Песнь Света и Тьмы

      Пока Сяо подготавливал напитки и вспоминал, что и в какой последовательности совершать, четверо магов расселось на свободных стульях в разных концах комнаты. Адепту не нравилось, что в его покоях присутствуют посторонние, но смирился. Иного выбора, как провести обряд в изолированном помещении, у него не было.       Недовольно отвешивая серый порошок, Сяо вслушивался в разговоры непрошенных гостей. Сражение с поражёнными долго будоражило их разум. Они не уставали обсуждать, как-то один, то другой наносил удары, как чудом спаслись от рубящего клинка. Самыми болтливыми оказались Ху Тао и Тарталья. Если мрачные шутки девушки Сяо мог вытерпеть, то один голос фатуйца вызывал в нём лишь раздражение, несмотря на то, что тот помог ему, хотя он его даже не просил. Отношение к нему ничуть не изменилось, но разделаться с ним своими руками Якса уже не думал. Наверняка не случайно его оставили в живых. Сяо мог предположить, какая была тому причина. Наверняка Ли Юэ не хочет портить отношения со Снежной, или же попусту Цисин неизвестно, кто навёл беспорядки в гавани. Вершить самосуд не прерогатива Сяо. Его руки достаточно искупались в крови, но если фатуец вновь задумает какие-то злодеяния в Ли Юэ, он не побрезгует их вновь испачкать уже без промедления.       Разбавив серый порошок водой, Сяо протянул чаши собравшимся.       — Выпейте до дна, — строго скомандовал он. — Дальше дело за мной. Будет немного больно, но, надеюсь, терпимо.       — Такой ерундой занимаемся, — не удержавшись, прокомментировал Тарталья. — Я думал, это шутка какая-то, а вы действительно считаете, что теперь в нас сидят души сдохших Архонтов?       Язык Сяо так и желал пуститься в оскорбления, упираясь в плотно сомкнутые зубы. Желваки на его скулах зашевелились, а на грязном лбу вздулась вена возмущения. Ещё слово, думал он, и Тарталья вылетит из комнаты в окно.       — Меньше болтай, лучше выпей, — ответила ему Люмин, уже опустошив кружку.       Чайльд усмехнулся. Казалось, он не станет пить неизвестный ему напиток. Парень крутил кружку в ладони, внюхивался, хмурился в сомнении. Лишь когда девушки выпили раствор, он решился.       — Лучше бы я выпил огненной воды, — вздрогнув от сильно солёной жидкости, выдал Тарталья и отставил кружку. Щёлкнув пальцами, он глянул на Люмин. — Точно. Надо отпраздновать нашу победу. В гавань со дня на день прибудут музыканты из Сумеру. Можно будет послушать музыку, выпить и потанцевать. Считаю, это отличный повод.       — Лучше помолчи, — грубо отрезал Сяо, извлекая печать из кармана. — Обсудите это после обряда.       Тарталья что-то ответил ему, но он не расслышал, призывая внутреннюю силу. Сяо лишь однажды проводил этот обряд и то под руководством Индариас, оттого опасался каких-нибудь сложностей. И всё же, несмотря на своё сомнение, обряд прошёл удачно. Символы на печати тускло засияли жёлтым светом, заставив троих магов зашипеть и скорчиться. Осколков тёмных душ в них было очень мало, но даже это Сяо не желал оставлять в смертных. Материя, подобна копоти, вылетела из их тел и пронзила Яксу. Она притягивалась к нему сильнее магнита. Сяо почти не почувствовал это мимолётное проникновение. Он давно привык к подобному.       Выдохнув остатки напряжения, Сяо глянул на Люмин. Она оказалась единственной чистой от тьмы. За всё время, что общалась с ним, за две битвы, в которых успела поучаствовать, Путешественница не заразилась и маленьким осколком. Это больше всего обрадовало Адепта. Он был для неё не опасен. Резким движением руки Сяо убрал печать в испачканный кровью карман и махнул ладонью.       — Теперь вы чисты. Повезло, что тьмы оказалось немного. Такое бывает редко. Спасибо ещё раз за помощь, но более не стоит в это вмешиваться.       — Нам не трудно было, — спрыгнув с кровати, улыбнулась Ху Тао и поправила шляпу. — Я поддерживаю идею рыжего. Можно сходить и расслабиться.       — Не называй меня так, — фыркнул фатуец и поднялся со скрипучего стула. — В общем, жду вас в «Три чашки в порту». Мне надоело пить с матросами.       — Я, пожалуй, откажусь. Мне пора уходить, — Шень Хэ скромно кивнула Сяо и Люмин и, пока не начали отговаривать, вышла из комнаты.       Идея Тартальи не нравилась Сяо. Он всегда старался избегать людей и шумных компаний, но обманывать себя не хотел. Юноша мечтал отложить копьё, оставить все заботы и хотя бы в один вечер отдохнуть. Пока Тарталья и Ху Тао уговаривали Люмин, Сяо стоял у окна и вглядывался в чистое небо. Он не мог вспомнить, когда в последний раз веселился, но ясно видел картины, казалось бы, давно позабытые. Тогда Сяо и Босациус праздновали, вроде бы, завершение строительства гавани. Юноше совершенно не понравился горький напиток, оставлявший после себя отвратительное послевкусие. То вино сделал сам Босациус, и оно оказалось не очень удачным. После того праздника Сяо два дня тошнило без остановки. Это воспоминание было болезненным и по-своему приятным.       Сяо так глубоко погрузился в воспоминания, что даже не заметил, как его комната опустела. Одна лишь Люмин пыталась призвать его, несколько раз повторив имя.       — Да? — обернувшись, отозвался он и приподнял брови, когда не обнаружил Тарталью и Ху Тао. — Я задумался.       — Будь тут. Я сейчас приду.       С этими словами хмурая Люмин покинула комнату, не дав Сяо и слова добавить. Она явно была обозлена, и Якса догадывался почему. Юноша не испытывал вины или сожаление за то, что запер девушку. Даже если бы Сяо узнал, что Люмин будет держать обиду всю свою жизнь, он не изменил бы решения. Адепт лишь жалел, что даже замок не способен удержать её.       Помотав головой, Сяо попробовал присесть на стул, но глубокая рана на бедре снова вскрылась, заставив шикнуть. Он чувствовал, как горячие ручейки поползли по прохладной коже, смачивая и без того влажные штаны. Осторожно отодвинув порванную в месте ранения ткань, Сяо недовольно покачал головой. Красная горячая полоса украшала его бледную кожу. Порез был глубокий, заживать будет не меньше трёх дней.       Стянув грязные от пыли и мокрые от крови сапоги, Сяо, хромая, добрался до шкафа с лекарствами. Стоило ему выдвинуть ящик, как в комнату вошла Люмин. На её уже чистых руках покоились прозрачная баночка, изогнутая игла, нить, бинт и ножницы.       — Присядь, — строго скомандовала она, указав на стул.       — Зачем? — устало моргнул Сяо и вновь принялся копошиться в ящике, разыскивая заранее сушёные целебные травы.       — Рану надо зашить. Так что садись.       — Не нужно. Само срастётся.       — Что ты как упрямый ребёнок? — пробурчала Люмин и, взяв его за перчатку, подвела к стулу. — Срастётся быстрее, если я зашью.       Сяо не стал гневить и без того обозлённую Люмин и осторожно опустился на стул, стараясь не сгибать ногу. Девушке хватило мгновения, чтобы определить, что нужно сделать. Присев на пол, она притронулись к багровым штанам и приложила ножницы.       — Что ты делаешь? — придержав её руку, растерянно вымолвил Сяо.       — Хочу убрать лишнюю ткань, чтобы можно было хорошенько забинтовать ногу, — как ни в чём не бывало ответила Люмин и вновь наклонилась над раной.       Девушка хотела продолжить свои манипуляции, но Сяо не выпускал её руки. Всё внутри него сжалось, когда он понял, что Люмин хочет оставить его без одной штанины. Он вроде бы и осознавал, что она хочет помочь, но не мог решиться и довериться ей.       — Я постараюсь не причинить боли, — голос Люмин смягчился, и она попробовала вытащить ладонь из тисков.       Покраснев, Сяо кивнул и попытался скрыть истинную причину смущения. Он отпустил руку девушки и уставился в рану. Вооружившись острыми ножницами, Люмин аккуратно расстригла ткань, поднявшись чуть выше середины бедра, и замерла. Красная нога Сяо убавила её решимость.       — Сейчас будет щипать, — не поднимая головы, выдала она и открыла пробку у прозрачного сосуда.       Она, не жалея, поливала длинную рану спиртом, заставив Сяо напрячься. Боль была терпимой, он и не с таким сталкивался, но всё же ощутимой. Когда кровь смылась, показывая белёсую кожу, она прекратила заливать пол и взялась за изогнутую иголку. Люмин довольно ловко орудовала ею, оставляя ровный шов. Сяо почти не чувствовал, как она протыкает его кожу и затягивает коричневыми нитками.       — Ты не первый раз это делаешь, — заключил Сяо, когда Люмин принялась забинтовывать ногу.       — Каждый путешественник должен уметь позаботиться о себе и посторонних.       Разговор не клеился. Молчание давило сильнее, чем гордое одиночество. Сяо наблюдал за тем, как тонкие пальцы осторожно покрывают бинтом гудевшую ногу, как светлые пряди спадают на лицо, постоянно мешая, как сосредоточенно дышала Люмин. Якса привык сам себя лечить, вправлять кости, обрабатывать раны. Ему в новинку было сидеть в сознании и наблюдать, как кто-то колдует над его здоровьем. Когда Люмин закончила, он проверил бинт и довольно поблагодарил.       — Не стоит, — отмахнулась девушка и принялась собирать разбросанные остатки ткани, лекарства и нитки. — Ловко ты меня обманул, заперев в комнате.       — Я не стану извиняться. Это было необходимо.       Убедительный тон Сяо не особо впечатлил Люмин. Она недовольно хмыкнула и поднялась.       — Ты можешь сопротивляться, но я не перестану помогать тебе.       Люмин убрала испачканной ладонью пшеничные пряди за ухо, оставив на них красные пятна, и двинулась в сторону двери. Сяо не хотелось, чтоб она уходила в таком настроении. Оперившись на тумбу, он поднялся и выдал мысль, которая давно крутилась в голове:       — Зачем ты помогаешь мне?       Алая рука соскользнула с ручки двери, и Люмин обернулась. Из её приоткрытых розовых губ вырывалось горячее дыхание, большие солнечные глаза смотрели на Сяо. Ей было, что сказать, но она молчала. Такой с виду простой вопрос и возникшая после него пауза вызвали волнение внутри Сяо. Он убрал вспотевшие ладони за спину и с силой сжал, стараясь подавить дрожь тела. Юноша не мог совладать с тем, что будоражило его разум.       — А ты не знаешь? — почти шепотом вымолвила Люмин. Она качнулась и, не услышав ответа, мотнула головой. — Ты мой друг, Сяо. Разве я могу оставаться равнодушной, когда тебе тяжело? Разве ты не помог бы мне, если бы я нуждалась в помощи?       — Ты права, — опустив взгляд, подтвердил Сяо. Напряжение в его теле спало, словно исчезла тяжёлая ноша. — Я бы не бросил тебя.       Люмин улыбнулась мягкой и нежной улыбкой.       — Я знаю, что ты не любишь большое скопление людей и Тарталью, но, может быть, надумаешь пойти с нами в таверну? Я бы хотела, чтобы ты присоединился к нам.       Сяо задумчиво поскрёб подбородок. Выглядел он неважно, но к дню встречи должен был немного поправиться. Поражённые вряд ли пока появятся. Вроде бы никакие планы не мешали ему согласиться, но внутри скреблось сомнение.       — Мы уйдём, если тебе там не понравится, — подтолкнула его к ответу Люмин.       — Хорошо. Пусть будет так.       Всё ещё сомневаясь в решении он опустился на стул и улыбнулся, когда увидел радостные глаза девушки.       — Тогда пока отдыхай и высыпайся. Через два дня выйдем из «Ваншу» и как раз прибудем вовремя.       Даже когда Люмин выскользнула за дверь, на душе у Сяо по-прежнему лился свет. Он не сразу понял, что уже довольно долго сидит с глупой улыбкой. Мысли о девушке приносили в его мрачное сердце такое тепло, какое не могла дать и тысяча свечей. Ему нравилось воспроизводить её образ, яркую улыбку, изумительно ясные глаза. Мысли о ней заставляли его трепетать, а щёки — краснеть. Ему безумно хотелось дотронуться до неё, прижать к себе и никуда не выпускать. Он не мог объяснить, почему так происходит, но радовался, что способен это ощущать. Его беспокоил лишь скорый уход девушки. Сяо опасался, что с её исчезновением угаснет и пламя, что она невольно зажгла.       На протяжение быстро бегущих дней Сяо старался удержать греющее душу чувства, самовольно разжигая пламя всё ярче. Он старался не навязываться Путешественнице и Паймон, присоединяясь к ним лишь в столовой и тогда, когда его приглашали. Этих коротких свиданий ему стало не хватать, и Сяо иногда тайно наблюдал за Люмин, разгуливающей вокруг «Ваншу». Она умела наслаждаться всем, что её окружало. Адепт невольно вспомнил первые слова, сказанные при знакомстве, и в неудовольствии покачал головой. Такая сильная воительница не упускала возможности посидеть на берегу заводи и понаблюдать за тем, как солнце скрывается за горами. Глядя на неё с крыши гостиницы, он думал, что может заполнять её мысли, что скрывается в наполненных надеждой глазах. Ему не единожды хотелось спуститься к ней, присесть рядом и молча созерцать, но так ни разу и не осмелился. Он не знал, чего так опасался. Возможно, боялся привязаться к ней окончательно или же попусту не хотел навредить, а, быть может, и всё сразу.       Даже в отсутствии поражённых ночи для Сяо превратились в пытку. Он не мог спать. Даже усидеть на месте никак не получалось. Громкие мысли, что блуждали в голове, мешали сосредоточиться. Ни о чём конкретном Сяо не думал. Не за что было уцепиться. Это нервировало его, и он отправлялся искать покой на улице. Первое время нога мешала ему, искривляя походку, но к концу второго дня боль утихла, рана заметно затянулась.       Предстоящие посиделки внесли в его беспокойство заметную лепту. Он нервничал, не представляя, как вести себя в шумной компании под надзором охмелевших глаз и распутниц. Сяо не любил пьяниц, что зачастую нарывались на конфликт. Не любил женщин, что так и норовили ободрать до нитки за предлагаемые услуги скверного характера. Ночная таверна, по его представлению, это сборище невеж и разбойников. Ничего хорошего от этого места он не ждал, но и отказываться не думал, решив, что лучше попробовать, чем потом жалеть.       До гавани Люмин, Паймон и Сяо добрались поздним вечером. Даже парящая в воздухе фея устала от путешествия. Они не стали искать на ночь глядя какое-то новое место для ночлега, расположившись в привычном большом доме недалеко от набережной. Из-за прибытия в город музыкантов из Сумеру, комнат в доме почти не осталось. Подружки сняли последнюю, очень маленькую по размеру в конце коридора второго этажа. Сяо же, по своему обычаю, отказался, напомнив о своей карме. Лишь небольшой свёрток вещей он оставил у подружек в комнате.       Всю ночь Якса пробродил по тихим окрестностям гавани, посидел на берегу шепчущего моря и прошёлся по небольшим лугам. Распустившиеся ночные лилии привлекли его внимание. Прикоснувшись к их нежным лепесткам, Сяо невольно улыбнулся. В его голове возник образ сияющей Люмин, что с каким-то наслаждением смотрела на подаренные ей когда-то цветы. Ему нравилось видеть на её лице смущение, ямочки, что созревали на украшенном улыбкой лице. Девушка в последнее время почти ничему не радовалась, а по пути в гавань чаще молчала, чем говорила. Сяо захотелось приободрить её и сделать хоть что-то для неё.       Выбрав открытую полянку с морем разнообразных цветов, Адепт аккуратно срывал их и сам составлял букет, как ему казалось, из более красивых бутонов. Лунный свет мешал ему складывать растения по цветам, но Сяо смог приноровиться. С его лица не спадала мягкая улыбка, а сердце приятными ударами отдавалось в груди, согревая остывшую от прохладного морского ветра кожу. Он воображал, как лицо девушки вновь засияет, когда обнаружит букет.       Лично дарить цветы Сяо не хотел, решив не рассекречивать себя, оттого поступил иначе. Встав напротив приоткрытого окна комнаты подружек, он прищурился и навострил слух. Где-то недалеко разговаривали мужчины, мешая ему прислушаться. Цокнув от досады, он решил положиться на удачу.       Тёмная материя быстро перенесла его с улицы в комнату подружек. Сяо едва не врезался в стул, оставленный возле небольшой и старой кровати, повидавший, наверное, войны Архонтов. Напряжение сковало его тело, и он замер, уставившись вперёд. Люмин и Паймон мирно сопели, укрывшись тонким покрывалом с крупным рисунком. Голубоватый лунный свет падал на волосы девушки, закрывая собой их природное сияние. Густые, цвета воронова крыла ресницы спрятали золотые глаза, погрузив хозяйку в мир сновидений. Окутанная сном Люмин показалась Сяо настолько беззащитной, что при других обстоятельствах он бы ни за что не поверил, что эта хрупкая девушка пересекла пол Тейвата и преодолела множество опасностей. Эта слабость, бесспорно, украшала Путешественницу в его глазах.       Сяо вздрогнул и вышел из оцепенения, когда выцветшая занавеска за его спиной хлопнула от прохладного порыва ветра. Выдохнув остатки напряжения, он шевельнулся, и пол под его ногами предательски скрипнул. Адепт зажмурился и бросил взгляд на спящих. Он мысленно порадовался, что они так вымотались и крепко уснули, что никакие посторонние шумы не могли их побеспокоить. Добравшись до стола в сопровождении музыки скрипучих половиц, Сяо положил перевязанный небольшой букет в стакан с, по всей видимости, питьевой водой и ещё раз бросил на Люмин взгляд. Днём он боялся оскорбить её пристальным вниманием, а тут ему ничто не мешало. Стараясь издавать как можно меньше шума, он подошёл к изголовью девушки. Медовые пряди закрывали половину её нежного лица, и Сяо взял на себя смелость осторожно отодвинуть их. Люмин шевельнулась, заставив юношу замереть и придержать дыхание. Он мысленно уже соображал, как будет оправдывать своё нахальное проникновение в их комнату, но девушка лишь перевернулась на другой бок, продолжая сладко сопеть. Даже во сне Люмин скрывалась от него. Выпустив огорчённый вздох, Сяо отошёл от постели и беззвучно исчез.       Вплоть до рассвета Адепт разгуливал по затихшим улицам, нетерпеливо поглядывая на горизонт. Он жалел, что не может ускорить как назло медленно текущее время. Не знал наверняка, понравится ли Люмин сюрприз или вызовет больше негодования от вопросов, кто пробрался в их комнату без спроса. А ещё больше он переживал, что она догадается, кто совершил хамское проникновение. Быть раскрытым Сяо совершенно не планировал. Чтобы не выдать себя, он не вернулся в дом с рассветом, а выждал ещё пару мучительных часов.       Как и было оговорено ещё вечером, Сяо поднялся на этаж и уверенно постучал по двери. Голоса в комнате затихли, раздался щелчок. Сердце юноши на миг замерло в ожидании и надежде, что всё было не зря. Когда дверь распахнулась, и на пороге возникла Люмин, он содрогнулся. Девушка выглядела выспавшейся, причёсанной и нарядно одетой, что уже привлекало взгляд, но Сяо не мог оторвать глаз от её лучезарного лица. Люмин поприветствовала его приятной улыбкой. Аккуратные щёчки наливались румянцем, как яблоки под горячим солнцем. Широко раскрытые очи блестели, ослепляя своим сиянием. Сяо потерял дар речи, увидев её такой, бесспорно, красивой. Он спрятал руки за спину и качнулся в нерешительности.       — Доброе утро, Сяо, — улыбнулась Люмин. — Мы почти готовы выйти. Сейчас я только доделаю одно дело.       — Хорошо. Я подожду вас за дверью, — кивнул он и почувствовал, как выскользнувший из комнаты ветерок принёс приятный свежий аромат ночных цветов.       Люмин тоже ощутила его, отчего ещё сильнее зарумянилась и скрылась в комнате. Юноша был уверен, что цветы произвели на неё впечатление даже больше, чем он рассчитывал. Приносить кому-то радость Сяо не привык. Он вообще этим никогда не занимался, но тут для себя заключил, что вызывать такую искреннюю улыбку у другого человека невероятно приятно, пусть даже и совершив маленький поступок.       Прижавшись к стене, Сяо довольно провёл рукой по волосам, радуясь своему успеху. Всё вышло, как он и хотел. Оставалось надеяться, что это приподнятое настроение Люмин задержится, а если нет, то юноша готов повторить ночной поход. Ему было так хорошо на душе, словно подарок подарили ему, а не он кому-то.       Трудно было скрыть своё довольство от Люмин и Паймон, но Сяо хорошо постарался, отчего подружки ничего не заподозрили.       — Сяо, представляешь, что у нас с утра случилось? — говорила взбудораженная Паймон, пока они шли в сторону трапезной. — Мы проснулись, а на столе стоял букетик. Откуда он там взялся, ума не приложим.       — Наверное, кто-то поднялся по выступающим брёвнам, а окно у нас открыто было, — добавила Люмин, склонив голову на грудь. Её щёки пылали, как летний закат, и она попыталась это скрыть.       — Стоит всё-таки быть осторожными, — как можно равнодушнее произнёс Сяо, умело пряча внутренний подъём. — В окно могли залезть и разбойники.       Люмин ничего на это не ответила, продолжая улыбаться. Сяо и не нужны были её комментарии. Всё, что он задумал, воплотилось, и этого было достаточно.       После завтрака они прогулялись по торговой площади, заглянули в лавку с духами, навестили Катерину из Гильдии искателей приключений и уже после обеда вернулись в дом. Подружки любезно предложили Сяо переждать время у них, но он отказался. Перед тем, как отправиться в таверну, юноша желал искупаться, смыть с себя походную грязь и переодеться. Водные процедуры были неотъемлемой и непременной частью его жизни. Даже когда он ни с кем не виделся, Сяо обязательно мылся. Так Адепт отождествлял себя с миром, испытывая хоть какое-то удовольствие от чистоты собственного тела, раз душу не получалось очистить.       Прихватив с собой вещи и мыло, он покинул дом и вышел за пределы города. Найти укромный уголок оказалось несложно. Вода была приятно тёплой, местами даже освежающей из-за глубоких течений. Еловый аромат мыла заглушал его собственный, расслабляя тело. Сяо с удовольствием искупался и оделся в наряд, который ему когда-то вышил сам Меногиас. Юноша берёг эту память и надевал только по особым случаям. Свободные чёрные штаны, цвета ночного неба рубашка, затянутая на поясе тёмной и широкой атласной лентой, иссиня-чёрный плащ с длинными рукавами по-прежнему хорошо сидели на крепком теле. Застегнув манжеты на кистях, Сяо распрямил антрацитовый строгий жилет и довольно покивал. Он уже и забыл, когда в последний раз примерял этот образ, но тут посчитал, что самое время его выгулять.       Вернулся Сяо спустя пару часов после ухода. До времени встречи оставалось всего ничего, но Люмин по-прежнему металась по комнате, стараясь привести себя в порядок. Дверь Сяо она не открыла, отправив к нему Паймон. Девочка посмеялась, что Люмин перед каждым праздником или важной встречей носится как угорелая, подбирая себе то наряд, то макияж.       — Ты вот времени зря не терял, — махнув рукой на его образ, заметила Паймон. — Непривычно видеть тебя в таком наряде. Тебе к лицу.       Сяо благодарно кивнул, заметив для себя, что Паймон тоже привела себя в порядок, уложив растрёпанные с утра волосы. Адепту начало казаться, что они идут не в таверну, а на какое-то светское мероприятие, что даже больше ему по душе.       Люмин не стала долго мучить ожиданием друзей и вскоре выпорхнула из комнаты лёгкой походкой. Сяо оторвался от стены, когда девушка принялась закрывать дверь. Она ещё не успела повернуться к нему лицом, но он уже понял, насколько Люмин красива в свободном персиковом платье, спускавшимся чуть ниже колена. Изящные руки Путешественницы прятались за полупрозрачными рукавами, оголявшими лишь плечи. Лёгкие белые сандалии подчеркивали миниатюрность её стоп. Сяо глядел на неё, не моргая, боясь, что глаза вот-вот развидят столь светлое создание. Дыхание стало глубоким, сзади по шее пробежали мурашки. Сяо забыл, о чём только что думал, сосредоточившись лишь на созерцании. Когда Люмин обернулась и скромно улыбнулась, с любопытством осматривая юношу, он через силу отвёл взгляд и поджал плечи.       — Идёмте. Нас, наверное, заждались, — изложил Сяо и без того очевидную вещь.       — Простите, что я так долго, — только и произнесла Люмин и, поправив бусы в волосах, двинулась прямо по коридору.       Шагая рядом со спутницами, Сяо зачастую украдкой поглядывал на девушку, как луна на заходящее солнце. Ему хотелось дотронуться до неё, ощутить её присутствие, доказать себе, что ему не мерещится, но боялся, что осрамит, испачкает её своей тьмой. Она была как благоухающий нежный цветок, росший на краю обрыва. Он боялся, что своим желанием погубит его, оттого держался подальше, склонив голову на грудь.       — Ты волнуешься? — заметив перемену в друге, произнесла Люмин.       — Нет.       Девушка глянула на его сжатые в кулак ладони и огорчённо выдохнула.       — Я не хотела доставлять тебе таких неудобств.       — Нет, всё в порядке, — Сяо бросил на неё взгляд, и, когда встретился с её глазами, уголки его губ дрогнули. — Не беспокойся.       — Надеюсь, вы оба отдохнёте, — вмешалась Паймон, пролетев между ними. — А то в последнее время какие-то напряжённые. Даже Паймон не по себе.       Сяо тоже на это надеялся. Послушать музыку он всегда был не прочь, как и понаблюдать за танцами, и, судя по оживлённым улицам, их должно быть много. У таверны столпилось немало народу, заполняя округу неразборчивыми голосами и хохотом. Найти среди них друзей оказалось непростой задачей. Протиснувшись между компаниями молодых людей, Паймон поднялась над головами и указала пальчиком, куда стоит держать направление. Среди такой толкучки Сяо было не по себе. Он вдавил плечи и, хмурясь, осторожно отодвинул жителей, открывая путь для Люмин.       Друзья уже ожидали их прихода. Сяо удивился, когда помимо Тартальи и Ху Тао к ним присоединился Чжун Ли. Его он никак не ожидал увидеть, оттого растерянно кивнул в знак приветствия.       — Это я его позвала, — хихикнула Ху Тао.       — Я решил, что в такой хороший вечер было бы негоже сидеть дома, — сложив руки за широкой спиной, добавил мужчина.       — Очень даже негоже, — подняв пальчик вверх, подтвердила Паймон и потёрла живот. — А где же мы тут присядем? Всё наверняка занято.       — Об этом не стоит волноваться, — Тарталья шагнул внутрь таверны и махнул рукой на дальний, единственный пустой столик. — Я об этом побеспокоился заранее.       Протиснувшись между толпой, друзья расселись по местам. Сяо расположился между Люмин и Чжун Ли напротив Тартальи и Ху Тао. Адепту оставалось лишь надеяться, что фатуец не выкинет чего-нибудь, что заставит его вспыхнуть яростью.       — Ну что, начнём с выпивки, — хлопнув в ладони, Чайльд подозвал крупную женщину. — Подайте нам вина из одуванчиков, — глянув на Паймон, он добавил: — И сок, наверное.       — Да-да. Ягодный, — сложив ладошки в кулачки, подтвердила девочка.       — Я, пожалуй, буду чай, — обратился Сяо к женщине, но Тарталья отмахнулся от него, вызвав негодование.       — Нет. Сегодня мы пришли отпраздновать победу. Её не празднуют чаем, так что пока только вино и сок, будьте добры.       Когда женщина кивнула и удалилась, Сяо наклонился вперёд. Его хмурые брови застилали глаза, но Чайльда это, похоже, только забавляло.       — Ты чего такой напряжённый? — откинувшись на спинку стула, он провёл рукой по волосам. — Расслабься и получай удовольствие. Хоть один вечер можно провести без вражды.       — Да, стоит хотя бы на сегодня забыть об обидах, — вмешался Чжун Ли, поправив широкие рукава. — Мы все пришли отдохнуть от повседневных дел. Давайте не будем портить вечер напряжением.       — Всё верно! — подтвердила Ху Тао. — Лучше давайте поговорим о чём-нибудь.       Общие темы для разговора оказалось непросто найти, но спустя несколько попыток беседа потекла мирным и спокойным течением. Они говорили о погоде, о лагерях хиличурлов, о разбойниках, даже о торговле заходила речь. Сяо не принимал участие в разговорах, оставаясь немым слушателем. Поначалу накалившееся в нём напряжение начало спадать, когда губ коснулось мягкое и прозрачное вино из одуванчиков. Адепт очень давно не вкушал вкус алкоголя, оттого первые пару бокалов морщился и боролся с рвотным рефлексом, пока внутренности не начали согреваться. Вскоре он привык к горечи и уже не морщился.       — Ты закусывай, если не можешь приноровиться, — опустошив залпом бокал, заметил Тарталья.       Сяо смотрел на него и Чжун Ли и удивлялся, как легко им даётся алкоголь, только в отличие от фатуйца, который за раз иссушал бокалы, консультант ритуального бюро совершал лишь несколько глотков. Девушки тоже не злоупотребляли, скромно потягивая вино.       Еды на столе было достаточно, как и выпивки. Никто ни в чём не нуждался. Музыканты, прибывшие в таверну ближе к полночи, взялись за инструменты и, соединившись с местными талантами, одарили публику заводной мелодией. Многие уже изрядно выпившие мужчины и женщины поднимались с засаленных стульев и пускались в пляс. Люмин и Ху Тао, в такт раскачиваясь музыке, хлопали в ладоши и смеялись, когда кто-нибудь, запнувшись о соседа, наваливался на компаньонку.       — Пойдём тоже потанцуем, — выпрыгнув из-за стола, позвала Ху Тао Люмин, когда запели мужчины энергичную песню.       Девушка без раздумий ринулась за подругой, скрывшись в толпе. Выпив свой бокал, Сяо припал на спинку стула и оторвался от спора Чжун Ли с Тартальей о качестве подаваемого вина. Таверну уже давно окутал приглушённый свет от фонарей, дым от курительных трубок заволакивал потолок, а в воздухе витали ароматы крепкого алкоголя, еды и мужского пота, перемешанного с духами многочисленных дам. В помещении было душно, щеки Сяо раскраснелись, тело приятно расслабилось. Немного кружившуюся голову больше не посещали мрачные мысли. Он в действительности смог избавиться на время от всех тягот своего существования, наслаждаясь музыкой. Не зная, на чём сосредоточить свой блуждающий взгляд, он закрыл глаза, вслушиваясь в удары маленьких барабанов, мелодию флейты и ситары, по струнам которой ловко перебегали пальчики молодой девушки. Совсем юные мальчишки в такт стучали бубнами о ладони, внося в музыку новые течения. Мелодии были непривычны слуху Сяо, но по своему завораживающие.       Когда энергичный ритм затих, сменившись более спокойным, Сяо открыл глаза и нашёл в толпе танцующих Ху Тао и Люмин. Девушки подпрыгивали под удары барабанов, хлопали в ладоши и синхронно кружились, озаряя мрак улыбками. Их ладони двигались плавно, как травинки на ветру, завораживая взгляд. Сяо не мог оторваться, не замечая на себе посторонние взгляды.       — Не хотят ли молодые люди присоединиться? — нежным голосом произнесла девушка с чёрными, как ночь, волосами, протягивая руку Тарталье.       Её наряд отличался от жительниц Ли Юэ своим откровением. Загорелый живот девушки был оголён, упругие груди едва удерживались топом, а стройность ног скрывалась широкими штанами.       — Как тут откажешь? — глянув на живот танцовщицы, Чайльд хищно улыбнулся и поднялся.       Увешанные разнообразными украшениями тонкие руки потянули фатуйца в толпу, и он подчинился её велениям.       — А вы? — раздался откуда-то сбоку ещё один такой же нарочно растянутый голос, наверняка соблазнивший не одного мужчину.       — Нет, — отмахнулся Сяо и налил себе ещё вина из полупустой бутылки.       — Я тем более, госпожа, — улыбнулся Чжун Ли.       Разочарованная отказом девушка, задрала голову и пошла дальше по столам. Долго разгуливать в одиночестве ей не пришлось. Желающих потанцевать с иноземкой оказалось не счесть.       — Паймон не хочет потанцевать? — допив бокал, Сяо припал к столу и вяло улыбнулся. Слова по его велению с каким-то трудом вытекали из рта.       — Ох, нет. Какая из Паймон танцовщица? — хихикнула девочка. — Я лучше просто посмотрю.       Что ещё сказать, Сяо не знал. Мысли как-то нехотя ворочались, а чувство неловкости возрастало. Он вспомнил последний разговор с Чжун Ли и фразу, которую бросил на прощание. Мужчина не желал ему зла и уж точно не стал бы бросаться словами на ветер. Проскользнув взглядом по смеющейся Люмин, он покачал головой, подтверждая свои мысли.       — Вы, наверное, были правы, — едва слышно проговорил Сяо. — Я ошибался.       — Что ж, я рад, что ты это осознал и больше не отрицаешь очевидных вещей, — улыбнулся Чжун Ли и пригубил бокал с вином. — Это неплохо. Ты заметно изменился. И я очень рад, что твои глаза блестят.       — Что мне с этим делать? — юноша бросил на Чжун Ли взгляд полный надежды. Он очень рассчитывал, что мудрый друг подскажет выход. — Мне очень тяжело. Это тяжелее кармы, больнее удара меча.       — Тут я тебе не советчик, Сяо. Что бы я сейчас ни сказал, ты всё равно поступишь по-своему, ибо так будет велеть твоё сердце.       Сяо бросил взгляд на Паймон, что в такт покачивала головой и наблюдала за своей подругой. Она вряд ли могла их услышать в царившей какофонии различных звуков, но всё же юноша сбавил тон.       — Прошу, никому и никогда об этом не говорите.       — Неужели ты думаешь, что я обсуждаю дела своих друзей за кружечкой чая с каждым встречным? — посмеялся мужчина. Возникшие на его лбу складки разгладились, а взгляд смягчился.       Это было далеко не всё, что беспокоило Якса. То количество вина, что он выпил, словно растворило стены, которые юноша так старательно возводил, желая скрыться от чувств, разрывающих его нутро. Он глядел на людей, что беспрепятственно выстраивали отношения, обнимались, прижимаясь всем телом. Если раньше всё это мало волновало его, то сейчас принизывало насквозь, вызывая какую-то острую боль, сдавливающую грудь. Оперевшись одной рукой о подбородок, Сяо смотрел в заполненный вином бокал и размышлял над тем, как справиться с чувством, что невольно зародилось в нём.       — Я давно так не танцевала, — выдохнула Люмин, устало опустившись в стул.       Возвращение Путешественницы, Тартальи и Ху Тао отвлекло Сяо от раздумий. Он вместе с ними выпил, послушал разговоры о музыкантах и заметил, что играют они очень даже не дурно.       — Только ты так и не вышел в зал, — мутно-голубые глаза Чайльда сузились, и он припал к столу. — Ты что, не умеешь что ли?       — Если не танцую, это не значит, что я не умею.       Паймон вскинула полусонные и удивлённые глаза на Сяо, но вопроса не задала.       — Так говорят все, кто не умеет, — заметил Тарталья и с довольным видом опустошил бокал. — Если же я ошибаюсь, то докажи, — он глянул в сторону молодых парней, подпрыгивающих в такт музыке и довольно синхронно взмахивающих руками. — Спорим, ты и одну мелодию не сможешь так оттанцевать.       — Это шутка? — глянув по направлению его взгляда, Сяо нахмурился.       — Я знал, что ты не сможешь, а ведь…       Звук отодвигающегося стула оборвал речь Тартальи. Чуть шатнувшись от резкого головокружения, Сяо выпрямился.       — Если я выиграю, ты оплачиваешь все опустошённые нами бутылки.       — Идёт. Кто первым остановится, тот и будет считаться проигравшим, — пожав руку Сяо, довольно выдал Чайльд.       — Вы не шутите? — поднявшись с места, подхватила Люмин и с сомнением посмотрела на Адепта.       Её взгляд только сильнее подстегнул Яксу показать, что умеет он не только убивать.       — Надеюсь, Чайльд, ты взял достаточно моры, — улыбнулся Чжун Ли явно довольный возникшим спором.       — Тогда я хочу с вами попробовать, только без спора, — поджав руки к груди, подхватила Люмин.       — Ничего себе. Такое нечасто увидишь, — хлопнув в ладоши, порадовалась проснувшаяся от лёгкого дрёма Паймон и перевернулась, чтобы лучше обозревать редкое явление.       Сяо был в себе уверен, пусть его и пошатывало от опьянения, а пол то и дело уплывал из-под ног.       — Ты уверен, что стоит в таком состоянии танцевать? — придержав его за грудь, посмеялась Люмин.       — Да-да. Этот фатуец слишком много о себе возомнил, — улыбнулся он ей и убрал ладонь с быстро колотящегося сердца.       Попросив музыкантов сыграть что-нибудь подвижное, Чайльд вернулся к друзьям и перемялся с ноги на ногу. В отличие от Сяо, он хорошо держался, хоть и выпил намного больше.       — Ну что, боремся до победного. Разрешается двигаться только в прыжке. Как только остановишься, проиграешь, — он повернулся ко всем, кто стоял рядом и уже громче провозгласил: — Может быть, кто-нибудь хочет ещё со мной сразиться?       Желающих проверить свои силы оказалось немало, что особенно веселило Люмин. Она покачивалась с пятки на носок, осматривая всё больше подтягивающийся народ.       — Поверить не могу, — радостно говорила она, пока музыканты настраивали инструменты.       Поначалу немного сомневающийся Сяо окончательно решился на эту авантюру, видя, что Люмин действительно в восторге от происходящего. Ему не хотелось пасть перед ней лицом в грязь, оттого решил для себя, что во что бы то ни стало победу он вырвет. Сяо не танцевал уже много сотен лет, с момента, когда его обучала Индариас. Он не был уверен, что вообще способен двигаться в такт, но стоило зазвучать музыке, тело само подсказало ему, что нужно делать.       Сяо и Тарталья первыми задали ритм, а за ними подтянулись и остальные. Фатуец, на удивление Адепта, двигался чётко и слаженно, рассчитывая силы для каждого прыжка. С его лица не сходила довольная улыбка, особенно когда разгорячённые напитками люди присоединялись к ним. Казалось, пол не выдержит такого количества танцующих, но не все смогли совершить даже десять небольших прыжков. Многие из них попадали, разрывая таверну громким хохотом. Сяо сам с трудом сдерживал смех, понимая всю абсурдность ситуации. Несмотря на изрядное опьянение, у него было немалое преимущество. В отличие от Тартальи, ему часто приходилось совершать прыжки во время боя, оттого усталости в обычном танце он не ощущал. Сяо невысоко подпрыгивал, в такт барабанов меняя ноги и разводя руки в стороны, чтобы удержать равновесие.       Музыканты, что задавали ритм, сами повеселели, наблюдая за массовым действом, оттого постепенно ускорили мелодию. Многие люди не выдержали такой активности и отошли в сторону, ожидая финала спора. Люмин тоже быстро сдалась и встала к ним, подбадривая парней хлопками. Казалось, этой битве не будет конца. Они оба хорошо держались, но в отличие от Сяо, Тарталья весь взмок. Рыжие волосы прилипали ко лбу, раскрасневшееся лицо расплылось от улыбки, глубокое и горячее дыхание всё чаще вырывалось из груди. Вскоре стало всем известно, кто обладает большей выносливостью.       Совершив последний вялый прыжок, фатуец согнулся пополам, жадно заглатывая душный воздух. Из его груди вырвался надменный смешок, и он распрямился.       — Вот ты и проиграл, — произнёс Сяо, выдохнув небольшое напряжение и победоносно улыбнулся. Он ничуть не сомневался, что обыграет Тарталью.       — Зато я вытащил твою скромную задницу в зал, — хохотнул он и, вяло похлопав Сяо по плечу, упал на свой стул. — Мне надо прийти в себя. Принесите ещё бутылку вина.       — Теперь, Чайльд, тебе всё-таки придётся оплатить наш чек, — как само собой разумеющееся заметил Чжун Ли.       — Это было очень здорово! — воскликнула Паймон и похлопала в ладоши.       — Поддерживаю. Поднялись даже те, кто весь вечер просидел на месте, — подхватила Ху Тао. — Если бы у меня не болела нога, я бы тоже посоревновалась с вами.       — Как-нибудь в другой раз, — отмахнулся Чайльд, вытерев мокрый лоб. — Будем по очереди испытывать этого кузнечика. Всех нас он не перетанцует.       Услышав новое прозвище Сяо, Паймон и Люмин громко расхохотались, схватившись за животы. Они смогли успокоиться лишь к приходу официантки, что принесла ещё пару бутылок вина. Адепту было ничуть не обидно за такое сравнение, напротив, он сам его оценил, широко улыбнувшись.       После такой взбучки и ещё нескольких бокалов вина Сяо окончательно расслабился и включился в разговор об устройствах разнообразных механизмов, о том, как сражался с ними пятьсот лет назад, чем заинтересовал Люмин. Он едва не проговорился, что видел её и брата в тот день, вовремя прикусив язык.       От разговоров о механизмах, они перешли к истории, которую активно поддержал Чжун Ли. Сяо интересно было послушать его мнение на разные события, особенно о политике Цисин, и, судя по его комментариям, он ничуть не жалел о своём уходе.       Время текло быстрее горного ручья. Паймон всё чаще начала клевать носом, падая на плечо Люмин, пока окончательно не уснула. Сама Путешественница тоже едва держалась, положив вялую голову на стол.       — Наверное, мы пойдём домой, — положив руку на плечо Сяо, произнесла Люмин. Когда он обернулся, она принялась будить Паймон.       — Не стоит, — не очень внятно проговорил Адепт и, придержавшись за стол, поднялся. — Я отнесу её.       — Ты сам едва на ногах держишься, — посмеялась Ху Тао.       — Ничего подобного, — подняв Паймон на руки, возразил Сяо и, попрощавшись со всеми, побрёл в сторону выхода.       Людей в таверне осталось немного. Музыканты оправились на отдых. Никто не мешал ему беспрепятственно добраться до двери, но ноги сами отказывались слушаться. Не поддающаяся его контролю ситуация не нравилась Сяо, но дело было сделано. Оставалось дождаться отрезвления.       Люмин шла рядом с ним, иногда направляя в нужную сторону. Ему было стыдно за свою походку, за буйство своего жужжащего живота, но девушка ясно дала понять, что её это не только не смущает, но и забавляет. По дороге они тихо обсуждали прошедший вечер, который понравился даже Сяо. Он сам не ожидал, что всё пройдёт так гладко.       Добравшись неспешным шагом до постоялого дома, они бесшумно вошли внутрь. Люмин придерживала юношу, чтобы он не упал случайно на какую-нибудь вазу и не перебудил половину гостей. И всё же, несмотря на своё опьянение, он вполне успешно донёс Паймон и положил на заправленную кровать. Бросив взгляд на букет цветов, переставленных в вазу, Сяо довольно выдохнул, пошатнулся и, даже не попрощавшись, вышел в коридор.       — Куда ты пойдёшь сейчас? — остановила его Люмин, прикрыв дверь в комнату.       — Не знаю, наверное, за город. Скоро начнёт светать.       — Может быть, лучше переночуешь внизу, как предлагала хозяйка?       Постояв на месте в нерешительности, Сяо обернулся. Нет, он не мог остаться, но и уходить совсем не желал. Что-то зачесалось под кожей. Он смотрел на Люмин испытывающим, желанным взглядом, заставив её покраснеть. Сяо бросило в жар, словно внутри разожгли горячий горн. Спокойное сердце ускорило ритм, толкая вперёд, жилы сильно закололо. Якса прерывисто выдохнул, стараясь успокоиться. Разум тревожно твердил, что пора уходить, а тело тянуло вперёд. Он смотрел на Люмин, восхищенно замечая, какая тонкая у неё шея, какие гладкие плечи. Всё в ней привлекало его глаза. Мышцы в теле опьянённого Адепта напряглись, а сердце повело вперёд. Сяо был не в силах сопротивляться его велению. Он слишком устал.       Отбросив все совершенно не нужные сейчас мысли, он совершил решительный шаг вперёд и впервые поддался своим чувствам. Его широкая рука, к несчастью, спрятанная в перчатку, нежно коснулась её ладони, заставив Люмин вздрогнуть. Сяо взглянул мутными глазами на тонкое запястье, где всё ещё держался подаренный им оберег. Едва прикоснувшись к браслету пальцами он повёл ладонь выше, наслаждаясь изящным предплечьем, плечом, а потом и шеей. Будто что-то внутри диктовало свои правила, отличные от его угасающего разума. Люмин не сопротивлялась, не уходила. Она стояла неподвижно, как прекрасная статуя, лишь глубокое и горячее дыхание вырывалось из плена аккуратной груди. Когда Сяо коснулся её горящих щёк тыльной стороной ладони, словно убеждая себя, что это не сон, Люмин приоткрыла розовые губы и посмотрела в полуприкрытые одурманенные глаза. Её дрожащие ресницы не моргали, а блестевшие очи наполнились влагой.       — Сяо…       Его имя из её уст звучало необычайно нежно. Юноша сглотнул густую слюну и, зарыв ладонь в её пшеничных волосах, подался вперёд. Он думал, что не помнит, как совершается поцелуй, но горячие губы помнили всё. Сяо нежно поглаживал Люмин по стройной талии, ощущая сквозь тонкую ткань маленькие рёбра. Поначалу осторожный, робкий поцелуй постепенно перерос в более жаркий и жадный. От каждого прикосновения к её нежным, как миндальный тофу, губам он испытывал такое наслаждение, какое не ощущал никогда. Контроль, какой он всегда выдерживал, слетел с петель. Сосуд сухой брони лопнул, высвобождая что-то жгучее и тёмное. Адепт хотел чувствовать её всем телом здесь и сейчас, не желая больше оттягивать, оттого довольно грубо притянул к себе. Оцепеневшая Люмин подняла вялые руки и положила на его пылающую, бьющуюся в агонии грудь, словно стараясь сдержать.       Чем больше и глубже Сяо погружался в страстный поцелуй, тем быстрее терял контроль над собой. Его существо содрогалось от желания большего. Вспотевшие под перчатками пальцы скользили по её коже, пощипывая каждый изгиб живого и такого желанного тела.       Насладившись сладкими, как сахар, невинными губами, Сяо спустился к её гладкой шее, опаляя горячим дыханием и обжигая пылкими поцелуями. Навалившись на Люмин всем телом, он прижал её к стене, предоставив себе больше воли. Он тянулся к ней сильнее, чем мотылёк к долгожданному свету. В голове не было никаких мыслей, только слепое желание завладеть объектом своего преклонения. Его ладонь сама сползла вниз и, поддев подол совершенно ненужного платья, вновь потянулась вверх.       — Нет. Не надо, — выдохнув, прошептала Люмин и упёрлась ему в грудь.       Сяо не услышал её мольбы, не видел её лица. Страсть окутала его опьянённый разум. Такое было с ним впервые, и он не пытался сдержаться. Выпущенный на волю тёмные зверь уже полз по жилам, затмевая собой разум. Крепкие ладони сминали её бёдра, как мастер податливую глину, оставляя красные пятна. Сердце в груди колотилось так быстро и звонко, что отдавалось в ушах и внизу живота.       — Сяо, прошу, — молила девушка, стараясь оттолкнуть его от себя, но руки были сильно прижаты посторонним телом, ограничивая движения. — Не заставляй меня применить силу.       Миновав шею, юноша двинулся по изгибу плеч, приближаясь к скрытой под тканью груди. Ни одна даже самая откровенно одетая красавица мира не привлекла бы его так, как Путешественница, которую он полюбил всем своим окутанным тьмой сердцем. Оттого Сяо не мог остановиться. Оттого совершенно потерял державшийся на волоске рассудок. Вторая рука недолго пролежала на твёрдом затылке. Она тоже жаждала ощутить мягкость и податливость женского тела, опускаясь вслед за первой. Люмин так долго манила его, так долго будоражила мысли, что он не мог прерваться даже на мгновение, хотя уже задыхался от своих собственных острых и пылких чувств. Нежный запах и тепло её тела сводили его с ума. Он, как изнеможённый путник, не мог насытиться долгожданным глотком воды.       — Не надо, пожалуйста, — задыхаясь от застывшего в горле комка, уже настойчивее выдала Люмин и с силой убрала руку с бедра.       Сяо словно обдали холодной водой. Услышав её слова, он отскочил от неё в угол и ужаснулся, увидев на пунцовом лице мокрые дорожки. Он содрогнулся от пробежавших по телу холодных мурашек, осознавая, что только что сотворил. Пробудившееся сознание подавило силу, что туманила разум, толкала на необдуманные поступки.       — Прости, — выдохнул Сяо и схватился за мокрую голову. — Прости меня, Люмин.       — Ты такой же, — уже не сдерживая слёзы, проревела девушка. Её руки старательно скрывали от него стройные ноги, стягивая подол платья всё ниже. — Ты такой же, как они все.       Путешественница быстро распахнула дверь и закрылась в комнате.       Внутреннее напряжение лопнуло, сменившись ужасающей тяжестью. Голова Сяо тут же прояснилась, отрезвела. Он подлетел к двери и, стукнув негромко ладонью, несколько раз повторил:       — Прости меня…       Сяо надеялся, что Люмин откроет, что им удастся сейчас поговорить, но, услышав её плач, понял, что всё напрасно. Его присутствие только сильнее ранит и без того униженную девушку. Сяо ненавидел себя, ненавидел свою несдержанность. Исчезнув из дома, он перенёсся на опушку и, не дожидаясь, когда пройдёт внутренняя боль от кармы, ударил по мирно росшему дереву. Затем ещё и ещё, пока костяшки пальцев не превратились в кровавое месиво. Он хотел выплеснуть свою вину, отделаться от противного чувства, сжимающего сердце, но всё напрасно. Крепко схватившись за волосы, Сяо медленно скатился по стволу и опустил голову на поджатые колени, проклиная своё мерзкое существо всеми известными ему проклятиями.