Песнь Света и Тьмы

      Ничто и никогда так не ранило Сяо, как разъедающая душу вина. Он нанёс своим проклятым существом оскорбление любимой девушке и не мог себя за это простить. Его так хорошо когда-то заточённые чувства вырвались и сожгли тот благоухающий божественный цветок, созданный не для чёрных, испачканных трупами рук. Сяо впивался пальцами в кожу, вызывая кровавые царапины, бил по ненавистному телу, пока кожа не окрасится в багровые тона. Грудь жгло и сжимало от ярости, которую он не мог куда-то направить, кроме себя.       «Ты такой же, как они все», — аукались горькие слова Люмин у него в голове.       Сяо не мог избавиться, развеять её образ, напуганные и разочарованные глаза, наполненные жгучими слезами обиды. Он не знал, что скажет, когда настанет утро, как будет извиняться. Ни одно его слово не смогло бы загладить перед ней вину. Сяо боялся показаться ей, боялся увидеть взгляд, полный ненависти, но твёрдо решил хотя бы попытаться замолить свою вину.       За ночь Адепт успел окончательно протрезветь и вывернуть несколько раз желудок от выпитого алкоголя. Его голова жутко раскалывалась, словно по ней стучали камнем, а тело пробивал озноб. Мысли плохо ворочались от усталости, но Сяо так и не смог уснуть. Он терпеливо дожидался рассвета под сенью красного дерева, мысленно ругая себя и обдумывая слова, которые скажет ей.       Когда из-за моря выглянуло солнце, озаряя горизонт яркими и сочными тонами, Сяо поднялся и стряхнул с тёмных штанов прилипшую траву. На сердце лежала тяжёлая ненависть, мысли одолевало отчаяние. Шагая по мокрой от росы траве в сторону гавани, Сяо несколько раз представлял разное окончание разговора, больше всего опасаясь, что он вообще не состоится, что Люмин не захочет с ним говорить и вообще когда-либо видеться. Мысли о том, что она навсегда отвергнет его, исчезнет из его жизни, вызывали сильную сердечную боль, отчего Адепт невольно хватался за грудь. Физически с его организмом ничего не происходило, но в душу словно втыкалась тысяча кинжалов. Даже его регенерация не могла с этим справиться.       Тяжело дыша, Сяо вошёл в гавань спустя пару часов после рассвета. Улицы уже понемногу наполнялись людьми, открывались торговые лавки и закусочные. Тележки, запряжённые ослами, ввозили новый товар, доставленный из дальних уголков Тейвата. Ещё прохладный воздух наливался свежестью и почти искрился от солнечных лучей.       Двигаясь быстрой и мрачной походкой, Сяо всё ближе приближался к постоялому дому. Его сердце тревожно билось в груди, во рту всё пересохло, а живот тянуло от волнения. Он без конца перебирал рукава своего плаща, стараясь успокоить дрожь в теле. Войти в дом Сяо решился не сразу. Адепт переминался с ноги на ногу, не слыша ничего, кроме ударов беспокойного сердца. Он вздрогнул, когда дверь открылась, чуть не треснув ему по носу. Пропустив гостей постоялого дома, Сяо тяжело выдохнул и вошёл внутрь.       Первый этаж и лестницу Адепт миновал быстро, но вскоре замедлился. Он смотрел на место, где не смог сдержаться, с отвращением. Чувства содрогали его грудь, заставляя нахмуриться. Оторвав взгляд от стены, Адепт почти бесшумно подошёл к двери. Не желая больше оттягивать момент, он неуверенно постучался. Его окутанное болью и волнением сердце билось в груди, как пойманный дикий зверь в клетке. Он глубоко вздохнул, когда услышал шаги, и замер, готовясь к худшему.       Щёлкнул засов. Открылась дверь. Какая-то резкая и сильная усталость накрыла тело Сяо, когда на пороге показалась низенькая и крупная женщина, державшая на руках младенца.       — Доброе утро! — с тёплой улыбкой поприветствовала она. — Мой муж сейчас принесёт вещи сам, спасибо.       Опешивший Сяо бросил взгляд вглубь комнаты. Он подумал, что ошибся дверью, но мебель твердила об обратном.       — Тут жила девушка…       — Ах, вы к прежней жительнице, — покраснев от неловкости, перебила его женщина и принялась трясти расплакавшегося ребёнка. — Мы только час назад прибыли в гостиницу. Комната уже была свободна. Вы можете обратиться к хозяйке. Она сейчас где-то на первом этаже.       Разочарованный Сяо быстро спустился вниз и бегло осмотрел зал. Хозяйка дома сидела в углу и что-то внимательно заполняла на пожелтевшем пергаменте.       — Девушка с парящей спутницей… — задыхаясь от беспокойства, протараторил Сяо. — Люмин и Паймон. Они когда ушли и вернутся ли?       Оторвавшись от своих важных дел, женщина подняла взгляд. Узнав Сяо, она чуть улыбнулась и встала, поправив подол коричневого обтягивающего её немолодую фигуру платья.       — Идём со мной, — призвав его рукой, проговорила она и подошла к большому шкафу, длиной во всю стену. Открыв протяжно скрипнувшую дверь, хозяйка протянула Сяо копьё, о котором он впервые забыл, и небольшую котомку с его вещами, оставленную ещё вчера в комнате Путешественницы. — Люмин передала тебе вещи перед уходом. Ты ведь Сяо?       Он неуверенно кивнул и принял свои котомки.       — Девушка уже оплатила комнату и пока не собиралась возвращаться. А ушла она около двух или трёх часов назад. Перед рассветом, — запоздало ответила женщина на его вопросы.       — Спасибо, — еле слышно произнёс Сяо и, закрепив на спине копьё, выбежал из дома.       Адепт не знал, куда податься. Вылетев из двери, он остановился и глазами пробежался по улицам. Сообразив в первую очередь посетить Гильдию искателей приключений, он поспешил туда. Сяо бежал, не замечая людей и лестницу, ведущую к Катерине.       — К звёздам и к безднам! Добро пожаловать в Гильдию искателей приключений! — секретарь добродушно поприветствовала запыхавшегося Сяо. — По какому поводу такая спешка?       — Люмин заходила к Вам? — протараторил он, не замечая, как от волнения трясётся голос.       — Люмин и Паймон не было у меня уже дней пять.       Сяо глубоко вздохнул, но не от усталости, а от растерянности. Где её искать, он не знал. Она наверняка отправилась в Сумеру, но по какой дороге — не ведал. Юноша надеялся нагнать её, остановить и искренне извиниться. Сяо был уверен, что Люмин так быстро покинула гавань из-за прошедшей ночи, что всему виной именно он.       Попрощавшись с Катериной, Якса поспешил к главной дороге, ведущей на запад. По ней часто передвигались торговцы, привозя из Сумеру товары, и он надеялся, что сможет там нагнать Люмин. Не жалея себя и сил, Сяо телепортировался от одного холма к другому. Миновал глубокие озёра, окрестности Разлома и за несколько часов достиг границы Сумеру. Кроме торговцев и путешественников ему никто не встретился. Люмин и Паймон наверняка отправились иной дорогой, а какой — пёс знает.       До глубокого вечера Сяо просматривал все возможные пути, по итогу вернувшись в «Ваншу» ни с чем. Люмин скрылась, ускользнула от него, как кристаллическая бабочка, как всё, с чем соприкасался Якса. Она не оставила весточки, значит, больше не желала его видеть. Оказавшись в комнате, уставший от напряжения и злости Сяо разбросал всё, что было на столах и тумбах. Он надеялся выплеснуть свою боль, но это лишь на время сняло напряжение.       Сяо не мог спать. Не хотел есть. Всё в «Ваншу» напоминало ему о Люмин, даже его комната. Это ранило сердце Адепта только глубже. Он вспоминал ту ночь раз за разом, жалея, что ничего не может исправить. Стараясь сбежать от мыслей, Сяо спускался на тренировочную площадку и гонял себя до изнеможения. Пришествие поражённых он ждал с нетерпением, выплёскивая свою злость на них. Всё это помогало ему ненадолго отвлечься. Ему очень не доставало Люмин, он не боялся признаться себе, что скучает и тоскует.       Несколько раз Сяо садился за стол, брал листок и выливал все свои мысли в него, но так и не решался отправить письмо. Когда на пергаменте не оставалось и кусочка, Адепт разрывал его и сжигал. И так раз за разом.       Ни один уголок комнаты не мог заглушить его боль. Лишь однажды ему удалось на миг отбросить угрызения, когда нашёл на полке фонарь. Светлые воспоминания прошибли его, принося в сердце тяжёлую тоску. Этот подарок был от Люмин, и он не мог им не воспользоваться, ведь так тяжело ему не было уже давно. Забравшись на крышу, Сяо чиркнул спичкой и дождался, когда фонарь заполнится теплом. Это был первый раз, когда он запускал яркую и крошечную звезду в ночное небо. Он надеялся, что фонарь хоть немного осветит его тоску, но, казалось, вскоре стало только хуже.       Сяо искал утешения в шумных вечерних компаниях, чей хохот и ругань заполняли помещения трапезной. Пристроившись за своим укромным, всегда пустым столом, он наблюдал за людьми. Иногда к нему подсаживались гости, предлагали выпить, и Сяо соглашался. Гости из разных концов Тейвата доносили до ушей разнообразные новости, но больше его ранили слова плотника. Мужчина между делом заметил, что воительница, спасшая Мондштадт от катастрофы, имеет тесные отношения с его племянником, что учится в Сумеру, чем вызвал бурную реакцию у своих слушателей. Всё внутри Сяо лопнуло, разрушилось окончательно. Вернуть всё так, как было, уже никогда не получится. Адепт сам обрёк себя на страдания. Он напивался до беспамятства, зачастую засыпая за столом или же, если провожали, доползал до комнаты. Так жалко Адепт никогда себя не чувствовал и, чтобы избавиться от этого ощущения и мыслей, вновь брался за бутылку. Даже находясь в компании, он ни с кем не говорил, только слушал. Якса не пил лишь тогда, когда чувствовал приближение поражённых. Чжун Ли оказался прав. Чувства раскрошили его в порошок.       Отучить себя от расслабляющего вина ему оказалось непросто. Сяо медленно шёл по дороге, которую сам же и осуждал. Возвращаясь в комнату после посиделок, он вяло и далеко не с первого раза скидывал обувь и, сгорбившись, опирался на колени. Сяо зачастую разговаривал сам с собой, проклиная и браня себя. Душевная боль пронизывала его, мешая свободно дышать. Всё в округе словно обесцветилось, потеряло запах и вкус. Казалось, мир тоже настроен против него, лишая последних надежд.       — Одна ошибка всё испортила, — бубнил он сам себе, покачивая вялой и одурманенный головой.       — Каждый ошибается, — вторил ему голос со стороны двери.       Сяо вздрогнул и поднял полузакрытые мутные глаза. Его сердце волнующе стукнуло, когда в дверях появилась Люмин. Переборов головокружение, он поднялся и облокотился на стену.       — Люмин, — осторожно прошептал Сяо и схватился за голову. Его янтарные глаза заблестели, а губ коснулась улыбка. — Ты вернулась. Люмин…       Решительно оторвавшись от стены, он подошёл к недвижимой фигуре.       — Я так скучал по тебе. Если бы было возможно… — Сяо протянул ладонь, и она прошла сквозь девушку.       — Ты недостоин прощения, — прошептала иллюзия и развеялась.       Сяо пошатнулся и прорычал что-то невразумительное. Его же разум играл с ним злую игру. Якса развернулся, чтобы вновь присеть и вытянуть вялые ноги, но пошатнулся. Всего в шаге от него стоял силуэт. Это был он сам, но в маске, что появлялась на нём во время боя. Этот образ давно не посещал его, а теперь это стало повторяться почти каждый день. Сяо по инерции схватил копьё и швырнул в силуэт. Остриё прошло сквозь голову и воткнулось в стену между оберегами. Сила кармы значительно возросла, всё чаще напоминая о себе.       Когда силуэт развеялся, Сяо упал на кровать и попытался уснуть. С помощью алкоголя это давалось без особых мучений, но, просыпаясь утром, он мечтал отрезать себе голову, лишь бы она перестала болеть.       До наступления осени Сяо мучил себя виной и безысходностью. Он сильно тосковал по ушедшим дням, часто прокручивая в голове моменты, когда мог назвать себя счастливым. Адепт заливался алкоголем, сражался и снова напивался. Он никому не рассказывал, что его тревожит, а когда в «Ваншу» приходил старинный друг, исчезал на время, пока тот не покидал гостиницу. Сяо не хотел, чтоб Чжун Ли видел его таким.       Лишь одним холодным и ветреным утром Адепт решил взять себя в руки. Ему приснились Яксы, и он устыдился своего поведения. Подойдя к зеркалу, Сяо не увидел себя. Перед ним был жалкий бродяжка. Давно немытые спутанные волосы отросли, посеревшее лицо сильно осунулось, отчего щёки провалились внутрь. Его исхудавшему организму не хватало энергии и сил, отчего полученные после сражений раны долго заживали. Тело трясло от похмелья, горло пересохло, пустой живот сводило от голода.       Завязав для приличия волосы в хвост, Сяо поспешил в трапезную. Утро было ранее, оттого столики пустовали. Спрятав трясущиеся руки за спину, он подошёл к повару, ловко натачивающему длинный нож. Увидев юношу, Янь Сяо тут же поднялся и охнул, проведя могучей рукой по каштановым волосам.       — Ну и потрепала же тебя жизнь. Давно не подходил. Что хоть стряслось?       — Ничего, с чем нельзя справиться, — ответил Сяо и стукнул зубами от озноба. — Я понимаю, что утро раннее. Есть что-нибудь перекусить?       Ноздри мужчины широко раздулись, и он улыбнулся.       — Тебе не только еда нужна. Ты, видимо, сильно перебрал вчера.       Мурча себе под нос какую-то мелодию, Янь удалился на склад и вернулся с тёмной небольшой бутылкой.       — Нет. Лучше не надо, — подумав, что это вино, Сяо отрицательно помотал головой.       — Я ещё даже объяснить ничего не успел, — посмеялся повар и налил в кружку прозрачный напиток. — Это поможет от похмелья. Только пей осторожно. Он очень острый. Лучше вообще не спеши. А пока ты будешь пить, я приготовлю тебе отменный завтрак.       Сяо с сомнением принял кружку и сел за столик. Покрутив в дрожащей руке напиток, он почувствовал лёгкий запах чашечек лотоса. Лекарство и вправду оказалось острым, оставляя после горькое послевкусие. Сяо с трудом боролся с рвотным рефлексом, но для своего блага выпил всё.       Повар приготовил ему ароматную яичницу с беконом и на десерт достал миндальный тофу. Сяо с благодарностью принял оба блюда и, чтобы не мешать мужчине, сел за дальний столик. Глядя в тарелку с глазуньей, он невольно вспомнил, что этим блюдом завтракала Люмин. Поедая его, юноша думал о том, где она, что заботит её мысли, и не попала ли в какую беду.       Постепенно боль немного улеглась, сменившись мыслями, что так лучше для них обоих. Сяо опасен для неё, и он это хорошо показал. Юноша желал ей лишь покоя и счастья, которое она давно заслужила. А ему оставалось продолжать исполнять свой долг и защищать жителей, которые никогда не слышали о его существовании.       Сяо ни на секунду не пожалел, что полюбил Люмин, как бы больно не било расставание с ней по его сердцу. Пусть пылавшее в груди пламя превратилось в маленький огонёк, Сяо с грустной улыбкой вспоминал о ней и, возвращаясь после ночи сражений, бросал взгляд на рассвет, приносивший в мир новый свет.       Сердечная боль сменилась новым беспокойством. Карма часто давала о себе знать, являя его тёмную сущность пока незатуманенным глазам. Сяо понимал, что начинает сходить с ума, оттого старался как можно реже пользоваться телепортацией, чаще тренировался и проводил время в покое, любуясь окружающей природой. Когда день был освобождён от обхода территории, Адепт отправлялся в Заоблачный предел и, расположившись на высокой скале, играл на флейте.       Незадолго до Праздника морских фонарей состояние Сяо ухудшилось. После сражения с десятком поражённых, он, пропитанный осколками кармы, рухнул на землю и погрузился в тёмные чертоги разума. Воображение рисовало ему сражения с самим собой, что, в какой-то мере, было правдой. Он сопротивлялся яду Архонтов. Сопротивлялся долгие столетия. Никто не мог знать, как скоро его нутро решит сдаться.       Лежащий на мокрой от росы траве Адепт не остался без внимания. Маленькая, но сильная Ци Ци обнаружила его у озера вблизи гавани и, крепко ухватив за руки, волоком притащила в дом Бай Чжу.       Когда Сяо вырвался из кошмара сознания, на улице уже вечерело.       — Ты целый день проспал. Хорошо, что уже проснулся, — не отрываясь от пергамента, добродушно произнёс травник.       Сяо приподнялся с кровати, чувствуя, как сильно раскалывается голова. Несмотря на такой долгий сон, сил в его организме совсем не прибавилось, но раны зажили.       Пока Ци Ци бегала за лекарствами, Якса быстро скрылся, не желая доставлять лишних неудобств. Очутившись на улице, он бесцельно прогуливался по вечерним мостовым. Ему везде мерещился собственный призрак в маске. Сяо понимал, что всё это игры разума, но они его жутко раздражали, особенно когда он ребёнка спутал с силуэтом.       — Ты в порядке? Выглядишь усталым, — обеспокоилась малышка и, обернувшись, крикнула: — Дедушка, дай ему рисовых шариков в вине.       Девочка отвела несопротивляющегося Сяо к пожилому и доброму мужчине. Он не пожалел для чужого человека праздничное блюдо. Рисовые шарики оказались очень даже по вкусу Сяо, но злоупотреблять больше не желал. Когда мужчина предложил ему вина, он отказался и, поблагодарив, ушёл. На душе стало легче. Головная боль утихла.       По пути из гавани ему повстречался молодой мондштадтский бард в зелёных одеяниях и блестевшими глазами, что заметили его приближение ещё издали. Взмахнув кружкой, он с доброй улыбкой поприветствовал Сяо и любезно предложил выпить, но всё, чего хотел Адепт, это покоя. Венти юноша не раз встречал, ведь этот парень был любителем выпить в Праздник морских фонарей. Так же сильно, как выпивку, бард любил играть на лире и запевать различные песни собственного сочинения. Это был талантливый музыкант, не привязанный к какому-то одному месту, как и типичный представитель своего народа. Слушать его музыку была услада для ушей каждого. Кто-то находил в одной мелодии покой, а кто-то внутренний подъём, но даже этого Сяо сейчас не нужно было.       Покинув гавань, Адепт оправился в Заоблачный предел. Там, на высоте, ему легче дышалось, а музыка, что он сам играл, красиво отражалась от скалистых холмов. Людей в округе не было, и он мог не опасаться своей кармы. Сяо хотелось набраться душевных сил перед очередным тяжким сражением, оберегая праздник от противников, и уже оттуда отправиться исполнять свой неизменный, как время, долг.       Незадолго до заката следующего дня Сяо достиг высокого пика и, не без труда, забрался по удачно выпирающим, как ступеньки, камням. Очутившись у раскидистого, даже несмотря на немногочисленные земляные отложения, дерева, Сяо присел. Он свесил ноги и бросил уставший взгляд на стелющиеся внизу белые низинные облака. Воздух был чистым и свежим, позволяя дышать полной грудью. Где-то внизу маленькие птицы запевали песни, успокаивая разум.       Заложив руки за голову, Сяо лёг на небольшую бледно-зелёную растительность и отправил вялый взгляд в небо. Он рассматривал высокие кучевые облака, озарённый заходящим солнцем, и ни о чём не думал. До Праздника морских фонарей оставалась пара дней, в течение которых Сяо не планировал возвращаться в «Ваншу». Прихваченных пожитков должно хватить. Больше ему не о чем было беспокоиться.       Устав следить за облаками, Сяо прикрыл глаза. Ему хотелось хотя бы чуть-чуть вздремнуть, но далёкий, едва различимый голосок заставил его резко распахнуть веки и рывком присесть. Ритм сердца ускорился, а по спине пробежали мурашки. Стараясь не выпускать шумное глубокое дыхание, он замер. Сяо был уверен, что ему вновь мерещится, но крик где-то снизу заставил его содрогнуться.       — … спасёт нас. О нет, что же Паймон делать?       Не веря, что это не сон, Сяо исчез со скалы и перенёсся к её подножью. Зажмурившись от боли, он вновь телепортировался к источнику голоса и оказался рядом с озером. Когда Адепт увидел в воде Люмин, его голова словно отключилась. Он, не раздумывая, схватил её и вытащил на берег к Паймон и Гань Юй.       Сердце Яксы замерло, когда густые реснички дрогнули и приоткрыли золотые глаза. Сяо отошёл от неё, когда понял, что ей ничего не угрожает. Он не один услышал крик о помощи. Прогуливающаяся неподалёку Шень Хэ тоже прибежала, но, как оказалось, волновались они зря.       Сяо, поджав губы, слушал объяснения Паймон и Гань Юй о их глупой затее вызвать неизвестного Адепта. Смысл большей части он благополучно упустил, задыхаясь от волнения. Сяо так давно не видел Люмин, что не мог с собой ничего поделать. Его ранило, что она даже не взглянула на него, не поприветствовала, а лишь стыдливо краснела от неловкости их затеи.       Кинув пару фраз, Сяо захотел скрыться, лишь бы не испытывать своё быстро бьющееся сердце. Его трясло от нахлынувших чувств. Он уже не надеялся с ней повидаться, но судьба вновь подтолкнула к встрече. Очутившись на вершине одного из каменных холмов, Сяо взволнованно выдохнул и глянул вниз. С его исчезновением Люмин заметно оживилась. Она завела беседу с девушками, но о чём они говорили, он не мог расслышать. Да и это не имело для него никакого значения. Несмотря на обстоятельства их разлуки, Сяо был счастлив её хотя бы увидеть и узнать, что с ней всё хорошо. На разговор он даже не рассчитывал.       Когда девушки покинули территорию озера, Сяо присел и взялся за грудь. С его лица не сходила улыбка, а внутри всё содрогалось. Стоило однажды дать волю чувствам и самому поверить в их происхождение, как теперь от них невозможно было скрыться. За время её отсутствия пылкость немного поубавилась, но, увидев Люмин, всё внутри снова восстало. Приятное прежнее тепло растекалось по телу, очищая разум от усталости. Оставалось лишь пережить очередное нашествие.       Когда первая ночь праздника осветилась множеством фонарей, а монстры с особым остервенением рванули в город, Сяо преградил им путь. Сил в его руках и ногах было достаточно, чтобы разделаться с каждым из них. По сравнению с Алан-Цуем эти новоиспеченные поражённые ничего не смыслили и, как и прежде, кидались скопом. Как действовать в таких ситуациях, Сяо прекрасно знал, оттого бой обошёлся без серьёзных травм.       Придерживаясь за сильно ушибленный от удара бок, Якса вернулся в «Ваншу». Огромный багровый синяк выступил на бледной коже, но Сяо это не волновало. Шипя от неприятных ощущений, он переоделся и вышел на балкон. Прохладный, пробивающий до мурашек ветер волновал его волосы и одежду, маня обратно в комнату, но он не хотел. Сяо смотрел на далёкое зарево гавани и чувствовал, как на душе играет музыка.       Адепт надеялся наконец-то отдохнуть от нескольких дней путешествия, но у прибежавшей в гостиницу гостьи были иные планы.       — Защитник постоялого двора «Ваншу»! Герой Тростниковых островов! Я знаю, что ты здесь.       Выдохнув, Сяо открыл дверь запыхавшейся Ху Тао и сложил руки на груди.       — Тише! Не надо шуметь. Зачем ты меня искала?       Видимо, не решаясь сразу приступить к основному вопросу, девушка принялась рассказывать общую историю ритуального бюро «Ваншен» и Великих Якс. Сяо это и так было известно, но он терпеливо слушал, дожидаясь окончания её болтовни.       — В общем, я хотела пригласить тебя на праздничный обед, — выдохнула она и хихикнула от неловкости. — Мы давно не виделись. К тому же нужно продолжать поддерживать связь с ритуальным бюро.       — Чтобы ты похоронила меня со скидкой? — вырвалось неожиданно у Сяо.       Ху Тао вскинула на него большие светло-карие глаза и засмеялась, толкнув бесцеремонно в плечо. Юноша не ожидал, что может рассмешить её, отчего немного помялся.       — Пошли. Нас там очень мало будет, беспокоиться не о чем, — поторопила его Ху Тао.       — Вообще я планировал отдохнуть. Мне не стоит появляться в компаниях, — начал отпираться Сяо, пусть нутром ему хотелось сказать обратное.       Неуверенный тон выдал Адепта. Ху Тао поймала его сомнение и хорошенько надавила, вскользь упомянув, что Люмин тоже будет там. Услышав её имя, Сяо крепко сжал челюсти и бросил взгляд на улицу. Ему так и не представилась возможность извиниться, но и вновь влезать в жизнь девушки и напоминать своим присутствием об унижении ему страсть как не хотелось.       Болтливой и настойчивой Ху Тао удалось уговорить его спустя время. Сяо нехотя согласился, и они вместе тут же отправились в гавань.       — Идём скорее, — поторапливала Ху Тао без конца. — Нам надо успеть к назначенному времени.       Её энергичности усталому Сяо оставалось лишь позавидовать, но он старался не отставать. На протяжении всего пути юноша только и думал, как обойтись без последствий его усилившейся кармы и как извиниться. Задерживаться долго на ужине он не собирался, думая, что так решит первую проблему, а вот что делать со второй, плохо соображал. Чем ближе они подходили к гавани, тем сильнее ему скручивало живот и жгло горло. Сяо искал утешение в рукаве, постоянно переминая его. Он долго ждал этого момента и в то же время боялся.       Когда Ху Тао распахнула дверь в ресторан, сердце Сяо волнующе дрогнуло.       — Та-дам! А вот и мы! Мы ведь не опоздали, правда? Правда?       В ресторане оказалось гораздо больше людей, чем говорила Ху Тао. За круглым столом, полным еды, сидел Чжун Ли, Син Цю, Сян Лин, Чун Юнь и Люмин с Паймон. Увидев Сяо, она поднялась с места и уставилась на него удивлёнными глазами. Руки Адепта тут же задрожали от волнения, и он поспешил спрятать их за спиной.       Когда короткий обмен приветствиями был завершён, Сяо посадили недалеко от Люмин и Паймон, отчего он ещё сильнее занервничал. Со многими присутствующими Якса был не знаком, но они не стали тянуть и тут же представились, считая для себя великой честью познакомиться с Охотником на демонов. Все те восхваления, что они говорили, не нравились Сяо, ведь он не считал, что достоин такого внимания к себе. Юноша крепко сжимал кулаки, стараясь подавить волнение, и вежливо, но кротко отвечал новым знакомым.       Сяо старался насладиться приятной и спокойной беседой, вкусной едой, но у него ничего не получалось. Он зачастую украдкой смотрел на молчаливую Люмин. Она была напряжена не меньше его. Сяо не знал, он стал тому причиной, или же её беспокоит что-то другое. В отличие от подруги Паймон ничуть не стеснялась поддерживать беседу, вставляя в каждую тему свой комментарий.       — Для чего ты нас собрала? — обратилась к Ху Тао Паймон, когда услышала лёгкое раздражение в голосе хозяйки ритуального бюро, которой не нравилось возвышенное формальное общение.       — Собрать друзей, чтобы вместе вкусить прекрасного чая и полюбоваться, как взмывают ввысь беспечные фонари. Попрощаться с прошлым и с радостью принять настоящее, — с деловым видом ответила Ху Тао и уже с улыбкой закончила: — Так выразился бы наш консультант. Мне кажется, эта речь заслуживает бурных аплодисментов.       Её слова разбавили немного обстановку, а Сяо заставили задуматься. Он зачастую вспомнил прошлое, не желая мириться с ошибками. Ему, может быть, и хотелось бы всё оставить так, как есть, но не мог. Его нутро противилось этому. Сяо не получалось простить себя за многие ошибки, но хотя бы одну он надеялся исправить, с нетерпением дожидаясь окончания вечера.       Его мысли оборвались, когда ресторан посетил бард, которого он встретил накануне праздника. Венти явился без приглашения и посеял лёгкое напряжение. Сяо удивлялся его весёлости и открытости, жалея, что сам не наделён таким даром, но больше его забавляло смотреть на скрытые намёки. Чжун Ли и Венти были старыми друзьями, вынужденные оба скрывать свою истинную сущность. Лишь Сяо, Люмин и Паймон знали, что за обычным обеденным столом в кругу друзей сидят Моракс и Барбатос.       Обед был недолгий, но приукрашенный хорошими беседами. Друзья по очереди делились своими историями и познаниями, прерываясь лишь на трапезу. Пусть обстановка и была располагающей, Адепт никак не мог расслабиться, чувствуя, как живот стягивает от напряжения. Никакой кусок в горло не лез.       Когда основные блюда были съедены, а чайник тихо грелся на плите, Сяо решился пригласить Люмин на разговор, больше не в силах терпеть. Девушка не услышала его призыв или сделала вид, что не услышала, но Паймон толкнула её в плечо, заставив вздрогнуть.       — Люмин, ты чего?       Заметив, что этот момент привлёк внимание посторонних глаз, девушка натянуто улыбнулась и поднялась.       — Паймон, ты пока доедай своё блюдо и прибереги для меня десерт. Я скоро вернусь.       — Хорошо. Только недолго, — присев на место, Паймон качнула головой.       Люмин не стала дожидаться, когда Сяо сдвинется с места. Даже не взглянув на него, она пошагала в сторону двери, и лишь сжатые кулачки говорили о её напряжении.       Тело Сяо покрылось холодным потом. Руки невольно тряслись, а в горле встал ком. Он не представлял, с чего начать. Столько месяцев готовился, а в нужный момент голова словно опустела. Выйдя на улицу, Люмин немного отошла от двери и, не оборачиваясь, сложила руки на груди. Её холод разрушал изнутри, сжимая сердце острыми тисками. Он был много раз отвергнут миром, многие его ненавидели и желали убить, но не убили. Лишь она, Путешественница, уничтожала его без оружия.       Встав немного поодаль от Люмин, Сяо крепко сжал мокрые ладони и выдал первое, что влетело в голову:       — Как поход в Сумеру? Принёс какие-нибудь результаты?       Его сердце замерло, когда она обернулась. Её глаза больше не сияли прежним светом, улыбка не украшала очаровательное лицо. Сяо готов был выслушать любые оскорбления и даже ждал чего-то подобного, но она молчала. Больше всего он боялся, что Люмин не ответит, уйдёт, так и оставив его в мучительном одиночестве.       — Небольшие результаты имеются, — наконец равнодушно ответила она и вновь отправила взгляд в сторону города. — Дальше мы пойдём в Фонтейн. Надеюсь, это скоро всё закончится.       — Вы нашли Малую властительницу Кусанали? — Сяо напряжённо вдохнул пропитанный запахом пороха воздуха. Он чувствовал, что начинает задыхаться.       — Да.       Ему очень хотелось поговорить с ней как прежде, выслушать её рассказы, видеть в глазах огонёк, но понимал, что ничего не выйдет. Девушка больше не доверяет ему и вряд ли когда-нибудь повторит свою ошибку.       — Люмин… — начал он и оборвался. Внутри всё сжалось в тугой узел, а воздух словно погустел. Сглотнув горькую слюну, Сяо протяжно выдохнул и опустил голову. — Люмин, прости меня. Я очень виноват. Никакие оправдания не загладят мою вину. Я все эти мучительно долгие месяцы не находил покоя, — он поднял взгляд, надеясь увидеть хоть каплю её заинтересованности, но девушка так и не повернулась к нему. — Обещаю, что больше не побеспокою тебя. Мне ничего не нужно, кроме твоего прощения.       Очень ограниченный в красноречивости Сяо не знал, что ещё добавить. Он смотрел на её ровную спину и с силой сжимал локоть трясущейся ладонью, чтобы боль помогла ему не потерять рассудок от пожирающей вины.       — Люмин, скажи хоть что-нибудь, — прошептал Сяо дрогнувшим голосом.       Безжалостные муки вины разрывали его сердце. Ему хотелось исчезнуть. Исчезнуть навсегда. Её жестокое молчание сковывало его, не позволяя даже пошевелиться. И, казалось, этому не будет конца, если бы не её дрогнувшие поджатые плечи. Сяо сделал короткий и бесшумный шаг к ней, чтобы убедиться, что ошибается, но когда Люмин отвернула от него голову, надежды рухнули. Она не выносила его присутствия, испуская из глаз тихие слёзы.       — Зачем я пришла сюда? — только и прошептала девушка.       Опять ошибся. Куда бы Сяо не вступал, везде его ждало поражение. Он любил её больше жизни, и своей любовью приносил ей страдания. Верно Адепт когда-то рассудил. Лучше было оставить всё как есть и жить с виной ещё тысячи лет, а, может быть, и меньше, если карма возьмёт над ним верх.       — Я не хотел снова испортить тебе день. Этого больше не повторится. Ты во всём права. Я не достоин твоего прощения, — Сяо сжал ладонь и, перед тем, как исчезнуть, поймал на себе её красные от слёз глаза.