Песнь Света и Тьмы

      Тихая, безмолвная ночь оказалась единственной напарницей Сяо. Спать лечь он так и не решился. Сопровождаемый холодным лунным светом, юноша разгуливал по окрестностям гавани, вдыхая аромат ночи, росы и сладкие благовония ночных лилий. Ему не хотелось куда-то торопиться. Он неспешно собирал листья мяты и соцветия, раскладывая по карманам и в испачканную своей же кровью сумку. Раны его уже не беспокоили, а мысли будоражили.       Лёгкий ветерок волновал его волосы и широкую рубашку, обезображенную неровными пятнами после дневного купания. Единичные облака, освещённые серебристыми лучами, плыли куда-то на север, скрываясь за холмами и скалами. Сяо бросил на них равнодушный взгляд и вышел на обрывистый берег. Море с тихим шёпотом ласкало серые скалы, выбрасывая водоросли и мелких ракообразных из своей обители.       Шум прибоя успокаивал юношу. Он присел на край и сорвал сочную зелёную травинку. Прикасаясь к шершавым листьям, Сяо вдруг вспомнил, какими гладкими были руки Люмин. Всего раз ему довелось дотронуться до её ладони оголёнными пальцами, но это ощущение оставило след в его разуме. От этих воспоминаний по его телу пробежалась какая-то приятная волна, заставив вздрогнуть. Ему хотелось как можно больше проводить времени с Путешественницей, наслаждаться её очаровательной улыбкой, сияющими янтарными глазами, звонким, как у птички, смехом. Сяо с нетерпением ждал рассвета, чтоб вновь встретиться с ней. Никому, кроме неё, он не посвятил столько трепетных мыслей. Прокручивая раз за разом проведённое с ней время, юноша не мог перестать улыбаться.       Сяо просидел на краю обрыва вплоть до момента, когда просветлевший горизонт тронуло первое ярко-жёлтое зарево. Он поднялся и с какой-то лёгкостью на сердце вернулся на дорогу. Это чувство ему было незнакомо, но невероятно притягательно. Юноше не хотелось омрачать его мыслями о тьме, прошлом, опасениями, доверившись своему нутру.       С таким давно забытым хорошим настроением Сяо вошёл в дом Бай Чжу. Его жители уже давно встали и встретили взошедшее солнце. В парадном зале, заставленном книжными полками, тумбочками и небольшими столами, была только Люмин и Паймон. Выдерживая ровную, как сосенка, осанку, девушка уткнулась в небольшой листок. Её чуть покрасневшее и ещё сонное лицо украшала какая-то по-особому милая улыбка. Она улыбалась даже глазами, как и Паймон. Девочка не переставала охать и ахать, перевалившись через плечо подружки.       — Доброе утро, — постояв немного без внимания, наконец вымолвил Сяо.       Тон его был осторожным и вдумчивым. Он не хотел мешать подружкам, но и не мог пройти молча, желая услышать её приветливый голос.       — Сяо, доброе утро, — резко оторвавшись от чтения, произнесла Люмин. Голос её был непривычно громкий, а манеры — издёрганы. Пробежавшись глазами по юноше, она чуть опустила плечи и улыбнулась. — Ты ходил за травами?       — А как ты догадалась? — удивился юноша и глянул на себя. Вопрос отпал сам собой. Из его сумки и карманов торчали пучки листьев мяты, едва удерживаясь за ткань. — Что ж, я понял. Вы не собираетесь прогуляться до «Ваншу»?       — Да, надо бы, — Люмин поднялась со стула и взяла небольшой букетик цветов-сахарков, который ранее Сяо не заметил. — Только мы сегодня не сможем.       — Люмин сегодня уходит гулять со своим поклонником, — хихикнула девочка, заставив подружку ещё сильнее покраснеть. — А Паймон тогда останется с тобой. Мы можем сходить на рынок.       Какой-то жгучий огонёк пронзил грудь Сяо. Он натянуто улыбнулся и, так и не решившись задать вопрос, поднялся в комнату. Ему больше не хотелось доставлять неудобств Бай Чжу. Сяо планировал отправится в постоялый двор и надеялся, что Люмин тоже надумает, но всё вышло иначе. Он метался между желанием остаться для того, чтобы ещё немного провести времени в гавани, и расстаться с гостеприимством. Достав всё из карманов, Сяо взялся за голову, хоть она и не болела. Внутренние противоречия разрывали его, и только стук в дверь смог привести в чувства.       — Я слышал, что ты собираешься покинуть гавань, — войдя в комнату, произнёс Бай Чжу и поправил очки. — Если ты беспокоишься, что доставляешь мне неудобств, то не стоит. В этой комнате всё равно никто не живёт. У меня есть отдельное место, где ты сможешь быстро высушить травы и не превратить их в солому.       — Нет, мне всё же стоит вернуться в «Ваншу», — не глядя на мужчину, Сяо попробовал утрамбовать ещё зелёную, но уже повядшую мяту, и, столкнувшись с неудачей, напряжённо выдохнул.       — Паймон просила передать, что ждёт тебя через час внизу. Решай сам, Сяо, но знай, ты ничуть нас не притесняешь.       Когда Бай Чжу тихо захлопнул дверь, юноша присел на кровать. Он чувствовал какое-то напряжение в груди, натянутое как тонкая паутинка. Уже прогретый от лучей солнца воздух не приносил облегчения. Сяо прошёлся по комнате и с сомнением глянул на копьё. В «Ваншу» его не ожидало ничего, кроме молчаливого одиночества, которое было естественной частью жизни. Сяо окончательно развеял сомнения, взмахнув рукой. Побыв ещё немного в комнате, он схватил сумку с травами и вышел за дверь.       В доме царило спокойствие и тишина, лишь бирюзовая занавеска постукивала по большой, изысканно разукрашенной вазе. Бай Чжу сидел на большом, обитом свежей тканью кресле у окна, внимательно вглядываясь в страницы потрёпанной временем книги. Буквы так сильно увлекли его, что он даже не услышал скрип половиц под ногами Сяо.       — Куда можно положить сушиться мяту? — неуверенно помявшись на ступеньке, вымолвил юноша.       Посторонний голос, разорвавший установившуюся тишину, заставил Бай Чжу отвлечься. Вложив в книгу исписанный ровным почерком листок, мужчина поднялся.       — Давай сюда. Я всё разложу. Как раз пора разжигать камин.       Сяо протянул сумку и обернулся, услышав неразборчивые слова, доносившиеся за дверью.       — Паймон устала тебя ждать, — выдохнула девочка, вылетев из комнаты.       — Так ещё даже часа не прошло, — заметил юноша.       — Бай Чжу, ты слышал? — заложив руки на бока, наигранно удивилась Паймон. — Уже больше часа прошло.       Сяо пожал плечами и глянул в окно. Ему показалось, что девочка решила разыграть его, но солнце не умело обманывать. Удивившись своей собственной невнимательности, Сяо почесал щеку.       — Ладно, Паймон не обижается. Пошли гулять. Люмин велела сводить тебя на торговую площадь.       — Люмин уже ушла? — Сяо бросил мимолётный взгляд за девочку, чтобы разглядеть уже пустующую комнату.       Паймон кивнула и полетела в сторону двери.       — Не волнуйся, твои травы высохнут нужным образом, — заверил Бай Чжу и скрылся за книжным шкафом, где Ци Ци старательно натирала какие-то металлические чаши.       Воздух на улице вновь прогрелся. Приятная утренняя прохлада растаяла, и снова воцарилась духота, из-за которой даже дышать становилось невыносимо. К солёной коже липла одежда и волосы, а лоб без конца покрывался мелкими испаринами. Жители часто почёсывали головы от жгучего пота, отчего даже недавно мытые пряди превращались в сосульки, небрежно выглядывающие из-под больших шляп.       Сяо глянул на небо в надежде узреть медленно плывущие облака, но от них и след простыл. Ничто не могло укрыть гавань от беспощадного жёлтого пламени. Сяо оставалось лишь с нетерпением ждать вечернего дождя. То, что он непременно начнётся, юноша не сомневался. Адепт слишком много прожил в Тейвате, чтобы усомниться в своих чувствах.       Прохожие мимо люди, измученные жарой, всё чаще ругались по любому поводу. Стоило одному неверно посмотреть, как от другого тут же сыпалась отменная брань, точно горная лавина обрушившаяся на несчастного. В такой атмосфере не только Сяо чувствовал напряжение, но и Паймон. Девочка держалась ближе к юноше, стараясь не отрываться от него даже на шаг.       — Давай пройдёмся по палаткам, а потом заглянем в закусочную. Паймон чувствует, что скоро проголодается.       — Хорошо, — согласился юноша, хоть и хотел побыстрее укрыться в теньке, как вытянувшиеся под навесами кошки.       — Интересно, мы встретимся с Люмин или нет? — потерев подбородок, Паймон огляделась.       Сяо открыл рот, чтобы выплеснуть из себя вопрос, но сдержался. Прикусив язык, он сжал мокрую под перчаткой ладонь. Юноша посчитал, что его не должно касаться, куда ушла Люмин, но Паймон сама проговорилась.       — Он позвал её прогуляться по Ли Юэ, написав очень красивое письмо, ещё и цветы подарил. Наверное, думает, что Люмин будет готовить из них сахар, — хихикнула девочка. — Только он не подумал, что у неё совсем нет времени. Хотя цветы очень вкусно пахнут. Вся комната теперь в этом сладком аромате.       Сяо хоть и плохо разбирался в человеческих привычках, но знал, что значит подаренный букет. Возникшие мысли заставили его нахмуриться. Ему не хотелось, чтобы Паймон продолжала разговор в этом направлении.       — Как ты познакомилась с Люмин? — резче, чем сам того хотел, Сяо перенаправил тему их беседы в другое русло.       Этот вопрос вызвал у Паймон целую бурю эмоций. Она взмахивала руками, рассказывая о незабываемом знакомстве с верной подругой. Её покрасневшее от жары лицо, казалось, сияло от удовольствия, ведь ей разрешено было всласть наговориться. Сяо слушал пышущую восторгом историю, не задав ни единого вопроса, хоть ему было и любопытно, как девочка оказалась в воде, откуда её выловила Путешественница. Он понимал, что в таком случае болтовня Паймон никогда не прекратится, а ему хотелось поскорее в тень.       — Не знаю даже, но я к ней так привязалась, что не хочу расставаться. Люмин очень хорошая, но зачастую молчаливая. Особенно в твоём присутствии.       Сяо вскинул на девочку взгляд и сложил руки на груди.       — В моём?       — Да, — кивнула Паймон и неловко провела ладошками по светлому и воздушному костюму. — Думаю, она тебя в какой-то мере побаивается. Ты всегда такой грозный, что боится лишний раз раскрыть рот. С тобой Люмин зачастую взвешивает каждое своё слово.       Это многое объясняло, но Сяо от этой правды стало неприятно. Он почувствовал, как дрогнула его душа, которой напомнили, что Якса по-прежнему опасен.       — Значит, с другими людьми она ведёт себя иначе? — не поднимая опущенного взгляда, произнёс Сяо сам себе.       — Ну она более свободна в речах. Зато Паймон не чувствует с тобой скованности, — девочка безмятежно хихикнула и чуть наклонила голову, заложив руки за спиной. — Скажи, тебе нравится произошедшие в Ли Юэ перемены? Чжун Ли вроде бы доволен.       — Я не смею обсуждать решение Властелина, — как-то отстранённо ответил Сяо и глянул на проходивших мимо Миллелитов. — Новый мир ещё не коснулся моего существования. Возможно, изменения действительно были необратимы.       Мимо Сяо пробежала девочка лет десяти, догоняя мальчика такого же возраста. Она случайно толкнула его в бок и, запнувшись за выпирающий камень мостовой, довольно болезненно упала. Девочка расшибла себе колено и поцарапала ладони, но не заплакала. Казалось, это падение только разозлило её, и она с воплями понеслась за надрывающимся от смеха парнишкой. Если озорной девчушке ссадины оказались нипочём, то проходившему мимо мужчине это показалось весомым поводом, чтобы выплеснуть накопившееся внутри недовольство. Он одёрнул Сяо за плечо и заорал, окатывая его слюнями:       — Ты чего удумал? К детям цепляешься? А если бы она убилась?       Ошарашенный такой выходкой Сяо уставился на круглое, пунцовое лицо незнакомца. Густые тёмные брови юноши сами поползли вниз, образовывая две глубокие складки на переносице.       — Вы в своём уме?       От мужчины пахло кислым, резким запахом алкоголя и пота. Он с каким-то глубоким безумием вонзил в юношу взгляд стеклянных глаз. Несмотря на возникший в груди огонёк злости, Сяо не стал продолжать с ним разговор и шагнул прямо по рыночной площади.       — А ты что вылупилась, малявка? — услышал он позади себя несвязную речь незнакомца и обернулся.       — Вы ведёте себя как животное, — нахмурилась Паймон и собиралась догнать юношу, но мужчина схватил её за ладошку.       Этот жест заставил Сяо рассвирепеть. Он подлетел к незнакомцу и отдёрнул руку от испугавшейся Паймон.       — Держи руки при себе или пожалеешь, — прошипел юноша.       Его кулаки были готовы отразить любую атаку, но первым наносить удар он не собирался. Безумный взгляд мужчины скользнул по напряжённому Сяо. Его багровое от жары и гнева лицо сияло и блестело на лучах солнца как раскалённый уголь в кузнечном горне. Казалось, словесная потасовка из-за давно уже убежавшей девочки вот-вот перерастёт в что-то более шумное, но незнакомец смог остепениться. Сплюнув с отвращением в ноги юноше, он пробурчал что-то неразборчивое и, шатаясь сильнее тростника на ветру, пошагал в сторону закусочной.       — Паймон немного испугалась, — протерев рукавом предательски выскользнувшую из белоснежных, как лепестки лилии, волос солёную каплю, девочка выдохнула.       Сяо хмыкнул, успокоив глубоким вздохом оглушающий звон сердца. Находиться в обществе людей оказалось сложнее, чем думалось на первый взгляд. Шли годы, а они не менялись. Каждому присуще было как веселье, смех и празднества, так и вспыльчивость, злоба и жестокость. За этим Сяо много раз наблюдал, но вмешиваться никогда не думал. Он был равнодушен так, как равнодушно море к небесам. Но в этот раз что-то вспыхнуло в нём, и юноша не смог остаться в стороне.       Адепт не хотел снова развязывать конфликты, оттого умолк и перестал озираться по сторонам. Впечатлительная Паймон докучала ему разговорами, смысл которых уплывал от него быстрее, чем он успевал вдуматься. Его единственным уединённым местом по-прежнему оставался обширный чертог разума. Сяо прокрутил в голове произошедшую ситуацию, ясно припоминая, что девочку никак не задевал и претензии мужчины были не обоснованы. Несмотря на неприятный осадок, Якса не ставил крест на человеке, прекрасно осознавая, как может быть переменчив людской характер, к тому же изначально мотивы мужчины были вполне разумны. Он лишь хотел обезопасить ребёнка.       Только когда ситуация окончательно покинула его голову, Сяо смог вовлечься в разговор. Паймон рассказывала ему об особенностях музыки, которую успела заметить во время путешествий, и это заинтересовало юношу. Если как играют музыканты из Мондштата он слышал не раз, то про инадзумцев мало что знал. Регион давно был закрыт, и юноша успел позабыть их традиционные мелодии. Когда-то игра на сямисэн привлекала его. Он слушал быструю музыку закрытыми глазами, покачивая свешанными с края крыши ногами. Тонкая мелодия из трёхструнного инструмента напоминала ему ритм капающих капель на полую посуду, успокаивая разум и даря силы на грядущие сражения.       Когда несколько сотен лет назад в Ли Юэ приезжали музыканты из Инадзумы, улицы города заполнялись благодарными зрителями. Все — от мала до велика — мечтали воочию увидеть, как под ритмичную музыку дайко, сямисэн и множества духовых инструментов разгорается бой самураев. Для этого освобождалась целая площадь. Сяо с высоты крыши наблюдал за сражениями, которые нередко заканчивались сильными травмами.       — Это событие именовалось Состязанием закалённого металла или Тьяньшу, — Сяо охотно поделился воспоминаниями с заинтересованной Паймон, пристроившись под козырёк жилого дома, чтобы скрыться от пекла. — Милеллиты годами готовились, чтобы показать своё мастерство. Нередко, конечно, они проигрывали, но были и те, чьи имена до сих пор на слуху у солдатов. Например, Сюй Шанюан по прозвищу Железная пята.       Паймон засмеялась, услышав столь забавное название от серьёзного Сяо.       — Почему воин получил такое смешное имя?       — Он победил противника в шаге от поражения. Когда его клинок улетел в толпу, Сюй подпрыгнул и так сильно ударил самурая, что тот упал и потерял сознание. Пока лицо мужчины заливалось кровью от разбитого носа и выбитых передних зубов, Миллелит праздновал победу. За эту случайность его прозвали Железной пятой. Была ещё женщина Ма Нуо, одолевшая здоровенного воина…       Сяо сам не заметил, как увлёкся. Ему приятно было видеть довольное лицо Паймон, что с широкой улыбкой впитывала каждое его слово. Он не думал, что может кого-то увлечь разговором, и ему не хотелось потерять это чувство своей причастности. Его уже не волновали толпы людей, спешившие за продуктами, одеждой и тканями, жара, что сводила с ума. Он чувствовал какой-то подъём, погружаясь в воспоминания, в которых сохранились не только страдания. Говорливая Паймон умолкла, прерывая Сяо лишь удивлением и смехом.       Улетевшие в прошлое мысли восстановили в душе Яксы покой, позволив не единожды улыбнуться. Настроение его улучшилось, и он был не прочь поговорить с Паймон.       Когда миновал полдень и колокола огласили наступление обеда, Сяо и Паймон отыскали свободный столик в большой трапезной. Деньгам у юноши неоткуда было взяться, оттого обедать не стал, а вот девочка с удовольствием наполнила желудок совершенно разными блюдами.       — Люмин говорит, что сладкого много не стоит есть, так что ты ей ничего не рассказывай, — хихикнула Паймон и вновь принялась кусать кукурузное мороженое.       Такое тонкое упоминание заставило Сяо присмотреться к окружающим людям. Где-то в глубине он надеялся обнаружить девушку за каким-нибудь столиком или же заметить её лёгкую походку среди уставших и сгорбленных жителей.       Пока Паймон с удовольствием уплетала тарелку за тарелкой, Сяо продолжал вглядываться в прохожих людей. Нигде не был замечен светлый силуэт Люмин, что несколько огорчало юношу. Он стукнул пальцами по столу и потупил взгляд на испачканные пылью сапоги. Что-то внутри него съёживалось, а щёки сами по себе покрывались румянцем, когда юноша вспоминал её смех, улыбку, сияющие глаза и даже лёгкую тоску. Мысли о ней пугали его и в тоже время манили. Они приносили в его существование что-то необъяснимо приятное и живое, заставляя ощущать себя частью этого мира. Сяо лишь боялся, что это чувство лёгкости пропадёт вместе с ней.       — Здравствуйте, — приветливый голосок оторвал взгляд Сяо от сапог.       Девушка, разодетая в строгий жёлтый халат с вышитыми белыми нитями лотосами, под которым скрывалось платье прямого кроя, улыбнулась розовыми губами.       — Ли Яо! — Паймон отодвинула пустую тарелку и вылетела из-за стола. Её чуть прищуренные от хитрости глаза вонзились на девушку. — Ты сегодня не работаешь?       — Нет, — потупив смущённый взгляд в стол, ответила Ли Яо. Её украшенный бусинами небольшой пучок блеснул на лучах солнца. — Сегодня меня отпустили. Хозяин велел передать уважаемой Люмин, что принесённые с утра пучки заоблачного перчика оказались превосходны.       — Да, конечно. Паймон всё передаст, — девочка посмотрела на отстранённого Сяо и приложила два пальчика к маленькому подбородку. Её задумчивость продержалась недолго. — Ли Яо, если ты не занята, то можешь нас проводить до кузницы?       Когда девушка заверила, что никакие дела её не ждут, Паймон расплатилась за свой обед, и они спустились на улицу. Острый пряный аромат приправ, сладковатый запах духов и высушенных трав наполняли торговую улицу, щекоча нос. Чтобы не чихнуть, Сяо несколько раз протёр нос, чем привлёк внимание Ли Яо.       — Эти приправы привезли сегодня утром из Сумеру. Шлейф аромата стоял от самой пристани, пока несли мешки. Отец уже закупился куркумой, паприкой и порошком имбиря.       — Зачем твоему отцу столько приправ? — поинтересовался Сяо, кинув на девушку мимолётный взгляд.       — Он повар. Любит экспериментировать, как и дядя. У нас семья поваров. Старший брат тоже подрабатывает, но в Мондштате.       Глаза Паймон заискрились от услышанного. Сяо не сомневался, что такие знакомые девочке не помешали бы в каждом уголке Тейвата, чтобы умерить её аппетит. Эти мысли почему-то забавляли его. Он не мог сам понять, то ли это приподнятое настроение позволяло ему вести столь обычные разговоры, то ли просто было интересно.       — Паймон, ещё немного, и тебя будут узнавать в каждой харчевне, — улыбнулся Сяо.       — Между прочим, не везде вкусно готовят, — взмахнув пальчиком, деловито вымолвила девочка. — Мы как-то перекусили в какой-то закусочной по дороге в Ли Юэ, так у меня и Люмин сильно прихватило живот. Думали, что погибнем.       — Да, это так, — подхватила Ли Яо. — Я сама как-то отравилась и действительно чуть не умерла. Грибы оказались испорчены.       Девушка без конца теребила от волнения грубую ткань халата, но не стеснялась поддерживать беседу. Как оказалось, она знала почти все трапезные региона, но была лишь в единицах.       — Может быть, стоит как-нибудь выбраться за пределы гавани, — вспомнив, что Ли Яо мечтала путешествовать, заметил Сяо. — Сейчас Миллелиты зорко следят за территорией. Главное, с дороги не сворачивать.       — А лучше найти себе компаньона, — кивнула Паймон. — Не стоит путешествовать в одиночку.       Ли Яо вскинула тёмные небольшие глаза на Сяо и улыбнулась.       — А Вы один путешествуете?       — Да, — без задних мыслей ответил Сяо. — Мне не нужны компаньоны.       — А Вы попадали в какую-нибудь западню? — чайные глаза скользнули по его лицу и остановились на шее, где на покрасневшей от жары коже светилась белая полоска.       — В дороге всегда нужно быть начеку.       Сяо не хотелось продолжать этот разговор, который напоминал ему, кто он есть на самом деле. Сделав шаг в сторону от нарочно приблизившейся к нему Ли Яо, юноша превратился в молчаливого слушателя. Паймон смогла разговорить молодую девушку, с удовольствием делясь своими приключениями. В её рассказе не раз проскальзывало имя подруги, на комплименты которой она не поскупилась. Люмин заняла в жизни девочки особое место. Даже когда Паймон ругала подругу за какие-нибудь придуманные ею прозвища, в её речах не слышалось ненависти. Сяо было удивительно, как между когда-то незнакомыми людьми установилась такая прочная связь.       До кузницы они добрались неспешным шагом в момент, когда закончился обеденный час. Широкий загорелый и мокрый от собственного пота мужчина принял от Паймон записку, написанную рукой Люмин, и пообещал к завтрашнему утру всё приготовить.       Покинув кузнеца, компания прошлась по улицам гавани и дошла до причала. Пока Ли Яо и Паймон разговаривали об особенностях одежды в разных регионах, Сяо смотрел на белые облака, выплывшие из-за горизонта моря. Жаркий ветер гнал их на север, желая скрыть солнце и подарить земле новую прохладу. Матросы, что снимались с якорей, недовольно мотали головой, прекрасно понимая, чем может грозить перемена погоды. Птицы, облюбовавшие обшарпанные палубы, напротив, радовались медленно плывущим облакам. Чайки громким криком оглашали округу, уже присматриваясь к соблазнительным водам, где пряталась вкусная рыба.       — После такой жары, должно быть, придёт сильная гроза, — как бы сам себе утвердил юноша, заложив руки за спину.       — Думаете, будет дождь? — прервав разговор с Паймон, Ли Яо отправила прищуренный взгляд к мутному горизонту.       — Бесспорно, — Сяо присел на край пирса, где ещё вчера позволил себе легкомысленное поведение.       Глядя на мелкую рябь, он думал о прошедшем вечере. Ему казалось, что вчерашний Сяо совершенно не имеет отношения к тому Яксе, который изо дня в день боролся с тьмой, защищая покой незнакомых ему жителей. Это был другой Адепт, не он, но юноше очень хотелось быть на него похожим. Хотелось вновь ощутить ту лёгкость души, какая посетила его в тот вечер.       Решительно сняв сапоги, Сяо опустил в мутноватую воду побелевшие морщинистые, как скорлупа ореха, сопревшие стопы. Вода у берега была далека от холодной. Горячие лучи согрели её, отчего он не ощутил даже лёгкую прохладу.       — Не стоит прикасаться к этой воде, — заметила Ли Яо, сморщившись. — Она грязная и противно воняет. Я вообще не люблю гулять по набережной. Тут витает запах водорослей и сырости.       — Он вчера тут даже купался, так что вряд ли послушает, — разведя руки в стороны, отозвалась Паймон.       Девушка бросила в сторону города скучающий взгляд и вздохнула. Несмотря на то, что Ли Яо ясно дала понять, что набережная ей неприятна, Сяо не обратил на это внимание. Он водил стопами по воде и вглядывался в горизонт, ожидая появления кучевых облаков. Никуда более идти ему не хотелось. Прибой успокаивал его разум, и даже крики чаек не могли потревожить юношу. Паймон, похоже, тоже не хотела уходить. Она плавно опустилась рядом с Сяо и принялась плести неумелые косички на своих белёсых волосах.       — Извините, я вынуждена покинуть вас, — с нотками сожаления вымолвила Ли Яо. — Скоро вечер. Меня ждут ещё незаконченные дела. Мы могли бы завтра продолжить нашу прогулку.       — Завтра меня уже не будет в гавани, — не оборачиваясь, ответил Сяо, а в мыслях пронеслось:       «Стоит ограничить частое общение с одними и теми же людьми».       Юноша не видел, как девушку огорчили его слова. Она попыталась скрыть печаль за натянутой любезной улыбкой, но потемневшие глаза выдавали её нутро. Паймон была права. Ли Яо понравился Сяо. Возможно, она надеялась познакомиться с ним поближе, но он явно не был заинтересован. Девушка думала, что дело в её природной красоте или же случайно неверно сказанном слове, но всё обстояло куда сложнее. Сяо не был против общения с людьми. Напротив, он испытывал интерес, но не мог позволить себе такой роскоши всё ещё сдерживая внутри скребущуюся карму.       — Тогда как вернётесь, заходите в ресторан. Я всегда буду рада вас видеть, — девушка качнулась в уважительном поклоне.       — Конечно зайдём! Мне очень понравилась у вас лапша, — воскликнула Паймон и помахала ручкой, шурша светлым нарядом. — До встречи, Ли Яо.       — Всего хорошего, — присоединился Сяо и бросил на улыбчивую девушку взгляд.       Казалось, от его глаз Ли Яо засияла ярче звезды, а щёки покрылись румянцем. Это Сяо не мог не заметить. Когда девушка ушла, он повернулся к мурлычущей какую-то мелодию Паймон.       — Как ты поняла, что я ей нравлюсь? Неужели её выдаёт покрасневшее лицо? Но ведь люди краснеют по разным причинам. Например, когда злятся или когда стыдно.       Такой вопрос оживил девочку. Она хихикнула и широко заулыбалась.       — Вообще, она часто опускает взгляд, когда ты появляешься. И, разумеется, краснеет. Я в этом плохо разбираюсь, но так мне сказала Люмин. Вот я и решила, что ты ей нравишься.       — Зря она так. Во мне нет ничего хорошего. Лучше больше не появляться ей на глаза, пока не поздно.       — Разве тебе неприятно, что ты кому-то нравишься? — Паймон заинтересовано наклонила голову.       Сяо открыл было рот, чтобы ответить, но слов подходящих не нашлось. Он перевёл взгляд в воду и нахмурился, погрузившись в размышления. Юноша никогда раньше не задумывался о том, что может кому-то понравиться. Характер его был скверный, да и внешность свою считал далёкой от стандартов прекрасных, высоких и статных молодых людей. Он был молчалив, редко улыбался, да и вообще совсем не красноречив. Эти мысли привели его к одному единственному выводу: Паймон ошибается.       Сяо и Паймон просидели на пристани вплоть до заката. Девочка изредка заводила разговор, наблюдая за тем, как множество облаков окрасилось яркими рыжими и алыми лучами, провожая небесное светило на покой. Казалось, небо прощалось с теплом, скрываясь за выглядывающими из-за горизонта тёмными тучами. Сяо ни о чём не думал, никакие мысли не беспокоили его. Ему лишь хотелось как можно скорее покончить с Алан-Цуем и всеми его помощниками.       Когда солнце скрылось за горами, а ветер полностью стих, Сяо собрался продолжить путь. Что-то внутри сжалось, когда он опустил взгляд. Вечно говорливая Паймон уже около часа и словом не обмолвилась, и тому была причина. Сяо обомлел, когда увидел, что девочка прильнула к его руке и, спуская с уголка рта тоненькую слюну, уснула. Он смотрел на неё, чувствуя, как улыбка сама расплывается по лицу. Ему почему-то не захотелось будить её. Осторожно надев ботинки, Сяо с сомнением посмотрел на небо. Гулкий шёпот грома едва коснулся его слуха. Тёмно-синяя туча оказалась грозовой.       «Кажется, кто-то останется без ужина», — беззлобно подумал Сяо.       Аккуратно оторвав вялое тело Паймон от себя, юноша привстал и поднял её на руки. С виду девочка была похожа на ребенка, но её мысли порой удивляли. Сяо чувствовал, когда некоторые жители бросали на него мимолётный взгляд, но его подобное совершенно не волновало. Ему хотелось как можно скорее добраться до дома Бай Чжу, но будить Паймон даже не думал.       Короткий оклик заставил его остановиться посреди всё ещё оживлённой улицы. Только теперь взрослое поколение сменилось молодыми девушками и юношами, ведущими легкомысленные беседы.       — Неужели она так вымоталась, что уснула? — весело прошептала Люмин, разглаживая подол лёгкого платья.       Встретиться с девушкой Сяо не ожидал, оттого немного растерялся. Он не мог отрицать, что эта Путешественница одним своим присутствием пробуждала в нем какую-то необъяснимую неловкость, особенно когда она смотрела ему в глаза. Казалось, девушка вглядывалась в его душу, выворачивая её наизнанку.       Сяо не знал, что на это ответить, оттого просто пожал плечами. Он видел Люмин рано утром, но ему показалось, что прошла не одна неделя.       — Кажется, скоро будет дождь. Я слышала, что где-то далеко грохнуло, — шагая рядом с юношей, рассуждала Люмин. — Как прошёл твой день? Чем тебя развлекала Паймон? Она не сильно наседала разговорами?       — Нет. Кажется, всё прошло неплохо, — едва слышно ответил Сяо и глянул на украшенные жёлтыми цветами волосы Путешественницы. — Как ты провела время?       Этот вопрос не сразу получил ответ. Лицо Люмин на мгновение посуровело. Она крепко сжала челюсти, а после чуть расслабилась и пустила обременённый тяжестью взгляд на проходившую мимо парочку.       — Ничего нового, — коротко ответила девушка и встрепенулась. — Ты завтра собирался в «Ваншу»? Мы тоже идём. Я как раз взяла сегодня поручение у Катерины.       Сяо обрадовала эта новость, и он довольно улыбнулся. День и вправду оказался одним из самых приятных в его жизни. Ему не хотелось молчать, оттого вовлёк девушку в разговор. Люмин поведала ему, что за целый день успела побывать лишь в трапезной, прошлась по окрестностям города и посетила театральную постановку. В её рассказе промелькнуло пару раз имя Чжун Ли, который поведал ей часть истории Ли Юэ, и больше никого она не упомянула. Сяо очень хотелось узнать, с кем же Люмин всё-таки гуляла, но держал язык за зубами. Он видел, что прогулка не составила ей большого удовольствия, и юноша подозревал, что произошло что-то нехорошее.       До дома Бай Чжу они добрались неспешно. Паймон спала крепко, пока не скрипнула дверь. Не успев как следует проснуться, она вылетела из рук Сяо и покраснела.       — Я что же, уснула? И, Люмин, откуда ты взялась?       — Я недавно присоединилась к вам, — улыбнулась девушка и поправила прилипшую ко лбу Паймон прядь снежных волос.       — Паймон так хорошо погуляла. Сяо рассказал мне о празднике Тянишу… Тьяину, — она замялась, почёсывая затылок.       — Тьяньшу, — поправил с улыбкой Сяо. Его забавляло растерянное лицо Паймон.       — Да, я тоже читал о нём, — подключился Бай Чжу, сидевший за столом.       Мужчина и Ци Ци играли в деревянные шахматы, точнее, делали всё возможное, чтобы создать хотя бы видимость. Девочка постоянно забывала, какая фигурка куда ходит, и Бай Чжу часто приходилось ей напоминать.       — Надеюсь, мне тоже удастся послушать историю этого праздника, — беззаботно вымолвила Люмин и прошла в предназначенную ей и Паймон комнату.       — Люмин что-то не в себе, — огорчённо выдохнула фея и потянулась. — Пойду узнаю, что с ней.       Когда дверь в их комнату закрылась и за ней завязался секретный разговор, Сяо подошёл к игральному круглому столику. Ни Бай Чжу, ни Ци Ци не имели ничего против его присутствия.       Игра шла крайне медленно. За быстрым ходом мужчины шёл черёд девочки, которая никогда не торопилась переставлять фигурки. Она долго крутила их в руке, задумчиво водя пальчиком по клеточкам. Казалось, девочка думала, как бы совершить такой ход, чтобы её напарник оказался в затруднительном положении. На деле же Ци Ци вспоминала, как ходит фигурка коня.       — Смотри, вот так, — с удивительным спокойствием Бай Чжу поправил чуть съехавшие с прямого носа очки и продемонстрировал схему движения фигурки уже, наверное, не в первый и даже не десятый раз.       Ци Ци в очередной раз понимающе кивнула и сделала свой ход, поставив коня на свободную чёрную клеточку. Этот плохо обдуманный ход привёл к тому, что Бай Чжу «съел» ладьёй её фигурку.       — Как же ты с ней играешь? Тут же слишком просто выиграть, — почесав затылок, непонимающе выдал Сяо.       — Суть не в выигрыше, — отозвался мужчина. — Шахматы учат терпению и логическому мышлению. Ци Ци полезно это занятие. Вот, смотри, — он мотнул в сторону шахматной доски. Девочка осторожно передвинула на место ладьи чёрную фигурку слона. Это удивило Сяо, ведь до этого Ци Ци требовалось не меньше пяти минут, чтобы сделать ход. — Она запомнила, как ходит слон. Я уверен, если с ней ежедневно заниматься, то в конце концов Ци Ци запомнит движения каждой фигурки. А ты умеешь играть в шахматы?       — Мне известен принцип, но сам я не пробовал играть.       — Если хочешь, можем сыграть перед ужином.       Предложение было заманчивым. Сяо потёр в задумчивости подбородок и хмыкнул.       — Пожалуй, я бы попробовал.       — Я могу уступить место, — проглатывая каждое слово, Ци Ци сползла со стула.       Сяо почувствовал лёгкую вину за то, что прервал их игру, но, не заметив на лице девочки хоть каплю разочарования, присел на её место. Пока Бай Чжу расставлял фигурки по местам, Ци Ци взяла что-то с другого стола и присела рядом с ними. Приглядевшись, юноша заметил, что она крутит в ладонях какую-то запутанную цепочку. Перебирая бледными пальчиками крупные колечки, девочка что-то шептала, словно это могло помочь ей разобраться с возникшей путаницей.       Подготовив доску, Бай Чжу напомнил Сяо правила игры. Мужчина, видимо, не привык, что собеседник понимает всё с первого раза, оттого не единожды повторял ход той или иной фигурки. Сяо настолько не терпелось начать, что он уже через несколько минут заверил, что разберётся во время игры.       С виду такая скучная и монотонная настольная игра удивительным образом увлекла Яксу. Подложив руку под подбородок, он с серьёзным и задумчивым видом всматривался в двухцветные клетки, просчитывая свой ход. Первые два проигрыша заставили его более серьёзно подойти к делу. Ни он, ни Бай Чжу не разбрасывались словами, целиком отдавшись делу.       Вскоре к ним присоединились Люмин и Паймон. Девочка быстро потеряла интерес к игре и, забрав тихую Ци Ци, улетела. Девушка же охотно вовлеклась в процесс. Она присела на место Ци Ци и устремила любопытный взгляд на поле боя. Её изящная рука бесшумно легла на стол, подперев подбородок. Тонкие пальцы постукивали по губам, когда наступала очередь хода. С приходим Люмин Сяо не нарочно потерял концентрацию и лишился ладьи. Цокнув от досады, он нерешительно передвинул коня и заёрзал. Какое-то волнение нахлынуло на него, отчего юноша не мог сосредоточиться. Сяо ощущал заинтересованный взгляд Люмин и никак не хотел упасть лицом в поражение, но чем больше он об этом думал, тем быстрее приближал себя к проигрышу.       — Шах и Мат, — с улыбкой заключил Бай Чжу и откинулся на спинку стула.       Сяо выдохнул от досады и протёр вспотевшие под перчатками ладони о штаны.       «И чего это я так растерялся?» — только и пронеслось у него в голове.       — Пожалуй, мне ещё стоит поучиться, — юноша сам расставил фигурки и вновь уткнулся в доску.       Выдохнув так, словно сумел обойти какую-нибудь страшную беду, Сяо совершил ход. На этот раз игра складывалась более удачно. Ему первому удалось убрать с поля фигурку противника, но вскоре Бай Чжу отплатил ему тем же. Заинтересованная игрой Люмин не отвлекала их пустыми расспросами. За две партии девушка сама разобралась, как ходят фигурки и уже просчитывала ходы наперёд, водя пальчиком по воздуху.       Каким бы сосредоточенным Сяо не был, его опыта было недостаточно, чтобы обыграть лекаря. Когда он в очередной раз с треском проиграл, мужчина предложил всем отправиться на ужин. Поварихи дома как раз закончили с запеканием курицы, сводя желудок с ума приятным острым ароматом. За ужином Бай Чжу расспросил Люмин, Паймон и Сяо о самочувствии. Подружки окончательно поправились, лишь пожелтевшие синяки напоминали о последствиях сражения. Сяо тоже не жаловался. Полученные раны больше не беспокоили тело, и он уже подумывал снять бинты.       Закончив трапезничать, юноша забрал уже высушенные листья мяты и поднялся в комнату. День подходил к концу. Улицу покрыл мрак приближавшейся ночи. Когда-то громыхавшая вдали туча исчезла, что несколько расстроило Сяо, заставив цокнуть от досады. Закончив со снятием бинта с уже затянувшейся раны, он вышел на маленький балкон, заставленный пышными цветами без бутонов, и прислушался. Далёкий лай собак нарушал какую-то непривычную тишину. Кипевшая днём жизнь заметно утихла на окраине гавани, но так было не везде. Перегнувшись через перила, Сяо заметил вдали разгуливающих из кабака в кабак жителей. На центральной улице и площади по-прежнему оставалось оживлённо.       Адепт собирался покинуть балкон, но гулкое бурчание неба остановило его. Он прищурился, но из-за окружавших домов не смог обнаружить источник. Ничего лучше, чем забраться на крышу, Сяо не придумал. Ухватившись покрепче за шершавую черепицу, он подпрыгнул и подтянул тело. Туча, которая его так интересовала, двигалась со стороны моря, озаряя воды пока бледными вспышками.       Довольный приближением грозы, Сяо присел в позу лотоса и снял перчатки. Сопревшая под тканью кожа неприятно пахла, как и он сам. Ему хотелось ополоснуться под дождём и смыть с себя остатки жаркого дня, но раздавшийся где-то в глубине стук нарушил все его планы.       — Сяо? Ты здесь? — донёсся до него приятный неуверенный голос Люмин.       Натянув обратно перчатки, он подошёл к краю крыши и ответил:       — Да, я здесь. Что-то случилось?       Послышался стук каблуков, и на балконе появилась фигурка девушки. Перегнувшись через перила, она глянула наверх и, не скрыв своего удивление, воскликнула:       — Что ты там делаешь?       — Ожидаю грозу, — честно признался он и бросил взгляд полный надежды в сторону моря. — Совсем скоро будет дождь. Ветер подгоняет её к берегу.       Люмин посмотрела в ту же сторону, но не увидела ничего, кроме крыши соседнего дома.       — Можно я тоже поднимусь?       Сяо не был против её компании. Он хоть и привык быть один, но отказывать Люмин совсем не хотелось. Подав ей руку, юноша помог девушке забраться на местами покрытую мхом крышу.       — Да, ты прав, — выдохнув скопившееся напряжение, подтвердила Люмин. — Это хорошо. Прошлого дождя было недостаточно, чтобы остудить раскалившуюся землю.       Они вместе поднялись выше и присели на конёк дома.       — Паймон боится грозы. Путешествовать с ней в непогоду — целое испытание, — Люмин поправила платье и качнула коленями.       — Чудно́. А что её бояться?       — Она знает, как больно прошибает молния от электро-силы. А небесная молния во много раз сильнее. Пожалуй, её можно понять.       — Ты получала удар фиолетовой молнией? — с сомнением вопросил юноша и глянул на Люмин, чуть повернув голову.       Желваки на скулах девушки напряглись, а губы дрогнули. Она глубоко вздохнула и опустила взгляд на стопы. Сяо трудно было представить, через что прошла Люмин в своих путешествиях, но мысли об этом ему совсем не нравились. Он вроде бы и понимал, что девушка сама выбрала этот путь, что все в своей жизни страдают, и ему это было известно как никому другому, но что-то внутри сжималось, когда в голове невольно возникали образы её мучений.       — Да, бывало попадало, — как-то тихо ответила Люмин.       — Надеюсь, они все мертвы, — случайно вырвалась из Сяо непрошенная мысль.       Удивлённая Люмин вскинула на него взгляд и помотала головой.       — Не все, кто причиняет вред, достоин смерти. И подобного хотелось бы избегать.       Сяо поразился её тону. Она сказала это так, словно ей совсем была не знакома злость и обида.       — Как же так? Ты прощаешь всех, кто причинил тебе вред?       — Поступки многих людей оправданы. В этом мире полно злобы, и мне бы не хотелось приумножать её в себе.       — Но не все достойны прощения, — как бы Сяо не пытался, он не мог простить себя за своё прошлое, держа груз внутри себя. — Некоторые совершают ужасные вещи. Один злой поступок порождает другой. Это бесконечный круг. Мне кажется, ничто это не может изменить.       — Ты изменился. Разве нет?       — Это не так, — грубее, чем хотел, ответил Сяо. Его голос невольно затвердел, перерастая в злость, причиной которой являлся он сам. — Я по-прежнему убиваю, и этому нет конца. Обычные жители сменились заражёнными. Мои руки по плечи испачканы кровью и не только мужчин, но и женщин, и детей. Мне приходилось убивать даже младенцев, которым не повезло столкнуться вместе с родителями с тьмой.       Сяо крепко сжал кулаки, стараясь успокоиться. Его тело бросило в жар, а по спине побежал холодок. С силой сдавив челюсти, он поднялся и устремил взгляд в сторону горизонта. Сдерживаемая злость, обида и неприязнь к себе разрывали изнутри. Даже глубокое дыхание не могло успокоить его разгорячившиеся мысли, что так и желали вырваться на волю. Сяо уже много наговорил, жалея, что не способен сдерживаться. Люмин наверняка с отвращением смотрела в спину убийцы, чудовища, что косило всех живых существ без разбору. Эти мысли только сильнее побуждали его к тому, чтобы исчезнуть и больше никогда не появляться на её глазах.       — Не сдерживайся, — раздался какой-то обеспокоенный голос за его спиной. — Выговорись. Никто никогда не узнает, что тобой произнесено.       Сяо не поверил своим ушам. Люмин добровольно готова была выслушать все гадости, которые роились у него в голове. Нет, это невозможно. Он обернулся, чтобы убедиться, что слух обманывает его, но твёрдый взгляд девушки говорил об обратном. Она стояла перед ним, не думая уходить. В её глазах не было ненависти, неприязни или ужаса. Сяо увидел то, что заставило его сердце забиться чаще. Она понимала юношу и глубоко сочувствовала. Он смотрел на неё и думал, что недостоин даже рядом стоять с такой хрупкой и ослепительно светлой девушкой. Его душа была слишком черна и безобразна, чтобы не отбрасывать на неё тень.       — Скажи, что ты чувствуешь, — повторила свою просьбу Люмин.       — Я не могу, — опустив взгляд, Сяо пошагал по склону крыши.       Лёгкое, почти мимолётное прикосновение ладоней остановило его вялый шаг.       — Нет, не уходи, — почти прошептала девушка и глянула на чёрную, как уголь, тучу. — Гроза совсем скоро начнётся. Я не хочу в дом, но и одной оставаться мне страшно.       Вспыхнувшая злость быстро улеглась, оставив лишь едва ощутимый горький осадок. Сяо не стал уходить. Он и Люмин вернулись на прежнее место. Когда-то гулкий шёпот неба разросся, сообщая о своём приближении. Вспышки молний всё ярче озаряли улицу, бросая чёткие тени.       — Ты очень хороший, Сяо, — спустя довольно долгое нерешительное молчание, тихо вымолвила Люмин, переминая свободный светлый подол. — Ты недооцениваешь то, что в тебе есть. Это видят окружающие, но не видишь ты сам.       — Разве хорошие люди убивают других? — без капли злобы, вопросил он и уставился на Люмин. Ему было интересно, что она на это ответит.       — Ты это делаешь не по своему желанию, а по воле долга. Я уверена, если тьма перестанет сочиться из-под земли, ты навсегда сложишь оружие. Если бы не ты, кто знает, что стало бы с народом Ли Юэ.       — Не делай из меня героя, — губы Сяо чуть дрогнули, а брови разошлись. Без сомнения, ему нравилось, что Люмин не считает его монстром. — Это вовсе не так.       — Ты не герой. Ты — Якса. Это куда серьёзнее и важнее, — заметив, что юноша пришёл в себя, Люмин улыбнулась ему и вздрогнула от поднявшего прохладного, с запахом дождя ветерка.       Прогретая на солнце чуть загоревшая кожа покрылась мурашками. Сяо удивился своим собственным мыслям и пообещал, что сейчас вернётся.       «Что же я делаю? — подумал он с улыбкой на лице, разыскивая в комнате какое-нибудь покрывало, которое не жалко намочить. — Разве мне не должно быть всё равно? А если она заболеет? Паймон точно попытается что-нибудь сделать со мной».       Отыскав оставленный на стуле плед с заурядным разноцветным рисунком долины, Сяо вернулся на балкон и вручил его Люмин. Она удивлённо вскинула на него чистые очи и, чуть покраснев, скромно улыбнулась.       — Спасибо. Только вот, наверное, его не стоит мочить. Всё-таки это собственность Бай Чжу.       — Я не думаю, что от дождя оно может испортиться, но если хочешь, могу попросить у Бай Чжу зонтик.       — Нет-нет, — остановила его девушка и посмеялась. — Лучше расскажи, как ты стал Яксой? Я помню, что ты рассказывал, как раньше…       Люмин прикусила губу и оборвалась на полуслове. Проведя ладонью по лицу, она шикнула.       — Прости, возможно, ты не любишь это вспоминать.       — Нет. Я могу рассказать, ведь это то, что подарило мне вторую жизнь и новые обязанности.       Сяо не привык делиться с кем-то своим прошлым, но Люмин ему хотелось рассказать всё, без утайки. Одна мысль о том, что девушка не осудит его и выслушает, побуждала к правде. И всё же он по-прежнему испытывал отвращение к своему прошлому, отчего иногда прерывался, чтобы унять возникшие в голосе ужасы прошлого.       Пока туча разрасталась по мере приближения к берегу, Сяо рассказал о том, как обучался у Азала, какие приказы исполнял и как повстречался с Мораксом. Люмин слушала внимательно, подперев подбородок ладонью. Он видел, как её лицо меняется под возникшими внутри эмоциями, но она нигде его не перебила, зачастую понимающе кивая.       — Яксы стали мне настоящими друзьями, — вытянув ладонь, Сяо поймал несколько первых капель, озарённых светом молнии, ударившей куда-то в море. — Несмотря на всю тяжесть нашей ноши, они долго оставались веселы и мечтательны. Лишь только когда карма извратила их душу, от подобного не осталось и следа. В обители Моракса между ними разгорались яростные споры, перераставшие в драки. Так погибли Бонанас и Меногиас. Они были самыми спокойными, пока окончательно не потеряли себя. Ненадолго я обрёл тех, кого мог назвать семьёй.       Сяо умолк и поднял голову к небесам. Прохладный дождь падал на разогретую кожу и сбегал за шиворот, заставляя первое время вздрагивать. Мелкие капли вскоре переросли в крупные, стеной поливая затихшие улицы. Падая на крыши, они создавали успокаивающую и завораживающую мелодию, словно кто-то постукивал пальцами по барабанам. Свет молний всё чаще озарял дома, создавая картинку какой-то иллюзии, и только оглушительный гром мог вернуть в реальность. Сяо вышел из своих мыслей, когда дождь насквозь промочил его одежду и волосы, смыв с кожи липкость и всевозможную грязь. Он посмотрел на согнутую пополам Люмин. Её одежда промокла так же, как и его. С обнявшего ноги подола сбегали ручейки, потемневшие волосы прилипли к лицу. Она тоже ушла в свои мысли, бросив взгляд в сторону волнующегося моря.       Никто так не привлекал юношу, как эта девушка. Она не видела его взгляда, а если бы заметила, наверняка засмущалась бы. Глядя на её утончённые черты лица и тела, Сяо не мог больше отрицать, что Люмин симпатична ему. Этот светлый огонёк привлекал его душу и манил к себе, как очаг заблудившегося путника. Сяо и был тем самым путником. Он смотрел на её руки и мечтал дотронуться до них. Они наверняка тёплые и мягкие по сравнению с его грубыми ладонями. Эти мысли прошибали тело сильнее электрического разряда. Он чувствовал, как какая-то колючая волна пробегает от кончиков волос до пальцев ног. Покрытая мурашками кожа становилась очень чувствительной, ощущая каждую прохладную каплю дождя. Он не чувствовал холода. Какое-то приятное тепло растекалось по его груди, заставляя тело гореть. Ему хотелось снять перчатку и взять её намокшую от проливного дождя ладонь, но понимал, что не хочет пугать Люмин и нарушать её покой. Почему он мечтает дотронуться до неё, Сяо не мог знать, да и не хотел искать ответ. Улыбка сама вырисовывалась у него на лице, освещаемая холодным светом молний. Ему нравилось то, что ощущал, и хотел бы, чтобы это никогда не заканчивалось.       Долгое молчание Люмин начало волновать его. Он чуть наклонил голову, чтобы заглянуть ей в лицо, и сквозь общий шум до него донеслось едва слышное шмыганье.       «Она что, плачет?» — пронеслось у него в голове, и Сяо почувствовал себя как-никогда беспомощно.       — Что тебя беспокоит? — вымолвил он и тут же встретился с её натянутой улыбкой.       — Нет, всё в порядке.       Видимо, Люмин надеялась скрыть свои слёзы за каплями дождя, но покрасневшие глаза и дрожавшие губы выдавали её.       — Ты говорила, что я могу выговориться, но почему сама не можешь себе этого позволить? — от этих слов брови Люмин сошлись на переносице, образовав тёмную складку, а лицо исказилось, готовое вот-вот сорваться. Сяо мог лишь догадываться, что её сейчас тревожит. — Ты скучаешь по брату?       Люмин отрывисто вздохнула, стараясь совладать с собой, но и без того сильно натянутая струна лопнула. Сяо попал в её душу, заставив разрыдаться. Она закрыла лицо руками и отвернулась, надеясь скрыть свою боль. Юноша смотрел на неё и чувствовал, как его тело напряглось от бессилия, а грудь потяжелела. Он знал, как бороться с легионами противников, но совершенно не смыслил в утешении.       — Я запуталась, — выдавила Люмин и мотнула головой от отчаяния. — Итэр… Он встал на сторону зла. На сторону Бездны. Его называют принцем. Он их предводитель. Я не знаю, что мне делать. Бездна… От неё одно зло. Я не могу поверить, что он предал всё, что было в нём заложено…       Люмин ударила себя согнутой в вялый кулак ладонью и согнулась пополам. Её разрывала боль, которую она так тщательно скрывала ото всех. Сяо начал понимать, почему девушка помогает всем. Самой себе помочь она была не в силах.       — Почему ты ничего не говорила? — он вытянул ладонь, но так и не решился положить на её хрупкое плечо.       — Я никому не говорила. Мне страшно, — Люмин обернулась к нему и обняла себя руками, словно стараясь защититься от кого-то. — Его действия положат тень и на меня. Мы близнецы. Сложно не подумать, что я тоже таю какую-нибудь злобу. Меня могут посчитать его шпионом. Кроме Паймон, никто об этом не знает.       Сяо провёл напряжённой ладонью по лицу, смахивая дорожки от дождя. Прохладная вода освежала разум так, как ничто другое. Ситуация и вправду была не из простых. Лишь один доступный ему способ мог облегчить её запутанные мысли, но он опасался его применять. Во-первых, потому что Люмин придется пройти через боль, во-вторых, он боялся увидеть то, что тщательно скрывают все Архонты. Ведь в таком случае сложно будет утаить правду от самой Путешественницы, которой, как сказал Чжун Ли, ещё рано раскрывать этот секрет. Он переминал в нерешительности пальцы, глядя на вспышки молний. Люмин словно чувствовала, что Сяо есть что сказать, оттого затихла и сверлила его каким-то несчастным взглядом. Юноше трудно было выдержать его, ведь меньше всего на свете ему хотелось, чтоб она страдала.       — Есть один способ, который, возможно, может помочь раскрыть какую-нибудь правду, — наконец решился он. — Шанс мал, что он сработает, но я хочу хоть как-то помочь тебе.       Обнадёженная Люмин в последний раз шмыгнула носом и подалась вперёд. Её широко раскрытые глаза бегали по его лицу, ожидая дальнейшие пояснения.       — Ты же знаешь, что я умею призывать душу спящего, — Сяо провёл рукой по шее и окончательно решился. — Я могу войти к тебе в подсознание, которое может сказать больше, чем ты сама. Вдруг что-то упущено тобой, но для этого тебе придется полностью довериться мне и пройти через боль…       — Я согласна, — без раздумий выдала Люмин и взяла его ладонь, заставив тело Сяо вновь содрогнуться от колючего разряда. — Я буду рада любой информации. Не важно, через что придётся пройти. Я выдержу всё.       — Тогда я всё подготовлю, когда мы доберёмся до постоялого двора. Мне понадобится время, но я успею до прибытия новых поражённых.       Люмин как-то надрывно улыбнулась и обняла его за мокрые плечи. Сяо не привык к тактильности, не привык ощущать тепло чужих рук, но ему было приятно вновь испытать эти ощущения, особенно когда своя кожа от её отделялась лишь прилипшей к телу тонкой рубашкой.       — Спасибо тебе! Я знаю, что тебе не до моих проблем. Я безмерно благодарна за то, что ты хочешь мне помочь.       — К сожалению, я не уверен, что это поможет, но сделаю всё возможное.       Люмин так крепко его сжала, что Сяо подивился, сколько силы в этой с виду невинной девушке. Объятие продлилось дольше, чем он ожидал, оттого чувствовал себя как не в своём теле. Согревающие грудь чувства были ему в новинку, оттого ещё более притягательны. Он смотрел на макушку мокрых волос девушки и чувствовал, как приятно от неё пахнет. Никакие цветы Ли Юэ не могли дарить столь изумительный аромат. Сердце в его груди отдавалось тяжёлыми ударами. Казалось, оно заглушало рокот неба. Сяо опасался, что Люмин услышит его, оттого поёрзал на месте. Девушка словно пробудилась от сна и отпрянула от него, как-то тепло и искренне улыбаясь. Ничто так не грело душу Сяо, как её улыбка.       Бушевавшая гроза вскоре унеслась в строну севера, но дождь не прекратился, продолжая орошать ссохшуюся землю. Люмин окончательно замёрзла, уже не скрывая дрожь в теле, и Сяо предложил спуститься. Мокрое от дождя покрывало они вместе развесили на балконных перилах и выжали волосы.       — Паймон с ума сойдёт, когда увидит меня в таком виде, — посмеялась Люмин и встряхнула головой.       — Тебе лучше во что-нибудь переодеться, ты вся дрожишь, — заметил юноша и глянул в окутанную сумерками комнату. — Да и мне не помешало бы.       Дальше слов это не ушло. Сяо не спустился вместе с девушкой вниз, чтобы попросить у Бай Чжу одежду. Когда Люмин покинула его комнату, он всё снял с себя и хорошенько выжал. В постель он всё равно не собирался ложиться, хоть и очень хотел спать. Два дня без сна сказывались на нём, но вместо отдыха он предпочёл вновь впасть в транс и с помощью чувств обследовать территорию. Гроза могла пробудить новые полчища противников, но, на его удивление, регион оказался чист.