Песнь Света и Тьмы

      Чем быстрее приближался день пришествия тёмных душ, тем упорнее тренировался Сяо. Ему не единожды приходилось менять манекены, разбитые вдребезги. Им двигало стремление завершить дело до конца, и не дать в этот раз скрыться головорезам. Поражение засело где-то глубоко внутри него, терзая и вкладывая в удары больше сил.       Изнеможённый многочасовыми тренировками Сяо почти не виделся с Люмин. Девушка и Паймон перед тем, как уйти в Сумеру, решили побольше заработать моры, чтобы хотя бы первое время ни в чём не нуждаться, а незадолго до пришествия и вовсе пропали. В «Ваншу» они не появлялись, а Верр Голдет не знала, когда те вернутся, хоть комнату по-прежнему оставили при себе. Задания на тот момент подружки никакого не взяли, и Сяо сомневался, что те могли попасть в какую-нибудь беду, но всё же не находил себе места.       Когда до возвращения Алан-Цуя осталось всего два дня, юноша не на шутку обеспокоился. Он начал подозревать, что Люмин в одиночку отправилась разыскивать место скорого появления поражённых. Сяо не единожды проверял особенно опасные территории и подолгу медитировал, стараясь выследить даже малейшее волнение тьмы. Из-за того, что девушка ушла в момент, когда ей следовало оставаться в безопасности, Якса не находил покоя. Он нервно разговаривал сам с собой и яростно вышибал песок из манекенов. Несмотря на то, что ему было известно происхождение Люмин, Сяо не мог избавиться от беспокойства. Богиня наверняка лишила её части сил, иначе едва ли девушку можно было ранить.       Выпотрошив очередного тренировочного манекена, Сяо вытер мокрый лоб и глянул на расплывающееся от скрывшегося за горами солнца зарево. Тёплые оранжевые, как лепестки у пылающего цветка, оттенки отражались от почти прозрачной глади озера. Мышцы от долгой тренировки забились, тело покрывала мелкая дрожь. Расслабив затвердевшую ладонь, Сяо отложил остатки треснувшего шеста и отправился в гостиницу. Стоило хорошенько выспаться перед, возможно, тяжёлой грядущей ночью.       Отягощённый волнением, напряжением и беспокойством Сяо вошёл в лифт. Тяжёлая голова его была опущена, грудь сдавливали неприятные ощущения, а мысли, как зашуганные тараканы, носились, не в силах уцепиться за что-нибудь весомое. Сяо повёл ухом лишь тогда, когда лифт остановился. Шагнув на балкон, он замер и прислушался. Несколько голосов доносилось из гостиницы, и некоторые из них юноша узнал. Какое-то облегчение упало ему на сердце, и он шагнул вперёд.       Войдя в широкую комнату регистрации, он остановился. Около длинного столика, напротив Верр Голдет, стояло два человека. Люмин Сяо узнал со спины, а вот её спутника не сразу распознал. Прищурившись, он сжал ладони в кулак, стараясь сдержать вспыхнувшие в груди огоньки.       — Сяо, — Люмин, как и прежде, приветливо улыбнулась и указала рукой на молодого человека, — познакомься. Это Тарталья, он…       Адепт фыркнул и махнул рукой, остановив Люмин. Его потемневшие от злости глаза исподлобья смотрели на высокого рыжего парня, лицо которого довольно ухмылялось.       — Я знаю, кто он, — выплюнул Сяо и обратился к Тарталье: — Убирайся из Ли Юэ.       Обескураженная Люмин приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Чайльд остановил её, придержав за руку. Это жест заставил Сяо покраснеть. Кожа его горела, а из груди вырывалось тяжёлое дыхание.       — Полегче, — улыбнулся парень и облокотился на стойку регистрации. — Ты со всеми так знакомишься? Не удивлюсь, если друзей у тебя на пальцах пересчитать.       — Закрой свой рот! — рявкнул Сяо и угрожающе шагнул в сторону Тартальи, но того это ничуть не напугало. Напротив, в глазах блеснули загадочные искры, а уголки губ растянулись. — Будь моя воля, я бы пустил кровь из твоих поганых жил. Убирайся, пока моё терпение не закончилось.       Не желая натворить непоправимого, Сяо широкими шагами вступил на лестницу и ушёл к себе в комнату. Усидеть на месте после такого всплеска он не мог. Его тело металось из угла в угол, а мысли прокручивали все новости, которые ему были известны об одиннадцатом Предвестнике Фатуи. Все они только сильнее пробуждали в Адепте неуправляемую злость.       Короткий стук в дверь заставил его дёрнуться. Он знал, кто за ней стоит, но открывать не спешил. Кровь внутри него кипела сильнее, чем лава в вулкане. Когда стук повторился, Сяо резким движением открыл дверь. Люмин, внешне спокойная, вошла к комнату и остановилась у входа на балкон. Когда дверь за ней захлопнулась, она развернулась.       — Зачем ты так? — нахмурились Путешественница.       Такой вопрос опешил Сяо.       — А не за что? — резко выдал он. — Ты наверняка знаешь, что этот фатуец натворил…       — Но ведь нам удалось остановить Осиала, — перебила его девушка. Лицо её напряглось, на лбу выступила вена.       — Как ты можешь так говорить?! — прикрикнул Сяо и махнул рукой. — Ты хоть представляешь, что мог натворить этот Архонт, если бы не удалось его заточить? Видимо, нет! Этого Тарталью нужно было придать расправе, а не дать ему уйти как ни в чём не бывало. Он имеет наглость вернуться в Ли Юэ после того, что натворил. Безнаказанно! Ты не знаешь, что у него на уме. Оглянуться не успеешь, как он вонзит нож тебе в спину и так же тихо скроется. У него нет чести!       Наполненный злобой и ненавистью голос Сяо напугал Люмин. Она сделала шаг от него и обняла себя руками, стараясь защититься.       — Это я позвала его. Мы помогли ему однажды и попросили вернуть долг. Я позвала его ради тебя. Алан-Цуя больше нельзя упускать.       Люмин надеялась, что это оправдает появление Тартальи, но Сяо только сильнее разозлился. Он замахнулся и с силой ударил по тумбочке, заставив чашку и пару книг подпрыгнуть в испуге.       — Я говорил, что мне не нужна помощь! Тем более от таких, как он. Не смей больше лезть в мои обязанности! Ты совершенно в них не смыслишь. Думаешь, что всё это шутки. Тебе мало было в прошлый раз?       — Я не дурочка! Всё прекрасно понимаю. А вот ты — упрямый глупец, раз не хочешь принимать помощь, хотя она необходима!       — Я не собираюсь продолжать этот бессмысленный разговор. И передай своему другу, чтоб духу его здесь не было! Хочешь, можешь убраться вместе с ним.       Сяо сжал напряжённую ладонь и исчез. Тёмная материя перенесла его к озеру, поставив от боли на колени. Пользоваться телепортацией становилось всё труднее, особенно когда его существо наполнял гнев. Он прерывисто вдохнул влажный, пропитанный ароматом лилий воздух и распрямился. Гнев растекался по нему, выталкивая вены и сухожилия на руках, шее и лбу. Обозлённый Сяо замахнулся и так сильно пнул попавшийся под ногу несчастный камень, что тот улетел на середину озера и с звонким всплеском скрылся в прозрачных водах.       «Что она себе возомнила? Позвала этого преступника. Вспороть бы ему живот за то, что он сделал», — гневно размышлял Сяо, расхаживая вдоль берега.       Он был зол и на Люмин за её доверчивый и наивный характер, и на фатуйца за приступные деяния. Сяо надеялся, что Тарталью предали суду, но, видимо, тот остался не тронутым, выбравшись чистым из всей грязной заварухи, что сам и устроил. Юноше хотелось самому свершить самосуд, но никаких прямых действий принимать пока не собирался.       Когда луна выползла из-за гор, Сяо смог взять себя в руки. Присев на зелёную траву, он смотрел в воду. Дрожь в теле прошла, расслабив конечности. Мнение о Тарталье у него ничуть не изменилось, но слова, которые произнёсла Люмин, не выходили у него из головы. Он впервые так сорвался на неё и винил себя в этом, ведь можно было обойтись и обычной беседой. Сяо ковырял пяткой землю, размышляя, как будет извиняться, когда её вновь увидит. Адепт был уверен, что Люмин не захочет после этого с ним разговаривать и наверняка покинет Ли Юэ уже завтрашним утром.       «Таких неблагодарных ещё нужно поискать», — думал он про себя.       Губы Сяо чуть дрогнули, когда вспомнил слова Люмин, оправдывающие появление Тартальи. Тогда он не придал этому значения, а тут ощутил приятное тепло в груди. Девушка переживала за него, и ему нравилось ощущать свою важность в её нескончаемом списке друзей.       Ему хотелось пойти извиниться немедленно, но стояла глубокая ночь. Люмин наверняка спала. Он не желал будить её. Решив, что постарается застать девушку утром, Сяо вернулся в гостиницу и лёг спать.       Изнурительные тренировки и ночь без сновидений погрузили Яксу в такой глубокий сон, что он смог вырваться только ближе к обеду. Удивлённый сам на себя Сяо быстро оделся, умылся и поспешил в комнату Люмин. Когда через несколько решительных призывов к двери никто не подошёл, он поднялся к Верр Голдет. В мыслях уже закрались подозрения, что девушка ушла. Она приносила и облегчение, и оставляла тяжёлый отпечаток на сердце.       — Нет. Они ещё здесь. Наверное, отправились на обед, — весело ответила ему Верр Голдет, выглядывая из-за стойки регистрации.       Сяо ожидал, что она что-нибудь ещё добавит по поводу вчерашней ссоры, но женщина промолчала, вновь уткнувшись в бумаги. Под её негромкий напев, Адепт направился в трапезную, мысленно борясь с внутренним сопротивлением, что мешало ему с лёгкостью извиниться.       Спустившись, Якса бегло осмотрел столики и нашёл тех, кого искал. Люмин и Паймон были увлечены разговором, когда он подошёл к ним.       — Ой, добрый день, — удивившись своей невнимательности, Паймон помахала ему ладошкой.       Сяо кивнул ей и, стараясь не упустить мысль, посмотрел на Люмин. Она лишь на мгновение вскинула на него взгляд, а потом уставилась на сложенные на столе ладони. Сяо чувствовал в ней обиду, что помогла ему решиться.       — Я хочу извиниться за вчерашнее. Мне не следовало кричать.       Последовавшее молчание как-то больно ранило его сердце. Ему показалось, что Люмин так сильно на него обозлилась, что больше не хочет видеть. Если раньше он этого только и ждал, чтобы никто лишний раз не беспокоил, то сейчас искренне опасался.       Недопонимающий взгляд Паймон сверлил то напряжённого Сяо, то недвижимую Люмин, ожидая, чем же всё закончится. Спустя недолгое молчание, девушка выдохнула и поднялась, заставив юношу отступить от стола.       — Я тоже хотела извиниться, — глядя себе в стопы, начала она. — Мне нужно было посоветоваться с тобой. Я должна была догадаться, какого ты мнения о Чайльде. Извини, что выказала своё неуважение.       Чувствуя, как раскалившееся напряжение спадает, Паймон зашевелилась и сложила локти на столе.       — Так а что произошло между вами, пока Паймон не было?       — Думаю, уже не важно, — улыбнулась ей Люмин и взглянула на Сяо, переминая свои ладони. — Давай пообедаем, а потом решим, что делать дальше.       Якса был не прочь набить пустой желудок и набраться сил перед ночью. Ему казалось, что между ними всё равно осталось какое-то недопонимание, но вскоре понял, что ошибается. Люмин беседовала с ним в той же неизменной дружелюбной манере, иногда улыбаясь. Тему грядущей ночи они пока не затрагивали, но Сяо видел, что девушке не терпится к ней приступить. Он уже примерно знал, как поступит в той или иной ситуации и просто ожидал, когда девушка осмелится об этом заговорить.       — Когда ты хочешь покинуть постоялый двор? — отодвинув пустые тарелки, неуверенно вымолвила Люмин.       — Через пару часов после заката, — ответил он и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.       — Я буду готова, — совершив тоже действие, ответила Люмин. Она была готова к тому, что Сяо начнёт её отговаривать, и он видел это в её больших глазах. — Паймон останется в гостинице.       — Тогда я зайду за тобой, как соберусь уходить. Только никуда не исчезай до этого момента.       Такой ответ заставил Люмин податься вперёд. Её прикрытые губы дрогнули, а ровные дуги бровей поползли вверх.       — Хорошо, — только и вымолвила она.       — Как? Ты так быстро согласился? — выдала Паймон вместо подруги напрашивающийся вопрос. — Мы всё утро придумывали целую речь, чтобы убедить тебя.       — Я так и подумал, — улыбнулся Сяо и развёл руками. — Понял уже, что спорить с вами бесполезно. Вы всё равно сделаете так, как считаете нужным. У меня сейчас нет сил ругаться. Пусть будет так. А касаемо поражённых, я принесу с собой ещё одну курильницу. Она ослабит их силу, чтобы тебе легче было. Возможно, вы правы. Один я могу не справиться.       Лица Паймон и Люмин расплылись от победоносных улыбок. Они явно были довольны собой и исходом, заставив и губы Сяо дрогнуть.       — Кажется, ты сегодня долго проспал, — весело произнесла Люмин и, нагнувшись вперёд, потрепала и без того лохматые волосы Сяо.       — Я сам удивлён, — улыбнулся он и приложил вздыбившиеся пряди.       Хороший настрой не покидал их, оттого, даже когда тарелки оказались пусты, они продолжили беседу. Сяо очень хотелось отвлечься от мыслей о предстоящей битве, охотно принимая участие в разговорах на разные темы. По большей части только он и говорил, рассказывая истории, которые слышал от постояльцев двора, делился тем, что читал. Беседа текла плавно, затрагивая всё больше и больше различных проблем, уносящих далеко в прошлое или же в будущее. Ему нравилось ловить на себе заинтересованный взгляд Люмин. Он и сам зачастую не сводил с неё глаз, боясь, что больше никогда не сможет насладиться её обществом в такой тихой атмосфере.       Спустя пару часов непрерывной беседы они разошлись по комнатам, договорившись, что Сяо зайдёт за Люмин в назначенный час. В оставшееся время Якса подготавливал курильницу, вычищая в ней дырочки, пересыпал порошок мяты в ёмкость и запасался спичками. Ему не было страшно, холодная решимость наполняла его. Умереть он не торопился, но и к этому исходу мысленно готовил себя, если врагов окажется больше, чем ожидается. Разум в ответственный момент должен быть лишён всех беспокойств, чтобы чётко и слаженно работать.       Мелкие приготовления заняли у Сяо немало времени. Он самостоятельно наточил и укрепил копьё, перевязал предплечья дополнительной защитой, переоделся в одежду, что будет легка и не станет мешать выполнять манёвры, и прикрепил курильницу. Чтобы волосы не лезли, Сяо закрепил их на затылке и замер у зеркала. Все приготовления были завершены. Солнце коснулось горизонта. Оставалось лишь одно дело, которое он непременно хотел осуществить до своего ухода.       Закрепив на спине копьё и поправив наручи, Сяо выдохнул, развеяв остатки напряжения, и вышел из комнаты. Под заинтересованный взгляд Верр Голдет он подошёл к стойке и добродушно произнёс:       — Люмин просила меня закрыть её комнату. Я забыл и только сейчас вспомнил.       — А она разве уходила? — удивилась Верр Голдет и глянула в сторону балкона.       — Вы, наверное, не заметили. Она должна была ещё около часа назад уйти в гавань. Очень торопилась и, чтобы не возвращаться опять в комнату, попросила меня закрыть.       — Наверное, промелькнула, пока я была занята бумагами, — заключила женщина и положила на стойку серый ключ. — Не будь ты нашим уважаемым гостем, я ни за что не доверила бы его тебе.       Взяв ключ, он отправился на лестницу и быстрым шагом добрался до нужной двери. Юноша бесшумно прислонил ухо к замочной скважине и прислушался. Поначалу ему не удалось что-то распознать, пока что-то в комнате не рухнуло, после чего раздались тихие бурчания Люмин. Она и Паймон были там. Подружки были заняты приготовлением к походу, который не должен был состояться по усмотрению Адепта. Сяо, стараясь как можно тише, вставил ключ в замочную скважину и медленно повернул. Он боялся, что раздавшийся щелчок привлечёт внимание подружек, но из-за постоянных посторонних шумов гостиницы их слух потерял бдительность, и они ничего не заподозрили.       Довольный исходом Сяо оставил повернутый ключ в замочной скважине и быстро миновал Верр Голдет, так удачно отвлёкшуюся на гостей. Он был уверен, что к моменту, когда Люмин обнаружит, что заперта, пройдёт много времени, и она не успеет добраться до противника.       Покинув «Ваншу», Сяо отправился к самой высокой скале, откуда обозревается обширная территория. Он чувствовал лёгкое пощипывание, что говорило о скором появлении поражённых. Оставалось лишь довериться чутью и отыскать врага.       Когда солнце окончательно скрылось, Сяо почувствовал внутри лёгкое сдавливание. Карма призывала его воссоединиться с появившимися поражёнными. Она и вела Якса к ним, помогая в поисках. Сяо знал, что Алан-Цуй наверняка жаждет встречи с ним не меньше, чем он сам.       Тьма внутри юноши тянула к главному тракту, где уже не раз совершались преступления поражёнными, и чем ближе он становился к противнику, тем сильнее сдавливала грудь решимость и ярость. Этого момента Сяо ждал с ночи, когда впервые пришлось бежать. Ему не терпелось снести Алан-Цую башку и на этот раз навсегда уничтожить.       Спрыгнув со скалы на пыльную дорогу, Сяо прислушался. Он чувствовал, что уже близок к цели и опасался, что противник вновь захочет поиграть с ним в догонялки. Ничего, кроме жужжания мух и стрекотание сверчков, Якса не услышал, но нутро говорило ему, что враг где-то рядом. Сойдя с дороги, он двинулся в сторону развалин Гуйли. Когда-то там Сяо первый раз столкнулся со зверской расправой головорезов и надеялся, что здесь всё и закончится.       Крепкое копьё надёжно покоилось в сжатой ладони. Сяо заранее подготовил длинную спичку, готовясь в любую секунду зажечь травы в курильнице. Он ощущал, что враг где-то очень рядом, но никак не мог его обнаружить. Остановившись на когда-то большой каменной площади, Сяо хмурым взглядом окинул территорию. Его сердце тяжёлыми ударами отдавалось в груди, желудок сводило от напряжения, во рту всё пересохло. Чуткие уши вслушивались в ночную, с виду привычную тишину. Казалось, что чутьё подвело Сяо, приведя на ложное место, но раздавшиеся за спиной лязг заставил его отпрыгнуть в сторону.       Тяжёлая туша серого человека с мечом выбросилась из тёмного облака и с грохотом рухнула на камень. Не растерявшийся Сяо тут же замахнулся и отрезал несчастному голову, пока тот пытался подняться. Густая чёрная материя вырвалась из отверстия, куда когда-то крепился череп.       — Поправился, значит, — прохрипел голос сбоку Сяо, заставив обернуться.       Юноша зажёг мяту, исподлобья наблюдая за тем, как из тьмы один за одним выпрыгивают поражённые люди, хиличурлы, метачурлы. Сяо смотрел на них и понимал, что живым уже не выйдет из этого боя. Противник готовился к встрече, призвав в свои ряды не один десяток поражённых. Сяо сбился со счёта, остановившись на цифре в тридцать восемь. Несмотря на огромный численный перевес, юноша не ощущал страха. Он был готов к подобному, будучи уверенным, что в этот раз ему ничто не помешает биться до последней капли крови.       — В этот раз ты не уйдёшь, — прошипел Алан-Цуй, появившись в двух шагах от Сяо. — После того, как ты падёшь, мы отправимся в «Ваншу», а оттуда в гавань. Ты исчезнешь, и Азал возродится. Ли Юэ будет…       Ярость внутри Сяо не позволила литься яду из прогнившего рта Алан-Цуя. Взмахнув рукой, он создал на своём лице маску и набросился на когда-то благородного мужчину. Это стало сигналом и для остальных поражённых.       Увернувшись от удара меча, Сяо подпрыгнул и, перевернувшись в воздухе, ринулся копьём вниз. Накопившая элементарная энергия ненадолго раскидала противников по разным сторонам, оставив на ногах лишь Алан-Цуя. С ним Сяо хотел разделаться первым. Он представлял основную угрозу, потому что действовал чётко и спланировано. Мужчина отражал атаки очень умело, не подпуская Сяо ближе положенного.       В отличие от прошлого раза, юноша был полон сил, и Алан-Цуй это чувствовал. Ехидная улыбка с его лица испарилась. Белые глаза потемнели, а кожу исполосовали чёрные нити, как раскатистые молнии растекаясь по всему телу. Тьма вырывалась из его существа после каждого удара Сяо. Она пронизывала тело Яксы, вливаясь в грудь и руки.       Когда бесчисленное количество противников вновь попробовало подавить действия Адепта, он снова раскидал их прыжком. Сяо некогда было думать, как уйти от толпы, кому из них снести голову, его главной задачей был Алан-Цуй. Мужчина, ловко орудуя широким ржавым мечом, разрезал воздух, а порой и своих соратников, не в силах попасть по увёртливому юноше. Рост сослужил хорошую службу Сяо, наделив гибким телом и большей манёвренностью. Всё, на что был способен противник, так это поцарапать руки или ноги. Серьёзно ранить Яксу ему никак не удавалось.       Звон орудий заглушал хриплые вздохи и звериное рычание поражённых. Безветренный летний воздух пропитался жгучим ароматом тлеющей мяты и горьким запахом тьмы. Влажная тёмная земля разлеталась крупными комьями в разные стороны. Чёрная, как смола, кровь орошала серые камни, полуразрушенные колонны, тела и разодранную одежду. Проколотые насквозь элементарными копьями поражённые вновь поднимались и с ещё большим остервенением рвались в бой. Каждый раз, когда Сяо удавалось ударить по ним, яд от павших Архонтов вырывался из их тел и пронизывали его, вызывая сильную внутреннюю боль. Она была главным источником слабости Яксы.       Раскидав одну волну противника, Сяо вновь накрывала другая. И так до бесконечности. Силы покидали его тело быстрее, чем он успевал разделаться хотя бы с одним врагом. Из горла вырывались стоны усилия, проклятия, руки каменели от усталости, но решимость ничуть не подрывалась. Сяо знал, за что борется, прокручивая в голове картины, которые наверняка произойдут, если он падёт. Это придавало ему сил, но их было недостаточно, чтобы в одиночку победить несколько десятков поражённых. Не знающий усталости Алан-Цуй словно знал, что Адепту не справиться, оттого на время вышел из кольца, оставив Сяо на растерзание других слуг тьмы. Якса желал вырваться из наступления, но даже выпады не помогали ему избавиться от толпы поражённых. Они царапали его, сдирая кожу, оставляли сильные ушибы, путались под ногами даже тогда, когда были насмерть сражены. Тел было столько, что вскоре Сяо некуда было вступить. Запнувшись пару раз о чью-то конечность, Якса переместился в сторону, потянув за собой и орду.       Жгучий пот, перемешанный с кровью заливался в глаза, рот, оставляя железный привкус. Сильные удары перехватывали и без того тяжёлое дыхание. Забитые ноги и руки через силу слушались хозяина. Бьющееся в агонии сердце отдавалось в ушах, пересохший язык лип к нёбу. Всё говорило о том, что пора уносить уставшее многочасовым боем тело, но Сяо не слушал эти сигналы. В этот раз он не сбежит и дождётся рассвета, который принесёт поражённым уязвимость.       Луна уже давно минула середину тёмного небосвода, склоняясь к полосе горизонта. Ветер сменился, принося с севера кучевые облака. Сяо оставалось лишь надеяться, что не пойдёт дождь, иначе мокрое копьё начнёт выскальзывать из рук, а тлеющая мята потухнет.       Получив внушительный пинок в спину, ослабленный Сяо полетел вперёд. Налитые свинцом руки не успели встретиться с землёй, и юноша налетел головой на камень. Залитая кровью маска развеялась.       — Проклятье, — выплюнув кровавую слюну, прохрипел Сяо и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух.       Готовый порезать его на куски меч полоснул лишь по ноге, оставив красную полосу. Обжигающая горячая кровь хлынула по напряжённой коже, мокрые штаны прилипли к ранам, но Сяо этого совершенно не замечал. Внешняя физическая боль не шла в сравнение с тем, что творилось внутри. Подпитывающаяся новой порцией тьмы карма растекалась по его жилам, сжимая изнутри. Ему хотелось кричать, но дыхание постоянно перехватывало.       Красный, наполненный яростью взгляд зачастую разыскивал в толпе Алан-Цуя, но безрезультатно. Предводитель прятался на вершине колонны, с удовольствием наблюдая, как безмозглые слуги истощают Яксу, как гиены одинокого льва. Он был уверен в своей победе, пока острая стрела не вонзилась ему в спину. От удара мужчина оступился и камнем рухнул вниз.       Услышав растерянный крик Алан-Цуя, Сяо поднял голову. Он не поверил своим уставшим глазам, когда увидел, что со стороны дороги быстро движется три фигуры. Из-за скрывшейся за тёмными облаками луны Сяо не смог сразу разглядеть приближающихся. Вскоре ему стало не до этого.       Расталкивая окровавленных подчинённых, Алан-Цуй ворвался в бой. Он занёс широкий меч, надеясь разрубить Сяо одним ударом со спины, но юноша встретил мужчину крепким копьём.       — Я сам разделаюсь с ним! — прохрипел Алан-Цуй и, выплюнув невнятную фразу, махнул поражённым.       Получив новый приказ, противники ринулись куда-то прочь, извергая громкое хрипение и горловое бульканье. Сяо понимал, что спешившие к нему люди в опасности, но и дать уйти Алан-Цую не мог позволить. С главарём головорезов стоило покончить, чтобы предотвратить дальнейшие убийства.       Когда заброшенная грязью, камнями и трупами опушка опустела, а вдали завязалось новое сражение, Сяо стало гораздо легче отражать атаки мужчины. Якса думал лишь о том, как бы побыстрее с ним разделаться, пока толпа не воротилась. Он был уверен, что обычным людям не справиться с таким количеством поражённых, и те вскоре вернутся.       Отбив рубящий удар, Сяо совершил выпад и проткнул Алан-Цую живот рядом со стрелой, совсем недалеко от сердца. Шикнув от досады, он пнул мужчину в пах и одним резким движением извлёк испачканное чёрной слизью копьё. Алан-Цуй уже давно перестал быть человеком. Органы в нём сгнили, лишь сердце оставалось хранилищем яда Архонтов. Его тело теперь не принадлежало ему, превратившись в марионетку, за нитки которой умело дёргали Павшие. Он не знал усталости, в отличие от Сяо. Мужчина зачастую пользовался телепортацией, чтобы обрушиться на Яксу неожиданно, но юноша всегда угадывал его движения.       Сяо не раз падал, вставал, отбивал удар за ударом. Руки едва слушались, ноги с трудом опирались на землю. Он украдкой поглядывал в приближающийся рассвет и в сторону, куда убежали другие поражённые. Звуки битвы были по-прежнему слышны, что особенно поразило Сяо. Люди оказались сильнее, чем он мог себе вообразить. Ему хотелось немедленно помочь им, но Алан-Цуй никак не поддавался, а до рассвета они могли не дожить.       Отражать атаки было всё сложнее, а нанести удар практически невозможно. Сяо едва держался на ногах, а мужчина, напротив, словно воспрял духом. Он видел, что юноша вот-вот сдастся, оттого всё резче совершал атаки. Тяжёлый меч уступал манёвренности копья, и Сяо воспользовался этим. В очередной раз, когда Алан-Цуй с силой рубанул воздух, юноша отскочил в сторону и, подавшись вперёд, обрушил на локоть противника наконечник копья. Утяжелённая оружием рука с хрустом отсоединилась от тела. Алан-Цуй попытался в воздухе перехватить летевший к земле меч, но повалился сам, лишившись головы сильным ударом копья. Мощная туша содрогнулась, заливая округу густой слизью, и замерла. На этот раз навсегда.       Выпустив обессиленный стон, Сяо рухнул на колени, жадно глотая воздух. На его теле не осталось и крохотного чистого клочка. Он весь был залит своей кровью и субстанцией поражённых. Сяо смотрел на раскрытый чёрный рот Алан-Цуя, мысленно радуясь победе. С сильным противником было покончено, оставалось разделаться с его приспешниками.       «Скоро рассвет», — повторял он сам себе, волоча ноги в сторону битвы.       Кто пришёл ему на помощь, гадать долго не пришлось. Из-за приближающегося рассвета улица просветлела, и Сяо смог разглядеть пришедших. Ими оказались не совсем люди, а маги. Горевшие от усталости, грязи и пота глаза узнали Шень Хэ, Ху Тао, Тарталью и Люмин. Они, перепачканные не меньше его, работали слаженно и согласованно, успев покосить почти десяток поражённых.       До восхода солнца им ещё пришлось попотеть. Сяо пробивался к зажатым в кольцо магам, умело раскидывая противников. Заметив его, они постепенно накинулись на него, чем он был особенно доволен. Людям следовало немного перевести дух и больше не ловить на себе осколки тьмы, что вырывались от поражённых. С оставшимися Сяо мог и сам справиться.       — Не подходите больше! — с трудом выкрикнул он, но не был уверен, что его заплетающийся язык кто-нибудь понял.       Когда показались первые лучи солнца, поражённые заметно ослабли. Осколки тьмы из них почти не вырывались, а оружия хаотично резали лишь воздух. Спастись у них уже не было шансов.       Взмахнув копьём, Сяо сшиб последние две головы поражённых и согнулся по полам. Карма сжимала его душу, заставляя корчиться от боли.       — Сяо! Тебе срочно нужно в лазарет, — подхватила его Люмин.       Её голос после всех хрипов, стонов и лязга метала был слаще мёда.       — Она права, — подхватила Ху Тао и стряхнула с красного копья клочок чёрной тряпки. — Столько кровищи.       Перетерпев приступ боли, Сяо выпрямился и бросил взгляд на Люмин. Несмотря на то, что её тело было перепачкано тёмными пятнами, волосы взъерошены, а с щёки стекала тонкая струйка крови, она радовала его глаз, ослабляя внутреннюю боль. Уставший Сяо не хотел бороться с собой. Убрав за спину копьё, он неумело притянул её к себе и погрузил в едва ощутимые объятья. Обескураженная Люмин мгновение постояла неподвижно, а после Сяо почувствовал, как её щека упёрлась ему в ухо от расплывшейся улыбки, руки обхватили спину. Изначально задуманное короткое объятье затянулось. Сяо не хотел выпускать её из своих израненных рук. Тепло, что растекалось у него в груди, заслоняло собой всю боль, что он испытывал.       Когда Люмин зашевелилась, наверняка испытывая неловкость, Сяо нехотя отпустил её, возвращая душу и мысли в жестокую реальность.       — Ты в порядке? — спросил он дрогнувшим голосом.       — Да, со мной всё хорошо.       — Спасибо, конечно, что помогли, но не стоило в это вмешиваться. Теперь вам придётся провести очищение, — беззлобно обратился к остальным Сяо и схватился за ногу, когда от широкого шага штанина оторвалась от чуть подсохшей раны, прострелив тело.       — Всем нужна помощь, — ответила Шень Хэ и глянула в сторону горизонта. — Мы пройдём все процедуры, что потребуется. Каждый из нас знал, на что идёт.       — Да, Люмин предупредила нас, — подхватила Ху Тао и пнула ногой труп. — Надеюсь, их не придется хоронить. Они жутко воняют.       — А мне даже понравилось, — вмешался фатуец. — Битва вышла что надо.       Когда Сяо провёл обряд, развеяв тела поражённых, они все вместе вернулись в «Ваншу». Оставалось подлатать их души и раны, полученные от свирепого противника.