Песнь Света и Тьмы

      Мучительная ночь подошла к концу. Изнурённый отсутствием сна Сяо с трудом боролся с собой. Ему до темноты в глазах хотелось вздремнуть хотя бы часик, но понимал, что это для него в высшей степени непозволительно. Он расхаживал по комнате, прислушиваясь к дремлющему дому, стуку дождя и шелесту деревьев, лишь бы не дать разуму отречься от мира.       Многое Сяо успел обдумать и решить, как действовать дальше. Оставалось лишь добраться до «Ваншу». Он знал, что нужно сделать, но впервые колебался. Присев на кровать, Адепт протёр широкими ладонями лицо, стараясь прийти в себя. Сяо чувствовал, что происходят какие-то изменения, не подвластные ему самому. Всё в нём словно очнулось от долгого сна. Он ощущал каждый участок своего тела. Юноша больше не ждал смерти, не осквернял мысли мраком. Горячая кровь текла по его жилам, прогревая кожу, заставляя иногда краснеть. Мысли, что посещали юношу, приносили в душу какой-то трепет, тепло и волнение.       Резко поднявшись с места, он мотнул головой, словно стараясь отгородиться от чего-то. Убийца не может ощущать что-то подобное. Сяо хотел найти ответы и знал, где их можно получить, оттого с нетерпением ждал рассвета.       Как только на улице чуть просветлело, Сяо бесшумно спустился вниз и, бросив взгляд на дверь, где ещё спала Путешественница и её подружка, вышел из дома. Сильное беспокойство и волнение сковывало его, покрывая тело дрожью. Он пощипывал ладонь на руке, стараясь убедить себя, что ничего нового не услышит. Желудок сводило, во рту сильно пересохло. Когда его взор устремился на здание ритуального бюро, Сяо и вовсе остановился.       «Что за глупость? Зачем мне это?» — пронесло у него в голове.       Он прикусил внутреннюю сторону щеки и глянул в окутанное серой пеленой небо. Дождь не прекратился, поливая улицы холодными каплями. Сбегавшие по мостовой ручейки скрывали его подошву, намочив когда-то сухие стопы. Всё это показалось ему каким-то отдалённым, словно он смотрел на себя со стороны. Чувства, что переполняли его, тоже были какими-то неродными, чужими.       «Я болен? — думалось ему. — Это карма решила пошутить так надо мной? Нет, мне незачем идти туда».       Сяо нахмурился и смахнул с лица прозрачные ручейки, что охлаждали его пылавшую кожу и возбуждённый разум.       — Я думал, ты явишься немного раньше, — произнёс хорошо знакомый приветливый и бодрый голос старого друга.       Юноша мигом развернулся и встретился со свежим взглядом Чжун Ли, скрытым под широким чёрным капюшоном плаща. Сяо провёл перчатками по штанам и глянул куда-то сквозь мужчину. Он не знал, что сказать и с чего начать, неловко переминаясь на месте.       — Идём. Не стоит стоять посреди улицы.       Чжун Ли махнул ему тяжёлой рукой и зашагал в сторону «Ваншен». Уходить было поздно, и Сяо решил довериться воле случая. Они вместе на пару с молчанием добрались до бюро и прошли в рабочий кабинет мужчины. Яксе ещё не доводилось бывать на работе бывшего Архонта. Он окинул взглядом стены с изображением традиционных пейзажей Ли Юэ, шкафы, что надрывались от количества книг, и откашлялся.       — Присаживайся, — указав на кресло у стены, произнёс Чжун Ли и скинул мокрый плащ.       В кабинете пахло каким-то приятным пряным ароматом, что успокаивал разум и приводил его в порядок. Сяо глубоко вздохнул и опустил взгляд на мокрые стопы. Множество мыслей блуждало в его голове, и он совершенно не знал, за какую ухватиться.       — Задержался в гавани дольше обычного, — начал Чжун Ли и присел за широкий стол с аккуратно разложенными стопками бумаг.       — Я следую Вашим советам, — потерев шею, Сяо выпрямился и глянул в окно, по которому барабанил дождь. Кожу бросило в жар. — Сегодня я покину город.       — Да, Люмин говорила вчера что-то об этом, — мужчина оторвал взгляд от бумаг и прищурился. — Спрашивай, что хотел.       Сяо не удивился проницательности Чжун Ли. Мужчина читал его лучше, чем он себя.       — В последний раз, когда мы виделись, Вы сказали, что я иду по какому-то пути. Что Вы имели в виду? Ведь долг Яксы я исполняю.       — Это верно, — Чжун Ли облокотился на стол и подался вперёд. Его лицо дрогнуло от мимолётной улыбки. — Но я не это имел в виду. Скажи, ты чувствуешь в себе перемены, но не можешь найти причину, поэтому явился ко мне?       Не в силах усидеть на месте, Сяо поднялся.       — Да, это так. Всё совсем не то, что было раньше. Мир словно изменился. Я чувствую это нутром и кожей. Более того… — Сяо прикусил язык. Он не мог сказать Чжун Ли о том, кто тревожил его мысли. — Скажите, что всё это значит?       Чжун Ли не спешил с ответом. Он откинулся на спинку стула и положил указательный палец на подбородок. Его прищуренный взгляд заставил Сяо занервничать.       — Ты напрасно пришёл сюда за ответом, — наконец нарушил он тишину и поднялся. — Ведь ты и сам догадываешься, что всё это значит, разве нет?       Сяо опустил взгляд. Возможно, где-то в глубине души скрывался волнующий его ответ, но он не старался до него добраться, боясь ошибиться.       — Друг мой, — мужчина широко улыбнулся и положил ладонь на его плечо, — неужели ты считаешь себя настолько далёким от людей, что даже не предполагаешь подобного? — видя, что юноша не понимает, на что он намекает, Чжун Ли легко вымолвил: — Ты влюблён.       Юноша пошатнулся. На тело нахлынула какая-то тяжесть, заставив Сяо присесть на место. Влюбился? Нет, он был уверен, что Чжун Ли ошибается. Ему незнакомо это чувство. Скорее Сяо поверил бы, что завтра освободится от своих обязанностей, чем может когда-нибудь влюбиться. Он покачал головой и натянуто улыбнулся.       — Вы, верно, шутите. Это ведь сущий вздор. Яксы, Адепты. Мы не можем влюбиться.       — Ошибаешься, Сяо, — серьёзным тоном отозвался Чжун Ли и вновь присел за стол. — Даже Архонты умеют любить. Это неотъемлемая часть мира. Я хочу лишь предостеречь тебя. Любить не запрещено никому, но ты должен быть осторожен. Она служит неиссякаемым источником силы и порождением боли и страданий, от которых трудно избавиться.       Сяо не слушал мужчину, придумывая всё больше аргументов в пользу своей правоты. Он был уверен, что Чжун Ли впервые заблуждается. Не это хотел услышать Сяо, придя за ответами.       — Эта глупость и слабость свойственна лишь людям, — хмуро выплюнул юноша и поднялся. — Зря я, наверное, пришёл. Мне пора возвращаться в «Ваншу».       Якса вышел из ритуального бюро даже не попрощавшись с Чжун Ли. Дело было не в желании выказать неуважение, а в его собственной голове. Несмотря на то, что Сяо сразу откинул возможность влюблённости, он продолжал обдумывать слова мужчины, не замечая, как быстро ноги несут его в дом Бай Чжу. Его лицо и шею заливал румянец, ладони вспотели, а пространство пошатывалось перед глазами.       «Это невозможно», — твердил он сам себе.       Сяо не отрицал, что Люмин ему нравится как человек и друг, но никак не объект сердечных притязаний, которому люди уделяют слишком много внимания.       Добравшись до дома, Сяо резко распахнул дверь и невольно напугал сонную Паймон, что разговаривала с Бай Чжу. Не обращая внимания на короткий визг, юноша широкими шагами двинулся в сторону лестницы.       — Доброе утро, Сяо. Мы выходим после завтрака? — добродушно поинтересовалась Люмин, выглянув из комнаты.       — Да, — грубо ответил он и скрылся в комнате.       На завтрак Сяо так и не спустился. Есть ему не хотелось, как и разговаривать. На вопросы Паймон и Люмин он не отвечал, хоть и успокоил мысли. Сяо напрочь отмёл возможность влюблённости и сам для себя решил больше не возвращаться к этой теме. Почему он этого так боялся, ответить никак не мог. Возможно, виной была его сущность или нежелание казаться слабым. И всё же, несмотря на внутренние разногласия с самим собой, Сяо не мог обходить беседы с Люмин. Через полдня их пути он сдался и поинтересовался, когда они собираются в Сумеру, и между ними родился лёгкий диалог, позволив юноше отвлечься.       Привал устроили глубоким вечером. Пока Паймон и Путешественница дремали, Сяо следил за территорией, забравшись на выступ скалы. Усилившийся ветер разогнал тучи, на улице похолодало. Одежда больше не липла к телу, но из-за высокой влажности волосы Люмин и Паймон скрутились, образовав красивые спирали. Сяо с его прямыми волосами это не грозило, но затылочные пряди всё же немного пошли волной.       Зоркий глаз Адепта заприметил неподалёку лагерь хиличурлов. Вокруг освещённых кострами хижин расхаживало несколько особей, почёсывая бока и уши. Пока они не представляли угрозы, Сяо ими не интересовался. Хиличурлы вели кочевой образ жизни, постоянно находясь в поисках своего места в этом мире. И пока они никого не трогали, их мало кто замечал. Якса тоже не нападал на них без особой надобности, но всегда держал глаз в остро. Из-за их примитивного мышления и излишней осторожности нередко страдали люди, и Сяо не хотелось бы, чтобы привал оказался ими замечен.       Холодная луна освещала округу, растягивая тёмные тени. Её лучи падали на кожу Сяо, делая её какой-то неестественно белёсой. Копьё, мирно лежавшее у него на коленях, красиво поблёскивало, словно в нём оказалось заточено множество зелёных звёзд. Оно было бы поистине прекрасным, если бы не забирало множество жизней. Сяо провёл рукой по едва сияющим иероглифам.       «Отделяя тьму от света, — пронеслось у него в голове. — Если бы оно могло забрать и мою тьму. А много ли во мне света?»       Обдумывая своё прошлое, он пришёл к выводу, что проще свет отделить от себя, чем тьму. Она настолько поглотила Сяо, что превратилась в естественную часть его существа. Он смиренно это принимал, пока не настала точка невозврата.       Погружённый в мрачные мысли юноша не заметил, как начало светать. Только когда Паймон позвала его по имени, он спустился.       Даже неспешным шагом они быстро добрались до «Ваншу». Уставшие подружки ушли в постоялый двор, а Сяо отправился за необходимыми травами, пока ещё было светло. Он хорошо помнил, где растут лилии, цветы цинсин, заоблачный перчик, мята и песчаные деревья, листья которых ему необходимы.       Перед заходом солнца Сяо вернулся в «Ваншу». Монеточка, что разгуливала возле Верр Голдет, радостно поприветствовала его, кружась вокруг ног. Несмотря на смертельную усталость, юноша нашёл силы погладить её и почесать влажный, видимо от уличной травы, животик. Вернувшись в комнату, он рухнул на стул и вытянул гудевшие ноги. Полуприкрытые красные от долгого отсутствия сна глаза пробежалась по мебели, наполняя душу приятным теплом. Это была его комната, его дом, место, куда он мог вернуться в любое время дня и ночи. Всё было родным и надёжным.       Сяо долго не мог собраться с силами, чтобы закончить начатое и лечь спать. Только когда все листья были разложены у окна, а двери надёжно затворены, он переоделся в свою чистую одежду и завернулся в одеяло. Разум не стал мучить его спутанными мыслями, а позволил мгновенно провалиться в сон.       Нетерпеливая Люмин разбудила его уже после наступления рассвета, постучав в дверь. Меньше всего тем утром юноша хотел куда-либо идти. Сяо лениво поднялся, и они вместе спустились на завтрак. Проводить обряд пока было рано, но он заверил, что к вечеру травы подсохнут. Решив ускорить мучительно текущее время, Люмин и Паймон взяли у повара поручение и отправились собирать закатник, а Сяо решил всё-таки помыться и провести время в покое.       Ближе к вечеру травы подсохли, и Адепт истёр листья в порошок. Чтобы их можно было поджечь, Сяо спустился до кухни и на печи выпарил всю оставшуюся влагу. Какое-то нетерпение заразило и его. Перед ним могло открыться прошлое Путешественницы, которое для многих оставалось тайной. Пошевеливая в ступке порошок, он боролся с любопытством и беспокойством. Неизвестно, как этот обряд скажется на девушке, но отговорить её было уже невозможно.       «И зачем я только ляпнул?» —подумал он про себя и поднялся в комнату.       Пока Сяо был занят мелкими приготовлениями, явились Паймон и Люмин. Девушка заметно нервничала, перебирая подол своего платья и следя за тем, как юноша суетится.       — Паймон лучше выйти, — протерев мокрый от волнения лоб, посоветовал Сяо. — Меня не должно что-либо отвлечь.       — Но Паймон будет сидеть тихо, как мышка, — с надеждой глянув на Люмин, проговорила девочка.       — Мы в этом совсем не смыслим. Лучше его послушать, — девушка поднялась со скрипучего стула и разгладила ею же помятое платье.       Бросив огорчённый вздох, Паймон вылетела за дверь.       — Всё готово. Выпей, — Сяо протянул Люмин какую-то прозрачную жидкость.       — Что это? — руки её тряслись как от озноба, отчего жидкость почти вылетала из берегов чашки.       — Это снотворное. Ты должна быть без сознания, когда я войду в твой разум, иначе это может плохо закончиться.       Люмин не стала больше его о чём-то спрашивать и выпила сильно сладкий напиток.       — Ты должна довериться мне. Будет больно, но не сопротивляйся. Всё пройдёт, как только я смогу войти в твои воспоминания. Если же попробуешь что-то скрыть от меня, выгнать из головы, то я ненароком могу задеть часть твоего сознания. Тогда ты попусту можешь сойти с ума. Просто доверься мне.       — Хорошо, — кивнула Люмин и как-то расслабленно улыбнулась. — Я верю тебе.       Сяо попросил лечь девушку на его кровать ногами к стенке, а головой к выходу. Такая вроде бы простая просьба смутила Люмин. Она немного покраснела, сняла туфли и неуверенно сделала то, что он просил. Пока девушка пыталась прикрыть стройные ноги недлинным подолом лёгкого платья, Сяо разжёг курильницу и поставил рядом с головой Люмин.       — Мне немного страшно, — прошептала Путешественница, глядя на присевшего у её изголовья Сяо.       — Если ты передумала, я не стану этого делать.       — Нет, я не передумала, — Люмин закрыла глаза и скрестила стопы. Её тонкие пальчики сжались в кулак, а тело дрогнуло от волнения. — Ты расскажешь мне, что увидишь?       Сяо не хотелось отвечать на этот вопрос. Он не знал, что предстанет перед ним. Возможно, Чжун Ли был прав, и Люмин пока рано знать правду. Это сильно волновало его мысли.       — Я расскажу, что запомню, — уклончиво ответил юноша, хоть и знал, что запомнит всё. — А сейчас расслабься и постарайся угомонить свои мысли.       — Разве это сейчас возможно? — улыбнулась она, но Сяо заметил, как замедлилось её дыхание.       Снотворное медленно уволакивало Люмин в царство покоя и сна. Сжатые кулаки постепенно размякли, а лицо расслабилось. Услышав ровное сопение, Сяо проверил, действительно ли она уснула. Подняв одну руку, он отпустил её и кивнул сам себе, когда она беспомощно рухнула на постель. Люмин была беззащитной и беспомощной. То, что девушка доверилась Сяо без колебаний, не боясь возможных последствий, грело душу сильнее, чем полуденное солнце летом.       Присев у изголовья Люмин, юноша встряхнул сам себя, желая расслабить напряжённые мышцы. Он чувствовал какое-то стеснение в груди и тяжесть в желудке, словно на него давило несколько тарелок съеденного мяса, но отступить от задуманного не решился. Закусив губу, Сяо снял перчатки и положил ладони на гладкие, как шёлковые нити, волосы. Белёсый дым окутывал его, заползал в ноздри и терпимо обжигал. Выпустив ровный выдох, он закрыл глаза и развеял в голове все сомнения и мысли.       Пробиться в сознание Люмин было сложнее, чем он рассчитывал. Оно защищалось надёжнее чем у тех, чьи сны он когда-то пожирал. Тело девушки вздрагивало от чужого вмешательства, а лицо хмурилось. Сам Сяо напрягся от прошибившей его волны, но связи не разорвал. Он ощущал, как кожу его покалывает, словно множество иголок прикасалось ко всем частям тела. Такого с ним ещё не происходило, что уже было удивительно. Сяо ёрзал на месте, прорываясь сквозь густую, как слизь гео слайма, тьму. Его напряжённая голова непроизвольно покачивалась, а пальцы впивались в волосы девушки.       Сяо стиснул зубы и так сильно напрягся, что не мог вздохнуть. По тихой комнате разлетелся короткий крик Люмин, и вмиг всё затихло. Ему удалось спустя довольно долгое время пробиться в подкорки, минуя воспоминания недавних событий. Сяо с трудом умудрился удержать сознание Люмин, что так и норовило выгнать постороннего и разбудить девушку. Вскоре Адепт столкнулся с новой совершенно неожиданной неприятностью. Глубинные воспоминания Люмин были надёжно запечатаны. Сяо пришлось приложить огромное количество сил и внутренней энергии, чтобы пробить для себя проход в место, куда не было доступа даже для Люмин.

***

      Просторные залы, освещённые мощным источником энергии, приветствовали Люмин. Девушка легко шагала, и стук её каблуков отражался от каменных, покрытых золотым орнаментом стен.       — Сегодня тебе не стоило пропускать тренировку, — произнёс знакомый, но какой-то неприветливый голос.       — Итэр, я вчера провела на тренировке больше положенного времени, так что вполне могла позволить себе отдохнуть, — ответила Люмин и дёрнула брата за длинную золотую косу. — Не вздумай рассказать королю.       — Если ещё раз дёрнешь меня за волосы, то непременно так и сделаю, — улыбнулся Итэр и заложил руки за спиной.       «Зануда», — подумала про себя девушка и вместе с братом вошла в тронный зал.       Опускающийся с потолка огромный золотой кристалл отбрасывал приятное глазу жёлтое свечение. Светло серые, как небо в пасмурную погоду, знамёна спускались с белых колонн. Ярко синие звёзды украшали плотную ткань, являясь символом бесконечного развития. Они были главным элементом в одеяниях каждого воина и стражи, что неустанно следили за коридорами и территорией огромного города.       В тронном, пышущим светом простором зале больше всего Люмин нравились огромные арочные окна. Она любила подолгу засиживаться на обитой бархатной тканью скамье, смотреть на обширные поля белых цветов и лишь краем уха слушать, какие разговоры ведутся с королём и королевой. В отличие от Итэра, Люмин принимала участие лишь в создании изобретений и изучала новую энергию, что могла подарить миру новый виток развития. Бросив взгляд на занавешенные синими занавесками окна, она догнала ровно шагавшего брата и вместе с ним поклонилась королю.       — Вы только поглядите, как светятся, — с улыбкой вымолвил мужчина, отложив в сторону книгу, и поднялся с трона. Его узкий лоб покрылся глубокими морщинами, скулы украсили созвездия коричневых пятен, но он по-прежнему был хорошо сложён для своего возраста. — Какие вести вы принесли?       — Учёные и алхимики работают не покладая рук, — отозвался Итэр и прошёлся по залу. Его голос звучал бодро, едва сдерживая радость. — Ещё немного, и мы обуздаем новую энергию.       — Я считаю, что её пока рано испытывать, — вмешалась Люмин и поправила белые с лёгкой синевой цветы в волосах. — Энергия сильна и пока малоуправляема.       — Люмин, дорогая, пока никто не хочет ни на ком её использовать, — нежный голос невысокой женщины раздался позади девушки.       Прожившая немало зим королева поприветствовала девушку лёгким поцелуем и убрала спускающиеся золотые пряди ей за ухо. Ни мужчина, ни женщина не были наделены столь яркими солнечными волосами. Люмин и Итэр пришли в королевскую семью случайно, будучи ещё детьми, и те приняли их как родных, не имея возможности завести собственных. Девочка и мальчик, хранящие своё происхождение в тайне, принимали активное участие в развитии королевства. Они желали видеть его процветающим, лишённым голода, разрухи и несчастий. Боги Селестии лишили народ Каэнриа’ха возможности получать магию, но это им и не требовалось, чтобы стать счастливыми. Роботы исправно выполняли множество обязанностей, лишив человечество тяжёлого труда, от которого умирали толпами. Каэнри’ах считался самым развитым в Тейвате, оттого к нему нередко стекались беженцы с других территорий.       — А что же насчёт крыльев? — уточнил Итэр, обернувшись к отцу. — Вы разрешите нам их испытать?       — Да, последняя проверка как раз была завершена. Вы станете первыми обладателями столь быстрого средства передвижения, — король пригладил ровную тёмную бороду и довольно прищурился, пустив в уголках глаз новую паутинку морщин.       — Только вот кто защитит вас в других мирах? — вмешался высокий мужчина в синих одеяниях и светлыми волосами. Командир королевской стражи всегда был против безнадзорного перемещения принца и принцессы.       — Дайнслейф, неужели ты сомневаешься в наших способностях? — хохотнул Итэр и извлёк из позолоченных ножен меч.       Дайн в который раз повёлся на его уловку и оголил тяжёлый двуручный меч. Он с хитринкой глянул на Итэра, готовясь вступить с ним в очередную игру.       — Давайте только не здесь, — королева подобрала подол нежно-жёлтого свободного платья и присела на трон, что был поменьше того, который принадлежал её мужу…

***

      Воспоминания начали меркнуть, а обездвиженная Люмин зашевелилась. Сяо едва держался за её сознание. Пот ручьями стекал по его лицу, а напряженные руки онемели. Трудно было не обеспокоиться, но Адепт был слишком сосредоточен, чтобы пустить ветвь новых мыслей в голове. Не открывая глаз, он нахмурился и вцепился в воспоминания Люмин крепкой хваткой.

***

      — Немного возьмём припасов, — собирая небольшой рюкзак, говорил Итэр. — Иначе крылья не поднимут.       — Как думаешь, насколько другие миры отличаются от нашего? — рассуждала Люмин, причёсывая волосы. — Вдруг там и жизни-то нет. А представь, какую пользу могут принести новые открытия.       — Этого мы не выясним, пока не отправимся. Вроде всё, — выдохнул юноша и присел на мягкую кровать своей сестры. — Я больше волнуюсь за этот мир. С тех пор, как мы ушли из Селестии, там могло многое измениться.       — Думаешь, они наблюдают за нами? — Люмин обернулась на брата и отложила расчёску. По её спине пробежал холодок. Она, как и брат, недолюбливала правителей Селестии за их политику.       — Не знаю. Нужно быть осторожными. Радует, что за пределами этого мира их взор не сможет за нами уследить.       Итэр закинул поверх бело-золотого плаща рюкзак и вместе с Люмин вышел в коридор. Он был серьёзнее обычного, и сестра не хотела беспокоить его лишними разговорами. Волнение, что будоражило её изнутри, не позволяло оставаться ей молчаливой, оттого она заговорила с Хальфданом. Невысокий мужчина, храбрый сердцем и душой, всегда был не прочь поддержать беседу с королевской дочерью.       — Как твоя малышка, Хальфдан? — обняв свои предплечья, поинтересовалась Люмин.       — Шустрая. Я не поспеваю за её говорливым ротиком, — посмеялся мужчина и поднял свалившееся на лицо забрало тёмного и громоздкого шлема. Серая чёлка заслонила ему обзор, и он небрежно убрал её за ухо. — Внизу дожидается конца моей смены. Дайнслейф Сумеречный меч разрешил мне пораньше освободиться, а то девчонку оставить совсем не с кем. Это не моё, конечно, дело, принцесса, но, может быть, вам стоит дождаться, когда подготовят новые экземпляры крыльев? Вы в одиночку отправляетесь в неизведанные даже Архонтами края. Вдруг…       — Хальфдан, не стоит беспокоиться, — лёгкая рука упала на широкое, покрытое надёжной бронёй плечо. — Я и Итэр крепче, чем кажемся на первый взгляд. А новые открытия непременно помогут нам в будущем.       Поспорить с решением принца и принцессы не смогли даже король с королевой, а королевской страже это просто было не по силам. Стоило им спуститься в парадный зал, помещение огласил весёлый детский крик. Светловолосая девчушка вырвалась из рук нянек и побежала к ним навстречу.       — Люмин, Люмин, ты поиграешь со мной сегодня?! — взвизгнула она и припала к животу девушки. — Пожалуйста, взрослые совсем не умеют играть в прыжки.       — Вот так. Отца даже не заметила, — усмехнулся Хальфдан и поднял дочь на руки. — Принцесса сегодня уходит в большое путешествие.       — Возьмите меня с собой, — умоляющие глаза уставились в молоденькое, ещё не обрамлённое страданиями лицо. — Я буду вести себя тихо.       — Боюсь, тебе нужно подрасти, — вмешался в их разговор Итэр. Когда губы девочки задрожали, а голубые, как дневное небо, глаза наполнились солёными озёрцами, он сорвал с пояса звезду и протянул ей. — Это очень важная реликвия. Говорят, она хранит необычайно мощную энергию и позволяет видеть в темноте, если очень постараться. Я отдаю это тебе. Надеюсь, ты сохранишь её до нашего прибытия. Только не потеряй.       Только что назревавшую истерику как ветром сдуло. Девочка приняла подарок принца и с таким трепетом принялась рассматривать звезду, что даже у Люмин сложилось впечатление, что в ней и вправду была заключена какая-то сила.       Прощание с хоть и не родными, но очень любимыми людьми далось Люмин непросто. С тех пор, как она и брат решили спуститься с Селестии к своему народу, какая-то сильная привязанность сковала её сердце. Когда-то обделённые любовью брат с сестрой нашли настоящую семью, и уже не хотели возвращаться в холодный мир высших богов.       Цель путешествия Люмин и Итэра была ясна. Они хотели найти способ, что обезопасит новую, пока плохо изученную энергию. Пользоваться ей было опасно и запрещено, пока не придумана сила, что будет её сдерживать. В Тейвате они не смогли отыскать что-то подобное, но открыли возможность путешествовать по мирам. Это должно было стать настоящим прорывом, но требовались долгосрочные испытания, и два близнеца готовы были проверить всё на себе.       Когда крылья были готовы к полёту, Люмин оторвалась от земли и осмотрела всех присутствующих. Это был далеко не первый её полёт на крыльях, оттого она свыклась с лёгким натяжением в груди. Её немного мокрые глаза пробежалась по присутствующим. Руки и ноги тряслись от волнения, а по спине бежали мурашки. Она предвкушала новые открытия, но что-то словно сдерживало её. Сердце тянуло к родным, не желая расставаться.       — Я поставил таймер, — сказал королю Итэр и поднялся к сестре. — Мы вернёмся ровно через две недели. Отправимся пока на ближайшие звёзды, а там посмотрим. До встречи! И берегите себя.       Итэр и Люмин взялись за руку и, чтобы не оттягивать прощание, ускорились. За счёт собираемой в крыльях энергии солнца пространство вокруг них начало растекаться, пуская яркое свечение. Много времени им не понадобилось, чтобы исчезнуть из Тейвата.       Как и было обговорено, две недели близнецы бороздили просторы открывшихся ветвей пространства, что переносили их от одного мира к другому. В каких-то совершенно не существовало жизни. Лишь голый и холодный камень встречал иноземцев. В таких местах ни один человек не мог выжить, но Люмин и Итэр не были людьми, оттого оказались способны выдержать разряженный воздух. Другие миры обливали взор пёстрым разнообразием цветов и совершенно разных растений и животных. Некоторые были опасны даже для них, а какие-то настолько радовали глаз, что трудно было оторваться. Всё увиденное Люмин и Итэр фиксировали в книгу, отмечая, с каких мест в будущем стоит начать изучения, а в какие совершенно не стоит соваться.       Это путешествие увлекло Люмин сильнее, чем на то она рассчитывала. Ей не хотелось покидать то один мир, то другой. И даже когда время подходило к концу, девушка не сильно торопилась, и брату приходилось её подгонять.       Две недели пролетели как один миг. Брату и сестре не терпелось принести в свой дом новые знания, но этому не суждено было случиться. Когда окружавшая их светлая энергия развелась, тяжёлый и едкий дым заслонил им обзор. Вместо привычной поляны белых цветов интейвата их встретило кроваво красное пламя. Поначалу Люмин и Итэр решили, что случайно выбрали не ту траекторию движения и оказались в ином мире. Сложив крылья, они приземлились возле вздыбившейся земли. Всё в округе пылало, а раздражённые глаза никак не могли вглядеться.       — Нужно уходить, — откашлялся Итер и взял сестру за руку. — Кажется, мы не туда переместились. Время поджимает.       Люмин кивнула брату и бросила растерянный взгляд вдаль. Порыв ветра чуть развеял облако дыма и открыл небольшой коридор, который заставил тело девушки содрогнуться. Сердце словно перестало биться, узрев знакомые колонны.       Не думая ни о чём, Люмин побежала вперёд. Переворошённая земля всё ещё потрясывалась от лёгких толчков, обрушая часть колонн, которые когда-то вели к главным воротам дворца. Боль сковывала грудь, тяжёлое хриплое дыхание заглушало треск пламени. Люмин подбежала к краю огромного выступа и выпустила истошный вопль. С пунктом назначения они не ошиблись, но когда-то цветущий Каэнри’ах исчез с лица Тейвата. Теперь вместо него осталось огромные развалины, непроглядный дым и укрывший когда-то сочные травы толстый слой пепла.       — Это невозможно! — кричала Люмин, упав на колени. Слёзы градом хлынули по лицу, а грудь сильно сдавило. Она жадно цеплялась за прогретый воздух, но удушливый дым приносил только страдания.       Выпустив из желудка скромный обед, девушка обхватила себя руками и сильно сдавила предплечья. Боль разрывала изнутри, а перед глазами всё поплыло. Надёжные и родные руки обхватили её сзади и осторожно подняли.       — Люмин, — надрывно прошептал Итэр и напрягся, сдерживая дрожь в теле. Его челюсти сильно сжались, раздувая желваки, — это они. Селестия. Уходим, иначе нас тоже поймают.       Девушка вскинула мокрые и красные глаза на небо. Итэр был прав. Паривший чертог богов удалялся от Каэнри’аха, совершив своё грязное дело.       — Итэр… Они все мертвы, — сорвалась девушка и уткнулась брату в плечо. — Как мы могли такое допустить? За что? Совсем юные… Дети. Люди…

***

      Тело Люмин дёрнулось, и Сяо потерял концентрацию. Слух вновь вернулся к нему, заставив оцепенеть. Девушка ворочалась по постели, с усилием сдавливала покрывало и едва слышно мычала. Из уголков её закрытых век стекали слёзы. После увиденных картин сердце Сяо сжалось, и он больше не захотел врываться в её подсознание, считая, что и так узнал достаточно. Спрыгнув с кровати, Адепт выкинул уже погасшие травы и зажёг мяту, чтобы расслабить взбудораженную Люмин.       Пока девушка отсыпалась, Сяо сидел в дальнем углу в тени и, закинув ногу на ногу, переваривал всё увиденное. Значит, Люмин была одной из павших богинь Селестии. Это многое объясняло и усложняло. Итэр, по её словам, встал на сторону Бездны, которую когда-то вместе с сестрой и создал. Девушке действительно рано было знать всю правду. Сяо считал, что она может присоединиться к брату и совершить, возможно, самую главную ошибку. Селестия могла до сих пор наблюдать за действиями Путешественницы и устранить её быстрее, чем Люмин добралась бы до брата. Что же сказать ей, когда она очнётся, Сяо плохо представлял. Он потирал подбородок, пока голова девушки не оторвалась от постели, освещённой синими лучами луны.       Сонные глаза Люмин не заметили спрятанного в темноте комнаты Сяо. Она как ни в чём не бывало потянулась и спустила ноги с кровати.       — Я не узнал больше того, что тебе известно, — решив воспользоваться сонным состоянием Люмин, произнёс Сяо и вышел на свет.       — Как? Совсем ничего? Это невозможно, — Люмин резко поднялась с кровати и уже свежим взглядом воззрилась на Сяо.       Казалось, она начала подозревать его во лжи, и, чтобы скрыться от пытливых глаз, юноша взялся за уборку курильницы.       — Я видел твоих родных, придворных. Ты и Итэр занимались наукой, благодаря которой изобрели крылья. Потом… — Сяо оборвался, придумывая, как правдивее солгать. — Потом на этих крыльях вы отправились путешествовать, и вас поймала Богиня. Дальше я ничего не смог разглядеть.       — Значит, всё было зря, — прошептала Люмин и плавно присела на кровать. Её пустой взгляд сверлил щёлочки в полу, а руки беспомощно лежали на коленях.       Сяо очень не хотелось лгать, но и подвергать её опасности тоже не желал. Положив на полку курильницу, он присел рядом с ней и выдохнул, собираясь с мыслями.       — Всему своё время. Тебя наверняка ждёт ещё множество тайн, разгадать которые получится не сразу. Такова жизнь. Главное — не сдавайся. Возможно, брат сам объявится, когда придёт время. Только представь, как много всего ты узнала в этом путешествии, со сколькими людьми познакомилась. Разве это не стоило того?       Люмин шмыгнула носом и чуть улыбнулась. От её улыбки на отягощённой бременем душе Сяо стало легче.       — Ты прав. Я не брошу свои попытки и продолжу путешествие. Как закончим с Алан-Цуем, я и Паймон отправимся в Сумеру.       Хоть мысли об уходе Люмин не приносили радости Сяо, он был доволен, что смог вселить немного света в её омрачённые чувства.