирик протянул ей исписанный пергамент. — Ты должна понять эти письмена. Любой, попадающий в этот мир, начинает понимать его письменность, словно родную. Как и язык. — А сюда попадал кто-то ещё? — Не знаю-не знаю. Давно уже не встречал никого. — Что значит «давно не встречал?» А кого ты встречал? — М-м-м… Уже и не помню. — Понятно. — Губы колдуньи тронула легкая улыбка. — Хорошо, это свиток Мощного Лечения. Рекомендую купить талисман для того чтобы заклинания можно было использовать. — Цена? — Несоизмерима с пользой. Всего тысяча душ, которые и окупятся тысячекратно. — Он протянул ей перевязанный кусок истрёпанной тёмной ткани. Колфилд с недоверием посмотрела на собеседника. — Да-да. Но он работает. Ты сама сможешь проверить. — Из-за спины девушки поднялся сероватый дымок, а Петрус кивнул, — Вот тебе ещё два: свиток Возвращения и свиток Силы. Первое заклинание аналогично косточке возвращения, а второе — резкий толчок, отбрасывающий ближайших противников. Помогает и против стрел. Очень полезно на открытых пространствах или когда тебя загнали в угол. Или при численном преимуществе соперника. Четыре тысячи душ. — Большое спасибо, правда полезный. Я прочту их у костра, потому что вижу, как тебе хочется остаться наедине со своими мыслями. — Нет-н-е-ет. — Он замахал руками, вытаращив глаза и отрицательно замотал головой, — Что ты. Это совсем не так. Ты всё не так… Она перебила его: — Ответишь на один вопрос? — Какой? — Ты, наверное, догадываешься. — Что я делаю здесь столько времени? — Верно. — Жду своих спутников. Госпожа и два её юных рыцаря опаздывают. Она молода, но от неё зависит успех задания клириков. А мы — её защитники, оберегающие от опасности. Тон Макс стал ледяным: — И что за задание такое, ради которого Госпожа и два юных рыцаря должны держать путь среди чудищ? «Такое ощущение, что в связке с Петрусом эти люди будут как мыши с удавом в одном террариуме. Он жуткий, хоть и строит из себя добряка». — Задание клириков? К сожалению, мне нельзя рассказывать тебе о нём. Но я — твой учитель, и если ты докажешь свою веру… — Петрус. Мы говорили об этом две минуты назад. Не делай вид, что забыл. Он противно хохотнул. — Если я опущу руки после первой попытки донести до чужого сердца свет, то какой же я клирик? — «Себя судить куда труднее, чем других. Если ты сумеешь правильно судить себя, значит, ты поистине мудр». — Истинный, конечно, ты же весь из истины состоишь, да, колобок? Поэтому так раздулся. Столько её внутри тебя, что она аж с боков свисает, — сказала Хлоя. Он ничего не ответил, пропуская её выпад мимо. — Что заставило тебя несколько месяцев ждать, а двух юнцов с девушкой преодолевать земли, населенные жуткими тварями? Мужчина задумчиво сжал и разжал кулаки. — А ты… Гораздо умнее и рассудительнее большинства тех, кого я встречал здесь за всё время. Думаю, что тебе я могу об этом рассказать… Пусть это будет нашим секретом, хорошо? — Он испытующе смотрел на нее, дождавшись кивка. — Только никому не рассказывай! Итак, клирикам поручено отыскать секрет Возжигания. Возжигание — это искусство поддержания костров человечностью. При помощи Возжигания мы обретем великую силу. — Ты знаешь, где он находится? — Нет, — солгал он, ничем не выдав себя. — Что ж, удачи в поисках. — Удачи в поисках, головозадый. — Спасибо, девочки. Пусть удача сопутствует и вам. — Он поднял руку в прощальном жесте. Когда они отошли от часовни достаточно далеко, Хлоя выдохнула и громко топнула дважды. — Рядом с вами двоими я чувствовала себя круглой дурой… — Она помедлила. —Ты теперь такая… Чертов Эйнштейн, короче. Я совсем перестаю тебя понимать, Макс. Может, не стоило тебе вкладывать все очки в интеллект? Хотя бы защитить себя могла, если вдруг что. — Хлоя, зачем ты так говоришь? — Да потому что я чувствую себя мамой-медведицей рядом с медвежонком. — Хочешь сказать, махать мечом достаточно для победы? Не нужно сперва подумать? — Нужно, но, Макс! Меня это задрало, что думаешь только ты! — Что с тобой, Хлоя? — Колфилд остановилась. —Я знаю, что тебе нравится преимущество в силе. Что происходит? — Да ничего! Поступай как хочешь со своими очками. Воительница зашагала вперед. Она очень боялась, что Макс станет слишком умна, чтобы нуждаться в ней. И тогда никакая физическая сила её не удержит и не привлечёт. Более того, она все меньше и меньше понимала подругу. Теперь та уже не смотрела на неё восхищенными глазами, не бегала хвостиком. И явно больше не сделает чего-то просто потому, что этого хочется Хлое. — Поцелуй меня. — тихо сказала Прайс. — Что? — Что слышала. — Я не могу. — Ах, вот теперь как… Я так и… ! — Я всё ещё нежить, Хлоя. От меня пасёт мертвечиной так, что мухи дохнут. Как мы будем… Прайс бросилась к ней, прижала к себе, откинула забрало и впилась в губы. Сухие, потрескавшиеся, холодные, серые губы мертвеца. Она целовала жадно. Не замечая ни грубости, ни холода кожи, ни трупного запаха. Вернее, замечала, но сейчас он казался таким далеким… Макс несмело обняла её за талию, не решаясь ответить на поцелуй. Хлоя ненадолго оторвалась и прошептала: «Чего застыла? Ты умерла, но не подохла, не смей прикидываться…» И вновь припала к её губам. *** Угрюмый воин никак не отреагировал на возвращение девушек, продолжая смотреть на огонь. Или в него. Они присели на тёплый камень неподалеку. — Макс, давай останемся. — Ого! — Девушка растерялась. — Чувствую себя смертником, которому в последний момент отменили приговор. — Думаю, ты давно поняла, что так будет лучше — но решила во что бы то ни стало сдержать обещание. Потому что уже нарушила одно. — Ну, в общем, да. Внизу нам пришлось бы вести партизанскую войну. Ещё и вслепую: без карт, средств коммуникации, передвижения и огнестрельного оружия. Успели бы мы все это нажить или погибли раньше — вопрос большой. И риск огромный. Но что я могла? Слово ведь не воробей. — Чтобы я была счастлива, вполне достаточно тебя. — Хлоя взяла её за руку. — Без партизанской войны. И мамы с папой (если они в этом мире существуют). По факту, они мне даже не родители. Просто чужие люди, как две капли похожие на них. — Давай останемся. Тут всё равно больше шансов. Конечно, всё вокруг пытается нас убить и сожрать, но это всё равно лучше. Как бы это смешно не звучало. — Надо подумать, что делать дальше. — А ничего. Медной пиздой накрыться и детскую кашу варить, — усмехнулся Воин. — Эй! — Пятнадцать тысяч за один урок, и я рассказываю всё, что вас интересует об этом мире и как в нём выжить. — Прямо всё? — Макс недоверчиво сощурила один глаз. — Достаточно. Тельца убить хотите? — Да, но почему так дорого? И куда ты собрался их тратить? Ты же всё время тут торчишь. — Скоро ухожу. И в дороге они могут мне пригодиться. — Десять. — Пятнадцать или можете дальше прыгать от костра и обратно к нему, разлагаясь и теряя человеческий облик все сильнее. — Сколько длится урок? — Пять минут. — Охренеть! — выдохнула Хлоя. — А как ты поймешь без часов, что время вышло? — спросила Колфилд задумчиво. — Когда мне покажется, что оно закончилось — оно закончится. — криво усмехнулся он, чуть склонив голову набок. — Чувак, это нечестно! — Идите, ищите честного человека, который вам поможет. Удачи-и-и! — протянул он, вращая кистью. — Хорошо, — согласилась Макс. — Мы согласны. Почему в Лордране всё так? Почему никогда не заходит Солнце? Почему оживают мертвецы? — Это обитель Богов, и над ним не властны ни законы природы, ни само время. Воля зла и огонь — вот единственные правители этих мест. Знаки тьмы, пока они на ваших телах, говорят о том, что вы вернетесь из мертвых, что бы не произошло. У полых (людей, окончательно потерявших человеческий облик и рассудок) они превращаются в безобразные ожоги. Почему? Не знаю. Началось всё давным-давно. Гвин пытался это остановить, но безуспешно. — Научи нас пользоваться ящиками для починки оружия и золотой пылью. — Вы хоть раз их открывали? — Да, но технического понимания почти нет. — Какого? — Практического. — А что значит «технического»? — Пятнадцать тысяч и рассказываю. Он рассмеялся. — Мне нравится твоё чувство юмора. Сейчас только вопросы. Вся практика позже. — У тебя есть карта Лордрана? — Нет, но могу набросать. — А почему у тебя нет карты? — За долгую жизнь изучаешь дороги Лордрана наизусть. А я прожил очень, очень долго… Дольше, чем мне хотелось бы, честно говоря. — Кто воет в глубине этажей Города Нежити? — Демон Капра. — Что он из себя представляет? — Про минотавра слышали? — Мифический людоед с бычьей головой из лабиринта? — Он самый. То же самое, только с козлиной. В бою использует парные мечи и поддержку двух злобных собак. — Что делать? — Убить собак, бегать по кругу и бросаться бомбами. Или навозными пирогами. — Чего, блядь? — прыснула Хлоя. — Ужасно вонючий, слегка засохший, ядовитый кусок дерьма из Чумного Города. — Фу, я это в руки точно не возьму. — побледнела воительница, скривив рот. — Ты привыкнешь. Если хочешь жить, конечно. — Не настолько. — Прайс сама не знала, шутит или нет. — Кого ещё мы можем тут встретить? — продолжала колдунья, делая пометки на камне собственной кровью, сняв перчатку и порезав палец. — Что ж… Очень много, кого. Спрашивай конкретнее. Перечисление тебе всё равно ничего не даст. — Есть ли здесь хоть что-то дружелюбное, не пытающееся тебя убить? — Кузнецы, торговцы, некоторые люди. Если вступишь в ковенант, некоторые враги станут друзьями, а кто мог бы быть другом — станет врагом. — Кто, например? И что такое ковенант? — Например Лоскутик. Лысый обманщик, вор и хитрец. Ковенант — некое сообщество, с которым ты заключаешь пакт. У каждого свои цели, и именно они определяют вид служения ковенанту. — Время истекает. Дайте добрый совет. — Сделайте что-нибудь с клириком. Он следил за вами до самого костра. Не знаю, чем вы ему насолили, но… В покое он вас не оставит. — Почему ты не спросила про Тельца? —шепнула Прайс на ухо подруге. — У меня уже есть план, — так же тихо ответила та.

***

— Добрый день, Пеплос. — Меня зовут Петрус. — мягко поправил он. — Ох, тысяча извинений. Здешние имена для меня внове. Да и разговаривала я за эти полгода только с тремя людьми, включая тебя и мою спутницу. — А как же старик? — Какой старик? — Торгаш. — Небрежно махнул рукой мужчина в сторону города. — Не встречала. Да и каким чудаком нужно быть, чтобы торговать в городе полых? —пожала плечами Колфилд. — Понятия не имею, но он торгует, — мужчина снова отмахнулся. — По какому вы здесь делу? — А, об этом. Я думаю, ты что-то темнишь, Петрос. Какую тайну ты скрываешь настолько, что следил за нами до самого костра? Чего ты хотел? — Я? Тебе показалось. Нет, нет. Такого определённо не могло быть. — Да ну? А мне вот кажется, что было. Глаз у меня теперь нет, но хуже видеть я не стала. — блефовала Макс. Хлоя, молчавшая всё время, поразилась, с какой непосредственностью подруга пускает в глаза пыль. Раньше она прокололась бы на «раз-два-три». — Правда? — добродушно усмехнулся клирик. — Правда, Петрос. Ну, я вижу, ты… А впрочем, ответь мне: если спутники идут полгода, не логичнее ли выйти им на встречу? — Вы тоже шли-шли полгода, а далеко не ушли, так тут и крутитесь. «Крутитесь…» — Одно дело мы, два хилых подростка, не знающих ничего об этом мире, совсем другое — жрица и рыцари. Мне кажется, их просто не существует. А ты прикрываешься этой легендой и обстряпываешь здесь какие-то делишки, о которых никто не должен знать. А мы что-то случайно увидели. Или ты подумал, что увидели. И решил нас прикончить. Какой-такой секрет стоит жизни двух случайных покупателей? — Клянусь светом, я говорю правду. А ваши жизни бесценны, в чем не может быть никаких сомнений, красавицы. Я бы никогда так не поступил. — Петрус невинно посмотрел на девушек. — Хороши слова, жалко, что плевок на воду. Ты с этого места не сходишь. Может быть, всё дело в кувшинах за твоей спиной? Ты ведь даже у костра не бываешь. Хотя за нами шел прямиком туда. Если ты не следил, то что делал? Не ври мне, клирик. Моё терпение на исходе. — Нечего мне делить привал с нежитью и проклятыми жрицами. Вот и не бываю там. А за вами я не шел, повторяю. Это паранойя, вечный спутник пробывших здесь достаточно долго, и усталость. Вам нужен хороший отдых, девочки. — Обучать нежить чудесам, значит, совсем другое, нежели делить привал? Звучит логично. — Нести свет — это совсем другое. — согласился он. — Делать нежить сильнее и выносливее — это «нести свет?» — Любой достоин мудрости, если распорядится ею правильно. Ты распорядишься верно. Я точно знаю. Ты ведь умница, верно? «Каков подлец». — Что в этих кувшинах? Они настолько ценны, что ты готов прикончить любого, кто подошел к ним? — Ничего. Ну, честнее будет сказать, что я не знаю. — А если я их разобью? — Пожалуйста. Хоть и будет немного жаль, потому что я успел к ним привыкнуть. Но вы, того и глядишь, пытать меня начнете, — он хохотнул высоким голосом. — Ладно… — настороженно сказала Колфилд, доставая посох. — Ну держись, если там то, о чем я думаю. Она подошла к одному из кувшинов, повернувшись к мужчине спиной, резко замахнулась, неожиданно обернулась назад к клирику, который уже повернулся к ней, незаметно достав из рукава тонкое, длинное лезвие, и крикнула: «Сила!» Его отбросило назад, и он напоролся на копье, выставленное вперед Хлоей, которая успела сделать два шага назад. Когда он видел её, она стояла слишком близко, и Петрус рассчитал, что на этом расстоянии она копье использовать не сможет, и это его шанс наконец избавиться от обеих. «Вот для этого-то и нужно вкладывать очки в интеллект». — Попался, придурок. — Воительница была просто счастлива. — Тухлодырые мерзкие гадины… Вам этого не простят… — Земля под ним пошла золотистыми волнами. — Как тебе… — Он закашлялся, — Сосаться со своей вонючей подружкой? Вкусно пахнет? — Вкусно, осел. — ехидно промурлыкала Хлоя ему на ухо. Нужно было прикончить вас ещё тогда… Но я понадеялся, что за меня это сделает ваша собственная глупость и вы… Здесь снова не задержитесь. Как ты катилась тогда по ступеням. Загляденье. Макс пнула толстяка, поглубже насаживая на копье, и вытащила из-под нагрудника висящий на шее талисман. — А ведь и правда работает, хоть и тряпка—тряпкой. Как ты. А ты испугался, что Воин придет нам на выручку, а не понадеялся на что-то. Врёшь даже на пороге смерти. Ай-яй-яй. Ты неисправим. — Говорят, что горбатых могила исправляет. Может, и с жирными работает? — веселилась Хлоя. Мужчина хотел ещё что-то сказать, осклабился, однако не смог из-за начинающейся агонии. Его била нарастающая дрожь, изо рта пошла розовая пена. Хлоя с усилием протолкнула копье ещё глубже. И ещё глубже. Пока с другой стороны не показался примерно метр древка. Тогда Макс наскоро обшарила его карманы, потуже примотала тушу к скользкому, окровавленному дереву, закинула переднюю часть себе на плечо, сосчитав до трех вместе с воительницей и сказала: — Устроим ему Прыжок веры с обрыва. — Знатный шашлычок получился. — Хлоя зло рассмеялась, — Думал, ты тут самый умный, а?