Песнь Света и Тьмы

      Ничто так не злило Сяо, как неведение и пустая трата времени. Он как голодный зверь шнырял от одного конца региона до другого, разыскивая свою добычу. Даже небольшого отряда хватило бы, чтобы умерить его гнев, но ни один поражённый не попадался ему на пути на протяжении двух с половиной недель. За всё это время Охотник на демонов ни разу не посетил «Ваншу», не встретился с друзьями, не сидел за столом и не спал крепким сном. Единственным его неизменным и верным спутником оставалось осквернённое кровью копьё.       Отсутствие поражённых вводило Адепта в замешательство. Он не знал, где ожидать следующей расплаты, куда эти существа совершат кровавый визит. От воспоминаний о погибших жилы на крепких руках Яксы вздувались, мышцы напрягались. Он ненавидел сплочённых головорезов всеми силами души. Сяо не испытывал к ним никакой жалости, как это бывало с другими существами, которые не ведали, что творят. Обдумывая действия нового противника, он пришёл к выводу, что те поражённые прекрасно осознавали, что делают, и более того, желали поиграть с Яксой в прятки. То, что приходится соблюдать их правила, раздражало юношу, оттого он поскорее хотел разделаться с ними.       Когда в очередной раз горячее солнце скрылось за горизонтом, Сяо забрался на возвышенность и присел на край скалы. Ноги гудели от долгой ходьбы, кожа горела от обжигающих лучей дневного светила, а голову мутило от недостатка сна. Красные от усталости глаза вяло осматривали открытые с высоты просторы, тяжёлые веки так и норовили сомкнуться, погрузив разум во тьму. Сяо не мог долго сопротивляться желанию хотя бы немного вздремнуть. Склонив голову к груди, он прикрыл уставшие глаза.       Сон быстро уволок Адепта в своё царство. Он не успел даже о чём-либо подумать, как уже начал блуждать по тёмным лабиринтам воображения. Поначалу картинка оставалась неизменной. Его окружала холодная пустота и одиночество. Сяо чувствовал какую-то необъяснимую тревогу, но вырваться не спешил. Он заинтересовался игрой сознания и продолжил следовать его велениям. И вскоре картинка преобразилась и изменилась до неузнаваемости. Ничего подобного Сяо никогда не видел, и был бы сильно поражён, если это происходило бы в действительности.       Бескрайние луга с морем покачивающихся цветов открылись взору Охотника на демонов. Сяо шёл по нему невесть куда, а тёплый летний ветерок волновал его светлую свободную рубашку. В душе у него правило спокойствие, а лицо украшала блаженная улыбка. Казалось, Сяо никогда ничего подобного не ощущал. Он с какой-то радостью разглядывал холмистые просторы, как ребёнок новую игрушку, и водил рукой по щекочущей ладонь сочной траве. Он не вздрогнул, когда сзади послышался чей-то бег, не схватился за копьё и даже не обернулся. Юноша словно знал, кто пытается догнать его лёгкий шаг. Фигура быстро настигла Сяо и коснулась его ладони. Кожа подбежавшей девушки была нежной и тёплой. Юноша улыбнулся ей и взял за руку. Вскоре тонкие пальцы перестали быть такими невесомыми. Они крепко вцепились ему в руку, как коршун хватает свою добычу. Тревога охватила душу юноши, а мир в округе потускнел.       «Сяо! — прокричал истошный голос Люмин, но словно не из её уст, а где-то очень далеко, хоть она и стояла перед ним. — Сяо! Помоги».       Силуэт девушки размылся, светлая кожа потемнела, а солнечные глаза побелели. Она с силой притянула юношу к себе и зажала в таких крепких объятьях, что кости Сяо захрустели. Он попытался вырваться, но её тиски только сильнее сжимались, не давая ему пошевельнуться.       Ускорившийся ритм сердца заставил Сяо пробудиться. Глубокое и жадное дыхание разрывало его грудь. Не успел он окончательно прийти в себя, как беспокойные мысли уже зароились в голове. Сон не отпускал его, заставляя сердце тревожиться. Юноша словно чувствовал какую-то невидимую опасность. Схватив в руки копьё, Сяо рывком поднялся и осмотрелся. Ничего, кроме ночной тишины и чуть покачивающегося от ветра кустарника, не окружало его. Набрав побольше свежего воздуха, он протяжно выдохнул, стараясь успокоиться, но волнение словно сильнее захлёстывало его и тянуло куда-то на восток.       Прежде чем Сяо сообразил, что всё это значит, луна уже оторвалась от горизонта и поплыла по бескрайним просторам тёмного небосвода.       — Люмин! Какой я дурак! — разозлился сам на себя Сяо и тут же исчез.       Немного успокоившееся сердце вновь ускорилось, до боли отдаваясь в груди. Руки юноши тряслись, тело разрывалось от жгучей кармы, но Якса не жалел себя. Он телепортировался от одной возвышенности к другой, прислушиваясь к своим чувствам. Зов исходил со стороны главного тракта, ведущего в гавань. Точного места Сяо не мог знать, но чем ближе подбирался к цели, тем сильнее была её аура. Зачарованный браслет сработал, как следовало.       Уже много лет Сяо не испытывал такого волнения. Путешественница вряд ли стала бы звать его, если бы враг был ей по силам. От этого понимания сердце разрывалось от беспокойства, он задыхался от спешки, а глаза с особой зоркостью осматривали окутанные ночью просторы.       Очутившись на высоком каменном холме, Сяо прислушался. Далёкий звон мечей заставил его немедленно продолжить путь.       Сражение шло недалеко от широкой дороги вблизи реки. Семеро высоких и крепких мужчин окружили израненную девушку и её подругу. Люмин держала перед собой меч, глядя на врагов потухшими и испуганными глазами. Из её руки, ноги и щеки текла алая кровь и медленно капала на примятую траву. Девушка ловко отражала атаки и стойко деражалась на ногах, пока её не сшиб один из противников, сильно ударив ногой в грудь. Люмин упала и больше не смогла встать. Она согнулась на земле, стараясь вдохнуть, но все отчаянные попытки оказались тщетны. Подруга Паймон звонко взвизгнула и полетела в сторону откинутого от удара меча, но сильная рука остановила её и с размаху швырнула в землю, отчего девочка вмиг затихла.       Сяо не нужно было знать в лицо противника, чтобы понять, с кем столкнулись подружки. Скрипнув зубами от гнева, он прикрыл лицо маской, перенёсся к ним и без предупреждения набросился на поражённых мужчин. Гнев разливался по его жилам, придавая сил и без того крепким рукам. Сяо так быстро взмахивал копьём, что отследить его движение было практически невозможно. От создаваемого потока ветра вся трава в округе покачивалась, а пыль поднималась в воздух. И всё же этого было явно недостаточно, чтобы быстро победить.       Белые глаза противника умудрялись вовремя заметить движение копья и предотвратить атаку. Они скопом кидались на Яксу, всё сильнее лишая его возможности нанести размах. Поражённые зачастую так делали, и Сяо всегда вырывался из этого кольца, но сейчас это было невозможно. Люмин и лежавшая неподалёку бессознательная Паймон могли пострадать от его атаки, оттого ему приходилось сдерживаться.       — Уходите! — прокричал он не оборачиваясь.       Сяо уклонился от рубящего удара и, проскочив под рукой воина, рубанул его по шее. Она с хрустом переломилась, и противник свалился замертво. Павшего мужчину быстро сменили другие. Они как улей кидались на Яксу, не страшась ударов. Сколько бы раз Сяо не проколол их тела, всё было без толку. Противник не чувствовал боли, а убить его можно было только прямым ударом в сердце или голову. Никакие переломы конечностей не могли поражённых остановить.       Пот ручьями стекал по спине, прикрытому маской лицу, рукам. Он заливался в глаза, вызывая жжение, но Сяо некогда было его смахивать. Попавшиеся поражённые оказались куда сильнее тех, с кем он недавно сражался. Каким бы ловким юноша не был, они успевали ранить его, заставляя одежду и кожу окраситься кровью. С каждым приступом боли карма из тела Яксы всё сильнее сочилась, а глаза окутывала красная дымка. Со временем Сяо позабыл, где находятся Люмин и Паймон, и принялся не щадя размахивать копьём. Он подпрыгивал в воздух и, собрав элементарную энергию Глаза Бога, опускался вниз, ненадолго откидывая поражённых от себя.       Сразив ещё одного противника, Сяо отпрыгнул в сторону и замахнулся копьём. Глаз Бога сиял на его руке, готовый выплеснуть Анемо-силу, но грубый и хриплый голос заставил юношу обернуться.       — Стой! Или они сдохнут.       Такой же неестественно высокий и широкий мужчина в потемневших золотых доспехах прижимал хрупкую Люмин к себе, настойчиво сдавливая горло. Покрасневшая от напряжения и собственной крови Люмин старалась оторвать от шеи укрытую защитой руку, но силы покидали её с каждым усиленным нажатием. Всё ещё не пришедшую в себя Паймон тоже подняли с земли и подставили к горлу меч.       Сражение затихло. Поражённые пока не спешили наступать, но оружие держали наготове. Сяо быстро оценил обстановку. Выбраться без потерь в таком случае было невозможно. Перед ним стоял тяжёлый выбор: уничтожить опасного противника, воспользовавшись случаем, или же дать им уйти.       — Не узнаёшь меня, щенок? — не меняя серьёзного выражения бледно-серого лица, вымолвил не по возрасту седой мужчина.       Сяо уставился на него. Как бы он не пытался припомнить его лица, у него ничего не вышло. Ярость кипела в его жилах, застилая глаза и мешая соображать.       — Сяо, это он. Это был он, — прохрипела Люмин и зажмурилась, когда мужчина сильнее сдавил ей горло.       — Сяо? Так, значит, тебя теперь зовут, — усмехнулся поражённый. — Как ублюдка не назови, он останется ублюдком.       — Кто ты? — сквозь зубы прошипел Адепт.       — Деревня Сиа-Лей тебе тоже ни о чём не говорит?       Смутные образы посетили голову Охотника на демонов. Он старался забыть времена, когда служил у Азала, но они вновь дали о себе знать. Спустя столько лет Сяо не ожидал встретить призрака прошлого.       — Вижу, что вспомнил, — ехидно улыбнулся Алан-Цуй, бывший защитник давно несуществующей деревни. — Столько воды утекло с тех времён, а палач лишь сменил одного покровителя на другого. Ну как тебе на новом месте?       — Отпусти девчонку, тогда поговорим.       — Ох, нет. Она будет свидетелем. Азал не оценил твоего предательства. Столетиями ты резвился с борцами за справедливость, но всему приходит конец. Последний Якса. Ха. Своей стойкостью ты обязан только ему. Азал мудрый и сильный Архонт, хоть и свергнутый Мораксом. Я его недооценивал. Он терпел твои выходки, но даже у его великодушия есть предел.       — Что ты несёшь? Азал давно сдох! — крикнул Сяо и взмахнул копьём.       Алан-Цуй поднял свободную руку, демонстрируя тьму, что выходила из его ладони.       — Его тело разложилось, но сила всё ещё при нём, и он готов ей делиться. Скоро земли Ли Юэ обретут нового переродившегося Архонта. Гибель Моракса только ускорила его приход. Остался лишь один назойливый червяк, пережиток прошлого, и то ненадолго.       — Сзади! — сдавленно крикнула Люмин, заставив Адепта обернуться.       Один из заражённых мужчин подкрался сзади, желая нанести удар в спину, но юноша остановил все его попытки, сшибив голову с плеч сильным взмахом. Остальные трое свободных противников вновь рванули к нему. Прежде чем разделаться с ними, Сяо исчез и перенёсся за спину Алан-Цуя. Чтобы защитить себя от точного удара, мужчина отпустил Люмин. Не мешкая, девушка бросилась к мечу и завязала сражение с воином, который держал её подругу.       Алан-Цуй помнил все свои навыки фехтования. Много сотен лет назад он задал неплохую трёпку юноше, а теперь его мощь значительно возросла. Он взмахивал мечом легко и агрессивно. Искры от ударов разлетались в разные стороны. Сяо старался совершить решительный выпад и хотя бы ранить противника, но тот ловко парировал атаки.       Когда к сражающимся мужчинам присоединилось ещё двое воинов, Сяо потерял возможность перейти к атаке. Он едва успевал отбиваться от врагов. Они не раз ранили его в разные части тела. С такими ловкими и агрессивными поражёнными ему ещё не приходилось сражаться. Эти явно успели набраться достаточно опыта и сил, убивая невинных. В них накопилось столько тьмы, что жилы в их венах полностью почернели, а кожа похолодела. Эти существа зародились не неделю, и даже не месяц назад, оттого обладали невиданной мощью.       Как выбраться из такой напасти, Сяо не мог сообразить. Он действовал машинально, не успевая подумать о дальнейших действиях. Враг не давал ему расслабиться и осмотреться. Юноша один боролся с четырьмя сильными поражёнными, едва умудряясь отбивать атаки. Люмин никак не могла ему помочь, стараясь защитить свою подругу.       Ожесточённый бой длился долго. Силы предательски покидали Сяо с каждым ударом, а рассудок помутился от усталости. Отбив очередную разъярённую атаку Алан-Цуя, он взмахнул копьём и закричал от боли. Длинный меч проткнул его со спины и вылез из живота. Кровь хлынула из раны, большим пятном расползаясь по белой рубашке. Глубоко вздохнуть Сяо уже не мог. Воспользовавшись случаем, довольный Алан-Цуй сбил его с ног, ударив по коленям.       — Как же я грезил этим моментом, — сдёрнув маску и схватив окровавленного и обессиленного Сяо за волосы, гордо провозгласил мужчина. — Пришло время и палачу лишиться своей поганой башки.       Когда-то этого момента юноша сам ждал. Освободиться от страданий, боли и одиночества он очень хотел до недавнего времени, но теперь в нём что-то изменилось. Сяо как никогда хотел жить. Он только начал вкушать новую сторону своего существования и не хотел с этим прощаться.       Сяо бросил короткий взгляд на повалившуюся от удара Люмин. Её красные, полные слёз и ужаса глаза смотрели на юношу. В них Адепт прочитал отчаяние, потерянность и безысходность. Люмин тоже боялась смерти.       Собрав последние силы в кулак, Сяо рывком поднялся и пронзил вялой рукой запястье противника, заставив её ослабить хватку. На дальнейшее сражение у него не было сил. Увернувшись от ударов других воинов, он подбежал к лежавшей Паймон и запнулся, когда в ногу вонзился кинжал.       — Стой! — крикнул ему вслед Алан-Цуй.       Острый меч уже замахнулся для повторного удара, когда Сяо схватился за подбежавшую к нему Люмин и положился на свою силу. Тёмная энергия быстро окутала их тела и выкинула на пыльную дорогу. Сяо повалился на бок, придерживая обездвиженную Паймон, а Люмин чуть отскочила в сторону от удара.       Боль от кармы и ранений сковывала движения Сяо и заглушала все призывы Люмин. Девушка металась около него и Паймон как обожжённая. Её бледные губы выговаривали какие-то слова, но юноша их не слышал.       — Уходите… Уходите из Ли Юэ, — прохрипел Сяо и выплюнул кровавую слюну.       Люмин рывком сорвала с его пояса флягу с лекарством и поднесла к сухим губам Сяо. Он жадно впился в горлышко и выпил больше, чем того следовало. Когда боль чуть заглушилась, Адепт смог расслышать говор Люмин.       — …Бай Чжу. Он сможет помочь, — девушка полила лицо Паймон водой и поднесла к носу какие-то сухие травы.       Девочка чуть шевельнулась и открыла бездонные глаза.       — Голова, — прошептала она. — Очень больно.       Закончив возиться с Паймон, Люмин подбежала к Сяо и попыталась поднять его на ноги. Это вызвало в теле новую волну режущей боли, с которой не справлялось даже лекарство.       — Сяо, надо подняться. Надо идти. Я не могу вытащить меч. Это опасно, — причитала она.       Юноша зажмурился и опёрся руками о землю. Одна нога отказывалась слушаться, но вторая помогла ему оторваться от дороги.       — Вот так. Хорошо. Держись за меня, — продолжала Люмин, перекидывая его руку себе на плечо. Когда Сяо шикнул от боли и зажмурился, она добавила: — Прости. До гавани недалеко. Надо идти.       Несмотря на свою усталость, Люмин придерживала Сяо и оберегала от падения. Паймон тоже несколько раз пыталась помочь девушке, но её сил было недостаточно.       — Бай Чжу хороший лекарь. Он обязательно поможет тебе. Сяо, ты только держись. Терпи. Я знаю, что ты сможешь.       Когда горькое лекарство окончательно подействовало, затуманив разум, Сяо смог ускорить хромающий шаг. Он слушал Люмин с особым наслаждением. Её голос казался ему невероятно приятным и притягательным. Сяо хотел лишь одного — слышать её и не важно, что она говорит.       — Ты совсем плох, — протерев мокрый лоб юноши, выдохнула запыхавшаяся Люмин. — Вот уже скалы. Осталось чуть-чуть. Сяо?       Адепт слышал голос девушки, но не видел её. Всё в округе потемнело. Вялые ноги перестали слушаться и, запнувшись друг о друга, повалили хозяина. Встать у Сяо уже не было сил. В голове у него всё помутилось, и он рухнул в расслабляющие объятья забытья.

***

      Тьма вцепилась в разум Сяо острыми когтями и не желала отпускать. Иногда до него доходили неразборчивые голоса из внешнего мира, которые растворялись в колющей боли и жаре. Они сгорали в его сознании как светлячки на костре, не в силах вытащить юношу из пламени.       Несколько дней ушло, чтобы раны на теле Адепта немного затянулись, а переломы срослись. Местный талантливый молодой лекарь Бай Чжу трудился над поддержанием жизни в юноше не покладая рук. Сяо и раньше был с ним знаком, но лишь отдалённо. Все темы, о которых им удавалось изредка поговорить, касались лекарств. По этой части мужчине в Ли Юэ не было равных. Именно к нему обратилась Люмин за помощью, и он достойно её оказал.       Стояла глубокая ночь, когда Охотник на демонов пришёл в себя. Комната, в которой он лежал, была окутана сумерками. Поначалу Сяо показалось, что он у себя в гостинице, но после яркой вспышки молнии осознал, что окружающая его обстановка ему незнакома. Комната была забита множеством полок с книгами, свитками и какими-то колбами с неизвестным содержимым. Посередине на круглом оранжевом ковре стоял стол с развёрнутым пергаментом, пером и чернильницей. Сяо не сразу вспомнил, что произошло, но раны на теле быстро привели его в чувства, когда он решил подняться. Скинув с себя одеяло, юноша притронулся к перевязанному чистым бинтом животу. Воспоминания о проигрыше обрывистыми картинками всплыли в его сознании.       Сяо горестно выдохнул и протёр мокрый лоб ладонью. Ещё ни разу ему не приходилось бежать с поля боя. Он всегда думал, что станет сражаться до последнего вздоха, не жалея сил, но к таким обстоятельствам был не готов. Сяо понимал, что продолжить сражение — это значит погубить себя и девушку, которая так вцепилась в его холодное сердце. Помотав головой от собственного бессилия, Сяо спустил ноги с кровати. Прохладный и влажный ветер обдал его горячую кожу лёгким прикосновением, маня за собой.       Зажмурившись от прострелившей тело боли, Адепт поднялся и, хромая, двинулся в сторону приоткрытого балкона. Проливной тёплый дождь поливал пустые улицы гавани, изголодавшиеся по прохладе. Сяо осторожно вступил на скользкий пол и припал к перилам. Крупные капли падали на его оголённые плечи и руки и тоненькими струйками стекали по охваченной жаром коже, покрывая её колючими мурашками. Сяо закрыл глаза от ослепительной вспышки и поднял голову к небесам. Наслаждаясь тем, как они обдают его своими дарами, душа юноши почувствовала какой-то покой. Ему не хотелось думать о своём поражении, о полученных травмах и будущем. Он прислушивался к оглушительным раскатам грома, не замечая, что насквозь промок. Когда буйствовала природа, Сяо ощущал с ней какое-то единение. Всё в мире было связано, но именно в грозу он приближал себя к нему. Как бы юноша не отрицал, в глубине души ему хотелось постигнуть мудрость ушедших Якс, которые несмотря ни на что мечтали воссоединиться с миром, людьми и сложить оружие навсегда.       Сяо ушёл с балкона, когда дождь стих, превратившись в короткие капли. Переодеваться ему было не во что, оттого, отжав штаны и прикрыв изрезанные руки перчатками, пошагал в сторону двери, оставляя на полу мокрые отпечатки стоп. Он слышал, как с первого этажа доносились негромкие и спокойные вопросы мужчины и тихие и монотонные ответы девочки. Подкрадываться и подслушивать юноша не планировал, оттого быстро спустился по скрипучим ступенькам.       Сидевший за столом длинный мужчина поправил очки, отодвинул бумаги и глянул на Сяо.       — Очнулся быстрее, чем думалось, — произнёс с приветливой улыбкой Бай Чжу.       — Где Люмин?       Сяо не стал обмениваться никому не нужными любезностями. Ему не хотелось оттягивать волнующий его вопрос.       Стоявшая рядом с Бай Чжу невысокая девочка медленно перевела взгляд с Сяо и уставилась куда-то позади него. Прежде чем она успела открыть маленький рот, за спиной юноши раздался тихий ответ:       — Я здесь.       Люмин сидела в тени у окна, когда Сяо спустился, оттого он не заметил её. Раны на её лице и руках успели покрыться корочкой, а ранее синие синяки пожелтели.       — Как ты? — глядя на её ярко окрашенную от удушья шею, сдержано спросил Сяо.       За внешним спокойствием юноши скрывалась злость и ненависть к тем, кто решил отыграться на противнике, значительно уступающим им в силе. Единственное, что могло выдать его напряжение, это до побеления сжатый кулак.       — Я в порядке. Всё заживает, — Люмин опустила взгляд на забинтованный торс Сяо. Её и без того тусклые глаза словно покрылись туманом. — Как ты себя чувствуешь?       — Не впервой. Заживёт. Где Паймон?       — Эта битва потрепала её. У неё сильно болела голова и несколько раз вырвало. Но благодаря господину Бай Чжу и малышке Ци Ци она пошла на поправку. Спасибо вам.       — Ох, не стоит, — отмахнулся мужчина и поднялся со стула. Улыбнувшись беззаботной улыбкой, он обратился к Сяо. — Ты, наверное, голоден. Я подогрею наш ужин и вернусь. Ци Ци, идём. Поможешь мне.       Большие глаза девочки с какой-то озадаченностью смотрели на Сяо. Она медленно обошла его и засеменила за мужчиной. Ци Ци являлась помощницей лекаря. Другого места в жизни ей не нашлось, ведь девочка по сути давно погибла. Несколько попыток воскресить малышку привело к тому, что она превратилась в некое подобие прошлой себя, которая теперь всегда зависела от подвижности и лекарств и страдала от вечной потери памяти. Ци Ци никогда не вырастет, не поменяется, всегда будет оставаться наивной, бесчувственной и беспамятной. Сяо было искренне жаль девочку, которая не умерла, но и не жива. Он проследил за её маленькой фигуркой, скрывшейся в проходе между шкафами, и протяжно выдохнул.       — Что теперь делать? — нарушила тишину Люмин.       — Я их разыщу. И в этот раз буду готов к встрече, — сдержанно ответил Сяо и осторожно присел на стул возле книжного шкафа, стараясь не потревожить раны. — Но вам лучше уйти. В Ли Юэ небезопасно, как видишь.       — Нигде небезопасно, — отозвалась девушка и присела рядом с ним на другой стул. Она облокотилась на покрытые синяками колени и протёрла уставшие глаза. — Скажи, кто это был? Он словно знал тебя.       Сяо нахмурился. Образ Алан-Цуя не вызывал у него ничего, кроме ярости.       — Это мои призраки прошлого. Ты же знаешь, что до Моракса я служил другому Архонту, — Сяо глянул на Люмин, которая утвердительно и заинтересованно кивнула, что ещё больше подстегнуло его желание рассказать немного о себе. — Того Архонта звали Азал. Он научил меня убивать, одарил силой, которая ничего, кроме смерти, приносить не может. Азал обучил меня способностью врываться в чужие сны, в том числе и мёртвых. В меня и ещё нескольких особенно выдающихся воинов вложили много сил, чтобы мы безукоризненно выполняли его приказы. Приказы разного характера, — Сяо поджал губы от отвращения к себе и своему прошлому. Он посмотрел на Люмин и строго выдал. — Я убивал людей. Всех, кто противился воли Азала.       Сяо остановился. Он заметил в лице Люмин заметную перемену, но не мог точно сказать, о чём подумала девушка.       — Да, я был такой. Я и сейчас такой. Раньше пачкал руки, исполняя безжалостные приказы. Теперь я пытаюсь исправиться, но на самом деле оружие так и не сложил.       — Но ведь сейчас ты борешься за покой мирного населения. Чтоб они могли спокойно возвращаться к себе домой здоровыми, чтобы их лица украшали улыбки, чтобы они продолжали радоваться жизни и любить. Ты сейчас наверняка уже не тот, кем был тогда.       — Возможно, — согласился Сяо и глянул на перчатки. — Воина, с которым нам пришлось встретиться, звали Алан-Цуй. Он был защитником деревни, в которой я исполнил последний приказ Азала. Поэтому запомнил его. Он был хорошим и благородным воином. Я тогда сразился с ним и победил. Как бы мне не хотелось завершить тот конфликт мирным путём, у меня просто не было возможности. Скреплённый кровью договор не позволил мне отступить. Я думал, что убил всех, кто тогда оказал мне сопротивление, но, видимо, ошибся. Он выжил и, как видела, заразился тьмой. Несмотря на прошедшие годы Алан-Цуй не забыл о своей мести.       — Как же он прожил столько лет с этой заразой? — удивилась Люмин. — Ведь ты говорил, что они не могут долго держать в себе яд.       — Я был уверен. Честно говоря, сам не могу это объяснить, но, мне кажется, я знаю, чья энергия его питает. Он сам в этом признался.       — Азала, — кивнув своим мыслям, подхватила девушка. — Он хочет отомстить тебе?       Сяо поднялся с места. Не в силах сдержать злость, он принялся расхаживать по комнате, заложив руки на груди.       — Пусть попробуют. Я разыщу их, и доведу дело до конца.       — Но сейчас тебе нужно для начала поправиться. Не вздумай куда-то пойти.       Люмин положила тёплую ладонь на его украшенное зелёной татуировкой плечо и остановила агрессивную ходьбу. Юноша обернулся и растерянно воззрился на девушку. Вся его злость куда-то улетучилась, словно её ладони были способны развеять тьму одним прикосновением. Обеспокоенный и в то же время приятный взгляд вновь приковал Сяо. Он не знал, что с ним происходит, но ему захотелось, чтобы она снова обняла его, развеяла все переживания. Юноша был уверен, что такая светлая девушка способна если не рассеять, то хотя бы подавить окутывающую душу карму. Глядя на неё ему хотелось улыбаться даже в таком печальном положении. Противиться желанию сблизиться с единственным лучиком света в жизни ему было невообразимо трудно. Его сердце колотилось как в агонии, отдаваясь сильными ударами в груди. Оно словно сообщало ему, что он ещё живой.       Вошедший в комнату Бай Чжу оборвал сильно натянутую нить напряжения. Чуть покрасневшая Люмин скромно улыбнулась Сяо и заняла своё прежнее место у окна.       — Я не знаю, что ты ешь, — расставляя тарелки на круглой столешнице в углу комнаты, легко произнёс мужчина. — Но пока тебе нельзя сложной пищи. Так что придётся перекусить супом-пюре и кокосовым молоком, которым Ци Ци решила любезно поделиться.       — Мне всё равно, — отмахнулся Сяо и выдохнул остатки необычного наваждения. — Не стоит суетиться.       Стараясь не сгибаться, юноша присел за стол и молча приступил к еде. Несмотря на то, что он был поглощён довольно приятным вкусом блюд, его взгляд иногда обращался к Люмин. Девушка положила голову на подоконник и устало наблюдала за тем, как на лужах танцуют капли воды.       — Я принесла молока, — монотонно произнесла Ци Ци, оторвав Сяо от еды. Когда он принял из крохотных ладоней небольшую деревянную кружку, девочка указала ему на живот. — Пора делать перевязку.       Охотник на демонов опустил взгляд и прикрыл ладонью покрасневший бинт. Он даже не почувствовал, что рана вскрылась. Отодвинув тарелку с супом, Сяо поднялся и привлёк внимание Бай Чжу и Люмин. Их взгляд сразу обнаружил причину прерванного ужина. Поднявшаяся девушка с каким-то сожалением и сочувствием глянула на Сяо, а Бай Чжу прихватил бинты, покоящиеся на небольшой сосновой тумбе.       — Уже давно пора перевязать. Мазь наверняка впиталась. И ногу тоже пора привести в порядок.       Бай Чжу собирался перевязать намокший бинт на месте, но Сяо отказался. Ему не хотелось, чтобы Люмин увидела его раны. Когда юноша направился в сторону лестницы, девушка пожелала всем спокойной ночи и скрылась в комнате, недалеко от выхода из дома.       Час был поздний, и Сяо не хотел доставлять неудобства тем, кто с ним так любезен. Когда с перевязкой было покончено, Бай Чжу удалился, велев выпить на ночь снадобье.       Спать Сяо поначалу не хотел. Выпив горькое до тошноты жёлтое снадобье, он прошёлся по комнате и остановился возле книжного шкафа. За потёртыми обложками скрывались исследовательские работы, справочники с известными целебными растениями, что-то о рельефе разных областей Тейвата и прочие источники, которые могли пригодиться в получении новых и действенных лекарств. Каждая книга имела свой аромат. Те, что особенно износились, благоухали сушёными растениями, а с виду новые истончали запах затхлости и пыли, что особенно нравилось Сяо. Он с наслаждением вдыхал ароматы, разглядывая пожелтевшие страницы, пока глаза сами не начали закрываться.       Положив всё на места, юноша бросил взгляд на кровать. Спать в чужом доме было опасно. Хоть Сяо и не хотелось опять промокнуть, он всё же покинул особняк Бай Чжу, опасаясь, что не сможет контролировать карму. Отдалившись от гавани, юноша пристроился под выступающим из скалы камнем. Вся его одежда вновь промокла, но это не помешало ему упасть в объятья сна под убаюкивающий шёпот отдалившейся грозы.